Шадская М.В. Нравственный облик
русского офицера второй половины XIX века
// Военно-исторический журнал, 2006, №8, с. 3-9.
OCR, корректура: Бахурин Юрий (a.k.a. Sonnenmensch),
e-mail:
georgi21@inbox.ru
Профессия офицера — это особый вид человеческой
деятельности, связанный с необходимостью вооруженной
защиты своей страны. В мнении людей офицер всегда
представляется защитником и олицетворяет собой мужество,
порядочность и честь, благородство, аккуратность и
выправку. Однако некоторые офицеры своим грубым
поведением и низкой культурой размывают этот образ, дают
повод с неприязнью думать обо всем офицерском корпусе.
Исторически офицерской личности было свойственно особое
отношение к нравственности, добру и злу, чести и
бесчестию, справедливости и несправедливости.
Замечательный историк Н.М. Карамзин писал: «Нравственное
совершенство есть дело личных усилий и личной совести
отдельного человека, независимо от тех непонятных и
трагических путей, которыми Провидение ведет народы, и,
следовательно, совершаемое вне хода государственного
развития{1}».
На протяжении нескольких веков офицерский корпус в
России был почти исключительно кастовым, сословным. Но
уже в начале XIX века доступ в него стал открыт лицам
недворянского происхождения, а также нижним чинам,
имевшим определенный образовательный ценз{2}. Причем это
нисколько не поколебало обособленного положения
офицерского корпуса как особой категории лиц внутри
армии и особого сословия внутри государства. Офицеры не
только должны были иметь безупречное прошлое, но и
обладать поручительством за свое твердое и хорошее
нравственное развитие. Перед приемом на службу этот
вопрос основательно обсуждался, даже требовались справки
«у судебной власти на родине{3}». Служба являлась
добровольной и по призванию (в отличие от «срочной»
обязанности нижних чинов).
К 15 мая 1895 года на основе полученных из военных
округов данных была составлена сводная таблица «О
сословном происхождении офицеров частей войска». Из нее
вытекает, что потомственных дворян всех категорий в
офицерском корпусе было 15 938 человек, или 50,8 проц.
общего количества офицеров армии. Потомственных дворян в
гвардейской кавалерии было 96,3 проц., в пехоте – 39,6
проц.{4}. Таким образом, к концу XIX века, русское
офицерство как особая, специфическая социальная и
профессиональная группа было достаточно однородным.
Однако во время войн, при больших потерях офицерского
состава оно пополнялось выходцами и из других социальных
групп. Их доля в офицерском корпусе постоянно росла.
Принадлежность к дворянству не делала корпус офицеров
замкнуто сословным. Офицером-дворянином становился
каждый, кто оканчивал военное училище, а в них
принимались молодые люди всех сословий. Приблизительно
50-60 проц. юнкеров кавалерийских и артиллерийских
училищ были выходцами из духовенства, купечества,
крестьянства, мещанства и интеллигенции. В офицерскую
среду ежегодно вливалось более полутора тысяч не
офицерских детей. Различие происхождения не ощущалось:
все были офицерами на службе его величества, и только
разница чинов устанавливала градацию прав и
обязанностей.
Офицеру предписывалось жить по преимуществу в
специфическом обществе, в котором он не должен был
терять свойств и качеств, привитых ему в кадетском
корпусе, военном училище, полку. Как в педагогическом,
так и в духовном, интеллектуальном, нравственном
отношении жизнь офицеров резко отличалась от жизни
общества, состоявшего из людей самого различного
воспитания, образования, моральных и политических
воззрений.
Моральные устои офицеров были выработаны и сформированы
многолетним опытом служебной деятельности и практикой
нравственного общения. Доминирующими нравственными
чертами являлись забота о поддержании военной
компетенции и воинского мастерства, высокое понятие об
офицерском долге и служебной чести, гуманность,
порядочность, справедливость в организации службы и
взаимоуважение в коллективе.
Особое место в этике служебного и бытового общения
занимали вопросы чести и достоинства. В конце XIX века
автор известных «Заметок о развитии военных познаний и
общих военных принципов в среде офицеров нашей армии»
Э.Ф. Свидзинский писал, что «чувство чести требует,
чтобы офицер во всех случаях умел поддержать достоинство
своего звания… Он должен воздерживаться от всяких
увлечений и вообще от всех действий, могущих набросить
хоть малейшую тень даже на него лично, а тем более на
корпус офицеров... Слово офицера всегда должно быть
залогом правды, и потому ложь, хвастовство, неисполнение
обязательства — пороки, подрывающие -3- веру в
правдивость офицера, вообще бесчестят его звание и не
могут быть терпимы{5}».
По тому, как офицер относился к службе, насколько он
этичен, требователен к себе, честен в отношениях с
вышестоящими и нижними чинами, подчиненные и окружавшие
его гражданские лица судили не только о достоинствах его
личности, но и об авторитетности моральных ценностей
всего офицерского корпуса.
«Честь – святыня офицера, она – высшее благо, которое он
обязан хранить и держать в чистоте. Честь – его награда
в счастье и утешение в горе. Честь закаляет мужество и
облагораживает храбрость. Честь не терпит и не выносит
никакого пятна{6}».
Как такового кодекса офицерской чести официально не
существовало, но уже с ранних лет в кадетских корпусах и
военных училищах будущие офицеры воспитывались в духе
следованию чести, преданности вере, царю, в любви к
Отечеству. Самым тяжелым наказанием за бесчестный
поступок в кадетском корпусе являлось лишение погон,
обставлявшееся весьма торжественно-драматически: перед
строем роты ротный командир срывал с виновного погоны
под барабанную дробь. После этого кадет шествовал за
ротой в нескольких шагах от левого фланга. Это имело
огромное воспитательное значение.
Особое отношение было у офицеров к данному под залог
своей чести слову – оно было свято. Офицер, давший
честное слово, непременно должен был его сдержать. Никто
не смел обмануть другого и тем более своего начальника.
Считалось неэтичным утаивать непорядочные поступки от
своих товарищей. Лжеца немедленно судил офицерский суд
чести, его лишали мундира и изгоняли из полка.
Глубоко осознавая свой долг, офицеры с уважением
относились к правилам офицерской этики. Например, в
Своде правил воинского чинопочитания и отдания чести в §
56 указывается: «Строевые штаб- и обер-офицеры не имеют
права, без предварительного о том доклада своему
командиру полка или отдельной части, обращаться с какими
бы то ни было просьбами к особам императорской фамилии
или высшим своим начальникам, начиная с бригадного
командира». Примечателен один из параграфов, который
гласит: «…Не застав дома начальников и старших, должен
расписаться в имеющейся на то книге, и на особом листе
объяснить причину, по которой явился{7}».
Для офицеров было важно поддержание репутации. Зачастую
это порождало барство, высокомерие, заносчивость и
показушную браваду. Самым тяжелым ущемлением чести
офицера считалось оскорбление, под которым понимались
всякий поступок, жест, слово, намек, выказывающий
намеренное презрение, неуважение или пренебрежение
одного лица к другому. Различались три степени
оскорблений. К легким относились слово, намек или жест.
Средним оскорблением считалось грубое ругательство или
издевательство. Тяжкими оскорблениями были пощечина и
вообще удар, надругательство над честью жены или сестры.
Если офицер никак не отвечал на оскорбление, это
признавалось за бесчестие.
Формами реакции на оскорбление чаще всего были
требование извинений от обидчика, ответ на оскорбление
оскорблением, обращение к защите закона или в суд
офицерской чести. В крайних случаях – самоубийство или
убийство обидчика. Существовал и еще один довольно
распространенный вид реагирования на оскорбление –
дуэль. Дуэль появилась в конце XIV века среди
западноевропейского феодального дворянства. В российскую
военную среду дуэли проникли при Петре I, который
понимал, что без чести армия на героизм и исполнение
своей функции неспособна, хотя и подвергал дуэлянтов
жесточайшим наказаниям. Дуэль воспринималась не как
месть или средство избавиться от соперника, а как
готовность пожертвовать жизнью во имя собственного к
себе уважения. Считалось, что не чужая кровь смывает с
чести пятно, а своя собственная, или, по крайней мере,
стремление ее пролить.
Долгое время дуэли были официально запрещены,
существовали довольно строгие меры наказания за участие
в поединках. Однако это не могло искоренить их в
офицерской среде. Более того, начали получать
распространение жесткие виды дуэли, больше похожие на
самоубийства, например так называемая американская
дуэль, в которой цена жизни или смерти определялась
жребием, а также ее разновидности: глотание пилюль, одна
из которых отравлена; использование ядовитой змеи,
которую впускали в темную комнату, где находились оба
противника; поединок у обрыва и т.д. Поэтому в мае 1894
года были приняты «Правила о разбирательстве ссор,
случающихся в офицерской среде», которыми фактически
узаконивались дуэли среди офицеров, а решение об их
уместности или неуместности передавалось в компетенцию
судов общества офицеров (судов чести), хотя эти решения
не имели обязательной силы{8}.
Отказ офицера вызвать или принять дуэль считался
проступком, изобличавшим в нем отсутствие благородства:
только трус и человек бесчестный мог отказаться от
поединка. Уклонение от поединка влекло за собой
немедленное удаление из части. Однако запрещалось
вызывать на поединок офицеров по ссорам или конфликтам,
касающимся службы. Существовали и определенные правила
дуэли, основанные на французских обычаях. Вызов
посылался устно или письменно через картельщиков или
секундантов в течение 24 ч со времени оскорбления, такой
же срок полагался и на ответ. Обычно поединок происходил
при двух секундантах с каждой стороны. Они вели
переговоры между собой, выясняя характер оскорбления и
принимая меры к примирению -4- сторон, а также
составляли протокол, где оговаривались эти вопросы и
условия поединка. Дуэль проводилась на смертоносном
«благородном» оружии, каковым являлось: из
огнестрельного – пистолет (предпочтение отдавалось
гладкоствольному из-за малой точности), а из холодного –
сабли, шпаги, палаши, шашки. Обычно производился только
один обмен выстрелами, и даже при самых тяжких
оскорблениях не допускалось более трех обменов. По
обычаям правильной дуэлью на пистолетах считалась дуэль
на расстоянии 15-40 шагов. На место поединка противники
должны были прибывать вовремя: промедление допускалось
не более 15-25 мин сверх назначенного срока. Встреча
должна была быть вежливой и безмолвной.
За нарушение правил дуэли предусматривалось наказание. В
случае, если поединок был честным и правильным, но в
ходе него была нанесена тяжелая рана или наступила
смерть, оставшийся в живых мог быть заключен в крепость
на срок от 4 до 6,5 месяца без лишения дворянских прав.
Секунданты же, не принявшие мер по недопущению дуэли,
могли получить до 8 месяцев, а если подстрекали к
поединку, то до 4 лет содержания в крепости. Если же
поединок проходил не по правилам, то участники
осуждались на каторжные работы.
История возникновения в русской армии суда чести
восходит к петровским временам. Создавая регулярную
армию, Петр I понимал, что она только тогда будет на
высоте своего призвания, когда ее руководители
проникнутся чувством чести и осознанием высокого
значения воина. Указом Петра I от 21 июля 1721 года
обществу офицеров каждого полка было предоставлено право
выражать свое мнение о поведении своих товарищей.
Учреждение военных судов чести в России относится к 1863
году{9}. Именно тогда вышло положение об охране воинской
дисциплины и дисциплинарных взысканиях. Подобные суды
утверждались лишь при отдельных воинских частях, а не
при высших войсковых соединениях. Их компетенции были
подвластны только обер-офицеры (ротмистр, есаул, старший
лейтенант). Что же касается штаб-офицера (высший ранг),
то считалось недопустимым, чтобы младшие критиковали
старших. Самим офицерам представлялось право исключать
из своей среды тех лиц, которые признавались ими как
недостойные принадлежать к офицерскому сословию. Суды
строились на выборных началах и действовали обособленно
от общей военно-судебной организации.
Суду чести подлежали не только штаб-офицеры, но и
отставные офицеры, служившие раньше в полку и имевшие
право носить мундир. Суд чести мог оправдать подсудимого
или признать его виновным, сделать ему предостережение
или постановить об увольнении его со службы, или даже
поставить вопрос об исключении его из числа
офицеров{10}.
В положении «О суде общества офицеров» указывалось, что
данному суду подвергались те офицеры, которые были
замечены в «неодобрительном поведении или поступках,
хоть и не подлежащих действию уголовных законов, но
несовместимых с понятиями о воинской чести или доблести
офицерского звания{11}…». Нередко к тем, кто уронил
личное достоинство или совершил неблаговидный проступок,
применялась такая мера общественного воздействия, как
бойкот со стороны офицеров полка.
Суды чести также разбирали случавшиеся между офицерами
ссоры и дела о поединках, а именно: разрешение вопроса о
степени оскорбления и неуместности или необходимости
поединка. Проступками, подлежавшими рассмотрению в судах
чести, могли быть: кулачная расправа, составление
анонимных писем, подхалимство офицера с целью заслужить
расположение командира, поднесение женами подарков женам
начальников, отказ под вымышленным предлогом уплатить
долг, неприличное поведение во время разбирательства,
отказ присоединиться к мнению, разделявшемуся всеми
офицерами части, и другие. Не подлежали рассмотрению
недоразумения между супругами, за исключением крайних
обстоятельств, когда проступки были несовместимы с
достоинством офицера.
Интересно проходили выборы членов суда чести. В приказе
объявлялось о месте, дне и часе выборов. В них
участвовали все состоявшие налицо штаб- и обер-офицеры
части, прослужившие ко дню выборов в офицерских чинах не
менее трех лет, а в части – не менее года.
Каждый выборщик писал на листке фамилии предлагавшихся
им в члены суда офицеров. Листки без подписей собирались
старшим из присутствовавших, который и подсчитывал, кто
сколько набрал голосов. Семеро, получившие наибольшее
число голосов, считались избранными, из них двое,
младшие по чину, назначались кандидатами. -5-
Избрание в члены суда чести производилось ежегодно, но
заседал он довольно редко, так как совершение офицерами
проступков было нечастым явлением. Суд чести заседал
исключительно при закрытых дверях, причем разглашение
происходившего строго запрещалось. Преданию суду чести
непременно предшествовало дознание о предосудительности
поступка офицера, которое назначал командир, в чьем
ведении находился суд, или сам суд чести. При этом
назначался член суда, который и проводил данное
дознание. После этого дело докладывалось командиру,
который решал, следует ли предавать офицера суду. Право
предавать суду предоставлялось и старшим начальникам,
однако последние не могли отменять решение младших
начальников о предании того или иного офицера суду.
Приговор суда чести, а равно и все другие постановления
суда, принимались большинством голосов закрытым
голосованием. На приговор суда чести по существу дела
жалоб не допускалось, но приговоренному разрешалось в
течение трех суток со времени объявления приговора
направлять жалобу на нарушение правил ведения суда.
Характер службы русского офицерства обязывал к высокой
дисциплинированности. Однако долгое время в русской
армии не было точно сформулировано понятие дисциплины.
Только 6 июля 1863 года было утверждено «Положение об
охранении воинской дисциплины и взысканиях
дисциплинарных», которое по существу явилось первым
дисциплинарным уставом русской армии. 7 июля 1869 года
был утвержден новый проект этого документа, который
решено было именовать «Уставом дисциплинарным{12}». Он
требовал «строго соблюдать чинопочитание, точно и
беспрекословно исполнять приказания начальства,
сохранять во вверенной команде порядок, добросовестно
исполнять обязанности службы и не оставлять проступков и
упущений подчиненных без взысканий» (ст. 1).
Устав обязывал начальника в отношении к подчиненному
«быть справедливым, отечески печься о благосостоянии
вверенной ему команды, входить в нужды своих
подчиненных, быть в потребных случаях их советчиком и
руководителем, избегать всякой неуместной строгости, не
оправдываемой требованиями службы, а также развивать и
поддерживать в каждом офицере и солдате сознание о
высоком значении воина, призванного к защите престола и
Отечества от врагов внешних и внутренних» (ст. 4){13}.
Нравственной чертой русских офицеров было и соблюдение
личной примерности при выполнении служебных
обязанностей. Одним из важнейших требований,
предъявлявшихся к офицерам, было «соблюдать в строгости
воинскую дисциплину и самому служить в том примером для
подчиненных{14}». Личная недисциплинированность офицера,
халатность в исполнении служебных обязанностей
предусматривали различные меры ответственности, при
определении которых необходимо было учесть свойство
проступка, обстоятельства,
Главная