УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




1770 год


В начале сего года, как уже выше сказано, находился я в Батушанах. И 1-го числа послал к главнокомандующему письмо, поздравлял его во-первых, Новым годом, во-вторых, прося отпуска.
6-го генваря получил я от графа Чернышева ответ на письмо мое от 13-го ноября 1769-го года. Оной состоял в следующем: "Не только опасение ваше, которое ваше сиятельство в начале почтеннейшего письма своего ко мне от 13-го минувшего месяца изъясняете, чтоб не наскучить мне своими письмами, совсем по всегдашнему моему к вам почтению несходственно, но я напротив того уверяю вас, что принимая писании ваши знаками вашей ко мне непременной благосклонности. Всегда читаю я их с особливым удовольствием и покорнейше вас прошу продолжать оными ко мне сколь часто только вы к тому случай и времени сыскать можете и уверену быть, что получение оных мне во всякое время приятно будет. Из сего последняго с сожалением я однако ж усматриваю, что учиненное главнокомандующим вашим расписание расположенным в Молдавии войскам и разделение оных на части вам беспокойствие и огорчение наводит, как большею частию не могут быть известны под-командующим те виды и предметы, по которым главнокомандующий свои меры учреждает. А потому расположении войскам, следственно и предводителей к той или другой части назначивать должен. Но все свои расположении по рассуждению своему делает к одному и тому предмету, от которого он общей для всего порученного ему дела пользы ожидает, то и в нынешнем случае беспокоиться вашему сиятельству кажется причины нет. Всякой ревностный и усердной генерал, которой искусство свое, храбрость и благоразумное предводительство толикими опытами доказал, и тем репутацию свою на таком основании, как ваше сиятельство поставил, не имеет причины подобными сему небольшими переменами тревожиться. Знание вашего сиятельства в нашем ремесле и ревность ваша к службе везде блистать будет, где вы ни находились и какое б число войск вашему предводительству вверено б ни было, малое ли оно будет или велико, напереди ли вы с оным будете или назади. Везде сыскаться могут случай, где вы мужество свое и искусство оказать в состоянии найдетесь. Продолжайте только, ваше сиятельство, употреблять так, как вы начали все, что только может способствовать к приобретению вам чести и похвалы. Вы можете уверены быть, что конечно дела ваши затменены не будут, и что потому и должная заслугам вашим справедливость непременно последует. Тем больше, когда и повиновение, какое в нашем ремесле необходимо нужно, без роптания во всяких случаях и делами оказывать не применете. Я с моей стороны по истинному моему к вам усердию за особливое себе удовольствие поставлю употребить в пользу вашу все те случаи, которыя мне только откроются, к доказанию вам сколь отменным высокопочитанием я всегда пребуду .
8-го генваря на посланное мною о увольнении моем в Россию к главнокомандующему письмо получил следующий ответ: "Взаимствуя моим -331- поздравлением вашему сиятельству с наступившим новым годом и желая, да будут дни онаго и по нем в следующих всегда благополучны вам, имею честь на письмо ваше, которым припоминаете об отпуске, изъяснить, что сколько я ни признателен к вашим нуждам и как ни усерден исполнить потому ваше желание, но в нерешимости остаюсь единственно потому, что на мой ордер господин генерал-порутчик фон Штофельн еще не ответствовал может ли он обойтиться и другому поручить ваше место. А напротив последний репорт от него имею, что он приготовляется к ополчению противу татар, со всех сторон набегами угрожающих. И вам также в своей части о сем испоручил попечение. Присовокупить к сему еще я должен, что и Военная коллегия на сих днях повелевает мне при просьбе отпусков наблюдать, дабы не терпела служба. Итак, по прошествии настоящих в Молдавии тревог, и как меня господин фон Штофельн уведомит, кто на ваше место определен, я поспешу тогда доставить вашему сиятельству все потребное, от чего теперь, милостивый государь мой, вы сами признаете, что не иное, что меня удерживает, как надежда и доверенность к тем отличным вашим способностям, как наипаче ныне службу опоспе-шествовать могут. Прошу верить твердо, что с непременным почтением имею честь пребывать вашего сиятельства всепокорным слугою.
Граф Румянцов".
На которое письмо я 12-го числа паки употребил свою просьбу следующим письмом: "Милостивое письмо вашего сиятельства от 4-го сего месяца получить удостоился, которым повелевать изволили мне здесь остаться. Но предпринимаю смелость вас, милостивый государь, еще утруждать моею всенижайшею просьбою, хотя б в начале будущаго месяца, как здесь уже в то время щитаю, что зима проходить будет, так и от татарских набегов опасности, ваше сиятельство, не чаю, позволить мне приехать хотя на два дни к вам, милостивый государь, как я имею крайнюю нужду словесно вашему сиятельству нечто изъяснить, что я за щастие почту и за особливую милость к тому, которой с совершенным высокопочитанием есть вашего сиятельства искреннейший слуга.
Князь Александр Прозоровской".
14- го генваря получил рапорт от майора Пеутлинга, что порутчик Любимов из деревни Сербиево рапортует, что из села Резолки прибежал к нему один волох с объявлением, что в оное село из деревни Распопены, которая от Ясс 21/2 мили, прибежал волох с вестию, что 9-го числа, приехав в деревню Распопены, 28 турков взяли из оной трех волохов, а он ушел и с тем в [нрзб] прибежал. Сверх того сказывал, якобы из Бендер вышло турков человек до 500 и, разбившись на маленькие партии, пошли к Днестру. Почему порутчик Любимов для разведывания с партией пошел к деревне Распопенам.
15- го получил рапорт от онаго же Пеутлинга, что порутчик Любимов 11-го с партией действительно в деревне Распопенах был и там в лесу нашел -332- 3-х волохов, из коих 1, будучи турками взят из деревни Гауиен, от них ушел и объявляет, что турки 20 человек 9-го числа в деревнях Распопенах, Ки-шенках, Кипирченах и Гауценах были. И там, забравши скот, а из Гауцен 3-х волохов, тотчас к Бендерам пошли. Некоторая ж из них партия того ж числа повыше Яторлика за Днестр в Польшу переправилась.
Того ж числа получил сообщение от господина генерал-майора Черноевича из Ясс от 13-го числа, что сего месяца ночью против 11-го шатающаяся под предводительством Дели Асана турецкая и татарская партия разбита. -333- При котором сражении, как сам Дели Асан был убит, так еще 27 человек турков побиты ж. Сверх того взято в плен двух татаринов, кои при допросе показали, что всем татарам после праздника, называемого байран189, сбор назначен в Каушанах. И щитают, что переправившиеся у Измаила турки, соединясь в сем месте, с ними сделают на Яссы нападение. То ж самое и пойманной турецкой шпион 10-го числа подтверждает. А как в Яссах только два полка пехоты, в которых не с большим тысяча человек и сто егерей, и что в случае нападения не только против оных послать партию, но и в Яссах надобныя места сею командою занять неможно. Почему просил, чтобы я один полк пехотной и два ескадрона гусар в подкрепление к ним послал, снабдя оных провиантом и сколь возможно больше овсом. Почему я послал повеление полковнику Каковинскому190, чтоб он с полком его, выступя из Чернауц, поспешно следовал в Батушаны, оставя в Чернауцах при одном офицере 50 рядовых при переправе. Щитая ж, что требуемые два ескадрона гусар не будут довольно сильны сделать отпор такому великому числу неприятеля, почел за нужное присовокупить к тому казачий Поздеева полк, которой отправил по дороге к Яссам, повелев ему в селе Делане остановиться до повеления.
А 16-го и сам я с Архангелогородским пехотным и Венгерским гусарским полками, как оба они были последний из моей партии, из Батушан выступил, оставя в сем месте только одних выздоровивших разных чинов 85 человек для караулу при магазеине, да сверх того казачий Мартынова полк. А майору Пеутлингу обо всем рапортовать приказал полковника Каковинскаго. О сем моем движении не приминул я сего же числа репортовать глав-нокомандующаго.
Того ж числа прибыл в деревню Драксины, расстоянием от Батушан 3 S часа, где получил от господина генерал-порутчика Штофельна из Фок-шан от 11-го числа повеление, чтоб Архангелогородской полк с трехнедельным провиантом отправить в Яссы. Куда прибыв оному состоять в команде господина генерал-майора Черноевича. АТенгинскому полку приказал маршировать в Батушаны и во оном распорядиться, оставя в Чернауцах для прикрытия транспортов и переправы при одном офицере пристойную команду. Почему, рассуждая, как я за день до того рапортом доносил я ему уже, что с сими двумя последними моей команды полками по требованию господина генерал-майора Черноевича выступил, а тогда не получил я еще на оной резолюции и при том, видя по числу того ордера, что оной отправлен прежде нежели генерал-майор Черноевич имел о неприятеле известие не осмелился так скоро опять в Батушаны возвратиться. Но почел за нужное отрепортовать на сие повеление, что я уже нахожусь на дороге, а если присутствие мое потребно в Батушанах, то я с полком Венгерским возвратиться могу, а Архангелогородской полк марш свой будет продолжать в Ясы.
17-го в 5-м часу по полуночи пред выступлением получил рапорт от майора Пеутлинга от 14-го, что порутчик Любимов его рапортует, что два -334- волоха 11-го из Ясс в свою деревню Кубровцы приехали за хлебом и только зачали хлеб брать, в самое то время прибежал к ним волосной капитан из села Сыреды, которое лежит над Быком рекою и от Кишинева в одной миле, и объявлял тем волохам, которыя к порутчику Любимову прибежали, чтоб оне как можно скорея уходили и во все бы российские команды давали знать, что татар множество Быком рекою идет. А сам помянутый волоской капитан поехал в Ясы для уведомления.
Почему я рассудил, если мне марш свой продолжать к Ясам, которыя оттуда 13 часов, то за худой дорогой как бы поспешно ни итить, притить прежде неможно, как чрез пять дней. Обозов же полковых оставить тем более невозможно было, что как в сообщении генерал-майора Черноевича значило, чтоб оныя прибыли с провиантом, то и заключить надобно было, что оного там недостаточно. По спрашивании ж обывателей открылось, что от Кишинева до Ясс дистанция не более как и от Драксины, где я тогда был, до Кишинева. Следственно прибыть туда прежде неприятеля невозможно было. Неизвестно ж и то было, что иногда неприятель пойдет к Батушанам, в котором более тогда не было людей, как из выздоровивших из гошпиталя разных полков при одном унтер-офицере 85 рядовых. А хотя в Тенгинской полк 15-го числа повеление отправлено о прибытии в Батушаны, но выступление оного не прежде последовать могло, как сего 17-го числа. И как от Чернауц до Батушан дистанция 16 часов почитается, то оной также прежде пяти дней, за худою дорогою, прибыть не может. Хотя ему и предтвержде-но, чтоб, оставя все тягости взади, с крайнем поспешением в Батушаны следовать. В Батушаны ж немалой транспорт с провиантом и фуражем пред выступлением моим прибыл, которой там поставлен по причине известиев, полученных от генерал-майора Черноевича, так и для того, что волы приустали. Почему и положить надобно было, что естьли неприятель не пойдет к Яссам, а хотя часть пойдет к Батушанам, то за оставшею там бессильною командою, как магазеин, так и транспорты истребить то ж. И в местечке Сочаве от целаго корпуса гошпиталь также открыт. Казаки же, находящиеся, как по реке Пруту, так и расположенныя между Прута и Днестра три казачьи полка, а четвертой полк Мартынова, закрывающий Батушаны, по причине, что из них знатное число находилось в командировках, сильного отпору без подкрепления одне сделать не могли. Естьли ж оныя будут сбиты, то чрез то и Тенгинской полк, будучи в марше небезопасен. Соображая таким образом вышеизъясненныя обстоятельства почел я за полезнее возвратиться назад в Батушаны, дабы тем способствовать соединению полку Тенгинскаго. И дабы, соединясь с оным, смотреть куда неприятель устремит свои силы. И узнав о том и собрав всех казаков совсем выступить и следовать на неприятеля. О всех сих обстоятельствах и причинах, побудивших меня сделать такое возвращение, донес я обстоятельно из сей самой деревни Драксины главнокомандующему, надеясь, что по важности оных не преминет он их одобрить. -335-

Того ж числа командировал капитана Крекича, чтоб он с полком казачьим Поздеева стал в деревне Строешти и отправил бы небольшую партию для разведывания в Яссы, а разъезды б от себя послал к Яссам и в левую руку к реке Пруту.
18-го получил сообщение от господина генерал-майора Черноевича, что у него 17-го явился посланной нарочно для разведывания неприятельских движений и объявил, что та партия, о которой порутчик Любимов от 10-го числа рапортует ни что иное значит, как разъезд, состоящий не из 500, но из 1000 человек. И что при том оной посланной уверяет, что татары в превеликом страхе и не только, чтоб нападать, но и самих себя защищать не в состоянии.
Я послал ордер майору Пеутлингу, чтоб он порутчику Любимову с партией приказал дойтить до Кишинева и обо всем точно разведав рапортовать.
В то ж время получил сообщение другое от господина генерал-майора Черноевича, что ему господин генерал-порутчик Штофельн предложил, как скоро Архангелогородской полк из Батушан в Яссы прибудет, то со оным и Пермским полками, присовокупя к тому майора Кинлоха с егерскою командою, отправиться к деревне Цецоре191. Где, оставя от расставленных по реке Пруту лехких войск самое умеренное число для примечания неприятельских движений, с протчими следовать к местечку Фалчи и там взять с собою капитана Мекноба с егерскою командою и от Пермскаго полку, в том же месте находящегося, команду, оставя несколько для содержания поста пехоты и лехких войск. Со всем деташаментом, переправясь через реку Прут при Фалче, маршировать вниз по оной реке к деревне Журжулести, где оная река в Дунай впадает, и находящуюся там неприятельскую партию разбить, магазеинами овладеть. То ж и в деревне Ренне магазеин разорить. После чего возвратиться в Яссы и, дошед до Филчи, Архангелогородской полк отправить в местечко Фокшаны.
Почему я 19-го Архангелогородскому полку велел выступить и с поспешением следовать в Яссы.
Того ж 19-го получил рапорт от майора Пеутлинга, что на его форпостах неприятель нигде не показывается.
В то ж время получил сообщение от генерал-майора Черноевича, что пойман нашими партиями на той стороне Прута шпион, посланной от хана, которой объявляет, что татары после полученного известия о бывшем под Фокшанами сражении, где они турок убитых щитают до 8000, находятся в великой трусости и, что такия известия заставили хана всех своих сеитенов192 разослать для скорейшей высылки татар. И когда оное собрание кончится, тогда хан намерен к Рябой могиле и к Яссам итти.
20-го полк Тенгинской прибыл в Батушаны.
21-го получил рапорт от майора Пеутлинга, что порутчик Любимов с партиею до Рчеева доходил и, возвратясь, рапортует, что неприятеля совсем в молдавских границах нет. -336-
23-го получил повеление от главнокомандующего следующего содержания:
"Я опробую те меры, что вы приняли вопреки намерению неприятеля, хотящего нападение сделать на Ясы, как сообщил вам о том генерал-майор Черноевич. Переход ваш с двумя полками гусарским и пехотным в Яссы и вступление в Батушаны Тенгинского из Черновец согласуется моему предположению, что я еще от 31-го декабря господин генерал-порутчику фон Штофельну предписывал, когда он поведет атаку на Браилов, то тогда в Батушанах можно обойтиться, оставя нужное число команды для сообщения, а прочую призвать бы в Яссы на место подвинутой в даль из сего места. Конечно, ваше превосходительство, от ясского поста во все стороны способнее можете и примечание и сопротивление поставить против неприятельских движений, чем из Батушан, а при том и близко будете ежели б обстоятельства потребовали соединиться с деташаментом, где сам находится господин фон Штофельн. Предосторожность никогда не бывает излишною, хотя настоящие вести могут и на события поелику оныя длятся от самой уже осени без всякого однакож исполнения.
Переправа турков против Измаила кажется не могла бы утаиться от сведения господина генерал-порутчика фон Штофельна, который сам теперь впереди находится и мне о сем не рапортует. Но больше остается думать, что они далеки. Может быть намеревают пройтить к Бендерам в подкрепление тамошнему гарнизону, а не делать нападение на Яссы. Да и татарские набеги станется, что могут обратиться в собственные наши границы, так как и польские. И для того, ваше превосходительство, охраня Яссы, не выпускайте из виду потребной и против сего предосторожности. И командам расположенным велите примечать недреманным оком на такой случай. Я удивляюсь, что о упомянутом шпионе господин генерал-майор Черноевич ко мне не репортует. О чем, его вопрошая, посылаю с сим курьером ордер, который вы ему немедленно доставте".
А 22-го получил на вторичное мое прошение сей ответ: "В то самое время, как я собирался вашему сиятельству отвечать на ваше повторное письмо об отпуске, имею удовольство видеть от вас рапорт, что вы движение восприяли в Яссы, предпочитая службу своим нуждам. Сии обстоятельства, по которым я щитал всегда полезным присудствие в тех местах искуссного генерала не дозволили мне ни прежде ни же теперь еще согласиться на отъезд ваш. В 4QM я собственное ваше благорассуждение хочу иметь себе судиею
Но когда пройдут настоящие смятения или лучше сказать, коль скоро я найду много самим желаемую возможность, то тотчас перешлю вашему сиятельству позволение отъехать по вашему желанию. Прошу верить, что я никогда не перестану быть с истинным почтением".
25-го получил от главнокомандующего ордер следующего содержания:
"Прежде всего, ваше сиятельство, удостовертесь из ордера моего, от 19-го сего месяца к вам посланного, на ваш рапорт от 15-го сколько я был -337- доволен вашею резолюцею, что вы с своею командою в подкрепление таково же господина генерал-майора Черноевича отправилися в Яссы. Но последний репорт ваш от 17-го из деревни Драксины, который я сей день получил, переменил лутшое во мне упование, поелику вы опять возвратились в Батушаны. Те известия, что вас заставили назад воротиться еще больше первых налагали на вас должность поспешать в Яссы потому что марш ваш туда бы дивную пользу принес раз, что в левую сторону все примечания могли бы вы чинить на неприятельския движения, и ему не было бы удобности позади вас пробраться. Другое, следуя ему, когда бы он обратился к Яссам, поспели бы вы еще подать сему городу помощь и, соединивши свою с тамошнею командою, сделать достаточный отпор неприятелю. Но к сожалению, когда уже моя резолюция не может упредить вами предпринятой, то по крайней мере я ожидаю, что вы не станете сидеть в Батушанах, но, оставя к сохранению сего места приличное число людей, с протчими пойдете, где вам можно будет встретить неприятеля, которой в татарских силах как бы многолюден ни был не может вас устрашать и принудите его отступить от молдавских границ в свои углы. Приметить вам еще я должен мое сомнение в рассуждении репорта, по которому возвратились вы из походу в Бутушаны. Подпорутчику Любимову 11-го числа весть подали волохи о движении татар к Пруту. То как же бы не могли знать о сем движении те два татарина, которые в сие самое время взяты на той стороне Прута при разбитии их партий. Но в допросах господину Черноевичу того не показали, а только что в их слух носится по празднике байран движению быть татарскому. Ваше сиятельство, соображая одно с другим, разбирайте такия известия, ибо пужливые люди во все стороны вас заведут, когда их уведомлениям без разбору станете верить". Почему я послал повеление в Чернауцы подпорутчику Каранде-еву, чтоб он со всей командой прибыл в Батушаны. А на место его послал Острогожского полку прапорщика Дебредича с 30-ю казаками.
От полку Тенгинского приказал оставить в Батушанах одну пушку со всеми принадлежащими ей зарядами и служителями и 90 человек мушкетеров, то ж и всех оного полку егерей. А от Венгерского полку эскадрон гусар. И над всеми поручил команду Венгерского полку капитану Гейкину.
Полковнику Мартынову приказал поставить при старшине 20 казаков в деревне Кокутках и в деревне Стаучанах при наказном казаке 20 казаков. И чтоб оные все состояли в команде капитана Гейкина и обо всем его уведомляли.
Майору Пеутлингу послал повеление, чтоб он о всем давал знать капитану Гейкину. Естьли бы на его весьма сильной неприятель нашел, то б он ретировался к Батушанам и, соединясь там с оставшим деташаментом и взяв над оным главную команду, по обстоятельствам бы тогдашним действовал.
Полковнику Мартынову с полком ево и Поздеева приказал 25-го, выступя, следовать к Яссам прямой дорогой на Строешты, на Шипоты, на Молоешты. И, чтобы он посылал небольшие разъезды к Ясам и к реке Пруту. -338-
А сам я 25-го числа с полками Венгерским и Тенгинским из Батушан выступил и пошел другою дорогою для лутчаго прокормления. Того ж числа полку Венгерскому гусарскому приказал перейтить до деревни Драксины, от Батушан 3 S часа. А сам с полком Тенгинским остановился в селе Болешанах, от Батушан 3 часа.
26-го я с полком Венгерским перешел до села Делян 4 S часа. А Тенгинской полк до деревни Строешти 3 часа. Где 27-го числа получил рапорт от майора Пеутлинга, что порутчик Любимов 23-го числа в местечке Кишиневе разбил татарскую партию. Из которой убил 19-ть, да в полон взял 7, а протчие за ночным временем ушли. Пленныя ж объявляют, что оная состояла в 30 человеках. Да им же поймано два шпиона, посланныя из Бендер. Да еще отогнато им неприятельского скота более 700 и лошадей 210. Из команды его лехко ранен казак один, да убита казачья лошадь одна.
Того ж числа выступил из Делян с гусарским полком, перешел до деревни Гичан 6 часов, а Тенгинский полк до местечка Гарлоу322.
28-го выступил с полком Венгерским из Юричан. Прибыл в Яссы [через] 4 часа.
29-го полк Тенгинской в Яссы вступил, а полки казачий Мартынова и Поздеева расположил в деревне Маузатешти, 3 часа от Ясс. Я послал к главнокомандующему репорт, что я прибыл в Яссы. Причем, чувствуя от графа напрасное на меня неудовольствие, того же 29-го числа писал к нему письмо следующего содержания:
"Имев честь получить ордер вашего сиятельства, пущенной от 21-го числа, не могу я утаить, что содержание оного крайне меня, милостивый государь, огорчило. Тем более для меня чувствительно, что я всегда ласкал себя щастием быть в милости вашего сиятельства, на которую еще и теперь полагаться осмеливаюсь. Вашему сиятельству одно только то изъяснить, что я никогда желания не имел быть в Батушанах, и что никакая моя партикулярность к тому месту меня не привязывала, ибо скучнея батушанских квартер, как я думаю, в свете нет. А искренно вашему сиятельству скажу, что я при проезде его превосходительства Христофора Федоровича193 просил, чтоб он мне приказал в Яссы переехать. На что его превосходительство изволил сказать, что как я по расписанию от вашего сиятельства назначен в Батушанах, так он сего переменить не смеет. Потом, когда я получил повеление о командировке полков в разные места, то я опять письмом моим осмелился просить его превосходительство, чтоб и меня употребил, куда за способного найтить изволит. Спустя некоторое время получил я от матери моей письма об известной вам, милостивый государь, моей домашней нужде. Тогда я у его превосходительства просил паки позволения проситца в отпуск. И потом уже его превосходительство изводил меня письмом спрашивать имею ль я желание командовать в Яссах. На что его превосходительству я отвечал, что я завтрешний день жду ответу от вашего сиятельства и естьли отпущен не буду, то куды его превосходительство определить изволит, везде охотно пойду. И как на сие мое письмо -339- его превосходительство изволил отвечать, что он затем уже меня никуды и не определяет, что я отпуску ожидаю, то я за должное почел за такую его милость благодарить, изъясняясь ему при том, что я вашего сиятельства буду вторично просить, представляя, что я во ожидании отпуска никуды не командируюсь. И действительно я вашего сиятельства вторично просить осмелился. Что же касается до повеления об моем посте, то я никакого от его превосходительства о том не имел. Так что я уже сам, видя продолжающийся мой отпуск, пред отъездом его из Ясс осмелился репортом моим просить, что естьли неприятель приближится к Пруту или к Яссам прикажет ли мне выступить из Батушан и по надобности иногда от Тенгинского полку требовать из Чернауц выступления. На что повеление получил, которое к вашему сиятельству при репорте от 15-го числа приложить честь имел. Я, милостивый государь, в жизни моей одну только дорогу имел к щастью в своей службе, естьли я ее, ваше сиятельство, потеряю, так конечно нещастливым себя почитать буду. А как честь имел в числе подкомандующих ваших состоять, так все щастье и нещастье мое зависит от милости вашего сиятельства, в которую я и теперь осмеливаюсь себя препоручить и за честь себя поставлять, чтоб я мог называтца, как я и есть с совершенным высокопочитанием".
31 -го получил рапорт от подпорутчика Быкова из Цацары, что неприятельския маленькия партии от Прута часов за 5 показываются, как уже на реке Пруте и лед стал разламываться и забрали обывателей 4 семьи, да находящихся при скоте 10 мужиков и рогатого скота сот до четырех.
В то ж время еще получил рапорт, что к находящемуся посту в селе Макорештах приближились неприятельския партии и через реку перестрелку имели. Почему я порутчика Албанского командировал в Цоцару, чтоб он подпорутчика Быкова со всей командой взял в свою команду и подпорутчика Быкова оставил бы на здешней стороне, а сам бы с казаками и арнаутами перешел на ту сторону и сколь возможно старался бы соблюсти обывателей и скот от неприятеля.
15-го* февраля получил от графа Румянцова следующий ордер:
"Из репорта вашего от 29-го генваря будучи известен о вашем прибытии в Яссы и о разбитии 23-го того же месяца порутчиком Любимовым татарской партии в местечке Кашневе, другого не имею, чего вам предложить, как воспомянуть о предыдущих моих примечаниях, дабы ваше сиятельство, осмотревшись на новом посте, в способность себя поставили ежели б случай потребовал подкрепить отправившегося для поисков над неприятелем господина генерал-майора Черноевича, так и воспретить движени, буди бы оное неприятель взял вверх по Днестру. Рекомендую приложенной ордер майору Батетевику, присланному от его сиятельства господина генерала, командующего Второю армиею графа Петра Ивановича Панина в Ясы по некоторой комиссии отдать в собственныя его руки".


* здесь должно было быть 10-е число, но оно ошибкою писца поставлено после 17 числа.


-340-
 

17-го февраля получил от графа Петра Александровича следующее письмо: "Я не дознаю того ни с стороны дружбы, ни с стороны команды, чтоб ваше сиятельство в оскорбление себе поставлять могли по обстоятельствам даваемых от меня вам ордеров, а напротив ставлю лутшим себе свидетелем собственное ваше и давное со мною знакомство, каким образом я приемлю дела моих подчиненных и моих друзей. В число последних имевши честь ваше сиятельство присвоить не удаляюся нимало поверте совести от того почтения и истинной обязанности, которые непременно сохранял и с коими всегда пребуду".
10-го февраля получил рапорт от майора Пеутлинга, что порутчик Любимов по повелению моему с партией ходил для примечания неприятельского. И 5-го числа, прибыв в деревню Пересешни, застал там одного мурзака с 370 татарами, которых он атаковал. 13 человек убил, изгнал до деревни Накауц, которая от Кишинева верстах в 6. Но за темнотою ночи далее преследовать не мог. В полон взял двух и, преследуючи неприятеля, отдал волохам стеречь. Но по возвращении уже их живых не нашел, которые им отрубили головы. Да отбил у неприятеля волохов забранных 22, жон волоских 10, скота рогатого 20, с вьюками 23.
Того ж числа послал майору Пеутлингу ордер, чтоб он порутчику Любимову чрез несколько время с партией опять велел иттить к границе обо всем разведывать.
20-го господин генерал-порутчик Штофельн в Ясы прибыл. 24-го получил от главнокомандующаго следующий ордер:
"Хотя сам я в приложенном предписую господину вистиару194 князю Контакузину, чтоб он противу ханского к нему письма, не вступая с ним в переписку, которой следствия больше будут сомнительны, чем нужны, замолчал. Но и вашему сиятельству сие самое предложить потребным нахожу для внушения помянутому князю. Деньги, три тысячи петдесят два рубли тринадцать копеек, и двое чеков, забратые при аресте Дембского195 извольте с надежным курьером прислать ко мне для отдачи хозяевам их. При разбитии татарской партии в Кишиневе забратых татарских мужиков 35 человек можете употребить в какую тамо работу или отдать на поруки тамошним чинам. Письма, которые поручать будет князь Кантакузин к его жене извольте, ваше сиятельство, принимая, пересылать ко мне.
25-го получил рапорт от майора Пеутлинга, что порутчик Любимов, не дошед до Кишинева за милю, 20-го числа встретился с татарским мурзаком196, который при себе имел 100 татар, шел в лощину для искания хлеба с водой, из коих половина была конных, а половина пеших. Почему он на них напал и 63 человека убил, да в полон взял 13. А 24 человека с мурзаком ушли в лес, коих он догнать не мог. Да отбил у них 10 верблюдов и скота рогатого 74.
28-го получил повеление от главнокомандующаго, чтоб мне приехать к нему для отпуску в Россию. -341-

Почему я 3-го марта из Ясс выехал и по прибытии в Латычев получил из Государственной Военной коллегии указ, что я переведен во Вторую армию. Откудова я и отправился в Ладыжин, ибо я прежде того получил следующее письмо от графа Петра Ивановича Панина: "С великим моим удовольствием получил я на сих днях из Санкт-Петербурга известие, что ваше сиятельство назначены во Вторую, предводительствуемую мною армию, Будучи совершенно удостоверен о истинном вашем ко мне приятствии, а паче о особливой ревности к службе нашей ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНЕ. Вследствие соответственного всегда моего к вам усердия не приминул я к осведомлению вашего сиятельства чрез сие сообщить, что Вторая армия имеет с Первою свою связь основательным постом в местечке Ладыжине, лежащем на реке Буге, где и всей здешней армии собрание к будущей компании преположено не позже исхода наступающего майя месяца. По состоянию еще теперь сего поста не сильнее пехотою двух гранодерских рот имеет он к настоящей своей твердости занят быть достаточным корпусом при самой первой траве. Я же для прекращения дальняго вашего сюда переезда предоставляю вашему сиятельству на волю — теперь ли ко оному посту или по собрании туда означенного корпуса или же навстречу армии ныне чрез местечки Грано-во и Гумань в Елисаветоградскую провинцию прибыть. И что по сему ваше сиятельство предпринять изволите, о том меня заблаговременно уведомить не оставте к доставлению вам настоящей команды.
Впротчем наилутчее будет мне удовольствие, пользуясь совместным нашим обращением, доказывать вашему сиятельству с каким я почтением и усердием навсегда есм вашего сиятельства, государь мой, покорный и верный слуга Петр Панин".
А оттудова поехал к главнокомандующему оной армией графу Петру Ивановичу Панину. И от его сиятельства препоручен мне особой деташа-мент, состоящий из всего запорожского войска с их кошевым, из 5000 калмыков, из Борисоглебского драгунского полку с шестью орудиями, из двух Черного и одного ж пикенерного эскадронов и одного казачьего Донского полку с нижеследующим наставлением.
1-е, как в нынешнюю компанию по производимым на неприятеля за реку Днестр действиям армия принуждена будет отдалитца от собственных границ, по правому берегу Днестра состоящих, и, оставляя еще в левом своем боку, да и в ближайшем от стояния неприятельскую крепость Очаков с морскою гаванью и с беспрепятственною с своими землями коммуникациею, но только водяною, чрез которую однако неприятель может всегда без удобного нами в настоящее время сведания военную крепость доставлять не только ради усиливания гарнизона, но и на действы противу нас в поле выступа-тельныя, особливо из подкреплениев, лежащих у сей крепости татарских её орд, то на время отдаления армии чтоб сим отделенным деташаментом оную неприятельскую крепость маскировать. И постами, партиями и разъездами сколько возможно удерживать безопасную и свободную коммуникацию вправо -342- к армии, а влево до екатерининского ретранжемента и до правого берега Днепра, к первым запорожским жителям и тем командам, кои будут у сего войска по оной реке на судах поиски и надзирании противу неприятеля производить. А при том, чтоб из сей крепости к бендерской в случае уже непре-возможения главнокомандующаго никакой неприятельской деташамент пропущен быть не мог.
2-е, во время на зимних квартирах пребывания от главнокомандующаго за его рукою отправлены письма, как в самой Крым, так и во все прот-чия татарския орды на очаковской, бендерской степях и в Буджине обитающие со изъявлением, что наша ВСЕМИЛОСТИВЕЙШАЯ ГОСУДАРЫНЯ оружие свое, хотя по вероломному разрушению от Оттоманской Порты вечного мира употребить на все ее области и принуждена нашлась. Но всегда по великодушному своему человеколюбию всякого рода и закона людей сожалеет и с прискорбностию взирает на пролития невинной крови тех, которыя не только участия в вероломном турецком разрыве не имеют, но и сами от порты в порабощенном подданстве содержатся. И потому и состоит ЕЕ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЕ намерение при нынешнем между Россиею и Портою происшествии войны паче всего в том, чтоб Крыму и всем принадлежащим к нему татарским ордам, естьли они только всхотят, избавитца от турецкаго насилием навлеченнаго ига, доставить на все будущие времена благоденственнейшее пребывание, независимое ни от какой державы, но смотря под единственною ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА протекциею сделать собственное между собою на основании своих законов и обычаев правление. К чему его сиятельство своими письмами, как самого хана и всех их порознь чино-начальников, так и вообще весь народ, увещевая, приглашал, дабы они, оставя рабство турецкое, пришли под покровительство нашей ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНИ, прислав ради того от себя депутатов с обещанием в том случае удержать подъятое на них оружие. На что хотя отповеди настоящей не получено, однако ж из разных мест получены достоверные известии, что те его письма не только до самого хана доставлены, но и в ордах столько разглашены, что хан приказывал всем мурзам на общий для того совет собиратца и нападениями на молдавцев и волохов удерживался. Народ же оное с наивеличайшей радостию приемля оставался при тех только одних недоумениях каким бы удобнее образом им найти сособ без попреки измеников обратиться под протекцию российского скипетра. И, колеблясь разными движениями, был еще при том такого мнения, что не лутче ли дождатца, когда россейские войска на них прямо всею силою пойдут, то тогда приступить к сему покровительству с видом, что не имев возможности оным без помощи турецкой супротивляться. Не изменою, но неволею принуждены от обязательства своего с Портою отступить.
После чего еще отправил главнокомандующий к подновлению его увещевания чрез три разныя дороги из пленных татар мисейонеров, то естьли с какою отповедью на те к татарам предложении отзовутца, чтоб я ничего не -343- упустил к достижению во оном естьли возможно желаемого конца. Для чего употреблял я из екстроординарной суммы всякия в пользу надобныя расходы. А ежели б удалось предуспеть в том, чтоб могли присланы быть для каких-либо по сим предложениям договоров, то в таком случае все возможности употребить получить как скоро возможно в залог их достоверности из наилутших их поколений аманатов197, а о дальних договорах к главнокомандующему представить. Между тем все на них предприятии и действии не прежде учредить, как тогда, когда они останутся сами без всяких неприятельских действ.
19-го отправился я из крепости Святыя Елисаветы и прибыв в село Виску, эскадрону пикинерному и Донскому казачьему полку, назначенным в команду мою, приказал следовать в Екатерининской шанец, куда и прибыли 25 числа.
Май месяц армия по корпусам разделенная маршировала к переправам чрез Днепр. И в последних числах благополучно переправились [чрез] оной.
26 -го отправил повеление к Борисоглебскому полку, чтоб как наискорея ко мне прибыл. А и к войску запорожскому послал, чтоб как наискорея следовало ко мне и не доходя б за один марш до Екатериненского шанца остановились, уведомя о том меня.
В то ж время получил повеление от главнокомандующаго, что получено известие, будто из города Очакова турецкое войско и обыватели под видом неимения пропитания изпразнили198 оной, то чтоб послать партию о том обстоятельно разведать.
30-го Борисоглебской драгунской полк в Екатерининский шанец прибыл.
Июнь.
2-го июня кошевой199 со всем запорожским войском прибыл и по повелению моему чрез Буг переправился и недалеко от моста остановился.
Того ж числа отправил к Очакову партию, состоящую в 2400 запорожских казаков под командою их старшины Касанина. Приказал ему обстоятельно о неприятеле разведать и меня рапортовать. Естьли ж справедливо, что неприятель Очаков оставил, то б он в оной вошел или б во ожидании меня близ оного расположился.
Сего числа армия и предводитель оной выступил из Елисаветы и в трех больших маршах, кои армия делала.
3-го я с остальными войсками деташамента моего, чрез Буг перепра-вясь, недалеко от оного расположился.
4-го был растах для принятия в запорожское войско провианта. Того ж числа получил известие, что татары, разделились на несколько
частей: некоторое число пошло чрез Ягорлик в Польшу, а протчия к реке Днестру. Почему я ротмистра Дебринья отправил со ста человеками казаков и пикинер к Балте для разведывания. Которой, возвратясь, рапортовал, что ничего не слышно. Так же и 5-го, в которое прибыли к реке Бугу пред Екатерининский шанец. -344-
5-го со всем деташаментом выступя, продолжал марш до Лощины Романова 15 верст. И во ожидании подвижного магазеина 6-го числа армия имела растах. 7-го переправлялись через Буг, потом стала лагирем при реке Кодиме. Но я 8-го для кормов принужден был подвинуться вперед и 12 верст отойдя, остановился.
Того ж числа явились на донских отъезжих посланыя по повелению главнокомандующаго два волоха, которые ходили меж Телиголя до Днестра в село татарское, называемое Карагощ, расстоянием от Очакова миль 20, а от Бендер 2 S мили, и тут живущих волохов спрашивали о обстоятельствах неприятельских. Которые их уверяли, что в Очакове кроме живущих тут никого больше нет, а сколько числом их собраться может подлинно знать не могут. Только будто оныя отзываются, что естьли наше войско придет, то отдатца хотят, щитая себя не в силах обороняться. В Бендерах же сказывают войска немного турецкого, которое лагерем стоит по той стороне Днестра. Хан же со всеми татарами, в числе которыхз будто и крымские, находится против Рябой могилы и будто с нашими войсками у них недавно была стычка и оныя были разбиты. Почему хан от Бендер, где малое число татар, было взял их к себе на подкрепление. Визирь находится на той стороне Дуная. А меж Буга и Днестра уверяют, что татар нигде нет.
9-го, 10-го, 11-го в ожидании идущего провианта растах. И 10-го получил рапорт от запорожской партии, посланной к Очакову, что оная ночным временем будучи в Янчакраке и в других около Очакова местах ничего нигде не видала. А оттудова поехала к реке Березани200 в урочище Кобырты, ниже Янчакрака, и тут стоящий караул разбили, где немало побили и в полон взяли двух мурзаков и двух татар, из которых мурзаков, по сопротивлению одного ранили, после чего назад возвратились.
Привезенныя ж татара и мурзаки объявили, что оне ехали из Крыму к хану и что в Очакове войска не много, а сколько подлинно оне не знают. А в Бендерах ожидают прибытия нашего войска.
11-го получил повеление от главнокомандующаго, что по всем известиям, как и волохи шпионы сказывают, что в Очакове очень мало неприятеля, то б как возможно стараться оной взять.
Того ж числа с ордером главнокомандующаго послал сотника с 10-ю казаками, чтоб он у Мертвых вод дожидался подполковника Мухина, который ведет калмыков. Оному я приказал со всеми переправиться чрез реку Буг у Мертвых вод и меня б о том репортовал. И куда ему следовать и где со мной соединиться повеление прислано будет.
12-го поутру весь провиант прибыл. И того ж числа я выступил и продолжал марш до Чертольной лощины. При Чертольском броде оставил с прикрытием от всего деташамента тяжелыя обозы, построя в вагенбург. Учредил на небольшом Дубе чрез Буг перевоз и от запорожского войска партию за Буг отправил. Приказал оной разделить свои посты до самого Днепра, чтоб иметь коммуникацию с лодками и быть известну о происхождении оных, -345- а между тем, чтоб от неприятеля по той стороне Буга ничто пройтить не могло, о чем бы я известен не был. Другую ж партию отправил и приказал оной пе-рейтить в вершине реку Телигол и итить параллельно со мною. Меж оной реки и Днестра, как от Очакова к Бендерам прямая дорога лежит меж Телиголом и Днестром, то естьли б что по оной пошло, то я чрез сию партию тотчас уведомлен буду. А чрез находящийся каменной мост вниз Телиголя оная партия со мною соединиться может, как и от меня подкрепление получить.
Сего числа армия вступила в лагерь при деревне Неделке. 13-го выступя, продолжал марш до сухой Чертольской лощины, 29 верст.
14-го, выступя, продолжал марш, 24 версты, и перейдя реку Чечаклею остановился. На марше получил от главнокомандующаго повеление, что татарская партия, состоящая 3000 человек, передовыми войсками от армии прогнана и ретираду взяла к очаковской степи близ реки Кодимы, то не можно ль мне над сим неприятелем от своего деташамента произвести поиск. Почему я тотчас к тому месту от запорожского войска отправил партию из 120 человек, чтоб о всем обстоятельно разведать. То ж и от обоза туда партию отправить приказал. А во ожидании тех партий 15-го числа был растах. Которые возвратясь рапортовали, что по реке Кодиме везде осмотрели и ничего приметить не могли, даже что и следов свежих не видно.
16-го, выступя, перешел 28 верст и у вершины реки Березани расположился. Откуда от войска запорожского отправлена партия при старшине Черном в 500 человек вниз по реке Березани, дабы б оная, подойдя к Очакову, стараясь достать языка, а при том встревожила б в Очакове гарнизон, чтоб чрез то увидеть есть ли во оном какия войски. Я ж с моим деташаментом из оного лагеря выступил и следовал до одного оврага и ручья Янчакрак. А, перешед оной на рассвете, занял лагерь не более, как верстах в 20 от Очакова. Откудова тотчас отправил другую партию при капитане Тотовиче во ста человеках донских казаков на лиман, в которой впадает Буг.
И так оныя партии приближались к Очакову, старшина Черной на рассвете напал на тех людей, которые в колодезь ходили за водой и их забрал четырех турков. А около полудни прислан был рапорт от передовых войск, что неприятель на днях из города выступает. То тогда приказал я кошевому со всем запорожским войском выступя, следовать, оставя только некоторую часть в вагенбурге. Но неприятель будучи бессилен совсем от крепости отделиться не осмелился, так что вышедши только на некоторое расстояние, опять в крепость возвращаться начал. Сие видя, а при том ведая, что между тем приведены уже были как от запорожского войска, так и от капитана Тотовича пленныя, возвратился я с кошевым в лагерь, чтоб оных допросить. А войску запорожскому приказал на том месте дожидаться. Но как неприятель по-видимому всех наших сил при выходе своем не видал, а щитал, что то были только одни партии в 300 лошадях и потому при самом возвращении в крепость приближился к запорожскому войску, то оное его атаковало и гнало верст за шесть до города. Причем с неприятельской стороны убито -346- человек до 70-ти, а в полон взято одного пашинского кегаю201 и одного турка. С нашей же стороны от войска запорожского убито казаков 4 и 3 лошадей и один взят в полон. Оной кегай объявил, что в Очакове шесть пашей при которых войска конницы тысяча пятьсот, пехоты две тысячи, да на судах восемьсот человек. Провианту есть в пяти малых магазеинах. И что оне тому назад 20 дней по получении визирского письма ожидают к себе до 17000 войска. А услыша о приближении русского войска отправили морем одного чегодаря с письмами к визирю в Искачу с тем, что естьли чрез 10 дней оное войско не прибудет, то оне принуждены будут, оставя город, обратиться в бегство, А Ахмет-паша, известясь ложно от прибежавших двух водовозов, что будто приближилась небольшая только российская партия, выступил против нас не больше, как с тремястами человек.По 18-е число армия пребывала без движения.
Я пробывши 18-го числа на том лагере, а 19-го, выступя, маршировал к лиману, в которой впадает Буг. И приближась к Очакову, верст за восемь остановился лагерем в виду оной крепости. На марше ж неприятель малым числом конницы стал опять показываться по высотам. Почему от войска запорожского отделена была партия при их полковнике Харко, которой уже до восьмой крепости за оными доехал, как оне тотчас ретировались. По приближении ж оной партии вышло из города конницы и пехоты до тысячи человек и вывезли с собою небольших две или три пушки. И хотя казаки конницу их прогнали, но пехота, зачавшая из ружей и пушек стрелять, принудила казаков ретироваться. Почему и пехота с конницей стали отделяться далее от города и отделясь версты за четыре остановились. В то время уже и полк драгунской прибыл с артиллерией, которому я приказал маршировать к неприятелю. Но оной, увидя приближение регулярного войска с артиллерией, тотчас ретировался в крепость. А по лиману зачали три небольшия судна приближатца к моему расположению и по лагерю стреляли из пушек. Но крутой берег воспрещал им действие свое производить. Напротив того кошевой, поставя на берег свои пушки, зачал по них удачно стрелять. А потом я велел еще привести два единорога на берег и по них стрелял. От чего оныя отступили. А как лошадей повели на водопой, то оне, приближась, опять начали стрелять. Но запорожскими пушками были отогнаны. А при сем сражении у неприятеля побито 10 человек. С нашей стороны запорожского казака ранили и 3-х лошадей убили.
При расположении войск лагерем я сколь можно старался число оных по виду увеличить, а притом, что неприятелю показать и его уверить, что я имею всякого роду войско регулярное, то из Борисоглебского202 полку сделал часть конницы в белых кафтанах, а большую часть в камзолах пехотою представил. То ж и гусаров разделил, дабы видно было, что и оныя со мною есть.
В тот же день взято 5000 овец при которых пастух был из волохов. То я рассудил, чтоб присланное от его сиятельства предводителя Второй армии письмо с сим пастухом в Очаков отправить. А от деташамента моего затем -347- никого не употребил, как кегай мне сказал, что он может быть изрублен и письмо изодрано покамест до пашей дойдет, ибо доступить к ним весьма трудно. Почему и сему посланному приказал иттить прямо к Ахмет-паше, которой под крепостью стоял в лагере.
20- го посланной в Очаков пастух с письмом назад воротился и сказывая, что как он стал приближатца к городу, то стоящие часовые, как уже смеркалось, приметя, что человек идет, хотели убить, но он, спрятавшись, ночевал и, боясь иттить в город, назад возвратился. Которого я обратно послал в Очаков. Чрез 5 [часов] оной ко мне прибыл, сказывая, что его в город пустили, где был удержан, а один турок носил письмо к паше, которой не распечатав обратно велел ко мне отправить с тем приказанием,что он ничего ко мне на оное отвечать не имеет и что он из города ко мне не выедет, а зачем я пришел, так бы то и делал. И что у него есть тысяч сорок войска, которым он мне отвечать будет.
Почему и надежды уже никакой не осталось, чтоб оне крепость добровольно отдали. Сие тем утвердительнее было, что они уже были известны о числе моего войска от взятого в полон одного запорожца, имев при том довольно гарнизону и крепость со всей принадлежащей к ней артиллериею, а близ гавани стоящия два галиота203 и 30 небольших судов с пушками. Хотя же я тогда имел намерение не допускать судов их к пристани, однако я виду такого показать не мог, что я то в состоянии делать, ибо тем самыя большия пушки доставать не могли б, потому что и до приближившихся их судов к берегу мои пушки не доставали. А при том и усмотреть было невозможно естьли б сикурс к ним водою прибыл. Напротив того оной мог бы проминовать мою позицию на судах, сделать высадку на берег выше оной. Чрез что я уже и ретреты никакой иметь не мог.
По сим причинам я того ж числа в ночь выступил на прежнюю позицию к реке Телиголу, дабы тем пресечь неприятеля коммуникацию от Черного моря с Бендерами, оставя знатную при реке Буге партию с союзным между оной и моей позицией сношением, на другой стороне Телигола, имея так же знатную партию до самого Днестра. Такое расположение взял я на тот конец, чтоб, смотря по обстоятельствам можно было переходить чрез пост,что на Телиголе делать поиски меж Телиголя и Днестром. А на ту сторону Днестра посылать партии казачьи вброд к Белгороду и к новой Килии.
21-го на рассвете прибыл на прежний лагерь при ручье Янчакрак.
22-го от войска запорожского отправил партию меж Березани и Телиголя до Черного моря.
Того ж числа, выступя из оного лагеря, перешел до верховья реки Березани.
23-го посыланная запорожская партия, возвратясь, рапортовала, что в том месте никого не нашли, только свежия всякого скота и лошадей следы, которой прогнат за Телигол к Днестру. А некоторое число видно по следам, что посажены на суда и увезены в острова. А при том примечено ими, что -348- пять галиатов больших, два маленьких и до десяти судов еще маленьких позади тех шли к Очакову. А в ту ночь слышно было, что из пушек, как из крепости,так и с судов стреляли.
Того ж числа, перейдя чрез реку Березань, остановился.
24-го перешел до речки Сериголь, имея в команде своей два почти запорожских войска. Не применул я узнать обстоятельно образ его состояния. Сие мне тем удобнее было,что я сумел сыскать в кошевом и в других старшинах откровенную доверенность. Приобредши такое об них познание почел я за нужное примечания свои положить на бумагу, потому что я подробного об них описания нигде не читывал. Такое описание204 послал я 25-го числа при письме моем к графу Чернышеву. Я его по вышеписанным причинам за нужное почитаю и теперь присовокупить.
1-е. Земля их имеет положение ниже Старой Линии по обеим сторонам Днепра с присвоенными в нынешнюю войну от Новороссийской губернии, в длину от Бахмута до реки Буга — до 600, а в ширину от устья Буга до Старой Украинской Линии 350 верст.
2-е. Граничит она с войском Донским, Слободскою и Новороссийскою губерниями, от стороны турецкой с Очаковской и нынешнего нашего союзнаго Крыма землями. А против Кубани по Азовское море по оной границе с открытой стороны заведены ныне вновь российские крепости, яко то Таганрог, по рекам Берд, Конской и при устье Московки, а от Очакова — Екатерининский шанец.
3-е. Места имеют они изобильныя реками, лесами и плодородною землею. Пользуютца великими доходами от скотоводства, рыбными ловлями в Днепре и при морских заливах, на устье рек Кальмиуса, Берды и близ Очаковского лимана и во оном по договору с турками за отпущаемыя ими в Очаков лес и дрова.
4-е. В мирное время имеют комерцию от Сечи по Днестру чрез Очаковский лиман Черным морем купеческими, наемными у турков, кораблями в Царьград и далее на Белое море205, отправляя туда получаемые товары из польской Украины, Малой России и из разных мест, граничащих с ними, железо, говяжье и овечье сало, полотно, хрящ, пеньку и канат. А оттоль вывозят мыло, сафьяны, мишины206, хлапчатую бумагу, турецкия материи, виноградное вино, лимонной сок, деревянное масло и разную бакалею, то есть изюм, винные ягоды, лимоны, сарочинское пшено207, кофе и разных родов орехи.
5-е. Поставляют хлеб пшеничной и также из вышеписанных потребныя вещи в Крым и в Очаков. И имеют торговлю с турками и татарами продажею им довольного числа разного рода, как на их степях, так и в украинских местах доставаемых диких зверей. А из Крыму вывозят соль, так же вино и бакалею.
6-е. Продают оныя вывозимые товары и меняют на те отправляемыя ими, а так же и на горячее вино208 в Малороссии и польской Украине промышленникам. -349-

7-е. Получают знатную сумму от купцов, поставляя на судах от Сечи разныя товары по Днепру в Очаков и Кинбурн209. А также и оттоль с приходящих кораблей, ибо иногда случается, что оныя в сухменное время очаковским лиманом выше устья Буга в залив, называемой Козей, днепровскими порогами не проходят без облехчения с них на лодки. А случается притом часто, что турки с купцами и договоры имеют поставлять товары до Очакова, а не до Сечи.
8-е. Збирают они с купечества не меньше половинной части против таможенных сборов под видом не яко учрежденной от них тарифы, но будто бы за перевоз войсковыми лодками или за мост на сухом пути чрез реки, а также и за безопасность в пути от их людей, которую делают они посредством отряжения к провождению идущего обоза, одного казака с войсковым перначем210 или булавой, а большей части с прилепленною на бумаге войсковою печатью. Сие они так точно наблюдают, что хотя бы сего конвоя кто не требовал, но они ему дают, ибо за оной должно расплатитца непременно по точности их установления.
9-е. Что касается до числа Запорожцев, то прежде всегда считалось военных людей 40000, но вместо того весьма их было мало и действительно вооруженных и исправных. От собственного своего имущества казаков никогда бы больше конных выехать не могло, сверх остающихся у присмотру домов, как тысяч до пяти. А также и пеших казаков не более быть может, как тысячи ж четыре. Должность пехотного отправляет у них в пехоте всякой, не имеющий ремесла и пропитания и убегающий работы бродяга за заплату из казны в год двенадцати рублей жалованья и провианта. А ныне оные Запорожцы имеют людей всякого звания тысяч до ста, ибо они в ныне продолжающююся войну вновь населили и беспрестанно населяют убегающих от службы и подати из Малороссии, из Новороссийской и Слободской губернии по обеим сторонам Днепра до Старова и Новова кондаков, против Елисаветградского и Молдавского211 полков впереди старой линии и по рекам Самаре212, Орели213 и по Кривому Торцу. Более двадцати тысяч дворов с фамилиями, коими людьми они себя достаточно подкрепили и могут войска поставить конных и пеших безнужно тысяч пятнадцать. И ныне у них службу отбывают в походе конную все почти женатыя. Не служащия же домовые люди обращены в подданство расчислением на содержание сорока куреней214, от которых старшины знатным образом полнят свои карманы. Ибо у них курень называется так, как бы полк, а все люди, записанныя во оном, только числятся, а живут в разных местах и довольствуются всяк своим. Следственно и расходу больше быть не может, как только тот курень починить, снабдить теплом и кормить живущих в нем несколько сторожей.
10-е. От службы их военной, как от конных, так и пеших в регулярном войске польза только та, что умножается счет. И в протчем помощь от них весьма мала. Но и то вид сей военных людей отправляют они во время только одной компании на несколько месяцев, а всегдашнюю службу нести без -350- ращоту своих выгод они непривычны. Относительно до попечения скопирования215 в зимнее время земли и протчих нужд в войне встречающихся, то они их снести не могут, так как другая военныя люди или донския и малороссийския казаки. А наипаче, отделясь от своего гнезда, они даже и той последней помощи не делают, чтоб на собственных их землях посты содержать. Им сего никогда не вверяют.
11-е. Народ сей отечеству никаких податей не плотит, кроме вышеписанной службы. Пользуется такою по их прихотям вольностью и выгодами, каковых ни одна земля между устроенными державами не имеет.
12-е. Закона и учреждения никакого у них нет. Приемлют на себя, чтоб быть повинными одной только высочайшей, когда к ним особливо написана будет, ИМПЕРАТОРСКОЙ грамоте. А в протчем касающегося до них, как по военным, так и гражданским делам, исполняют тогда, когда они ласковостью бывают увенчаны, хотя бы приказание было и от высоких чинов, ибо они всякия государственныя учреждения щитают для себя не принадлежащими.
13-е. Начальник у них кошевой атаман. Он по их обыкновению должен быть грамоте незнающей и зависящий от общественного выбора. Но однако ж сей выбор ныне согласием старшин пресекся.
14-е. Главная в правительстве их министерия та, что во оном обществе кто только возжелает препроводить по воле своей несколько дней своего века и записался в казаки, то хотя бы он рожден и воспитан был разумно, должен учитца суровости и невежества во всех поступках и казатца свету, что их сердца, смешанныя с сущею простотою и всегдашним хмелем, ничего не устрашатца и никаким собственным интересом ни к какой повинности не привязаны, кроме доброй своей ко всякому делу воли. И тем самым начальники сего войска, обучившиеся сему ремеслу, утверждают, что ни в чем они не властны, когда к чему не преступит чернь, называемая ими товариществом, и, что принадлежит до сего их товарищества, то оное и в самой вещи наполнено невежеством и слабостью к пьянству. И по простоте своей природы без етой их старшинской внушаемой науки довольно глупа. Но однако ж в самой вещи столько повинны и порабощены, что послушания такового в разумном и распоряженном народе бывает не везде. Да и нельзя не быть по их обыкновению потому, что хотя бы и малейшая противность примечана за кем была, властен кошевой атаман без всякаго суда, да хотя б и без вины, не ответствуя никому, приказать лишить жизни. А в сущем деле оное только в предмете к.пользе одних своих алчных интересов, почерпающих между внушенную простотою своей черни. Ибо нередко случается, что те же старшины, казавшияся в Сечи запорожской ничего не понимающими, побыв несколько из бедного студента, выезжают в Малороссию с хорошими капиталами и происходят в чиновники. А с тем чином вместо того, что он в Сечи запорожской не знал грамоте российской вдруг рождаются и другая науки.
15-е. Всякой у них начальник за продерзость в малейшем хотя воровстве или приметя в волокитстве за женским полом, волен того преступника -351- лишить всего имущества в собственной свой карман какого бы то капиталу он ни был и никому за то не ответствует. А кольми паче в волокитстве хотя б виновной и без прилики216 приведен был, всячески стараясь найтить истину его прегрешения, сему наказанию подвергают. О чем находящиеся при старшинах письменныя, кои генерально из Малороссийских школьников у них бывают в писарях, не пропускают времени усугублять своего попчения в надсматривании за богатыми казаками, обходя однако бедных.
16-е. Места те, которые граничат с Запорожцами никогда в желаемой порядок приведены и успокоены быть не могут. Они соседей своих устроенных порядком разоряют беспрестанно, делают набеги, отнимают близ их лежащую землю с населенными людьми. И разными оныя старшины алчно-стями к прибыткам приобретают из них свои интересы, как такия люди, ко-торыя для того только и жертвуют своим состоянием сему образу гнусной жизни, чтоб, успев нажитца, выйтить скорей в тот край, где единоземцы его в жизни своей чувствуют спокойство и благодействие. Какого бы рода и звания ни был человек, увольненной ли отколь или беглец, они его принимают, а в соседственных с ними местах простой народ подговаривают и тем делают в податях и в службе государевой подрыв. И чрез то никакого основательного и крепкого во оных соседственных с ними местах учреждения в рассуждении побегов и скрывалища беспрепятственного сделать невозможно, а юношество из молодых, несовершенного разума людей сколько обманом, а иногда увозят при удобном случае и неволею. Нередко случается, что достаются им в добычу и благородных людей дети, имеющие начала в науках. И вместо того, что из таких можно б было от которого ожидать, что возросший с летами его разум полезен бы был обществу, то у них, как по молодости своей немогущий проникнуть того старшинского притворного обращения(которыя пьяницами и непонятными никогда не бывали) и в самой вещи приучаются между сим обществом невежеству, и пьянству. Словом ни одно войско регулярное пройтить по их земле никогда не может, чтоб они его не убавили своими подговорами и принятием беглецов.
17- е. Говорят при том запорожския старшины, что у них в войске разного рода есть иностранныя люди и наполняют его со всех сторон. Но однако ж великого бы им труда стоило естьли б оне во всей своей земле отыскали несколько человек прибегающих к ним иногда армян, греков и жидов. Да могут похвалиться, что чрез нынешнюю войну ниже Старого Кондака и Днепра населили село волохов. А впротчем, как сами оне старшины, так и все их казаки населившиеся суть природныя российского престола, а некоторая часть есть в числе оных из польской Украины.
18-е. Род сей в правительстве их секты весьма хитр, проницателен и осторожен в рассуждении своих интересов, сопряженных с таковою вольностью, чрез которую не дают они никому во оных отчета, прилежно пекутся всячески, дабы оная не подвергнулась законам своего отечества и власть их во оных беспредельная не ограничена была порядком. -352-
19-е. И потому не довольно внутренныя свои прибыли, но и весь оной шар земли обращать стараются в неизвестность и неполезность ни на какое обществу распоряжение.
20-е. Один генерал в 1763 году по бытности своей в Украине послал к ним с просьбою, чтоб несколько товаров из Сечи сплавить в Очаков Днепром. Однако они — держась своей осторожности, не преминули упредить, дабы такия люди дороги к ним впредь не накладывали и те товары на камень, которой лежит в Днепре, ниже речки Рогачика у урочища называемого Носаковская плавня, покрытой водою к крымскому берегу на большой лодке посадили. А их запорожския не довольно лодки, но и турецкия купе-ческия большия корабли всегда приходят благополучно. А доказывает сие то, что в нынешнюю войну, когда турецкая флотилия вошла в Днепр и запорожцы их выгнали, то разбитой при том сражении один корабль выше Шен-гиренского ретраншемента, против урочища Виливах и ныне лежит и виден. И хотя оной небольшой величины, однако ж на нем было с военными людьми девять пушек. Но были ж в той флотилии конечно и больше.
21-е. А при том Запорожцы не забывают смотреть и на обстоятельства политическия и по оным себя размерять, когда им прибавить или убавить своей смелости говорить о своем обществе и утверждать оное от самодержавной власти. И знают время, когда им что-нибудь предприять, например.
22-е. Как скоро нынешняя с Портою Оттоманскою война открылась, то Запорожцы тотчас в совете своем положили все селении, лежащие от устья Самары до реки Конской217 по рекам Волчей218, Терской, Сухим и Мокрым Ялам219 по Торцу и Кальмиусу220, сжечь, а некоторыя оставить без жителей. Что того ж времени и исполнили. Селение в устье Кальмиуса, где было дворов до пяти сот и церковь, сожгли, а жителей всех согнали к усть Самаре и к Сече запорожской. А то же самое сделали и с живущими при Днепре, ниже Сечи запорожской, к реке Бугу и к Елисаветградской провинции. Но что ж бы из сего заключать? Естьли согласно говорить с запорожцами, то можно сказать, что они сделали хорошо, дабы их люди, живущие в разных местах по их зимовникам не сделались неприятелю жертвою. Но естьли ж посмотреть в последующия потом с Новороссийскою губер-ниею их обращение, то конечно увидеть можно: не было б тогда у запорожцев на уме, чтобы вправо к Елисаветградской провинции, а влево к старой линии и до Бахмута татаре очистили им земли по их батыреевой грамоте221, по которой они имеют дело с Новороссийскою губерниею.
23-е. Сие доказывает то, что естьли б запорожцы в охранение отечества своего границ войска своего в одно место не сбиралиа оставили бы хотя по малй части при реках у устья Московки к вершинам Волчей и посреди реки Кальмиуса, а в правую сторону к устью Буга и к устью реки Синюхи222, то татарам проходить бы было трудно или по крайности сведан бы был неприятель о его предприятиях и удерживаем поколь собрались бы российския -353- войски оного преследовать. А им отделять от себя опасности не было никакой в рассуждении свободной ретирады к россейским границам. Но вместо оного, увидя напоследок, что татаре,ворвавшись в границы Новороссийской губернии, большого вреда не сделали и селения оной остались в своей силе, запорожцы подобно тем татарским набегам вдруг оставшиеся селения, по откомандировании полков, начали отнимать. И отняли от Новороссийской губернии земли с населенными людьми от Елисаветградской провинции с служащими Донецкого полку пикинерами по реке Орель, а от вершины оной по старую линию, а также и от Изюмской провинции. И желали сие отнятие самым хитрейшим образом, как скоро пошлют команду которое селение отнимать, то в то ж время отправят депутата в Петербург с просьбою, что они обижены от Новороссийской губернии.
24-е. Не удовольствуясь же тем отнятием сел и деревень и обнадежив себя, что им была в том удача вдруг против городов Бахмута, Тора и Изюма и близ самой старой линии и против полков пикинерных Донецкого и Елисаветградского и гусарского Молдавского в виду тех селений поделали полковые избы, называемые ими, Запорожцами, поланками223. И в самую тягость народную, как обыкновенно во время военное случается, начали накликать вольность, обещавши приходящим к ним людям на два года льготы. Почему в один год накликали и населили прежде упомянутые, дворов более двадцати тысяч, слободы действительно из жителей Новороссийской губернии и частию из Малороссии и Слободской губернии.
25-е. Когда же успели Запорожцы отнять земли и сделаться Новороссийской губернии так близкими соседями, то завели беспрестанную и конечно вседневную ссору и чинят великия разорении, грабят: беспрерывно, отгоняют скот, умерщвляют людей, жгут селении и лишают хлебопашества и единственно только для того, чтоб люди к ним переходили, а землю, на которой они обитают, оставляли впусте, дабы и оною им впредь воспользоваться.
26-е. Теперь запорожцы населя на отнятых землях против всей Новороссийской губернии, зачав от Молдавского полку до реки Донца и Слободской губернии,против Изюма, Тора, а также и против Бахмута великия слободы, заграждают свои пустыя,впереди оных лежащие земли, теми поселянами великия степныя места от Самары и от Кальмиуса до Азовского моря, по реку Конскую. А от Елисаветградского и Молдавского полков до Днепра оставляют впусте, в намерении, чтоб той пустой и не объятой ими земли было всегда у них много ко удобности той, чтоб было где в случае скрыть им что-нибудь встречающееся.
27-е. Ныне они, утвердя свои границы, самовласно ведут министерию своими просьбами об отдаче им земель по их Батыревой грамоте (коей они подлинной, как я слыхал, не имеют, а пользуются копиею, полученною Малороссийского Миргородского полку в местечке Сарочинцах от какого-то старшины), чтоб всю Елисаветградскую провинцию свесть и им отдать, а также земли от устья реки Орели по Донец до донских селений. В которую дачу -354- входят города Тор, Бахмут с принадлежностьми, а также и Бахмутской гусарской полк. Готовят же просьбу и об отставлении новозаведенной при реках Московке, Конской и Бердах линии, поелику по оной делаются крепости на их землях и они чувствуют утеснение и прилежно пекутся, дабы их границы были соединены с Донским войском.
28- е. Словом маленькой сей кусок земли приметен должен быть относительно до общества. А оной, наверное, не таков в самой вещи по нынешнему их положению и жизни, как об оных заключают по их виду.
29-е. Прежде Запорожцы были бедны, а ныне все они богаты и подчиненные их привязаны ко всякой повинности. Где прежде у них были хутора, там ныне распространились великия селении и живут домами, имеют жен, детей, хорошее скотоводство и промыслы.
30-е. Старшины это правда, что не женаты. Однако ж своими великими економиями также подвергают себя в случае какого об них учреждения всему, что бы ни случилось повиновению. А простых, бродяг, кои до сих времен, часто по несогласию старшин за начальнические места, делали между собой драки подобныя бунтам, ныне немного. То их те же самыя женатыя казаки усмирят. Да хотя б оного взброду тысяча какая и разошлась, то оное ничего не значит.
31-е. В заключение же скажу, что хотя министерия запорожских старшин велика и удачлива, однако ж и то самое неоспоримо они знают, что в случае нехотения их оставлять далее на такой ноге исполнят они как бы всякой верноподанной".
25-го и 26-го для отдохновения лошадей и в ожидании из чежелого моего обозу провианта был растах.
Того ж числа по рапорту обозного Головатого, оставленного в тяжелом обозе, по причине плохого корму, приказал я обозу перейтить вниз по реке Бугу верст 6 и, избрав хорошее место, остановиться, укрепясь также вагенбурхом224.
Того ж числа приехал курьер от генерал-порутчика Берха225 к запорожскому одному полковнику, которой прошлого году находился по ту сторону Днепра с бекетом, а тогда был при войске. От которого я уведомился, что калмыки назад тому девять дней переправились в Кандаке чрез Днепр. Почему я 24-го отправил Борисоглебского драгунского полку подполковника Стремоухова к Мертвым водам с письмом к владельцу226, дабы он оставил Чернаго гусарского полку при порутчике Попове 1000 калмыков и при капитане Борисоглебского драгунского полку Панчелидзев227 1000 калмыков. К которому определил еще 30 донских казаков. И приказал ему взять первоначальную позицию при устье реки Буга, где оной в лиман впадает. А Чернаго гусарского полку порутчику Попову с таким же числом калмыков и казаков приказал позицию взять при устье реки Янчыкрака, где оная в Березань впадает, так, что между ними дистанции не более 20-ти верст было. -355-

То я приказал им союзную коммуникацию связать постами и порутчику Попову меж Телиголя и Березани на речке Сериголе иметь во сте человеках пост, чтоб чрез оное положение смог я иметь свободную коммуникацию, зачиная от Днепра до моей позиции при реке Телиголе. А сверх того приказал, чтоб посылались частые партии от капитана Панчелизева до Очакова и от порутчика Попова по обе стороны реки Березани до Черного моря, чтоб всегда Очаков в тревоге держать. А когда кормы будут худы, то б капитан Панчелидзев, не отделяясь от реки Буга, вверх по оной переменял свои ставки до устья впадающей в Буг реки Чечаклей, не переходя за оную. В то ж время и порутчику Попову вверх по реке Березани до верховья оной всегда в параллельном положении с капитаном Панчюлизевым находиться, и чтоб оне во всем между собою сносились. Естьли ж бы против чаяния случилось, чтоб из Очакова сильной неприятель на них пошел, тогда соединясь вместе, дать ему отпор. Ежели бы они и оба были бессильны, то тотчас дать о том знать в тяжелый обоз и самим ко оному ретироваться и соединясь с находящимся там войском, уже обороняться до последней капли крови, не давая обозу разорить. Естьли ж бы неприятель пошел в наши границы, то то ж, соединясь, за ним следовать. А в Екатерининской и Павловской шанцы дать о том знать, чтоб оне куда надлежит о том далее знать давали.
К достальным же 3000 калмыков определил майора Елагина228 и приказал сближиться со мною, а потом перевести оных за реку Телигол до самого Днестра, присовокупя к ним и Донской казачий полк, которым уже сию дистанцию меж Телиголя и Днестра прикрывать.
Сего числа армия заняла легерь при деревне Дубовой между рек Сухаго и Мокраго Ягорликов.
А я того ж 27-го, выступя, прибыл на реку Телигол и позицию взял на бендерской дороге, которая идет от Очакова. По расположении таким образом никто из Очакова к Бендерам пройтить не мог, чтоб не встретиться со мною.
Сего числа перешла армия на самой берег Днестра у местечка Ягорлика.
28-го я сделал учреждение, чтоб по прибытии калмыков и достальных ескадронов гусар оставить при Телиголе и достальной лехкой обоз с небольшим прикрытием, а самим иттить к Черному морю. Распорядясь таким образом, чтоб калмыки с донскими казаками шли понад Днестром и где переправы, тут оставлять небольшия партии для сведения. Запорожцам же итти по левую руку регулярного войска по реке Куяльнику229, которая находится меж Днестра и Телиголя и чрез два марша на рассвете прибыть к селу Гик-жедеру, которое против Белгорода230 по сю сторону называемого Белогородского лиману231. Куда определить только одну партию — а самим в то время напасть на местечко Гаджибей232, которое несколько укреплено, имеет пушки и гавань. И между собой оне не в дальнем, так как до 20 верст расстоянии, дабы найденного там скота и протчего с собою забрать и возвратиться опять к своему обозу, к реке Телиголу. А для того наперед послать -356- небольшия партии вниз по обе стороны реки Днестра на небольшую хотя дистанцию, дабы тем диверсию сделать и способствовать моему предприятию.
В то ж время получил повеление от главнокомандующаго от 24-го из лагеря при деревне Бирзо, что он двух ескадронов гусар к деташаменту моему ранее шести дней отправить не может. Почему я послал небольшую партию для препровождения оных прямой дорогой ко мне. А майору Ангелову, командующему сими ескадронами приказал поспешно следовать. И естьли есть у него возы на волах, то чтоб с самым малейшим прикрытием оныя отправил в тяжелой моей обоз, взяв с собою провианта дней на десять или на двенадцать.
Сего числа армия частию перешла на правой берег Днестра.
29-го для кормов принужден был перейтить 15 верст в верх реки Телиголя.
Остальная часть армии переправилась чрез Днестр.
30-го был растах.
1-го июля получил от главнокомандующего повеление от 24-го июня, что его сиятельство с армией прибыл на позицию, от местечка Егорлика в 20 верстах, а 28-го, по сварении каш, пойдет к реке Днестру.
Сего числа армия вступила в лагерь при деревне Марковице. 2-го получил рапорт от подполковника Стремоухова, что калмыки прибыли и начали чрез Буг переправляться.
Сего числа выступила армия из лагеря при Морковице.
3-го, 4-го и 5-го был ростах.
6-го прибыли два гусарских ескадрона с майором Ангеловым.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Стремоухова, что калмыки 5-го числа совсем чрез Буг переправились и, по удовольствовании провиантом, 7-го числа к Телиголу прибыть надеяться, как и повеленныя партии отправить.
Я того ж числа для кормов перешел верст 5 вверх реки Телиголя.
7-го числа войско калмыцкое к Телиголу прибыло. Почему я уже мог исполнить мое намерение, чтоб иттить к Гаджибею. И для того я того ж числа с запорожцами, гусарами, Борисоглебским полком и пикинерами выступил. И за 4 версты от первого Куельника233 ночевал.
Кошевой получил рапорт от своего обозного из тяжелого обоза, что к нему пришел ушедший невольник из Очакова и сказывал, что пришло восемь кораблей с пехотою в Очаков. А сверх того слышал он, что переправляются будто несколько татар из Крыма к Очакову.
8- го я со всем войском выступил и, перешед первой Куельник, над оным ночевал. Куда того ж числа калмыцкое войско ко мне прибыло.
9- го пришел ко мне Чернаго полку гусар, взятой в полон неприятелем 19 июня при Кривом озере из команды капитана Роде, которой объявил, что он приведен был в Бендеры и продан одному белогородскому турку, с которым он в Белгород приехал и чрез две недели нашел случай оттудова уйтить. -357 -

В Бендерах сказывает войска немного, а стоявшие турки и татара лагерем под городом все пошли против Первой армии. А при том турки ему в разговорах сказывали, что у них в городе моровая язва. Того ж числа я выступил, исследовал до последнего Куельника, где выкормя лошадей, 10-го числа перед рассветом, выступя, следовал к Днестру на село называемое Колмыкышль, так как кошевой и старшины войска запорожского меня уверяли, что около тех мест надобно, чтоб находился Улат-мурза с несколькими стами татар.
Калмыкам же приказал иттить в правой руке в некотором расстоянии от меня. И назначил им в то ж время приттить в село Яски,а партию отправить вверх Днестра. И чтоб от оных разъезд доехал до самого села Мило-ешти, где б с постами от армии съехался.
Я с войском прибыл к Днестру в 7 часу утра, где никакого мурзы не нашел. А захватили двух татар и несколько турок. А 10 татар ушли в лодках за Днестр. При чем забрано множество мужиков и скота неприятельского.
Майор же Елагин с калмыцким войском в назначенную слободу Яски ошибкою вожатого не утрафил234, а пришел в недальнем расстоянии от оной в слободы Гленную, Корочию и Любовек, на которые сделал нападение. Во оных же слободах 7 турков находились, которые, противясь, не хотели отдаться в полон. Почему все они убиты.
Отряженная ж партия, состоящая из 370 человек под командою капитана Стоикова. в то ж самое время сделала нападение на слободы Суклею, Карагащ и Лакруф, из которых в слободе Суклей ничего не нашел, а последние две разорил. Забрал волохов мужеска и женска полу 96, скота рогатого 80, овец 4000. Майором же Елагиным забрано волохов мужеска и женска полу до пятисот, жидов обоего полу 18, цыганов 13, скота рогатого 373, овец 380, лошадей 86.
Того ж числа отправил повеление майору Елагину сказать владельцу, чтоб он учредил небольшие партии до села Малоешты, дабы с армейскими постами имели связь. А в левую руку в селе Колмыкышле поставить партию. А протчее б войско стало лагерем против Яски. А в сию ночь пред светом, чтоб владелец переправил человек до 1000 и больше на ту сторону Днестра. Только б оныя до Бендер верст за 40 не доезжали, а напали б на село Ханское, в котором по известию много татарских фамилей и скота, чтоб все в добычу забрали. Другую ж партию, человек 200 или 300, отправил бы при двух,донском и калмыцком, старшинах до реки Телиголя. И чтоб они то Сериголя разъезд послали, где находится партия от порутчика Попова и, посмотря, назад бы возвратились.
Вступила армия в лагерь пред рекою Таготин, в 16 верстах от Бендер.
11-го в ночь я с запорожскими и протчим регулярным войском выступил к местечку Гаджидеру, куда на рассвете прибыл. Но бывшия там турки, человек с 20, были уже предупреждены от посыланного от них 10-го числа турка вверх Днестра, которой войски наши увидев, возвратился и им о том сказал. То оныя на лодках и ночевали, а как я приближился к местечку, то -358- они отвалили в Белгород. А тут только, захвативши, закололи трех турков, где я остановился кормить лошадей близ берега лимана, примкнув ко оному правым флангом, а передом к местечку Гаджидеру.
Около половина дни из Белогорода спустились судов с 8, из которых один был галиот. То я фланг своего войска переменил, щитая на нем большия пушки, и стал передом к лиману. А пушки и 4 осми фунтовых единорога поставил на берегу. Вышесказанной же галиот, подъехав к берегу, стрелял не более как из одной-двухфутовой пушки, а людей на нем было до ста человек, как и на других по нескольку находилось. Однако ж наконец из пушек моих стрельбою галиот был обращен, хотя вреда ему не сделано. Только одна граната попала в нос и ничто у оного не повредила. Они, бросясь к тому месту, стали поправлять. А другая граната в самой галиот попала и надобно думать, что людям вред причинила. Итак весь сей флот назад к Белогороду возвратился. Я ж в тот день для лутчаго корму и воды отступил 5 верст по дороге к Гаджибею на реку Баребой, где и ночевал.
А между тем 12-го числа отправлена была партия версты 4 от моего расположения под командою Борисоглебского драгунского полку подполковника Стремоухова до 1000 запорожцев, два ескадрона драгун, один гусар и
3 пушки на один остров, где сказали, будто довольно скота и несколько турков его караулют. Однако ж там ничего сказанного не нашли, а только причаленное судно с дровами отняли и сожгли. А люди на маленькой лодке ушли.
Сего числа армия следовала ко взятью позиции на левом берегу реки Быка235 и зачала переправляться чрез оную.
А я 13-го выступил к местечку Гаджибею, куда прибыв, занял предместие с спешенными запорожскими казаками, двумя ескадронами драгун и тремя единорогами и пушками запорожскими. Был отбит галиот, стрелявший на берег. А 15 турок заперлись в один дом, которые не успели выбежать в крепость, то оных запорожцы несколько время неотступно атаковали. Наконец я им позволил зажечь дом. То оных оттуда тем выгнали и четырнадцать убили, а 1-го в полон взяли.
Хотя в самом замке более пятидесят турок с шестью пушками находилось, однако штурмовать оной невозможно было для того, что стены по старинному манеру сделаны были высокия и внутрь с оных кроме сходов сойтить было неможно. От моря оной неприступен за великой каменною горой. Ворота одни и рва около оного замка никакого не было. То в ночи я сделал из
4 единорогов батарею, чтоб гранатами в замок бросать. А между тем двумя маленькими единорогами и двумя запорожскими пушками ворота выбивать приказал. Запорожцы охотно спешенные иттить хотели, а и 2 эскадрона драгун были изготовлены, чтоб войтить. Но артиллерия желаемого действия не произвела. И единорожныя гранаты все чрез замок в море падали. А другия пушки только двумя ядрами в ворота попали. А протчия выстрелы все были по стене, ибо довольно близко оных не навели. Неприятель же пушками нас вредить не мог. А мелким ружьем ранили полевой артиллерии -359- четырех канониров, да 3 очень лехко. У запорожцев же убили 10, ранили 27. Я ж, видя, что успеху никакого быть не может, да уже и рассветать стало, приказал пушки снять и в лагерь иттить. А предместие зажечь, как и все деревни выжечь. А как около нигде воды пресной не было, да провианту недостаточно становилось, то я, отошед 5 верст, остановился.
Во всех оных местах забрано запорожцами неприятельского скота рогатого 3300, овец до 10000, лошадей до 500, волохов обоего полу 1251, которые и отправлены на поселение в Сечь.
Калмыками и донскими казаками забрано рогатого скота 1743, овец 5080, буйволов 25, лошадей 86, волохов обоего полу 3758, староверов 222, жидов 24, цыганов 153. Которых я отправил на поселение в Новую Сербию с майором Алаликиным. Однако ж, перейдя реку Чечаклею при устье, где оная в Буг впадает, велел остановиться и выдержать им карантин.
14-го дня армия, переправившись совсем чрез Буг, обложила город Бендеры и расположилась при оном в лагере.
15-го, выступя, продолжал марш до Меньшаго Куельника.
16-го перешел до колодизей. Откудова послал повеление к майору Елагину. И приказал сказать владельцу, чтоб он остановился на первом Куельни-ке от Днестра или на середнем, где выгоднее будет для воды. А оттуда в Ясках иметь пост до 200 человек. Да вверх по Днестру иметь же пост до села Малоешты, чтоб оныя один с одним сносилися. А между тем из Яского поста на половине дороги, естьли есть вода, иметь таковой же пост, а естьли оной нет, то всякой день посылать партии до Ясок. И, чтоб из сих постов ни один менее ста человек не был. И естьли б что от неприятеля последовало переходами на Днестре, то как ко мне тотчас знать дать, так и главнокомандующему прямо репортовать, то ж и первыя от армии посты словесно о том уведомить.
Того ж числа получил сообщение от господина генерал-порутчика Берха от 26-го июня, что он с корпусом следует на конские к мечетям. Куда 24-го прибудет и пойдет к устью Токмака, впадающаго в Молочные воды, а оттуда безостановочно пойдет по тракту к Перекопу236.
В то ж время получил повеление от главнокомандующаго от 6-го числа, что он с армией в марше к реке Реуту пришел. А при том заподлинно уверяют, что в Бендерах моровая язва.
Получил рапорт от порутчика Попова, что посыланная от него во ста калмыках партия под самым Очаковым взяла 4-х лошадей. Причем никто из города не выезжал, окроме, что один раз из пушки выстрелили. И от капитана Панчулизева получил рапорт, что посыланная от него к Очакову партия подъезжала к состоящему под городом лагерю очень близко, однако ж никто не выехал.
17- го прибыл к реке Телиголу и на сей стороне расположился.
18- го для кормов перешел вверх по реке Телиголу.
Получил рапорт, как от капитана Панчулизева, так и от порутчика Попова от 15-го, что оне для кормов подались несколько назад. А 14-го числа неприятельская партия пришла к устью реки Янчакрака, а по Березани -360- на лодках подъехав, по правой стороне берегу оной реки зажгли степь. Однако ж случившийся дождь погасил. Исполня сие возвратились назад. А на другой день партия с приумножением то ж и с пехотой прибыла. Почему Панчулидзиев с Поповым, соединя обе партии, хотят атаковать.
В то ж время получил рапорт от майора Елагина, что повеленныя посты расставлены и последний пост поставлен в селе Коротне в ближайшем расстоянии от посту команды генерал-майора Каменского237, стоящего в селе Липовине.
19-го кошевой получил рапорт от старшины, находящегося с казаками на лодках, что 10-го числа сего месяца посылана была от них партия под Кинбурн, где оная имела с неприятелем 14-го числа сражение. При котором с неприятельской стороны убито несколько человек и двух татар, кинбурнс-ких жителей, взяли в полон. А из них самых ранили трех. Почему из Очакова 11 кораблей погнались за оными и 15-го числа чрез целой день из пушек стрелялись и до сих пор еще от них не отступили. А при том пишут, что у них недостаток в артиллерийских снарядах. Почему я от Екатерининского шанца 380 зарядов с ядрами и со всеми принадлежностями туда отправить приказал. О сем происшествии донес я главнокомандующему.
22 -го я для кормов перешел вверх реки Телиголя.
Того ж числа получил от главнокомандующаго от 19-го, что армия под Бендеры прибыла и чта того числа в ночь откроет пред городом траншею. А при том, что партиями от господина генерал-майора Каменского прогнан неприятель, вышедший из города, более 1000 человеке. При чем неприятельских тел на месте осталось до 50, да в плен взято 9. А с нашей стороны убит донской казак один.
Господин генерал-майор князь Щербатов238 с внутренним резерфом и несколькими гусарскими Черными и Желтыми эскадронами по переправе чрез Днестр, отправлен был вперед для занятия и очищения мест. Которой вышедшего из города до 2000 тысяч неприятеля прогнал, побил более 200 и получил довольное число из-под убитых и раненых лошадей. С нашей стороны убит порутчик один гусарской ротной, квартермистр один и еще 4 рядовых. Ранено 19 человек.
От господина генерал-порутчика Берха получил от 6-го июля уведомление, что на крымской степи к Молочным водам его партиями разбита наголову татарская партия, состоящая из 500 человек. И не более 30 татар бегством спаслись.
От Первой армии получено известие, что 7-го июля разбили неприятеля в 80000, состоящаго под предводительством крымского хана и многих турецких пашей и весь их лагерь, со всем багажем и пушками в добычь себе239 получили . .
23-го получил рапорт от капитана Панчулидзева, что он, соединясь с партией порутчика Попова, отправил от себя партию к Янчакраку, следуя и сам за оною. Но коль скоро неприятель увидел приближающуюся к себе -361- партию, то без всякого супротивления побежал к городу. Почему уже капи- в тан Панчулидзев назад возвратиться принужден был.
26-го получил повеление от главнокомандующего от 25-го, чтоб владельца со всем калмыцким войском отправить к армии. И что на место оного отправлен ко мне по требованию моему Малороссийский Черниговский казачий полк. А при том его сиятельство уведомил, что по сделанной первой пред городом параллели240 занят ею же ложамент в неприятельском около форштата ретранжементе и оной обращен на вторую параллель, где и сделаны батареи. На которую хотя неприятель и покушался нападении вылазками своими делать, однако ж с превосходным в нем уроном отбит и прогнан. И сколько ни сильная по городу со всех сделанных батарей стрельба ядрами и бомбами от нас производится, но неприятель по всей своей возможности супротивляется и с твердостию оное еще выдерживает.
Для отправления калмыцкого войска к армии послал повеление капитану Панчулидзеву, чтоб он всех, как от себя, так и от порутчика Попова, калмыков отпустил к их владельцу, а сам бы явился к полку. А порутчик Попов со всеми казаками, чтоб стал при устье реки Чечаклеи, где оная впадает в Буг. Где он прикрывать будет отправленных волохов, держущих карантин. А майору Елагину приказал со всех постов по Днестру калмыков сменить донскими казаками. И когда все калмыки к владельцу присоединяться, чтоб он к армии следовал. А капитану Стойкову проводить их до господина генерал-майора Каменского.
Того ж числа я для кормов перешел еще вверх Телигола.
27-го получил повеление от главнокомандующаго, чтоб калмыцкое войско уже к армии не отправлять по причине последовавшего теперь от еди-санской, бурджацкой и белогороской241 татарских орд отзыва, склоняющегося по желанию нашему. Почему уже и для поисков на ту сторону Днестра партии не посылать.
Того ж числа получил рапорт от запорожского старшины Третьяка, находящегося на лодках, от 25-го июля, что преследующие их из Очакова 11 кораблей 16-го отогнаны. При чем они разбили 3 корабля. У неприятеля убито до 30 человек, а у нас только одного казака убили и одну пушку от частой стрельбы разорвало.
29-го от его сиятельства получил известие, что Первою армиею разбита неприятельская армия во 150000, состоящая под предводительством визиря. При чем весь их лагерь и 130 пушек в добычь получены242.
30- го прибыл ко мне вместо Черниговского Лубенской Украинской казачей полк243, которой я приказал майору Елагину поставить вместе с Донским на реке Кочургане.
1- го августа от войска запорожского приказал я отправить партию к Очакову в 1000 человеках для разведывания.
2- го августа получил рапорт от майора Елагина, что 24-го июля отправлена была от него партия под командою капитана Тотовича из калмыков и донских -362- казаков, в числе которых и прибывший пред тем ко мне польской шляхтич Кавалевской с десятью его казаками находился. Которой прибыв к Днестру и уведав от перешедших волохов, что один турецкой старшина и несколько турок часто приходют из местечка Паланки в одну пасику для сторожей244. По случаю чего спросил я охотников переехать чрез сию реку, чтоб во оной их захватить. В числе которых и вышесказанный шляхтич переехал. Но, увидя они один стоящий обоз, поехали в него, щитая, что он с одними волохами. Но как между оными и турки находились, то по въезде в обоз, онаго шляхтича и одного из его казаков застрелили, а протчие с ним бывшие калмыки и казаки назад переправились.
А стйящий на посту в селе Ясках донского войска хорунжий Попов 26-го июля выбравший охотников из калмыков и донских казаков, где случилось и десять запорожских, и переехав на лодках и пешком пошли в поланку. Но как находящиеся там турки ушли в Белгород, то поймали они только из них двоих, из которых одного закололи, а другого в полон привезли. Нашедши же там в одной старинной башне 12 пушек без лафетов, и немогши их за тежелиною забрать, забили внутри каменьями, а затравки гвоздь-ми, взяв один медной фалконет без лафету245. -363-

Получил я известие, что прошло 1000 арнаут в Белгород с тем, чтоб сухим путем иттить к Очакову для подкрепления гарнизона. И хотя я не посчитал оное за обстоятельное, однако ж приказал майору Елагину послать к Гаджидеру партию для примечания, не покажется ли на сей стороне какой неприятель.
4- го получил от майора Елагина репорт, что посланной от него по повелению моему к Гаджидеру в партию капитан Стоиков репортует, что он, не доезжая до означенного местечка версты за три, наехал на турецкой бекет, за которым гнался даже до стоящего их лагеря, бавшего пониже оного местечка над лиманом. Но как велико было их число узнать неможно. Почему он капитану Стоикову приказал взять с собою 600 человек исследовать до оного лагеря для обстоятельного рассмотрения.
Я приказал майору Елагину, чтоб он сделал союзную связь с деташементом генерал-майора Каменского и продолжил бы оную даже до устья реки Днестра, где оная в лиман впадает. И со всем бы калмыцким войском следовал к Гаджидеру. А казачьим обеим полкам приказал бы иттить вниз по Днестру к Гаджидеру ж.
А при том от войска запорожского приказал отправить партию меж рек Куялника и Телиголя до берегу Черного моря с тем, естьли б сей сикурс шел к Очакову, то чрез сию партию получа о том известие, кошевой, оставя только малое прикрытие сам пойдет их перерезать. А и я между тем, как о их движении всегда буду известен, то прямо на них форсировать буду марш.
Того ж числа, оставя при Телиголе весь обоз с закрытием одного эскадрона и двух трехфунтовых пушек и кошевого со всем войском и обозом, сам со всем регулярным войском и с тысячью запорожскими казаками выступил к реке Куяльнику и, не дойдя до оного, при колодезях ночевал.
5-го я выступил к Куельнику и, не доходя до оного, получил от главноко-мандующаго повеление от 2-го августа, что вследствие получепнного его сиятельством на прежния его письма из знатнейших едисанских и акерманских мурз отзыва, чтоб я тотчас во всем войске наистрожайше запретил, чтоб перешедшим за реку Днестр и на левом берегу оной между Желтых вод и морем расположившимся нагайцам отнюдь никакого неприятельства не оказывал и поиска над оными не чинить под опасением жесточайшего штрафа. А естьли б, паче чаяния, с нагайской стороны по переходе уже Желтых вод, впадающих в Днестр, то есть на правом берегу оных, какой поиск над форпостами или разъездами подчиненных мне войск учинен был нападением на оныя, в таком обстоятельстве надлежит делать достаточное супротивление. Но и в сем последнем случае крайнюю взять предосторожность, дабы от какова-либо недоразумения неприятельство воспоследовать не могло. Для чего б и постами моими соединиться с форпостами господина генерал-майора Каменского по прежнему.
Почему я тотчас послал повеление к майору Елагину, чтоб по тому с перешедшими татарами и поступал, о чем и к кошевому сообщил. А для того рассудил лучше калмыков подале от татар иметь. Почему приказал майору Елагину со всем калмыцким войском перейтить вверх Телигола. -364-
Я того ж числа, накормя лошадей на первом Куяльнике, перешел для лут-чаго покою войску водою и кормом на Середний Куяльник. Где получил рапорт от майора Елагина, чтодо получения еще повеления от главнокомандующего посланной из партии капитана Стоикова донской есаул Селиванов с некоторым числом казаков к местечкау Гиджидеру приближась увидел переправляющихся татар чрез Днестр, из коих захватил трех. Которые объявили, что оне из отдающихся орд под протекцию российскую. Но он, не уверясь на их словах, ездил к их мурзам. А получа от них о том подтверждение тех татар оставил.
6-го поутру поехал я к Днестру учредить войско, чтоб татара никакой обиды понесть не могли. И в тот же день прибыл к казачьим полкам на реку Качурган, приказал оным перейтить на ближний Куяльник от Днестра расстоянием верст до тридцати. Между тем узнал я, что несколько запорожских казаков шатаются около татарских обозов. Всех оных забравши отослал в войско с подтверждением кошевому о воздержании подобных сим негодных людей. А партию во ста казаков донских с капитаном Стоиковым отправило до Гаджидера. Приказал ему иттить горою поодаль от татар и естьли где найдет шатающихся казаков, то оныхх, забирая, присылать ко мне.
Присланные от салтана ко мне два татарина с письмом ошибкою оное отдали калмыцкому владельцу, а он, не имея у себя переводчика, отправил к салтану одного заксанчу спросить, что в нем написано. Которого я в казачьем лагере нашел. И татара, привезшия оное письмо объявили, что ошибкою отдали владельцу, а что оное письмо ко мне послано. Почему я тех татар обратно с майором Ангеловым послал к салтану с объявлением, что естьли он иногда что нужное ко мне писал, так бы чрез нево ко мне приказал. От себя ж велел его уверить о своей дружбе и сказать, что все войски и бекеты по их стороне Желтых вод в сей же день сняты будут и что я от главнокомандующего повеление имею, чтоб им обид от наших войск причинено не было. А когда салтан будет жаловаться на запорожцев иногда не сделали ль оне каких обид, то сказать ему, что у меня нерегулярного войска много и так могут негодныя люди без позволения шататца и всякия непристойности делать, так не согласиться ль он дать одного из рядовых татар, чтоб, как я для забирания шатающихся партию во ста человеках послал до Гаджидера, то когда оной татарин будет при сей партии, так люди их тревожиться не будут.
Получил от главнокомандующаго вторичное повеление, чтоб все калмыцкое войско как наискорея отправить к армии и приказать ему следовать к Днестру, а по прибытии туда, чтоб оное остановилось. К главнокомандующему о том знать дано было. Естьли ж сам я имею в нем надобность, то б на то время у себя оное оставил, а после, когда нужды в нем не будет, отправил бы, как выше сказано.
Почему приказал майору Елагину с калмыцким войском следовать к Днестру и по прибытии туда, остановясь, главнокомандующаго уведомить.
8-го прибыл в мой лагерь на Середний Куяльник, где нашел майора Ангелова, прибывшего от салтана. Которой объявил, что письмо ко мне действительно -365- было писано с жалобою на запорожцев, что оне ограбили одного мурзу. Почему я кошевому еще подтвердил, чтоб он свое войско воздержал. А сих грабителей, сыскав, жестоко б штрафовал, а пограбленное назад возвратил. А при том приказал, чтоб никто ближе тридцати верст к Днестру не подходил.
9-го я перешел до Меньшаго Куяльника.
10-го перешел до колодезей. А 11-го на Телигол прибыл. Где получил от главнокомандующаго повеление, что с едисанскими и буджацкими армиями договоры сделаны о отступлении их из подданства Оттоманской порты и препоручении себя в протекцию НАШЕЙ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНИ. С коих договоров и ко мне копию его сиятельство приложил, присовокупляя еще, что с сими ордами находившиеся при теперешнем хане крымския чиновники единогласную во всем том же присягу сделали. И присланные депутаты обнадеживают, что они при возвращении своем, отправив нарочных, во весь Крым посланников надеются прислать и оттудова с равным же всего Крыма приступление к сему их общему предприятию. В договоре ж предположено, что сим "ордам над собой не иметь и не терпеть ни правительства, ни хана такова, которой не отступит от подданства турецкого и не предасться в протекцию российскую. А как теперешний хан во оное согласие с ними еще не вступает, то и обещали они при своем возвращении с утвердительными обязательствами объявить ему или б он приступал к их намерению, или б ехал тотчас от них прочь, а оне изберут другова себе хана, угодного нашей всемилостивейшей государыне. К чему и наклоняют салтана Бахтигирея, перешедшего уже за Днестр в назначенное от главнокомандующего место. А достоверно его сиятельство известен, что нынешний их хан на сих днях был у Днестра в местечке Паланке, имея вокруг себя и несколько тысяч турок, кои он также, как и всех своих татар вызывал для нападения на армию. Но, как татара от того отказались, то турки, как не-имеющия никаких над собою начальников, на оное не согласились. Почему и сам хан зачал перебираться чрез Днестр же с намерением пройтить в Крым или ко удержанию его под своею властию. Или в противном случае изыскать способа из которой-нибудь гавани, особливо ж чрез Очаков, удалиться за Дунай, с чем и те разбитыя Первой армией турецкие военные люди ему последуют: то чтоб я против сего хана, когда он сквозь наши войски пробиваться станет в Крым или в Очаков, взял на преодоление ево все мои меры. А ежели адресуется он с преклонением себя в протекцию российскую, то в таком случае требовал от него искать всеми способами следующих за ним турков побить или в полон взять. К чему способствования могу благопристойно требовать от вступивших в наше согласие татарских орд и ескадер султана Бахтигерея. А при том, что ко мне отправлен Ямбурской карабинерной полк с двумя пушками.
12-го я отправил запорожскую партию в сорока человеках о дву конь вниз по Телиголу. А капитана Роде — вниз меж двух Куяльников к Гаджи-бею. А сверх того еще донскому полковнику Грекову велел крайнее примечание -366- делать, чтоб хан не прошел к Гаджибею. А при том отправил майора Ангелова, знающего хорошо турецкой язык, к Сераскер султану Бахтиге-рею с русским письмом, чтоб для лутчаго изъяснения он ему оное перевел. В котором написал со всей учтивостью и ласковостью, что я имею от главнокомандующаго о заключенной с ними дружбе известие. А между тем просил, чтоб он меня известил перешел ли хан со своим войском на сей берег Днестра, а иногда и не предприял ли свой путь куда далее. И майору Ангелову приказал как можно скорее ответ ко мне доставить.
Я ж со всем войском рассудил иттить от Телигола на последний Куяльник, где и соединиться с казачьими полками для того, что в сем положении от Гаджибея и от салтана буду в одном марше, полагая, что хан прежде переправляться будет в Гаджибее, нежели в Очакове, как тут есть пристань и недавно было тут пять галиотов. А при том естьли он даст известие, что из Очакова более судов вскорости к нему прибыть не могут. Ежели ж ему иттить к Очакову, то от Гаджибея должно будет проходить пять узких проходов до Березани, ибо по сей стороне степи, называемые лиманы, исключая белгородского, тож очаковского имеют так назвать можно земляныя языки меж лиманов и моря, так как бы плотины, которыя почти равны с водой. И естьли по оным будешь переходить, то с кораблей свободно из пушек вредить могут. Берега ж у оных лиманов весьма круты. За тем самым резоном мне и невозможно было итти вниз по Телиголу: первое, что я имел 80 верст маршу до берегу моря, а другое, естьли хан переправляться будет в Гаджибее, то я ни коим образом теми языками приттить к нему не могу потому что из кораблей и из гор могут меня бить из пушек и из мелкого ружья без всякой с моей стороны обороны. Я же в надобном случае иногда и ретреты иметь не мог. Когда ж бы хан никуда садиться не стал, а пошел бы теми языками до Очакова, то я мог по знанию земли, его и перезывать, а естьли б в том не успел, то бсзади к нему пришел, ибо он, прибыв к березанскому лиману, иначе переходить чрез оной не может, как на судах. Или совсем вверх оного иттить от моря верст до 50, где он может перейтить, так на оном неминуемо замедлиться должен. Для примечания над оставшимися турками и татарами за способно нашел на Куяльниках остановиться ближе к ним, дабы можно было об них чаще слышать и старшинами их иногда видеться. А сверх того представил главнокомандующему естьли эти татара по всей степи для кормов разойдутся, то я по сделанному с ними дружелюбному заключению во оное ни во что входить не буду.
Я 12-го числа выступить не мог для того, что запорожцы провиантом исправится не могли. Итак я в полночь выступил и, прибыв на колодези, остановился.
13-го получил рапорт от капитана Стоикова, что он со ста казаками и присланным от салтана татарином ходил к местечку Гаджидеру, но никого шатающихся из запорожцев не нашел. Я того числа перешел на Меньшой Куяльник, где 14-го получил от капитана Стоикова рапорт, что нагайская -367- орда чрез последний Куяльник от Днестра перешла 12-го числа и идет ночевать на реку Телигол. О чем я главнокомандующаго уведомил. А Стойкову послал повеление,чтоб по заключенной с ними дружбе им в том препятствия никакого не делать. А, чтоб он старался неприметным образом разведать нет ли между ними турок с ханом.
В тот же день возвратился ко мне майор Ангелов с ответным учтивейшим и ласковейшим письмом от салтана. Который сверх того и словестно с сим майором приказал, что он 13-го ввечеру у хана был, и что хан склоняется к миру, только хочет оной сам с главнокомандующим заключить. И для того намерен послать от себя надежного мурзу. И салтан уверяет, что он конечно примирится. И сверх того сказывал, что хан недалеко от него с своей частью находится. Майор же Ангелов объявил, что салтанов лагерь на речке Бере-боно. И, что находящийся от главнокомандующаго при нем толмач246 и офицер ему особо сказывали, что хан делает большие интриги, чтоб пройтить к Очакову, и что он не ближе от салтана, как в шести верстах. И что назад тому дней пять или шесть некоторое число турок все партиями пробирались скрытным образом к Очакову и при них сказывают двухбунчужной паша Али, которой, будучи между ими, от себя того не объявлял. А салтан впри-бавок только то сказал майору Ангелову, что он за то не отвечает, что некоторыя турки могут уйтить, а думает, что до двухсот и ушли и теперь к Очакову добрались единственно только спасать свои животы и брося лошадей, чтоб на море переправиться.
Что принадлежит до прошедших в Очаков турок, естьли б войски мои могли держать посты, то б того не последовало. А посыланные партии, когда назад возвращаются, за оными и неприятель проходить может.
По оным обстоятельствам я тотчас запорожскими казаками и регулярным войском выступил меж лиманов гаджибейского и долницкого к Черному морю, расстоянием от сего лагеря тридцать верст, чтоб туда в ночь или к свету прибыть с тем намерением, естьли хан с войском гаджибейской лиман по двум языкам еще не прошел, то б его не пропустить, хотя б он в тридцати тысячах был. А когда он чрез сии языки уже прошел, то за ним вслед итти и стараться догнать на Березанском лимане.
В то ж время от майора Елагина получил рапорт, что он с калмыцким войском возвращается назад к своим кошам, чтоб оныя забрать и по повелению моему следовать к армии. Однако ж я ему дал повеление, естьли оное его застанет на Среднем Куяльнике, чтоб он со всем войском следовал за мною. Когда ж он до своих кошей дойдет, то есть до первого Куяльника от Телигола, то б уже как наискорея следовал меж Куяльника и Телигола к Черному морю, дабы мог хану тут пересекать.
Донскому и Украинскому полкам приказал с их положения следовать по другую сторону гаджибейского лимана и на ближнем языке со мною соединиться, как им не более тридцати верст маршу. Ямбургскому полку за ними ж вслед приказал следовать в том мнении, естьли оной будет преправляться -368- при Гаджибее, то те полки мне способ подадут чрез те узкие переходы на их сторону с ними соединиться и в сем случае не разбирая числа все атаковать.
А сверх того послал к кошевому, которой за болезнею в лехком обозе при Телиголе остался, чтоб он из оставшего войска в несколько стах человеках отправил партию вниз по Телиголу, которая и там могла им путь пересекать.
Я ж с войском шел вниз по Куяльнику и к вечеру остановился по конец пресных вод только, чтоб лошадей напоить. И, накормя нескольких, далее путь свой к Гаджибею продолжать. Куда придвинувшись увидел великия татарския обозы, которыя уж перешли чрез последний Куяльник к Телиголу и остановились на кормах.То ж и на Среднем Куяльнике, где уже лиман начинается, видно было множество татар. Я тотчас майора Ангелова с несколькими человеками послал к их обозам, перешедшим через Куяльник, сказать, чтоб не тревожились, а приехал бы ко мне их один мурза. А сам я между тем в сем месте остановился.
Майор Ангелов вскорости возвратился и с ним приехали двое мурз. Я оных принял ласково и между прочими разговорами спрашивал об хане. Оне объявили, что слышали от пришедшего от Гаджибея человека, что он тот вечер в Гаджибей прибудет. При нем турецкого войска до пяти тысяч, да татар крымских человек двести. И что для него приготовлен галиот, на котором поедет в Очаков, а турки пойдут сухим путем по берегу моря.
А между тем сказывали они, что все из бывших прежде с ханом тысяч до сорока турок переправились чрез Днестр между татарами и моими партиями, человек по двести по ночам шли берегом моря. С теми проходящими турками был один паша, которых, по соединении, он до двадцати тысяч щитает. И о себе объявил, что оне для кормов движение делают. Я их них одному мурзе сделал пропозицию со мной ехать, на что он и согласился. А другой поехал в обоз, обещав прислать ко мне сына своего и человек десять татар.
За темнотою ночи, в которую большой дождь с сильной грозой был, я выступить прежде рассвету не мог. А лишь только выступил получил от главнокомандующего повеление с приложением уведомления от порутчика Завадовского247, посланного к султану с возвращенными от его сиятельства нагайскими депутатами, в которой пишет, что он султана не застал на прежнем месте, которой идет далее в степь. И что он уведомился от переводчика их, что хан, отправив от них четыре тысячи к Очакову для проведования о россейоких войсках, сам перешел на ту сторону Днестра с двенадцатью тысячами турок и отнюдь не склоняется быть союзником нашим. И наконец, что Завадовской застал у султана большее несогласие и шум с людьми ханской стороны. Хан на той стороне хотел прямо ударить на нашу армию, но салтан отгрворил. А теперь всех их намерение иттить в Крым, а там, собравшись, уничтожить свои слова.
По сему главнокомандующий в повелении своем предписал, что в таких важных обстоятельствах, зависящих больше от общенародия, нежели от -369- одной персоны при первых движениях и в порядочных обществах безмятежно не обходятся. Следовательно на оных ничего утвердительного еще и полагать нельзя. Однако ж один ли хан с своею частью или и со всеми татарскими ордами восхочет пробиваться в Очаков или в Крым, то дабы при сем случае, как деташаменту моему, так особливо и хранимым мною нашим границам повреждения сделать не могли. А при том их не допустить пробраться в Крым. И естьли сего последняго я не в силах буду один сделать, то с господином генерал-порутчиком Верхом, поставя их между двух огней, побить и разогнать. И, что о том к нему его сиятельство писал.
По сим известиям я уже так, как и по слышанным накануне словам, должен был усумниться. И так, не подвергая себя совсем в ту пропасть, в которую пал бы я, приближась к Гаджибею, ибо чрез то был бы я у них в середке, и сверх того окружен двумя лиманами и морем, рассудил назад возвратиться и выйдя из середки их, перешед последний Куяльник к Телиголу, расположиться от последних их обозов верстах в трех. Мурза меж тем находящимся при мне сказывал, что я сие движение сделал для того, чтоб скорея с идущей ко мне пехотой и артиллерией соединиться. А полковнику Камейну с полком, то ж казачьим полкам и калмыкам приказал соединиться со мной.
В то время прибыли и от салтана мурзы, которыя сказывали, что они ездили извещать, дабы татара от наших войск не тревожились. Которым я говорил, для чего они так далеко тянутся по дороге к Очакову и чрез сие подают мне сумнение. А сверх того и аманаты от них по сие время к главнокомандующему не отправлены. Но когда оне меня уверяли, что далее не пойдут, я им объявил, что далее и пускать не буду. А в залог верности их слов, чтоб оне при мне остались покамест не возвратится посылаемый теперь от меня к султану. На что оне со охотою согласились с тем еще, что естьли б кто нибудь осмелился против договоров что сделать, то оне подвергают себя смерти.А одного мурзу с майором Ангеловым к салтану отправил и приказал ему сказать, что он аманатов к главнокомандующему еще не прислал, а орда его подвигается по дороге к Очакову. Чрез что подают сумнение в искреннем с нами союзе. Для чего б они остановились на сем месте, не подвигаясь нимало вперед, пока я от главнокомандующего не получу,что он дозволяет им иттить далее. А в противном случае естьли б они тронулись, то я уже принужден буду не за друзей, но за неприятелей их разуметь. А сверх того и слышанные от их же татар слова о прошедших к Очакову турках, не соответсвуют нашей дружбе. Почему я требовал, чтоб он во верность же нашего союза прислал ко мне мурзов, которыя б при мне аманатами находились. Хотя же о примирении хана он меня уверяет, но я слышу от их же орды, что он, прибыв в Гаджибей, уехать, как выше сказано, хочет. Орды ж его со всем обозом и скотом его местечко окружают, в котором смешение людей. Я не могу приятелей с неприятелями разбирать, почему просил его, чтоб он мне подал способ хана с турками атаковать, естьли он в то время не примирится. Для сегоб он приказал своим ордам от него отделиться. -370-
Капитан Роде на вечер с партией возвратился, которой был под самым Гаджибеем и объявил, что хан 14-го к вечеру в Гаджибей приехал и стал в замке, где и пять галиотов находятся. И уверяли его мурзы, что в замке при нем только до 1000 турок и несколько знатных мурз и татар. Привезенныя ж с собой пушки он в замок поставил, а сколько оных неизвестно. Гаджибей же весь окружен султанскими ордами. И из обозов сего последняго мурзы ездят к хану.
16 -го дошли до меня слухи, что хан из Гаджибея в Очаков ехать намерен, и что орды уже потянулись к Телиголу. То я майора Хорвата248 с гусарскими и пикинерными эскадронами отправил в устье телигольского лимана, где оной в море впадает, чтоб никого не пропущать.
В тот же день ввечеру майор Ангелов ко мне возвратился и привез от салтана письмо уверительное об их союзе и дружбе. А при том он уведомлял, что аманатов уже к главнокомандующему отправил, и что оне принуждены переменять места для кормов, имея множество скота. И, наконец, что хан в Очаков не пойдет и конечно уже вступить с нами в союз намерение предпринял. Для того султан просит, чтоб его в покое оставить. А сверх того, чтоб я майору Ангелову приказал при нем находиться.
Майор Ангелов не более шестнадцати часов у меня был и 17-го к салтану отправлен. Которому я приказал там жить. А на письмо салтанское отвечал, что теперь уже сумнения в дружбе никакого нет, когда аманаты отправлены. Что я о переходах их для кормов к главнокомандующему представил. То до^получения на то ответа просил его, чтоб ордам своим чрез Телигол ходить не приказал. А особливо приказал просить его светлость хана, чтоб он также до тех пор чрез Телигол не ходил. С моей же стороны он оставлен будет в покое, а иначе я его по данным мне повелениям пропускать -371- не могу. А сверх того, чтоб его светлость хан о дружеском объявлении послал кого к главнокомандующему, да и ко мне, так бы ни в чем наш союз нарушен быть не мог, ниже б сумнение какое осталось. И напоследок, что я сии места очищу для них, а сам с войском перейду в устье реки Телигола, где оной в лиман впадает, где и буду ожидать от главнокомандующего резолюции.
Я принужден был обещать, чтоб хана до повеления главнокомандующего оставить в покое, дабы иногда их дружбы не разорвать, да и сделать я ему ничего не мог без прикосновения других татар, как он был всегда в середках.
А о пропуске их для кормов, куда приказано будет, просил главнокомандующего дать мне повеление, чтоб иногда их не огорчить, как подлинно у них скота много умирало.
В тот же день выступил. И перейдя при устье Телигол, где оной в лиман впадает расположился.
А между тем подкупил одного татарина, который взялся о хане разведать. И по возвращении своем объявил, что хан два дни назад прибыл к устью телигольского лимана, где оной в море впадает.
Я сверх посланного туда от меня майора Хорвата с гусарскими и пики-нерными эскадронами, запорожскую партию в тысячу человеках отправил к Очакову. Которым приказал естьли они не близко к Очакову хана найдут, то б, подослав к нему человек двадцать, сказали, чтоб он конечно остановился, и что оне чрез Березань его не пропустят. А о том он может послать кого из своих от меня повеление истребовать. А между тем, чтоб вперед не подвигался, которой партии при нем и остаться до получения от меня ответа, а естьли б усиливаться стал, то поступить с ним, как с неприятелем.
А конфидента249 моего, татарина, для примечания хана опять отправил.
От запорожской же партии, посланной вниз по Телиголу, получил рапорт, что некоторые татарские обозы усиливаются за Телигол перейтить. Почему приказал мурзам, находящимся при мне, послать к татарам сказать, чтоб оне остановились и до получения вторичного от салтана повеления чрез Телигол не переходили.
По всем сим обстоятельствам представил главнокомандующему естьли б конной деташамент от армии прибыл на большой куяльник,так бы татара, имев сзади себя войско, а меня спереди, думаю, чтоб настоящий и крепкий мир сделали.
В тот же день получил от главнокомандующаго повеление, что на случай, естьли татара, наруша данное свое обязательство, совокупятся с ханом или же один хан вознамерится пробираться в Крым, и пойдут стеною,то должно им будет переходить реку Буг. То для неперепущения их на оной к способствованию моих на них предприятиев, расположил он с полковником Чорбою пехотныя и лехкия команды при сей реке на левом берегу, двумя маршами вниз от Екатерининского ретранжамента. И что я с теми командами в случае надобности способствоваться и потребныя наставлении полковнику -372- Чорбе давать могу с наблюдением, чтоб собственныя границы отверстыми не оставить.
19 -го приехал ко мне из Янчакрака татарин с письмом от крымских мурз, в котором, уверяя о их дружбе, просили, чтоб я их в Крым перепустил, и что такое ж письмо оне к главнокомандующему с сим же человеком посылают.
Я одного из находящихся при мне аманатов с капитаном Панчюлидзевым послал к крымским мурзам с ответом на их письмо, что я человека их с письмом к главнокомандрующему отправил и, чтоб оне до резолюции в сем месте остались. А как оне при хане находются, то б и его просить в сем же месте подождать.
Которыя, возвратясь, мне объявили, что Панчюлидзев сперва явился у майора Ангелова, а после был у салтана и о том ему сказывал. Которой объявил или просил,чтоб он к хану не ездил до времени, а он за него уверяет, что он отсюдова не поедет и теперь он впереди распоряжает только людей, чтоб корму достаточно было. А Ангелов и переводчик ему сказали, он за тем просит, что хан в тот день намерен переправлять свои ясыр250 чрез лиман на двадцати судах из Очакова. А естьли он переправится, то опасаются, чтоб и салтан туда не ушел,а теперь мурзы его удерживают, которые нам, по примечанию, всегда верны останутся, даже что и вооруженных татар собирать не позволяют. Салтан же приказал мне сказать, что он в том месте будет повеления от главнокомандующаго ожидать и при том желает со мною видеться.
От майора Хорвата получил рапорт, что он не застал хана при устье телигольского лимана. Из рапорта ж его видно было, что хан ничего не останавливался и в то время, когда я с салтаном пересылался.
В то ж время возвратился мой конфидент, татарин, которой хана нашел за день до того переправившегося чрез Березань, от Очакова верстах в сорока. А свита его того дни переправиться должна была.
Полковника Чорбу о том я известил и приказал ему, чтоб он послал партию человеках в пятистах по правому берегу вниз Буга для примечания и удержания хана. С таким же повелением и кошевому приказал послать на их лодки.
В тот же день получил я рапорт от майора Ангелова, что он, отправясь от меня, не нашел салтана на том месте, где его оставил, а уже верстах в полу-торастах от того места в третьи сутки едва только догнать мог. Что салтан находится на Березани, где и обещал ожидать от главнокомандующаго резолюции. А хан хочет переправляться в устье Днестра. А при том,что салтан его хочет послать на другой день к хану потому, что хан с ним говорить желает.
А присланной от него казак объявил, что уже на ту сторону Телигола довольно татар переправилось. То я положил, чтоб мне со всеми войсками, выступя, формировать марши до реки Буга и стараться, чтоб и в устье, где оная река в лиман впадает, остановиться, где и ожидать от главнокомандующаго повеления. И естьли после получения аманатов жана приказано будет, я к устью Буга прийтить успею. -373-

Полковника Чорбу с нарочным о всем известя, приказал, чтоб он знатную партию послал в устье Днепра той стороной Буга, а по сю сторону чтоб не посылал.
Майору Алалыкину с волохами приказал следовать вверх Буга к Екатерининскому шанцу и, не переходя оную реку, расположиться. А больных, которыя у него есть с особливым небольшим прикрытием из его команды в такое место отправить, чтоб они ни с кем сообщения не имели.
Как кошевой еще за болезнею в обозе находился, то приказал ему со всем обозом следовать к реке ж Бугу и у Романовской балки расположиться.
От главнокомандующаго получил повеление, что от вступивших в протекцию орд аманаты и посланцы к нему прибыли. И чтоб султана Бахти-гирея и с теми предавшимися татарами в нынешних местах задержать и чрез Телигол впредь до повеления не пропускать. А салтану от себя объявить, что я на мое представление повеления еще не получил и всякой час ожидаю. А о посланцах и аманатах сказать, что я слышал от курьера, что оне вчерась только навечер к армии прибыли. И содержание присланных с ними писем за непереводом главнокомандующему известно еще не было. А потому он и ответствовать еще на них не мог. Но приказал его, Бахти-гирея уверить, что дружба во всем совершенстве к нему и к обеим тем ордам соблюдена будети ко всем тем, кто не признает себя больше быть не только подданным, ниже зависимым, от скипетра турецкого. Вследствии чего и мне велел всякое дружеское обращение и поведение с ними иметь, и чтоб действительно то им оказывать. А хана и к нему присоединившихся как можно стараться его предприятии удержать. И где б то ни было, когда откроется способ совсем его разбить, наблюдая того, чтоб предавшиеся к нам от того сохранены были. А естьли в сем случае хан пришлет с отзывом, что и он желает предаться, также в протекцию ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА, то на оном не прежде увериться, пока в залог верности пришлет аманатов несколько человек из знатнейших пород. То в то уже время неприятельски на него не действовать, а велеть ему остаться в тех местах до резолюции, откуда он сей отзыв сделает.
По сему повелению к салтану написал письмо, прибавя еще, чтоб он для лутчаго своей дружбы уверения, как то и обычай в нашей земле в таких государственных делах, сие прислал за крепою своею. Оное письмо отправил к майору Ангелову, чтоб он ему отдал. И приказал ему как можно стараться, чтоб салтан письменно обязался, что он под протекцию ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА себя отдал и его в том уверять, что в нашей земле такой обычай. А при том велел ему сказать, чтоб он не тревожился, что я иду на Сарыгол, как около Чечаклей степь несколько выжжена и что завтра перейду на верховье Березани и пойду вверх Буга, где уже корм есть. А естьли салтану с татарами проходить будет надобно, то в то время и ему дорогу очищу. И что для самого того ж я и у Телигола очистил, полагаясь на его слово, что он ордам до тех пор не прикажет чрез оную переходить, пока -374- от главнокомандующаго не получу на то резолюции. А между тем приказал ему стараться салтана до того довести, чтоб он со мною повидался и назначил бы для того место, где съезжаться с пристойными конвоями,чтоб я мог о всем с ним переговорить.
20-го перешел я и расположился на речке Сарыголе. А казачьи Донской и Малороссийской полки по левому берегу Телигола поставил. Приказал им до моря партии иметь и татар не пропускать.
Посланная от меня запорожская партия в 1000 человеках к Очакову, чтоб не пропущать хана, возвратились И командовавший оною старшина Сафрон Черной объявил, что он взял вниз несколько Березани и наехал там обозы татарския, которыя, оставляя скот и фуры, уходить начали. То, чтоб более не тревожить принужден был возвратиться. А, разведывая между татар, слышал,что хан четвертой уже день в Очакове.
А как аманаты к главнокомандующему уже были присланы, то я сам собой над салтаном неприятельски поступать опасался, хотя его усердности к нам никакой не было. Что все описав, главнокомандующему представил, когда сих недостойных союзников прикажет уже за неприятелей принимать, то сзади их хотя б малое число конницы послать, как их еще много на Куяль-никах, так когда та конница за жен, детей и скот их примется, тогда оне будут справедливее говорить, а между тем довольно силы на себя оттянет, то тогда и мне под Очаков над ними поиск сделать способнее.
В тот же день получил повеление от главнокомандующаго, что по представлению моему ко устрашению сих колеблющихся народов и к скорейшему их к решимости приступлению, выступить от армии на назначенную мною позицию к Большому Куяльнику. Полковник Тутолмин251 с Сумским гусарским и двумя казачьими, Донскими Малороссийским, полками и с четырьмя пушками с таким повелением, чтоб он, пришед на ту позицию, остановился и состоял в команде моей. Но когда татары от предавшихся теперь под протекцию российскую орд будут от него требовать для каких причин он приближился, то отзываться, что послан к защищению оных орд и к вспомоществованию мурзам и всему народу, как нашим уже союзникам и приятелям, против всех тех, кои под протекцию российскую не вступают и действительно от турецкого ига не отрекутся и остаются еще оттоманской порте преданными.
21-го перешел я на реку Березань и от первых татарских обозов, находящихся на оной реке, верстах в семи расположился. А, приближась к сему расположению, послал порутчика Мерлина252 к султану сказать, чтоб их люди от приближения войск не тревожились. А притом, как он желает со мною видеться, то б назначил для того место.
В тот же день майор Ангелов ко мне приехал и привез с собою двух посланных свечеру казаков с письмом к салтану. Кои объявили, что салтан, услыша о приближении моем, на Сарыгол, весьма встревожился, всю ночь не спал и, собрав войско, поставил бекеты. А Ангелова вчера же отсылал ко Мне, но он сказал, что ночью ехать опасается, а завтра рано поедет. Которого -375- и отправил ко мне с тем что он больше не надобен, и чтоб я находящихся при мне мурз к нему прислал. А при том велел мне сказать, для чего я на одном месте не стою, а естьли вышел на Сарыгол, то б там уже остался. Когда я ближе подойду, то он не знает за приятеля меня почитать или за неприятеля. И о последнем бы я с присланным от него нарочно татарином в коротких словах ответствовал. А переводчик, находящийся при нем приказал мне сказать, чтоб я на него и ни на кого отнюдь не полагался, что оне только обманывают, а как скоро перейдут на ту сторону, то все сие переме-нют. Хан же стоит под самым Очаковым и на нанятых до сту судах теперь ясыр свой переправляет, войско собирает к себе. А турков при нем до четырех тысяч находится. А сколько оных в Очакове неизвестно. Обозы ж их и скот от самого Гаджибея начинаются. А салтан за тем майора Ангелова отлучил, чтоб самому к хану ехать. Между ж прочим майор Ангелов салтану говорил, для чего он опасается нашего войска, что он и сам под протекцией российской находится. На что он отвечал, что никогда не может переменить настоящего его государя, как и все законы ему то воспрещают. А мы де в том заключили договор, чтоб с вами войны не делать и, оставя вас в покое, быть в дружбе. А при том и то напоминал, что главнокомандующий обещал прислать полковника для пропуску переходить им в Крым, но до сих пор оного нет.
Я написал к салтану письмо, что майор Ангелов объявляет мне, будто он за сумнение почитает приближение мое с войском: первое, что оное и не так близко; второе, он сам, будучи военной человек, знает, что я, имея большое число конницы, на одном месте для кормов более трех дней стоять не могу. А Телигол же оставил для их орд. Сверх того и то ему известно, что здесь степь безводная, то я принужден был на Березани накормить лошадей и выступить, как и намерение имел к реке Бугу, где свое пребывание взять до получения от моего главного командира повеления. А крайне удивляюсь, что он, заключа дружбу, опасается наших войск, которыя, по переходе его чрез Днестр, конечно ничего ему не оказывали, как только дружеские обращении. Впротчем же, как ему известно, что и в договорах с присланными их депутатами не было, чтоб нашему войску движение не делать. Также не положено и того, чтоб ему с своим народом иттить под Очаков, в которой крепости наши неприятели находятся. Наконец, заключил ему тем, что естьли он прямо наш друг и под протекцией российской, то б завтра за его подписью прислать ко мне обязательство на самом том же основании, как едисан-ския и буджацкие орды утвердились, что он отступает от власти и правительства порты оттоманской и идет под защищение и высочающую протекцию ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА, то тогда я его за истинного друга почитать долженствую и сей подписанной от него лист к главнокомандующему представлю. Естьли ж завтра его не получу, то буду почитать.что он обещанную дружбу разорвать хочет. А когда и его светлость хан на том же основании дружбу свою заключить хочет, то б изволил послать для договоров к главнокомандующему. -376-
Сие письмо, привезенное назад с майором Ангеловым, отправил я к салтану с присланным от него человеком.
После всего оного ничего более не оставалось, как иметь с ним неприятельское обращение. Однако ж я оное прежде получения от главнокомандующего повеления начать не мог. А как я против сих людей по качеству моего войска находил себя слабым под крепостью действовать, а особливо, как говорили запорожские старшины, что их казаки по фурам грабить поедут и никто их от того не удержит, а калмыки уже домой проситься начали, то послал повеление полковнику Чорбе, чтоб он с пехотою и с хорошей конницей присоединился ко мне. А главнокомандующему о всем оном донеся, просил дать полковнику Тутолмину повеление, чтоб он с своей стороны так же действовал.
Господина генерал-порутчика Берха также о всем с нарочными казаками уведомил.
Когда я находящимся при мне атаманам о всем том говорил, то один из них просился туда ехать с тем, что он объявит мурзам, естьли хан и салтан не хочет быть под протекцией российской, то б мурзы, истинно держать оное обязавшиеся, ехали б ко мне, а татара вверх на Телигол, то я оного удержал во ожидании ответа от салтана.
До прибытия ко мне еще майора Ангелова порутчик Мерлин, посланной к салтану, возвратился ко мне того ж числа в ночь. Которой догнал салтана, едущего к вершине Янчакрака и объявил ему от меня, чтоб он не тревожился от приближения моего с войском. Но он отвечал, чтоб я, не приближаясь к нему, шел бы выше на реку Буг и не мешал бы переправлять обоз на ту сторону. Порутчик Мерлин ему сказал, что как он желал со мною видеться, то б назначил место. На сие отвечал, когда он получит письмо от главнокомандующего, то скажет где видеться. А поговоря с мурзами сказал, что он очень обязан делами и видиться со мною не может. Теперь будет он ожидать от главнокомандующего полковника для переправы их в Крым.
Порутчик же Мерлин объявил, что салтан и некоторая с ним часть обоза спешит к Очакову, а большая часть обоза идут к устью Буга. При возвращении ж его ко мне двое мурз его остановили и дали ему письмо, чтоб он мне оное отдал, которое было писано от главных мурз едисанской орды следующего содержания: Что оне до сего места доехали по той только причине, чтоб наведаться устоит ли в своем слове крымской хан или нет. А как он от них отступил и в Царь град ехать намерен, то оне и старшины крымские остаются в их намерении и данное от них слово останется навсегда непременно. И что теперь их только человек пять с салтаном и протчие все назади, а и они к обозу тотчас возвратятся.
Я, получа сие, послал с майором Ангеловым одного мурзу из аманатов сказать им, естьли договор свой искренно держать хотят, то б скорея к Телиголу обратились, где б и ожидали от главнокомандующаго повеления. А с тем же послал сказать их главному мурзе Джан Мамбет,бею253, которой -377- не перепущен был чрез Телигол с великим числом татар, ибо чрез Телигол переехали только те, которыя были партии салтанской.
22-го перешел я к речке Бугу, где приехавший ко мне от полковника Тутолмина курьер объявил, что все татара уже с Куяльников сего числа к Телиголу пошли. Почему я дал повеление полковнику Тутолмину, чтоб он сзади приближился к ним так, чтоб они его видеть могли и взял в свою команду оставленные на Телиголе мои казачьи полки, помогал бы им татар не пропускать.
Того ж числа чрез посланного от меня с майором Ангеловым получил от находящихся мурз по Янчакраку и внизу Березани ответ, что хан и салтан находятся под Очаковым при устье березанского лимана. А оне все в высочайшую протекцию отдаться как обещались верно слово свое держать будут, и все, которыя близ Очакова находились, на Телигол по повелению моему едут. А присланные с письмом уверяли, что народ еще вчерашний день тронулся весь к Телиголу. И что хана в Очаков не пущают, а только он переписку имеет.
Я к сим мурзам отправил ответ с уверением, что я во всем им помогать и защищать их буду, но чтоб оне все поспешили только на Телигол ехать.
В то ж время получил от Джан Мамбет бея и от других мурз письмо, уверяющее о их дружбе. А при том просили моего позволения, чтоб им переехать через Телигол и далее для кормов итти.
А как их все уже орды к Телиголу пришли и такое множество собралось, что поместиться негде было, то я принужден был им позволить по обе стороны Телигола, зачиная от лимана вверх находиться, только чтоб внизу по сю сторону никого не было.
Главнокомандующему представил не позволит ли он им переходить чрез Буг от Чертольского броду до устья реки Чечаклей. А до очаковского лимана я с войском находиться буду. И просил скорея о том повеление ко мне прислать, потому что естьли их долго при Телиголе продержат, чтоб какой перемены в их обещании не последовало, к чему и нужда от тесноты довести могла.
А как над сими ордами избраны были главными сии мурзы над едисанской ж Джан Мамбет бей, а над буджацкой хан мурзу Джагиджи, то я рассудил послать к ним майора Ангелова. Приказал ему у них с малой командой находиться, и чтоб он все за ними примечал. А им бы сказал, что он для того к ним прислан, чтоб никто из войск моих им обид не делал. А при том чрез него мог я о всем от меня требовании делать.
Капитана Тотовича послал я с малой командой, чтоб он осмотрел все ль татара с Янчакрака и с Березани к Телиголу убрались и естьли еще не все, то б он старался скорей их оттудова отослать,объявляя им о том мое повеление.
Я ж взял намерение как скоро сии татара место очистют, то с войском иттить хана и салтана атаковать. Для чего послал я полковнику Чорбе повеление, чтоб он в своем месте остался. А полковнику Тутолмину приказал на -378- Куяльнике при хорошем офицере оставить Украинской полк для верной коммуникации с главнокомандующим, а на Сарыголе оставил бы один полк Украинской и Донской. А с полком гусарским и одним Донским соединился бы со мною.
А калмыков всех послал по правую сторону Березани с тем, чтоб оне в настоящее время, выбравшись вплавь, сзади атаковали.
24-го я перешел вниз Буга до реки Яцкой, откуда был в двух только маршах от Очакова.
Тут получил я от Джан Мамбет бея письмо, который после уверения о их верности просили, чтоб их перепустить чрез Днепр поселиться по Конским водам до Таган рога254 и Азова. А при том прислали оне двух мурз, чтоб при мне находились. Которыя сказывали мне словесно, что салтан с ханом побранился за то, что будто татарския обозы к Телиголу поворотили. И что хан хочет к салтану турецкому писать, что он татар всех привел под протекцию российскую. И будто салтан писал к Джан Мамбет бею, что он ошибся, в чем раскаивается и хочет к ним опять приехать, только просит, чтоб оне его простили и приняли. На это они ему в ответ приказали сказать, что оне его прощают и он приехать может. А мне говорили, что надобно его простить, как молодого человека. Я им сказал, что естьли оне его простят и примут, так по прибытии надлежит его уговорить, чтоб он к главнокомандующему с депутатами ехал. И я не сомневаюсь, что главнокомандующий его простит, а особливо снисходя на просьбу всех мурз, которыя поведением своим всякого уважения заслуживают.
Майор Ангелов приехавший также ко мне с сими мурзами уверял, что оне все собравшись клялись быть по договору верными. Он сам особливо выхвалял усердность к нам одного мурзы, который, как он сказывал, во всех делах нам в пользу старается. А между прочим он от него сведал, что под Очаковым войска менее пятидесят тысяч конечно положить неможно.
Майора Ангелова я опять к Джан Мамбет бею отправил и приказал его просить,чтоб обозы их совсем Березань оставили, а простирались бы до вершины Чечаклы. В котором положении войски мои их беспокоить не будут.как я ближе к Очакову стану. В протчем же письмом моим их уверил, что естьли оне обязательство свое держать будут как теперь то доказывают, то главнокомандующий все желание их удовольствует. А только б взяли терпение оного подождать несколько дней.
Главнокомандующему о всем представя, просил скорея о пропуске их резолюцию дать потому, что от тесноты у них премножество скота падет.
Приказал я сыскать из запорожцев казака, знающего татарской язык, и послал его с двумя татарами к Очакову проведать о числе находящегося там войска. .
25-го получил от главнокомандующего повеление, чтоб все татара, в протекцию российскую вступившие, отнюдь прежде нежели Крым с нами таким же образом не соединятся или в противном случае оружием в будущую -379- компанию в подданство покорен будет, реки Буга не переходили и с Крымом не соединялись, но безопасное б себе пребывание на сие время взяли между рек Буга и Днестра, не касаючись польской границы. А те, кои из них без явного отречения от скипетра турецкого вид дружбы с Россиею объявляя, ищут только тем обмануть к получению себе лишь некоторого времени к приведению себя в лутчее состояние чрез продолжение войны, то как Россия теперь уже завоеваний до самого Дуная сделала,то естьли весь Крым от скипетра турецкого ныне себя не отторгнет и под протекцию российскую не предастся, в будущую компанию армия в самой Крым обращена будет уже не на то, чтоб его вольною и свободною державою составлять, но на то, чтоб его жителей мечу и рабству предать.
А сверх того предписываемо было мне, чтоб я нашел способ и случай с главными мурзами сам где повидавшись о вышесказанном переговорить.
А деташамент господина полковника Тутолмина в заду татарского протяжения таким образом обращать и употреблять, дабы он мог способен быть представить себя татарам защитою против турок от стороны Акермана и Черного моря.
По сему повелению полковнику Тутолмину приказал уже на Куяльниках пребывание иметь, и чтоб он к Белугороду и Черному морю делал разъезды.
Главнокомандующему представил мое мнение, что как по известиям в Беле городе турок весьма мало, а под Очаковым оных по меньшей мере до 50000 щитают, то по сему от устья реки Чечаклы до Очакова и по Березани, то ж меж лиманов к Черному морю нужно, чтоб татара не находились. А естьли им покажется места мало, потому что степи от Чечаклы вверх по Бугу до самого Орла на довольно широкую дистанцию выгорели, то не позволит ли некоторой из них части, чрез Буг перейдя, до Днестра расположиться там, где и прежде их земля была. А до времени мне с полковником Тутолминым сделать цепь от Чечаклы до Очакова на Березани по верховью лиманов, чем от Очакова и Черного моря татарам коммуникацию отрежем. А запорожское войско в Сечь отступит, так оныя могут чрез Днепр их не пропускать. И когда половина будет за Бугом в наших руках со всем скотом и пожитками, то тогда оне будут вернее.
Между тем майору Ангелову приказал просить Джан Мамбет бея и протчих мурз, чтоб со мною повидаться и обо всем переговорить. А когда им неможно отлучиться приехать ко мне, то я к ним с маленьким конвоем приеду.
Капитан Тотович, с партией возвратясь, объявил, что третьяго дни от Джан Мамбет бея присланы мурзы и последних татар с Янчакрака плетьми прогнали, то ж и с Березани по моему повелению все съехали. А сверх того он видел, что их бекет на Янчакраке ставится на ночь, чем они от Очакова себя закрывают и лошадей с 300 турецких отогнали.
Почему я капитану Стоикову с двумя казачьими полками с Серигола приказал, на вершину Березани перейдя, стать таким образом, чтоб татарс-кия обозы назади у него были и от Очакова иметь крайнюю осторожность. -380-

От майора Ангелова получил рапорт, что Джан Мамбет бей и протчия татарския мурзы весьма рады со мною видеться, только просют дни два или три помешкать, чтоб могли приуготовиться меня принять и всех к тому мурз собрать.
Я приказал майору Ангелову, поблагодаря их за то, сказать, что наше свидание по теперешним пустым местам должно быть только дружеское и дела свои расположить порядочно. Для того приказал их просить к себе приехать. А при том спросить об салтане, какой ответ они имеют. А между тем, как мы в искренней с ними дружбе я, не объяснясь с ними, партий своих к Очакову не посылаю, чтоб их не встревожить, хотя они уже и отделились.
Посыланной для разведования от меня запорожской казак с двумя татарами возвратился, которой там был под образом, чтоб лошадей купить у турок, как он тогда татарам оных продавал. Он доезжал до самого близ Очакова стоящего колодезя, из которого весь город воду употребляет, оста-новясь у оного, чтоб лошадей напоить от бывших из города между турками двух татаринов сведал, что хан и салтан стоят в форштате. И что хан знатную часть своего обозу в Кимбург уже переправил, а как достальной переправит, то и сам переедет. Об войске ж турецком, сколько оного там, проведать не мог.
26-го получил от главнокомандующего повеление, что по всем обстоятельствам полезнее быть может к лутчему достижению нашего намерения, удержаться нам сколько можно до самой последней крайности, чтоб не атаковать еще ошибкою тех, кои может быть подлинное желание имеют совокупиться в наши об них расположении, но колеблютца лишь во употреблении лутчих на то мер. И так дабы сколько возможно все без изъятия орды удержать в неразрывном от междуусобия узле, то без того ежели кто из татар сам меня атаковать не станет или наши доброжелательные мурзы сами не востребуют, чтоб из противников их какого напасть или на мое намерение в пользу обоих сторон они ж сами согласятся, и чтоб я инако никого не атаковал, как разве в союз с нами вступившие совсем от оных и так отдалятся, что тем атакованием никакого сим вреда быть не может. В таком случае могу я исполнить особливое ж ко отнятию у хана его собственного имени и к получению, когда не самого, то хотя из фамилии его в плен. Равным образом предписано было и о салтане, естьли он не вступит вообще с едисанцами в наше о них расположение. А хотя б мне и не можно было того исполнить при случае проевда их в Крым сухим путем, а не морем, по переправе их чрез Буг в его устье или чрез лиман, то всю возможность употреблять, чтоб их, хотя чорбовою255 или верховою командою туда не допустя, на дороге разбить.
О том повелении и господина генерал-порутчика Берха тотчас уведомил, как и о том» что хан и салтан, находясь в Очакове обозы свои переправляют в Кинбурн. И что я со своей стороны все способы употреблю поиск над ними сделать. А чтоб и его превосходительство по сему главнокомандующаго повелению разбить их старался. -381-

Равным образом находящимся запорожцам на лодках, о всем давши знать, приказал все меры употребить над ханом сделать поиск и обозы его себе в добычь получить.
За неимением корму я вперед верст 5 подвинулся с тем, естьли союзники наши согласятся, чтоб я хана атаковал, то, придвинувшись ближе к Очакову, послать запорожскую партию обоз его грабить.
Сего ж числа получил от графа Захара Григорьевича на посланное мое к нему от 25-го июня письмо ответ следующего содержания: "С особливым удовольствием имел я честь получить почтенное ваше письмо от 25-го минувшего июня и, как за оное, так и за сообщение мне подробностей о роде службы, которой употребляют запорожские казаки, приношу я вашему сиятельству мое благодарение, впротчем желая только того, чтоб мог я иметь случай доказать самым делом сколь совершенно всегдашнее мое к вам усердие. Пребуду с отменным почитанием вашего сиятельства покорный слуга. Граф Чернышев .
27-го получил от майора Ангелова рапорт, что Джан Мамбет бей с протчими мурзами, по собрании их, будут советовать о приезде их ко мне или, назначат место, меня к себе просить будут. И что оне от салтана совсем отреклись и никогда об нем знать не желают. А только ожидают теперь знатных их мурз, которые еще от салтана не прибыли, а известно им, что через три дни возвратятся. Что ж принадлежит до нападения на хана и на салтана, то оне до них никакой нужды не имеют.
Итак, как их мурзы у султана находились, то я поиск над ханом и салтаном в силу повеления главнокомандующаго сделать не мог. А при том и ответ их темен был. То я чрез майора Ангелова вторично просил их, чтоб оне искренно, как друзья, отписали свое мнение, могу ль я поиск над ханом сделать не упустя время, чтоб он совсем не перебрался, однако ж естьли я вред причинить могу доброжелательным мурзам, которые там находятся, так я того крайне не желаю.
30-го посылан был от меня запорожский казак вместе с татарином осмотреть, что делается около Очакова, которой сам туда за стоящими бекетами доехать не мог, а распрашивал ехавших татар. Которые сказывали, будто из Крыму сюда к хану в войско переезжает. Почему я находящимся при мне мурзам сказал, чтоб оне писали к тем, которых к себе ждут, о скорейшем их сюда прибытии. А впротчем неприятно видеть, что как от них, так из-под Очакова к ним ездют. Почему я приятелей с неприятелями разобрать не могу.
1-го сентября приведен ко мне мальчик Волошин, находившийся у хана в услужении. Которой объявил, что турки пришедшие с ханом, вошли в Очаков, и что хан переправляет обозы на ту сторону. И что из его обозу наши союзныя татара скот отогнали. А при том, что приехавших отсюдова двух мурз хан посадил под караулом, а крымския мурзы совсем не думают отдаваться.
Я приказал майору Ангелову о последнем Джан Мамбет бею сказать, чтоб он, о сем знавши, скорея мне дал ответ, чтоб я мог там поиск делать. -382- 3-го от едисанской и буджацкой орд старшия мурзы и еще с протчими ко мне прибыли. Которыя по требованию моему после обеда отобравшись со мною о всем говорили, объявляя при том, что оне на полученное от главнокомандующаго письмо затем еще не отвечали, что хотели со мною прежде видитца. А по оному правителем над обеими ордами выбрали Джан Мамбет бея. Потом спрашивал я их о Крыме, почитают ли они за верно, чтоб он с ними во всем согласился. На что они сказали, что за Крым отвечать не могут, а только надеются, что и оне приступют. А за орды едикульскую и зим-булутцкую256 оне присягают и ручаются. И в том подпишутся, что сии две орды конечно во всем том и на том же самом основании, как оне с главнокомандующим заключали, согласны будут. Для чего они и пошлют двух посланцов ко оным, дабы оне таковой инструмент подписав с присягою, и с оным от каждой орды по два человека из знатнейших мурз к главнокомандующему послали, чтоб оныя и остались при нем аманатами. Во уверение ж всего сего, как и заключенного прежде инструмента, все их старшины охотно пожелали учинить присягу, которую и сделали по их обыкновению, то есть один из оных Арумамбет мурза дал мне их алкиран257, сказав, что я одному старику отдал, и после один одному отдавали. В заключении и сам Джан Мамбет бей то учинил. При чем оне каждой делали возражение словами взять ету книжку, чтоб им и потомкам их по заключенному инструменту верным быть под протекцией российской. А при том клялись и ручались, что едикульская и зимбулутцкая орды к тому же приступют. После чего и приведенныя Джан Мамбет беем старики землеправители их такую ж присягу учинили. А при том сказали, что оне, соединясь с едиукульской и зимбулутцкой ордами, своим положением крымцев принудят ко всему с ними обще приступить. А естьли ж бы оне не захотели, то также присягой клянутся, что будут с ними поступать, яко с неприятелями.
После чего я им говорил об отправлении полномочия и прошения к ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ. То оне, сыскав своего писаря оное написали. В котором почти весь инструмент и главныя пункты изъяснили. И, за подписанием их старших мурз и их печатями, на другой день с порут-чиком Завадовским я к его сиятельству отправил.
А при том крайне меня просили, чтоб испросить позволения иттить им за Днепр, как здесь кормов весьма мало, гнезы их прежние разорены, дров нет, и так не только зимовать, но естьли продолжатца в здешних местах, то весь скот, жены и дети их должны погибнуть. О чем о всем по усиленной их прозьбе я к главнокомандующему представил, как о сем оне почти со слезами просили и ни на какия резоны не соглашались, то естьли их не перепустить за Днестр, так за невозможность уже почитаю удержать их без какого-нибудь кровопролития.
Спрашивал же я их имеют ли оне кого при хане из своих сообщников, то они сказали, что никого нет. Почему я им объявил, что со всеми находящимися под Очаковым буду поступать, яко с неприятелями. На что они все согласились. -383-

Я, будучи уже совсем разрешен, мог без всякого следствия с стороны союзников произвесть мое намерение в действо. Почему тотчас все, находящееся при мне запорожское войско с их старшинами туда отправил, чтоб 5-го на рассвете напали и хана захватили б в полон. А естьли невозможно, то б обоз разграбили и возможной поиск сделали. А я и сам с достальным войском ближе б к Очакову придвинулся. Но остановился за отправлением к главнокомандующему порутчика Завадовского и покамест все мурзы, написав свое письмо, от меня назад возвратятся.
Получил рапорт от капитана Стоикова, что стоящий от него пост на Березани у каменного моста, увидев на Янчакраке появившийся табун лошадей и при оном 5 человек, тот час побежали до несколько казаков о том проведать. Которыя, увидя их, бросили табун, побежали. И хотя бывший при казаках толмач кричал им вслед чтоб не боялись, однако ж оне не останавливаясь стали стрелять по казакам и, наконец, ушли к Очакову. В коем табуне нашли шестьдесят лошадей и десять верблюдов. А 3-го числа в ночь посыланная от него партия к Янчакраку, по ту сторону наехав волоской обоз забрали, в коем было шестьдесят душ мужеска и пятьдесят восемь женска полу.
5-го отправил я капитана Тотовича и прапорщика Михайловича на Бе-резань к Донскому полку. Но как оне, ехав с своими только людьми, сбились с настоящей дороги и взяли очень близко к Янчакраку, то, напав на них до тридцати татар, взяли в полон прапорщика Михайловича и людей их. А капитан Тотович, отбившись от них, уехал. Я просил Джан Мамбет бея естьли возможно, чтоб он постарался оного прапорщика выкупить.
Того ж числа при возвращении от меня татарских мурз, запорожское войско из Очакова возвратилось. Которыя на рассвете, найдя на бекет неприятельской верстах в 5 от Очакова, ударя, всех покололи и потом бросились в обозы ханских мужиков. Оныя заворачивать стали и забрали много скота и лошадей. Но как из города выбежало много турецкой конницы и небольшое число татар, всех до 1000, бросясь на их заводных лошадей, стычку с ними начали, то запорожцы принуждены были ретироваться, обороняясь, даже за Янчакрак, некоторую дистанцию. Обозы ж и часть скота при ретираде оставили. Однако со всем тем довольно рогатого скота, верблюдов и до 400 лошадей пригнали. С нашей стороны было убитых и пропалых 52 человека, раненых 8 и лошадей 150 потеряно. А с неприятельской стороны уверяли запорожцы, что весьма много побито, а особливо при их атаке на рассвете.
Казачьим полкам приказал остаться по сю сторону Березани, против Янчакрака, а к ним в подкрепление послал калмыцкое войско.
Для объяснения об оных обстоятельствах я послал порутчика Мерлина к полковнику Тутолмину. Приказал ему выбрать из числа находившихся при нем доброконных казаков и гусар, с которыми и с пушками прибли-житься к Березани. И по прибытии туда взять в свою команду калмыцкое войско и два полка казачьих. А к оставленным от него худоконным определил бы там офицера, которому и примечание бы делать приказал. -384-
6- го послал я к кошевому, чтоб он, забрав всю конницу из обозу, сам бы со оной ко мне прибыл, оставя в обозе малое число.
7- го Кошевой прибьыл и я, перейдя 6 верст вниз Буга, остановился.
8- го перешел вниз Буга верст 5. Остановился верстах 35 от Очакова, и как пушке к заре не велел стрелять, так и никаких боев бить не приказал.
Тут, переговоря с кошевым, положил всеми силами атаковать. И для того завтре на вечер выступя, в лощинах остановиться, чтоб не далее быть от Янчакрака, имея оной в правой руке, как верстах в 5-ти или в 6-ти.
Майору Елагину приказал 9-го числа в ночь отправить к Очакову из донских и лубенских казаков партию человеках в двухстах, чтоб оныя шли к Метелии и 10-го числа на рассвете неприятеля встревожили, бросясь обозы заворачивать и скот отгонять. И для подкрепления оных, чтоб он по ту сторону Янчакрака триста человек поставил. Сам же бы с достальным войском, подавши вверх Янчакрака, спрятался бы в лощинах таким образом, чтоб неприятель его видеть не мог. А как неприятель встревожившись на ту партию нападет,то б оная ретировалась к Янчакраку, показывая бегом, будто оробели, дабы тем лутче его завести чрез Янчакрак. Только, чтоб он скрытого войска не приметил. А естьли такого места не будет,то всем ретироватьсяи всем несколько подаваться к Бугу, делая малую перестрелку.
Сие я для того приказал, что я, также спрятавшись в лощинах, буду примечать как скоро оне в меру отделятся, то тотчас сзади их атакую. В то ж время уже и Елагин с войском, оборотясь, спереди их атаковать должен.
А при том приказал майору Елагину естьли б полковник Тутолмин к нему прибыл, то б сей ордер ему для исполнения объявил с прибавкой той, чтоб гусар, то ж и часть войска он скрыл. А то, увидя их, неприятель далеко отделяться не будет.
9- го пришли два волоха пленныя, которыя объявили,что войска в Очакове не очень много, и что они сегодни нас к себе ожидали. А для того вывезли близ города восемь пушек. А хан стоит близ города к стороне Метелии. А только человеках в пятистах держат они бекет.
Почему я послал повеление майору Елагину, чтоб он для тревоги послал партию человеках в 400 стах, чтоб оне ударили вдруг на бекет. И потом, как я уже писал, отгонят скот и фуры заворачивать начали, чтоб скорея тем их от Очакова отделить.
Того ж числа к вечеру выступил вниз по Бугу до оврага, называемого Гаджигиль, ибо другого способнее найтить не можно было, хотя же сдешняя степь и наполнена оврагами, но по нещастию от Янчакрака до Очакова оных нет, а хотя и есть из Буга и Березани вышедшие, да только очень коротки. Итак перешед расстояние по примеру более двадцати верст, в половине ночи к оному оврагу, который был от Очакова верстах в пятнадцати, и тут со всем войском скрылся. Но как та дистанция, где донцы неприятеля должны были встревожить и ретироваться, было более 10 верст, то и посланы были от меня самые малые разъезды оной тревоги примечать. Однако ж оные близко -385- подъехать не могли, ибо естьли б усмотрено было с моей стороны сколько-нибудь войска, чтоб тотчас догадались, что они посланцы от большой партии. А сверх того и к майору Елагину от меня посланы были разведовать. Как уже рассвело, то лошади и скот из города выпущены были и сенокосы из города выехали, которых посланные мои всех забрали и скот отогнали. Но посланные к Елагину еще не возвратились. А по занятии скота, как никто из города не выезжал, почему приметил я, что донцы их встревожили. Для чего выступил вперед к городу. А кошевому приказал отправить во ста человеках партию вправо, то есть туда,где донцам надобно было сражаться, для примечания. Вслед за которой я выехал на один курган, усмотрел, что около Березани до самого Янчакрака неприятель простирается и тянется к городу. Я послал к кошевому и всему войску сказать, чтоб поспешно шли ко мне неприятеля атаковать. Но в тож самое время и от находящихся партий по берегу очаковского лимана рапорт получил, что неприятель к ним показывается, что было по примеру верстах в 10 от города. Почему приехал к кошевому, приказал отправить в 1000 человеках с обозным Головатовым партию вправо. А сам я со всем войском пошел к очаковскому лиману, где уже партии и перестрелку начали. Тут приказал я кошевому со всем запорожским войском итти на стычку. Я ж с регулярным войском следовал шагом, брав всегда влево к очаковскому лиману. А запорожское войско оставлял вправе, чтоб с ним вместе, по большому их числу к нерегулярному не мешаться.
И, назнача место, приказал деплоировать фронт в две линии. Бусар поставил на правом фланге, оставя меж ними интервал карабинерному полку, а налево отступя — пикинерному258. А втору линию с артиллерией делать приказал драгунскому полку. Но еще до назначенного места не дошли, а запорожцы уже были в большом сражении с неприятелем. Но в середке оных сделалось некоторое замешательство. Я, видя сие, взял три ескадрона гусар, построя скоро, поскакал с ними, дабы б ими слева ударить на неприятеля, приказав карабинерному полку с пикинерами следовать за ними. А за теми уже с артиллериею драгунскому полку. Но как скоро гусары в полное движение вошли, то запорожцы, ударив неприятеля, погнали и даже до самых ворот форштата догнали, у которых только лошади служить могли. И конного неприятеля более в город не ушло, как человек тридцать. Прот-чия ж все побиты, которой конницы 2000 конечно было, которыя своим бегом оставили пехоту с пушками. И в то ж самое время справа тысячная партия в неприятельскую пехоту ударила и отбила от пехоты три пушки и несколько побило. А достальныя разделились на две части, из которых в одной было до двухсот человек. То как запорожския казаки прискакали ко мне и сказали, что пехоту оне окружили, то я, приехав к ней, велел первую трем ескадронам гусарским атаковать. Которыя, наскакав, к сожалению расстроились и в беспорядке храбро поступив, знатное число изрубили, а достальныя ушли на курган. А как тех рубить начали, то других приказал от -386- карабинерного полку двум ескадронам атаковать. Которыя, атаковавши оных, смешались, но командовавший ими майор Шеин сделал опель259 и, построясь, в другой раз их атаковал. И тут уже всех перерубили. А для остановившихся на кургане привезены были пушки, но я рассудил им послать сказать, чтоб оне, положа оружие, отдались, и что я им жизнь дарую. Сперва они хотели делать кондиции, но я велел сказать, что не хочу договаривать с теми людьми, которых во власти моей состоит всех перерубить, и чтоб оне больше не присылали, а тотчас шли. Услышав сие, они с их командирами, положа на том месте оружие, пришли. Их было 90 человек, в том числе один капитан, которой над ними был командир. Потом усмотрел я еще близ Березани до несколько сот неприятельской конницы, поспешающей к городу. Надобно было думать, что то достальныя от Янчакрака. То я послал пикинерной ес-кадрон и в подкрепление его два ескадрона драгун с майором Телепневым, да от запорожского войска до тысячи человек их прогнать в город. Которыя как скоро показались, то оныя в город побежали, а только двух турок запорожцы успели сколоть и до самых городовых пушек оных преследовали. А как ядры с крепости стали доставать, то тут остановились. Куда и я со всем войском приближился. Из-под самого города множество лошадей и скота отогнали. А как стало уже темно, то я возвратился. И на половине дороги, покормя лошадей, 11-го числа поутру в свой лагерь прибыл.
На сем сражении с нашей стороны убито: Желтого полку порутчик Потапов, запорожского войска куренной атаман один, казаков пять ранено тяжело, карабинер три, лехко вахмистр один, карабинер восемь, запорожского войска старшин два, куренной атаман один, казаков двадцать три. У неприятеля отбито знамен одиннадцать, три пушки.
Майор Елагин по повелению моему 10-го же числа послал для встревоживания неприятеля две партии. А сам с оставшим войском остановился у вершины Янчакрака в скрытном месте. Которыя партии, пришед на заре почти к самому городу, не видя себе никакого супротивления, зачали забирать разной скот, которого отогнали более 400 лошадей и пять верблюдов. А между тем неприятель вышел из города и усилившись на оныя партии жестоко наступать стал. Кои начали ретироваться, чтоб навести неприятеля на оставшее с майором Елагиным войско. Но неприятеля совокупилось до 3000 человек. Почему майор Елагин еще послал в подкрепление капитана Тотовича. Которой, соединясь с прежними, наконец навел неприятеля на то самое место, где майор Елагин с войском находился. Он вдруг ударил неприятеля, которого гнал несколько, а потом велел понемногу ретироваться и делать перестрелку. Что неприятель увидя, обратился за ними и провел оного за самую вершину Янчакрака версты четыре с немалою трудностию, ибо как люди, так и лошади начали приходить в бессилие по причине той, что с самой зари и Почти до вечера, не переменяя лошадей, неприятеля удерживали. Но напоследок, не дождавшись меня с войском, собрав все свои силы, вдруг атаковали неприятеля, который стремглав обратился в бегство. Но наши -387- войски с отличностью, храбростью с большим у неприятеля уроном гнали до самой Метелии. На оном сражении с неприятельской стороны побито более 70 человек, да в полон взято вышепоказанными партиями два турка и два татарина. А у майора Елагина убитых ни одного не было. Ранено казаков четыре, калмыков тринадцать.
А чтобы неприятеля всегда тревожить и беспокоить приказал я майору Елагину беспрестанно посылать к Очакову партии, чтоб оныя его тревожа, доставали б скот себе в добыч.
23-го получил рапорт от майора Елагина, что калмыцкая партия под Очаков ходила, где нашедши на сенокосе одного турка закололи, а другой ушел, а мальчика Волошина взяли.
14- го получил от главнокомандующего повеление от 11-го еще на мой рапорт от 6-го числа, что ко усилению меня от армии выступит, к реке Березани пойдет весь Желтой гусарской полк и с имеющимися при нем собственными небольшого калибра пушками. И что я сверх того могу пользоваться нужными для себя подкреплениями и из деташамета господина полковника Чорбы.
А как я уже не имел надобности в войсках для усиливания меня, то послал с отправляющимся к главнокомандующему курьером повеление командующему Желтым гусарским полком, чтоб он, остановясь при Желтых водах или при реке Кочюргане, где найдет достаточные корма и воду, ожидал бы от главнокомандующего повеления. О чем и его сиятельству донес.
Получа от майора Елагина рапорт, что владелец с своим войском весьма просится домой, представил главнокомандующему, не прикажет ли оного отпустить к генерал-порутчику Берху, где он соединится с находящмся там калмыцким войском.
Получил от майора Елагина рапорт, что посыланная от него под Очаков калмыцкая партия забрала 300 лошадей, рогатого скота сто, верблюдов двенадцать и волохов семь.
В то время я посылал партию под Очаков во ста человеках гусар и пикинер с капитаном Тотовичем, которой близ Очакова прогнал их бекеты, забрал до 50 лошадей и 5 верблюдов по-над лиманом очаковским. То ж двух из ханских мужиков волохов на сенокосе взял. Которыя объявили, что хана турки не отпускают, почитая ему в вину, что войско разбито, как он при оном находился.
15- го получил от запорожских лодок рапорт, что над направляющимися с очаковской степи на крымскую сторону ханскими людьми оне сделали поиск и отбили из его ясыря мужеска и женска полу 673 души.
В тот же день отправил я майора Хорвата с гусарами и пикинерами к Очакову и приказал ему стараться остальной скот отогнать. Которой 17-го числа назад возвратился и отогнал до ста лошадей и пять верблюдов.
А между тем от майора Елагина посыланной к Очакову донской полковник Греков с его казаками, отогнал до трехсот лошадей, четыре верблюда, семнадцать рогатых скотин и взял две семьи волохов. В то самое время -388- выбежало из города на него до пятидесят человек, которых он прогнал в форштат без всякого себе урона.
А калмыцкая партия под Очаковым поймала трех волохов и одного крымского татарина, которыя за сеном посланы были.
10-го получил от главнокомандующего известие о взятии штурмом Бендер260.
По объявлению пленных волохов, что хан скоро переправится к Кимбурну, приказал кошевому послать на их лодки повеление, чтоб оне как возможно над ханом поиск сделать старались.
Получил от Желтаго гусарского полку рапорт, что оной на Березань прибыл.
А курьер, с которым от меня послано было повеление, чтоб остановиться оному полку на Желтых водах, с ним разъехался. И так уже я оному полку приказал с собой соединиться.
А полковнику Тутолмину, прибывшему на Березань, приказал там растах сделать. А потом, естьли на Березани корма будут, так переменяя свежими, приближился бы к реке Янчакраку. А естьли ж кормов недостаточно, то б прибыл на Янчакрак, где корма полутче найдет. А при том бы взял майора Елагина со всем войском в свою команду.
20-го от майора Елагина ходили калмыцкия и Лубенского полку партии к Очакову, которые версты за две от города наехали на сенокосе шесть волохов, коих забрали в полон. А при том нашли табун лошадей и 20 человек неприятеля, из которых двух скололи, а протчия ушли в город, то оне, забравши лошадей до 200, назад возвратились.
Уведомившись от пленных, будто свободно близ берега моря по неглубокой воде войтить в очаковский форштат, 22-го числа с партией поехал осмотреть.Но все оное оказалось несправедливо. А естьли б возможно было, то я хотел употребить запорожскую пехоту, которые жадничали к бою,только лишь бы добычь была.Сверх же того естьли б я имел большия пушки, то б попробовал пострелять, как оне тогда в великом страхе были. Посланная ж наперед партия с майором Елагиным, когда к городу приближилась,то выезжало к ней из города конницы до двухсот человек и пехоты столько ж с двумя пушками. И была между ими перестрелка, где двух турок скололи, а оне одного казака ранили. А когда я уже к крепости прибыл и оную объезжал, то войско видно было на валу местами кучами, с главных батарей стреляли по большей части из тридцатишестифунтовых пушек.
Сего числа по посланному к главнокомандующему от меня о происшедшем 10-го сего месяца сражении под Очаковым, он отправил ко двору ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА следующую реляцию:
"На сих Днях получил я от генерал-майора князя Прозоровского обстоятельной репорт о том неприятеля под Очаковым под предводительством самого крымскаго хана его деташаментом разбитии, о котором имел щастие всеподданически ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ моею -389- реляциею под № 42-м уже доносить с присылкою при том из взятых тогда запорожским войском одиннадцати, четырех знамен с тем их старшиною Головатым, с коим сие войско возжелало, чтоб оныя знамена пред стопы ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА положены были. Я теперь с ним самим те четыре знамя всеподданнейше пред ВАШЕ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО на землю полагая, приобщаю при сем, как из оного репорта, так и из других потом получаемых, а изъявляющих в неприятеле следствие от зделанного ему оною победою поражения краткое уведомление, дерзаю возобновить всеподданнейшую мою просьбу о всемилостивейшем обозрении сего весьма знаменитаго в разсуждении того деташамента и неприятельского положения воинского действия из образующего, как умножение славы ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА оружия, так и усердныя заслуги употребленных в том храбром и искусном сражении всех чинов, а особливо главных предводителей и в отличности ознаменив-шихся, коих всех истинное усердие мое к службе ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА побуждает меня так. как и подносителя сего, в мо-наршеское всемилостивейшее благоволение поручить. А как князь Прозоровской партикулярным письмом по поводу отзывов к нему от запо-рожскаго кошеваго с старшинами просил меня о таком представительстве к ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, кое признаю достойно принесенну быть к высочайшему усмотрению. Для того оное его письмо во оригинале сим препровождая, присовокупляю, что как особливо сам кошевой, так и представляемыя от него старшины прошедшую и в нынешнею компании под моим предводительством сколько ВАШЕМУ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ награждать и отличать всех других нерегулярных войск заслуги. Почему и дерзаю им, а отменнее пред всеми нерегулярными предводительми самому кошевому, яко веема усердному к службе ВАШЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА оных исспрашивать".
24-го для кормов перешел с деташаментом ближе к Очакову. А и полковнику Тутолмину для кормов же приказал к себе присоединиться.
По представлению моему получил от главнокомандующаго дозволение переменятца пленными, как я известен был, что взятой пред сим прапорщик Михайлович и запорожския казаки еще в Очакове. То 25-го числа послал я трубача в Очаков с письмом к паше, которым я его соглашал, чтоб переменятца пленными. И что я ему наместо прапорщика Михайловича отдам из взятых на последнем сражении их бариектора, а наместо запорожских казаков столько ж из их рядовых.
26-го, получа повеление от главнокомандующаго, с капитаном Юшковым отправил калмыцкое войско к господину генерал-порутчику Берху для соединения с находящимся войском, чтоб всем вместе в их домы итти.
А как чрез три дни посланной в Очаков мой трубач не возвратился, то уже я начал сумневатца о возвращении оного. И для того 28-го числа с пленным турком послал к паше письмо, что по обыкновению в целом свете воюющих -390- держав послал я к нему трубача с письмом о размене пленных, в чем ровная польза, как ему, так и мне. И то я понять не могу для чего до сих пор трубач мой удерживается. Просил его с оным прислать мне о размене пленных ответ, соглашается ль он на то или сам собой сделать того не может. И что я буду возврату моего трубача ожидать по входе сего посланного в город чрез 24 часа.
А пленным туркам, находящимся у меня, приказал также от себя в город об размене письмо послать. И что оне содержутца хорошо. И естьли мой трубач из города отпущен не будет.то я из них десятерых пред городом повешу.
29-го от запорожских лоток получил рапорт, что находящаяся на оных запорожская пехота 25-го числа имела сражение с ханом, следующим из Перекопу. Немало татар побили, а хан с небольшим числом к Перекопу ушел. И так оне пошли на дорогу дожидаться когда пойдут оставшие возы татарс-кия в Кимбурне, чтоб оныя разбить.
29- го не имел никакого дела. Ездил под Очаков, взяв с собою шестьсот запорожцев и четыреста гусар и пикинер. От запорожцев несколько поехали к городу, к которым из оного выехало конницы до двухсот, а пехоты до пятисот человек и две пушки вывезли и сделали перепалку. Напоследок я, видя, что следствия никакого быть не может и уже часа два до вечера осталось, велел всем иттить назад. Но неприятель уже так напуган был, что ниже пятидесят шагов за выстрел крепосной не отъезжал. И когда пошли прочь запорожцы, то оне, стоя на одном месте, препокой-ными глазами на них глядели.
30-го прибыл ко мне из Очакова от паши бывший в полону запорожской казак наместо посланного от меня к нему турка, которой привез назад мое письмо нераспечатанное потому, что паша не описавшись с портою распечатать оного не осмелился. А словесно приказал мне сказать, что посланной к нему мой трубач ханскими татарами изрублен. И чтоб я на него не сердился, что не только он, но и войско его в том невиновны.
Сей присланной запорожской казак приносил мне от донского казака, находящегося в Очакове в полону, просьбу, чтоб его выменить.
Я одного турка в Очаков отправил с словесным приказанием, чтоб на место его донской казак ко мне прислан был. А сверх того приказал сказать паше, что о трубаче я ему так, как знатному человеку, верю и что мы на хане оного взыскивать будем.
Приехавший же запорожец привез письмо от пашинского казначея к пленным туркам в ответ на их письмо, что оне у татар хотели купить прапорщика Михайловича, но оне его продали гиритлинскому жителю капитану одного судна Сулейману, которой дал им более денег. И что оне как можно будут стараться оного прапорщика достать и размен пленным сделать.
3-го октября получил от главнокомандующаго повеление, что коллежского советника Веселицкого261 отправил он к начальникам, вступившим под -391- протекцию ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА от едисанской и буджацкой татарских орд с ответным письмом на их требование и с наставлением о нужных с ними положениях. И как по окончании всего от них требуемого дозволено им перейтить за Буг и Днепр, то чтоб я Желтой гусарской полк и Черного полку эскадроны, да один украинской полк в пристойном положении оставил неподалеку от Балты, где от него знатной пост оставлен для закрытия иногда от набегов неприятельских, где б он до приходу армии и до учреждения других постов в следующия к екатерининскому ретранжементу транспорты прикрывал. Сия с протчими войсками команды моей переправлялся б за Буг и в проход татар прикрывал нашу границу. И перейдя таким же образом и Днепр, ожидал бы повеления о расположении на винтер квартеры на украинской линии. А запорожское войско по переходе за Буг отпустить в их жилища. И что армия расположится в новой Сербии и уже с 1-го октября находится в движении к екатеринискому ретраншементу.
Майору Елагину приказал я майора Стоикова, находившагося под Гаджибеем, к себе присоединить. То ж послать все почты по бендерской дороге к себе собрать.
Подполковнику Хорвату с Желтым гусарским полком, черными эскадронами и Стародубским Малороссийским полком, оставя при нем еще два небольшия единорога, приказал примечать, чтоб не допустить неприятеля иногда покусившагося причинить какой вред на идущия всякия транспорты от Бендер к екатеринискому ретраншементу. И чтоб переправляющимся татарам чрез Буг от неприятеля ничего приченено не было. Равным образом чтоб и татара с Очаковым никакого сообщения не имели. Для чего оставил у него в команде майора Елагина со всеми казачьими полками до тех пор пока я чрез Буг переправлюсь. А тогда чтоб он, также переправясь, вслед за мною шел. А подполковник бы Хорват с его командой расположился впредь до повеления на вершине Телигола.
В то ж время получил я от майора Елагина рапорт, что посланная от него к Очакову партия, наехав на сенокосе волохов, зачала забирать оных со всеми упряжми, то из города человек до ста турков выехало. А между тем майор Елагин к той партии прибыв с казачьими полками, всех вышедших турков прогнал и убил шесть человек, забрав волохов 82 человека, 2-х татар и более тысячи рогатого скота.
5-го я, выступя, с войском перешел до балки Коренихи.
6-го перешел до урочища, называемого Качурган.
7-го перешел до балки Яцкой. А сделав 3 марша, счел, что турки повод возьмут последний скот на траву выпустить. И для того приказал тремстам донцам иттить по Березани. А запорожской партии в 1000 лошадях и 300 гусарам от Хорвата с майором Араповым возвратиться к Очакову и 9-го числа на рассвете сделать поиск.
Сего ж числа имел честь получить от ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА следующий указ: -392- "Оказанныя ваши сего 1770 году сентября 10-го дня храброе и искусное предводительство при разбитии под Очаковым неприятельской партии, состоявшей в трех тысячах человек, учиняет вас достойным к получению отменной чести нашей монаршей милости по узаконенному от нас статуту военного ордена Святаго Великомученика и Победоносца Георгия. А потому мы вас в третий класс сего ордена всемилостивейше жалуем и знак оного здесь включая, повелеваем вам на себя возложить и носить на шее по установлению НАШЕМУ. Сия ваша заслуга уверяет НАС, что вы сим монаршим поощрением наипаче потщитесь и впредь равным образом усугублять ваши военныя достоинства.
Дан в Санкт-Петербурге сентября 30 дня 1770 года. Екатерина".
8-го я имел растах. И 9-го перешел до урочища Шестакова против реки Еланца, где фельдмаршал Миних с армией чрез Буг переходил.
10-го получил от посланной партии к Очакову рапорт, что по приближении к городу вышло неприятеля конницы и пехоты до 400, с которыми оне сразились. И у неприятеля кроме раненых убили более 20 человек. А с нашей стороны ранили гусар 2-х, да запорожца одного.
Запорожцы в сей войне оказали довольныя заслуги. Могу сказать, что они предводительством моим не недовольны были, как явствует из писанного ими к графу Петру Ивановичу Панину от 11-го сего месяца письма, которое я для любопытства в копии здесь приобщаю:
"Высоко сиятельнейший граф, милостивый государь и патрон Петр Иванович. По повелению вашего высокографского сиятельства, что мы в свои жилища, а его сиятельство господин генерал-майор и кавалер князь Александр Александрович Прозоровский на винтер квартеры поход обратной приняли, и разлучность возымеем. Потому не упустили должной справедливости воздать и из нашею упокоренностию изъяснить вашему высоко-графскому сиятельству, князь Прозоровский по бытности своей и с деташаментом, при котором и я с войском запорожским находился, совместно чрез всю сию компанию так случившееся по оной дело полезнее совета. А по тем и особенныя учреждения представляющие искусство и способ ко опровержению предстоявшего ныне воюемого врага нашему отечеству, показывал, яко и при всех с неприятелем бывших сраженных баталиях в самом противу его виду будучи довольно примеченные нами свои благорасположении на успех ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА НАШЕЙ ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШЕЙ И ВСЕАВГУСТЕЙШЕЙ МОНАРХИНИ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНИ, а при том во славу ЕЯ ВЫСОЧАЙШЕГО ИМЕНИ только разумно делал, употребляя при том храбрость и мужество, что при сражениях и баталиях редко кому из неприятелей убежищем пользоваться можно было. И хотя с подобно сих бывших случаев довольно уже ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВУ НАШЕЙ ВСЕПРЕСВЕТЛЕЙШЕЙ МОНАРХИНИ и вашему высокографскому сиятельству, да и протчим о его сиятельстве князе Прозоровском прежде противу неприятеля мужественно -393- храбрых поступках известны, но как вновь присудственно нас произшедшия подвиги усердие и ревность к службе ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА, также храбрость и мужество присовокупив, всенижайше просить дерзает ВАШЕГО ВЫСОКОГРАФСКОГО СИЯТЕЛЬСТВА КНЯЗЯ ПРОЗОРОВСКОГО в том попечении с особливым от вашего высокографского сиятельства ВЫСОЧАЙШЕ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕГО уважения и благоволения и спрашиваем к ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ не оставить взнесть милостиво. А мы вовсегда с нашею преданостью имяноваться дерзаем".
11-го получил письмо от г-на Веселицкого, что главнокомандующий приказал в Кизикирмене262 переправиться, в котором месте и переправа приготовляется. И что уже им он похволил переходитьчерез Буг и через три дни щитает, что уже переберутся.
Я приказал также запорожцам и тяжелым обозам через Буг переправляться. А напоследок и сам 14 переправился и 15 имел растах.
12-го получил я от главнокомандующаго Второю армиею графа Петра Ивановича Панина следующее письмо: "Вашего сиятельства домашние обстоятельства, приведенныя в нынешнее состояние единственно от употребления себя в службу ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА НАШЕЙ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНИ давно меня уже поставили на то, чтоб к поправлению их возможным от моей стороны способствовать. А вследствии того не оставил я без уважения и первой вашей просьбы, написал тогда ж ко двору. И как на него желаемого получить не мог, то еще ныне со изъявлением всех ваших отменных заслуг, оказанных в нынешнюю компанию к распространению славы оружия ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА чрез неусыпныя ваши труды и бла-горазумныя распоряжении я повторить не примину и ласкаюсь, что конечно оное без уважения там не останется. Но естьли иногда паче чаяния вскорости ничем не отзовутся, то я по расположении вашем в винтер квартеры в Москву и в Петербург месяца на два отпуск вам сделаю и пашпорт пришлю. И будте благонадежны на того, кто с непременным почтением навсегда пребывает".
13- го числа получил от него же орден Святаго великомученика Георгия с двумя тысячами рублей при следующем письме: "При запечатании к вашему сиятельству следующей здесь депеши к большому моему удовольствию со вручителем сего получил я вам от ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА ВСЕМИЛОСТИВЕИШЕ пожалованной за оказанную вами храбрость и мужество военной орден Святаго великомученика Георгия третьяго классу и денег две тысячи рублев, которыя при сем обще и с привезенными на имя ваше конвертами препровождая, от всего сердца с сею высочайшею милостию и в новом знаке достоинства вас, государь мой, поздравляю, желая душевно и впредь таковыя ж поздравления делать и видеть вас на вышних степенях. А впротчем всегда мне приятно с тем большим почтением,усердием и смиренностию -394 - пребывать, с коими сие заключаю. Вашего сиятельства, государь мой, покорный и верный слуга. Граф Петр Панин". 16-го перешел до балки Солянки.
17-го перешел до вершины Яланца, где 18-го имел растах.
19-го перешел до реки Камышеватки Сухаклей. Откуда запорожское войско отправил в их жилища, а остальной деташамент, препоруча полковнику Камейну, приказал ему следовать на Голую Каменку в назначенныя квартеры. А сам для узнания земли около старой линии поехал на Кудак и переехал Днепр, прибыл в Самару. А оттудова поехал по реке Орле, где от войска запорожского посты поставлены. И, проехав везде, 15-го ноября в Нехворошу прибыл. Я имел крайнюю нужду быть в России, а для того по просьбе моей получил во-первых от графа Захара Григорьевича письмо следующего содержания:
"Я получил исправно два почтеннейшие ваши ко мне писании. Первое от 27-го минувшаго месяца чрез последне прибывшаго сюда из Второй армии курьера, а другое от 2-го сего месяца чрез господина премьер-майора Фон-дер-Палена263. И как поставляю я себя особливым всегда удовольствием исполнять желании ваши, когда что в моей только возможности состоит, то посланным к князь Василию Михайловичу из коллегии указом велено уволить вас сюда и в Москву по 15-е будущего марта. С сим же курьером получите, ваше сиятельство, и от него сие дозволение. Почему и ласкаю я себя в скором времени персонально засвидетельствовать вам то непоколебимое почтение, с которым я всегда пребываю.
А потом и указ из Военной коллегии: По дошедшему в Военную колле-гиюпрошению ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОЕ ВЕЛИЧЕСТВО ВСЕМИЛОСТИВЕИШЕ указать соизволила отпустить господина генерал-порутчика и кавалера Елмпта в Лифляндию, а господина генерал-майора князя Прозоровского в Москву и в Петербург будущего 1771 году марта по 15-е число. Вследствии сего и имеете вы, господин генерал-еншеф и кавелер, обоих сих господ генералов: перваго в Лифляндию, а последняго сюда и в Москву уволить, предписав им, чтоб они на помянутой срок при вверенной вам армии явились".
По получении оных 26-го декабря отпревился.
 

* * *

-395-

 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU