УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Журнал генерал-фельдмаршала князя А А. Прозоровского 1769-1776 гг.

 

Предисловие


Во время продолжения службы моей в случившихся войнах, хотя я и находился, как то: в прусской с начала 1757-го году и до окончания оной в 1762-м году. Но, как я оную войну начал капитаном, а в 1760-м году за экспедицию берлинскую под предводительством генерал-майора графа Тотлебена, где я был командирован атаковать Галацкия ворота1, пожалован в начале 1761-го года полковником. И с сего времени состоял в корпусе под предводительством графа Захара Григорьевича Чернышева, которой в 1761-м году, соединясь с генералом Лаудоном, находился с корпусом своим под командой его. И того году кантонир квартеры имели мы в галацкой земле, а в 1762-м году, по заключении с прусским королем мира, выступя из Глаца, прибыли на реку Вислу под город Торн и, пробыв в нем короткое время, соединились с королем прусским в Лисе и продолжали с ним компанию до блокады города Шведница, откуда по полученному повелению от высочайшего двора возвратились в Россию и отправились от Шведница в Смоленск. Но сим компаниям не сочинял журнала в рассуждении, что я находился единственно в линии2, а по возвращении в Россию был определен в военнную комиссию для сочинения пехотных штатов. А 1764-м году командированы были из Смоленска в Польшу, по смерти короля Августа третьяго, с генерал-аншефом князем Волконским и, пробыв на границе, возвратились в непременныя свои квартеры в Смоленск. А в 1765-м году произведен по следущему старшинству бригадиром и в том же полку полковником остался. А в 1766-м году по следующему ж мне старшинству произведен в генерал-майоры. А в 1767-м году командирован я был в Польшу, как то в следующем журнале значит. А собрав оной разсудил изпросить позволения оной напечатать3 не для того только, чтоб один подвиг самолюбия спопутником мне служил. Но, напротив тово основания, усердия моего к отечеству к тому меня подвигнула, как везде в должность всегда себе поставляю не пропустить ни малейшего случая, где только представится мне услугу мою ему посвятить.
Как и собрания сего своего журнала полезным быть может собратий моей, которыя себя хотят определить в часть сей службы отечеству нашему. А особливо естли в предыдущия времена случится война с Портою, то сие некоторым образом может послужить спопутником сей войны. А особливо послужить может сей мой малинкой труд к сочинению генеральной истории сей войне, как один из генералов сие и предпринял. Тем больше, что мы с ним всегда розна находились, а при том не может он иметь вернее сего описания, как я в собрании сего за должность себе одну -179- справедливость и поставлял. Впротчем же все журналы напечатанныя уже компаниям веема краткия6 из которых предмету сделать никакова невозможно.
Таперь приступлю я сказать мое рассуждение о войсках турецких и сочиняющих их войнах, которые сие звание не напрасно б носили, как многия наполнены персональною храбростию, но только часто не благородною, а больше отчаянною. Но, напротив тово, военное искусство столь им не открыто, что оне и первых правил онаго не знают и, одним словом заключить, в самом невежестве пребывают, как и во всех частях их состояния. Только, что число войск их многолюдно, а вернаго числа и сам командир их не знает, как щет по выдаче порций в числе котором и слуги военных людей полагаются и никогда столько их быть не может, сколько оне сказывают. О роде их войска заключить всякой может и нижеследующим. Когда сделаешь генеральную баталию, то выиграв ее, потеряешь может быть 100 или 200 человек ранеными и убитыми, турки ж в погоне потерять могут много. Но напротив того, естли оную проиграешь и войска поколебавшись побежат, то тогда все потерять возможно. Для чего чрезвычайной осторожности никогда из виду выпускать не надо, как то генеральное военное право велит, и неприятеля никогда и никакова бояться не надо, а равно и пренебрегать. Вот для сего и потребно с стороны нашей никогда порядку военнаго не отступать. Несмотря на их незнание тем самым их победить возможно. Польза еще та остается, что турецкой командир никогда противной ему армии движениев к какому концу они делаются не понимает и для того распоряжения сделанного к предприятию какому-либо никогда не принудит переменить, как то в европейских войсках бывает. А какое распоряжение сделано, тем самым до своего предмету дойтить можно, но только не можно удержать их никаким военным искусством, естли они захотят атаковать. Но, напротив тово, сколько раз оных не атакуешь, только б число войск соответствовало щитая не меньше половины иметь противу числа их, то наверно всегда побиты будут. Крепости оне обороняют хотя без искусства, но храбро, а особливо преимущество имеют пред всеми в Европе армиями, что каждой почти из-за стены целко стреляют. Конница их, имеет хороших лошадей и соответствующих седаков, но атака их состоит в том, что прискачут толпами с великою наглостью на карабинерной выстрел и, рассыпавшись по всему фронту, а особливо на фланги, начинают стрелять из ружей. Чрез сие всякой военной человек заключить может, что сия атака совсем для конницы не полезна, для чего крайне нада фланги беречь, естли не иначе, то вторую лини иметь не менее 600 шагов от первой и лутче средину оной с большим интервалом. Чем лутче фланги первой линии закрыты и в случае нещастия первой линии могла б оная в интервал проехать, а вторая линия неприятеля взять во фланги. Однако ж вернейший и необходимый способ, чтоб конницы одной противу их не употреблять. Как места, где война с ними бывает, большею частью открыты и наполнены только сухими оврагами и падинами, так натурою фланги уверить невозможно или редко где то представится. А имев пехоту по флангам в каре, хотя б оные из небольшова числа были сочинены, тогда уже фланги останутся без всякой опасности. Так турки пехотного огня сносить не могут. Итак нет другого построения фронта противу их, как пехоту иметь в несколько каре, а конницу между оными, то есть в армии, расчисляя по -180- числу своих войск и положению земли, как атака их состоит только в том, что окружать противное войско конницей.
В начале сего журнала и с поляками я имел дело, но о сем умолчал распространять, как в жизни графа Сакса5 довольно сказано, и оне со времени того образ своей войны не переменили. А что принадлежит до татар, то оных многочисленно быть может примерно так, как бы великое число посадить русских мужиков на лошадей, так бы сие представляло татарское войско. К тому же оне худо вооружены и лошади весьма плохи, только к нужде крепки. А выбирается из них некоторое число доброконных, и зажиточных, которых называют оне панцырники, как и в самом деле они все в панцырях. Полезны оне для зимних нападениев на селении, где оне очень опасны. Окончу тем, что я сей мой малой труд в усердность отечеству отдаю. И искренно желаю, чтоб оное согласно с мыслями моими принято было.
По энаемости просил я Г[осподи]-на Рубана6 корректировать сей журнал, а между тем и переправить иногда в штиле, яко я в сей части никогда не употреблял себя, на тот единственно конец, [чтобы] желающия оной прочесть могли б больше приятности находить.-181-

 

1769 год


Когда я таким образом находился в Николаевом с начала сего года, то 2-го генваря по поводу полученного от полковника Лазаревича письма, что в Хотине не более как 4000 арнаутов7 находится, представил я господину ге-нерал-порутчику Салтыкову8 мнение такое: как неприятель совсем оттянулся влево и правой наш фланг тогда был во всякой безопасности, то не благо-рассуждено ли будет сделать предприятие на Хотин. На тот конец, что естли города и не возмем, то по крайней мере великую диверсию сделаем, да и совсем можем остановить их покушения на Новую Сербию9.
На что от него 3-го получил повеление, что скоро прибудет господин генерал-аншеф Олиц10. Таким образом до прибытия ево он предприятия на Хотин делать не не смеет, но, что он за первый предмет почитает тепериш-ную позицию нашу удерживать. При чем поручил мне так же в команду Московский полк11. 4-го получил от него же ордер, что он генерал-майора Измайлова из Буска подвинул в Вишневец, отдав ему Подкамень, яко ближайшей к нему пост и Ямполь для занятия его деташаментом. Причем предписывал для общаго учреждения снестись, как с Измайловым, так и с генерал-майором Подгоричани12, имея предметом, чтоб не пропустить неприятеля вовнутрь расположения и не сбиться всем в кучу.
10-го получил рапорт от подполковника Бринка13 из Старого Константинова. Рапортует его прапорщик Ключаревский, что Пулавской14 с 500 человеками и двумя пушками находятся в местечке Гусятине, из которой и взято нове для збору контребуции 100 человек были, кои, выбравши там до 400 злотых, обратно возвратились в Гусятин. Почему он, подполковник Бринк, подполковнику Хорвату15 и капитану Палалову о скорейшем преследовании тех конфедератов16 приказал. А сверх того находящиеся в База-лии капитан Ангелов, соединясь с прапорщиком Ключеревским, для подкрепления с командою туда ж отправлены. Капитану ж Ангелову приказано, ставив малую команду в Базалии, препоручить ундер офицеру, а по окончании порученного дела, чтоб как наискорея возвратился на свой пост. Если ж паче чаяния Пуловской запретца в местечке Гусятине, то он Хорвату приказал, чтоб он о том как наискорея мне дал знать.
Почему я 11-го числа прибывшему в Аяховицы майору Этингину17 с двумя ротами гранодер Белозерскаго полку18 и двумя пушками приказал следовать в Базалию, а, когда он будет уведомлен от подполковника Бринка, что неприятель из Балты сюда потянул, то б он, как можно проворно назад ко мне прибыл. А подполковнику Бринку о сем ево тотчас приказал уведомить. При том я послал повеление капитану Ангелову, чтоб он сказал Хорвату, когда ему надобна пехота, то б ее взял.
12-го, уведомившись, что около местечка Пикова есть поселенныя татаре, дал я повеление подполковнику Бринку, чтоб он послал к ним нарочного сыскать между ими, хотя с довольною заплатою, шпиона, которого я предписывал -182- тотчас послать в Балту, присовокупив, что хорошо б было послать туда и другого из них же шпиона, только б один про другого не сведал.
Того ж числа получил от подполковника Бринка рапорт, что порутчик Югович в Ладыжине известился, что крымской хан со всею ордою сего месяца 6-го числа в Балту прибыл и татары часто въезжают в польские границы для высылки на свое войско провианта и фуража. А сверх того уведомляет, что татарскаго войска до несколько тысяч пошло к Орлу.
14- го получил рапорт от подполковника Бринка, по таковому ж от подполковника Хорвата, что Пулавской с командою своею из Гусятина выступил к Жванцу в числе шести сот человек. На что он требовал резолюции, приказано ль будет ему оного в означенном месте атаковать.
Я того ж числа повеление послал оному подполковнику Бринку, чтоб он Хорвату приказал возвратица до Базалии и там остановитца, а около Каменца оставить партию для примечания. А атаковать их там запретил потому, что сие было весьма трудно, ибо оне, заняв домы могли из окошек стрелять и, что в таком случае необходимо надобна была пехота. Того же числа дал повеление полковнику Вейсману19 о переводе Пермского пехотнаго полку20 капитана Кавера с пехотою в Ляховец для содержания гарнизону и о занятии Подкаменя и о наполнении магазеинов.
15- го получил от подполковника Бринка рапорт, что порутчик Маргажич чрез посланных от прапорщика Лария для разведания неприятельских движениев двух жидов сведал, что сам татарской хан в Балту за несколько дней прибыл, имея при себе турецкаго и татарскаго войска на польской стороне в самой Балте верно до пятнатцати тысяч. А протчие ево войско стояло тогда в степи недалеко от Балты и по окончании тогдашняго их рамазана21 намерен был в Новороссийскую губернию и в Польшу вступить.
Того ж числа получил повеление от господина генерал-аншефа Голицына22 из Киева, что он назначен главнокомандующим над собираемою в Украине Первою армиею и для того, чтоб я ево о всем уведомлял, равно как и генерал-аншефа Олица.
Вследствии чего о полученных известиях от порутчика Маргажича я его сиятельству [Голицыну], то ж и генерал-порутчику Салтыкову донес, как господин генерал-аншеф Олиц приказал продолжать мне донесением Г-ну генерал-порутчику Салтыкову.
16- го получил повеление от генерал-порутчика Салтыкова, что как за прибытием в Польшу в прибавок войск усилены некоторым числом из оных расположенный по реке Горыне полки, то щитает он за нужное и передней пост лехких воск в Константинове23 также усилить, расположа все оныя там с некоторым подкреплением и пехоты по реке Случи и что к командованию сего переднего* поста господин генерал-аншеф Олиц назначил меня.
Для чего я сверх состоящих в команде моей казаков оставил в команде ж моей по прежнему полк Нижегородской Карабинерной24, оставя два полка карабинерных на прежней позиции. А в прибавок определил он [Олиц)] -183- Харьковской25 и Сербской26 Гусарские то ж по прежнему и три ескадрона гусар Елисаветградской провинции27. Да сверх того четыре роты гранодерския с пушками. С таким прибавлением велено мне, подвинувшись вперед, взять свой пост в Старом Константинове, простираясь расположением в правую сторону до Базалии, а в левую до Любар. Заняв и те оба места командою моею и имея при том от себя впереди сколко можно ближе к границам неприятельским разъезды и партии, так как я тогда имел в правую сторону до Залещиков, а в левую к Балте. Сверх того стараться иметь сообщение чрез те разъезды с высланным от графа Румянцева28 деташаментом в Гумань, дабы заблаговременно иметь известия о наималейшем неприятельском движении и входе в Польшу неприятеля. И, дабы чрез то самое не теряя времяни и не описываясь можно мне было сделать авантажныя над ним поиск, репортуя только к нему для известия в то ж самое время. Но для сего не только чрез разъезды, но и чрез шпионов надобно мне иметь очень верныя известия о силах неприятельских, дабы иногда, сочтя его весьма слаба, не подвергнуть себя какому предосуждению, а иногда не иметь лишняго к нему уважения. Естьли же бы неприятель в таких силах на меня нашол, что мне противу стоять не можно, а таком случае ретироваться мне к расположенным по реке Горыне командам господ генерал-майоров Подгоричанина и Измайлова, держась всегда к той стороне, куда стремление неприятеля клониться будет, дабы присоединением моим тот пост не только меня безопасным сделал, но и собственно сам командою моею тверже сделался.
В сем же предписании уведомлен я, что крепость Полонна с ея гарнизоном, то есть с полком Троицким29 состоит так, как и прежде в команде у меня. А генерал-майору Подгоричанину велено всех егерей отправить в мое распоряжение.
Почему я 17-го числа приказал подполковнику Бринку в команде своей иметь всех донских казаков, как находящихся уже у меня, так и впредь ко мне прибывающих. А из числа наличных стапятьдесят казаков оставить в Базалии под командою одного старшины и самому занять пост свой в Новом Константинове. А партиями б он своими занял от Могилева до Гумани находящиеся пространство. Господину бригадиру Текели+ от полку своего командировать подполковника Жандра31 с одним ескадроном в Базалию, которому партия иметь от Залещика до Вершбовец, а самому с ескадроном Чернаго Гусарского полку майора Серезлия и Сербским Гусарским полком, выступя, следовать в местечко Любар и Остропол, где и расположиться.
Господину полковнику Чорбе32 с находящимися при нем тремя ескадронами полку Харьковскаго выступя и в местечке Кузмине расположитца.
Ескадрону Чернаго Гусарского полку состоящему под командою капитана Миклоева то ж выступя следовать в Новой Константинов и явитца в команду подполковнику Бринку, которой там и расположить в подкрепление казаков. -184- Подполковнику Хорвату с ескадроном то ж 17 выступя из Базалии следовать в Новой Константинов, куда прибыв взять в команду капитана Миклоева с ескадроном и со всем состоять в команде у подполковника Бринка.
Ескадрону майора Бугарского из Теофильполя выступя расположитца в Базалии. То ж ескадрону Жолтаго полку капитану Ангелову остатца в Базалии ж и оным всем и сто пятидесят казакам быть в команде у подполковника Жандра.
Четырем гранодерским ротам с пушками и Нижегородскому карабинерному выступя следовать в Старой Константинов, куда прибыв расположитца, где и я себе квартиру назначил и действительно.
17 -го я из Ляховцов выступя прибыл в Старой Константинов 19-го. Того ж числа отправил рапорт к господину генерал-аншефу Олицу прося его не изволит ли приказать от генерал-майора Измайлова хотя два ескадрона гусар поставить в местечке Теофильполь для того, что когда неприятель пойдет от Балты против меня, то несумненно тогда же Пулавской от Жванца вовнутрь земли пойдет. В таком случае уже мне Базалского посту к себе присоединить почти будет невозможно. А естли я ево присоединю, то Пулавской может всегда зайтить ко мне во фланг, так хотя б спереди противу ево я по силе моей было держатца. Но имев другую партию во фланге принужден буду назад пятитца, дабы иметь неприятеля всегда впереди. А когда его превосходительство повелит Теофильполь ескадроном гусарским занять, которое место от Ляховца две мили, а две малый мили33 от Базалии, так чрез сию Теофильпольскую позицию он уже ко мне во фланг заехать не мог бы. Со мною тогда было 19 ескадроном гусар 700 казаков, 300 егерей, 4 гранодерскихроты, один полк карабинер. Расположение же мое было от Базалии до Любора. В то же время по реке Горине оставались генерал-майоры Измаилов и Подгоричани, в которых команде было карабинер 4, а гусар 2 полка. Сие расположение по тогдашним обстоятельствам весьма было полезно, ибо я почти равную дистанцию имел от сего места как до Каменца Подолского так и до Балты. Я в тот же день послал всем рапорт к главнокомандующему в котором также уведомлял его сиятельство, что францускаго консула Тота34, других тойже нации офицеров и Бискупа Каменецкого я открыть и изловить стараясь, послал от себя к гетману Браницкому35 (к которому они, как слух был, с каммисиями ехать намерены) шпиона, чтоб он у сего господина вступил в службу.
Я опасаясь, чтоб конфедераты войдя в польскую Украину не набрали там знатного числа казаков, которых было по самой границе довольное число совсем вооруженных в партикулярных службах и узнав, что есть в воеводстве подольском в некоторых местах небольшия гарнизоны, которыя также могли забраны быть конфедератами, почел за нужное предупредить сие за взятием казаков в нашу службу, но опасался, чтоб чрез то не тронуть польских политических дел. Почему послал к Олицу рапорт, что не приказано ли будет их собрать к Виннице тем паче, что они и сами желание имеют лутче с нами, а не против нас быть. О чем и главнокомандующему представил.-185-

Того ж числа пополудни в 11 часу получил рапорт от порутчика Маргажича от 15 числа, что он от посланных для разведания о неприятеле достоверныя известии получил, что до восмидесят тысячь турецкаго и татарскаго войска из Балты пошло к Орлу и на Новороссийскую губернию. И действительно, сего месяца 21 числа намерены напасть на селении там находящиеся. А до восьми тысячь татар, турков и конфедератов из Балты вступили уже в Бершаду, Чечелни, Тростянцы и в разныя полския места, даже до Ладыжина и собирают провиант, фураж, и другие харчевые припасы. При том губернаторам, побывателям под лишением живота запрещают давать российскому войску тот провиант и фураж, которой им порутчиком Маргажичем и подпорутчиком Рогачевым назначен в Тулчинской Ключ и разныя тамошния места. А в сих же местах и деревнях шляхтичей и казаков собирают, а иных и насильно берут. Почему он, Маргажич, с командою ретировался из Тулчина к Виннице.
Вследствии того представил я 18-го господину генерал-аншефу Олицу свое мнение, что по сим известиям я щитал, что сюды вошел только корпус обсервации над нами, которой не далее распространятся будет, как до Винницы, а вовнутрь Браславского и Киевского воеводства будут брать контребу-ции денежныя и фуражныя, набирать войско и смотреть будут наудачу вышедших к нам в границы. А, как сей неприятельской корпус из числа незнатного, так думаю я, чтоб кавалерию и гусар с подкреплением некоторого числа пехоты прислать скорея к Старому Константинову. А я б один марш вперед пошел, оставя в Базалии несколько ескадронов для Пулавского. Тогда я один опасался отдалитца, ибо до Винницы от моего места миль 15, ибо чрез такое отдаление по позиции оставил бы взаду Пулавского, у которого, как я щитал, не менее как пятьсот лошадей. Я почитал также нужным пехоте всей по Горину расположитца, дабы в случае нужды мы ретрету верную иметь36 и вместе соединиться могли. А особливо при первом случае необходимо надобным было неприятеля попутать. И тот же самой резон запрещал мне предприимчивым быть, опасаясь, чтоб при первом случае поверхности над собою неприятелю не дать, хотя же сего действительно не чаял. Однако для предупреждения всяких случаев расположения в мыслях делать всегда должно.
20- го приказал послать партии для примечания, одну в Брачилав, а другую в Браславль.
21- го получил известие от посланных в Балту, что показавшийся в здешния границы неприятель не состоит больше, как в двух тысячах татар и некоторого числа возмутителей, которые по прозьбе последних высланы для высылки всяких фуражных и съестных припасов, ибо оного без екзекуции не везли по причине сделанного от находящейся там от меня партии воспрещения. Хан, как известии гласили, находился в Балте, от которого послано означенное число, как турецкого, так и татарскаго войска, которое уже к Орлу марширует. А он своею персоною надвое полагает или в наши границы пойтить или в Польшу. Возмутители же будто сделали такое распоряжение, -186- чтоб иттить Киевским воеводством и напасть на Киев или на Полонну и разорить там магазеин. К чему и оставшихся в Балте татар уговаривают.
Того ж числа получил повеление от главнокомандующаго, что сообщены к нему известия от киевскаго генерал-губернатора о неприятельских в Польшу движениях и, что для заготовления провианта и фуража пятьсот человек от оного в Круты отправлено. То, чтоб я, об оном разведав, старался оных истребить. На сие же повеление я рапорт послал 22-го к его сиятельству следующий: послав вследствие оного для проведения о таком заложении магазеина непременно стараться буду оной истребить. Только отряжением партии сие произвести в действо весьма трудно: во-первых потому, что сие место от меня в 20, а от Балты в трех милях; во-вторых, что чрез несколько дней продолжавшиеся жестокия морозы отнимают способ пробыть сутки на дворе без того, чтоб не обогреться. И весьма великое делают препятствие, чтоб партия на партию могла нечаянно напасть. После ожидаемой же оттепели надеюсь сие удобнее произвести.
Вчерась получил я известие от посыланных от меня в Балту, что показавшийся в здешные границы неприятель не состоит больше, как из 2000 татар и некотораго числа возмутителей. И то они по прозьбе последних высланы для высылки всяких фуражов и съесных припасов, которых, однако, они не получили по воспрепятствованию находящейся от меня партии. Хан, как сказывают находится еще в Балте с знатным числом войска. Часть оного определена была итти в Брачилов, а другая в Брагулав, но видно остановились в Бершаде, Чечелниках и Кругах. Почему я послал одного человека разведать подлинно ль в местечке Кругах закладывают магазеин.
22-го получил ордер от господина генерал-аншефа Олица, что он имеет рапорт от генерал-майора графа Апраксина37, что Пулавской находитца в Жванце вверх по Днестру и посылал большия партии и сбирает фураж, деньги и людей. А Апраксину возбранить того неможно за малоимением лехких войск. Почему повелевал он, чтоб и посыланным от меня партиям вверх по Днестру приказал [я] от Жванца иметь предосторожность и, разведав, старатца высылающияся от Пулавского партии, отрезав, разбить. Вследствие того я приказал ту партию, которая безотлучно всегда против Пулавского находитца приумножить до ста лошадей. И куды б он движение ни сделал за ним везде вслед его ходить.
По насланному мне от его сиятельства повелению я дал провиантмейстеру Филисову38 ордер в том, что на прошлом сеймике в Житомире выбраны от земли три каммисара и от всего собранного шляхетства положена цена всякому провианту и фуражу. И в протоколе записаны которые цены. И к нему [ордеру] приложил с повелением доложится его сиятельству.
Того же числа получил от господина генерал-аншефа Олица ордер на мой репорт от 19-го, изъясняющий, что естли действительно турки и татары в Польшу вступили, то и мне только то наблюдать, чтоб те места, где наши войска расположены прикрыты были. И как оне вошли в Киевское и Брасловское -187- воеводство с такою силою, как я писал, то уже всеми нашими войсками их держать неможно. И что он от князя Александра Михайловича Голицына и от графа Петра Александровича Румянцова будет требовать, чтоб они с своей стороны послали войска для уверения нашей коммуникации с Киевом. А при том приказал генерал-майору Подгоричанину, чтоб он из состоящих под командою ево Бутырскаго полку39 один батальон с двумя пушками, да Ахтырскаго полку два ескадрона тотчас ко мне отправил. Да Венгерскаго гусарского40 полку трем ескадронам следовать ко мне приказал. Вместо которых ескадронов от Ахтырскаго полку прислано две некомплектных роты, венгерских же пять рот в каждой от 40 до 25 человек.
На сей полученной ордер я послал репорт к нему тот же день, что я, как его превосходительство по Маргажиеву рапорту щитает неприятеля в великом числе в здешней границе от Балты, то я опасаюсь, что конечно то в копии присланной от меня ошибка. А в оригинале только написано не более восьми тысяч, а восемьдесят тысяч пошло в наши границы. Но после на оное от господина генерал-аншефа Олица получил, что в копии ошибки не было.
Того ж числа я поехал к подполковнику Бринку в Старую Синяву.
Того же 23-го получил от главнокомандующаго повеление из Киева от 19-го, что репортует генерал-майор Исаков41 от 16-го числа из Груски по полученному из Орела рапорту, что неприятель при Ореле впал в наши границы, предпринимая уже военные действии. Для того велел он всему корпусу в Грускую собратца, как в такое место, где по движениям неприятеля свободнее может оборачиватца. Куда следуя в дороге получил он, Исаков, рапорт, что неприятель находится в многочисленной силе соединенно с арнаутами и, что он, получа подкрепление от генерал-порутчика Далки42, не приминет по обращениям неприятельскам предпринимать меры.
По важности сих известиев предписывал мне главнокомандующий находящиеся в команде у подполковника Бринка передовые войски корпуса моего, подкрепя по моему разсмотрению регулярною кавалериею, к Елиса-ветградской провинции подвинуть. Дабы чрез то неприятелю не токмо всевозможную диверсию сделать, но и принудить к разделению его сил, чтоб он по малой мере, хотя не всею кучею и не на одно место устремлялся. Но при сем движении наблюдать, чтоб чрез то магазеины наши открыты и опасности от разграбления неприятельскаго подвержены не были. А при сем и генерал-майора Измайлова о сем уведомить, чтоб он в настоящей осторожности и готовности содержал. И что при сем случае его сиятельства господина генерал-порутчика Салтыкова о всем уведомляет с тем, естли нужда потребует, чтоб он от себя надлежащее подкрепление противу неприятеля немедленно производил.
Я того ж числа, прописав повеление главнокомандующаго, представил господину генерал-аншефу Олицу, что во исполнение оного мне необходимо надлежит сделать движение, дабы неприятелю дать диверсию, но так, чтобы чрез движение не открыть заготовленных нами магазеинов. Так же, -188- что я из присланных ко мне трех венгерских ескадронов при надежном командире отправлю два ескадрона в Гусятин или в Ланцкарун, чтоб оне нигде Пулавского не оставляли. А в случае б полезном его атаковали и разбили. Почему Пулавской никакого движения из своего места сделать не может. Бригадиру Текелию препоруча прикомандированные уже в команду мою два ескадрона Ахтырского полку гусар, одну гранодерскую роту полку Бутырскаго с одной пушкой и два ескадрона от его Сербскаго полку, приказал ему иттить в местечко Монастырище, лежащее против Елисаветградской провинции. А достальныя четыре мушкатерския роты полку Бутырскаго с пушкой оставил в Баре в повелении генерал-майора Измайлова. Подполковнику Бринку со всеми казаками с прибавкою двух ескадронов гусар, ста егарей и одной пушкою приказал итить прямо на местечко Браславль и приближась около тех мест к находящимся возмутителям, туркам и татарам и естли по силе оные будут, их атаковать. Я изъяснил ему при том, что естли бы подполковнику Бринку прибавить знатное число от корпуса моего, то б я тем принужден был разделиться, а сверх того естли он так далеко один зашел бы, не имея сзади никакой опоры, то не без опасности было бы, чтобы он совсем не был отрезан от тех, которые в Польше находились. Сверх же того я от себя принужден во все места приумножить партии, что я тогда действительно и учинил. И дабы таким раскомандированием и со мной не гораздо знатное число войска оставалось, и за отделением влево подполковника Бринка было не безопасно и мне от находящихся в Польше неприятелей. То я с достальным команды моей войском в одном марше от подполковника Бринка следовал с тем намерением, что, когда он не в силах будет один их разбить, то я, подкрепя его, то учиню, чрез что я буду в заду того войска, которое с ханом в наши границы пошло.
Мне несумненно казалось, что сие великую диверсию в них сделает, а при том те, которые намереваются наши магазеины разорить, будут разбиты и отсюда выгнаты. А подполковнику Жандру с находящемся деташа-ментом от меня в Базалии и с посланными от него партиями следовать приказал через Бар к Браславлю, которой там со мною соединился.
По сему распоряжению всем корпуса моего полкам я приказал вступить в движение.
По ордеру его сиятельства господина генерал-майора Измайлова обо всем известил. А при том представил господину генерал-аншефу Олицу, чтоб приказать ему [Измайлову] со всей кавалерией и с оставшей командою господина генерал-майора Подгоричанина (так как я от него уведомлен, что он в Петербург отъезжает) с подкреплением пехоты, расположитца меж Бер-дычева к Старому Константинову, которой во всех случаях может меня подкреплять и в надобном случае в ретрете моей способствовать.
О чем всем и главнокомандующему рапортовал, прося при том, чтобы от Белой Церкви к Бердычеву несколько полков выслать изволил, которые могли всех нас подкреплять и, как по реке Горыне позицию, так и заготовленные -189- магазеины удерживать. Затем со всех сторон подкрепления требовал, тем паче, что господин генерал-аншеф Олиц никогда оного давать не хотел, но будучи сам болен, все свои диспозиции делал.
24- го послал генерал-майору Исакову сообщение, что хан 17-го и 18-го сего месяца созжа, Балту, пошел со всем войском к Орловскому форпосту. Когда в самое то же время возмутители с Потоцким и несколько [тысяч] турков и татаров вошли в Польшу и простирались до Тулчина. Для чего моя партия ретировалась в Винницу и, как тогда же я сделал движение, то они назад отдались, я заключил, что не сильны, а притворства им делать, как казалось, не для чего. Впрочем уверил его, что я ему руку помощи всячески подавать буду.
Тогда из партии прислали ко мне одного порутчика Понятовскаго, посланного от подчашего Потоцкаго с двумя рядовыми для вербования людей в хоругви43, за что обещано ему было по возвращении производство в ротмистры. Сей пойманный конфедерат объявил, что турецкаго и татарскаго войска не более пяти или шести тысяч с возмутителями было, а протчие все пошли в наши границы.
По сим известиям послал к генерал-аншефу Олицу рапорт, донося ему, что естли их действительно так мало, то неминуемо следует мне воспользоваться их слабостию и, атаковав их, разбить, чрез что и диверсию сделать намерен был находящемуся в наших границах хану.
25-го прибыли ко мне посланные от меня, из которых бывший в Хо-тине объявил, что неприятельскаго войска ничего против прежняго в прибавок нет. Да и достальныя намерены все уйтить от малаго и худова содержания и что в Молдавии закладывают великой магазеин.
Другой же за четыре дня от меня в местечке Круты, Балту и Бершаду посланным объявил, что все бывшее до того времени неприятельское в Польше войско и Потоцкой с возмутителями пошли за ханом в наши границы, а здесь ни одного военного человека не осталось. Что они не только около границы польской все пожгли, но и в нашей границе все жгут. А при том, что передовые войски неприятельские от наших были разбиты и выгнаты.
Того ж числа получил повеление от главнокомандующаго из Киева от 22-го, что от генерал-майора Исакова от 16-го числа и поныне рапорта нет. А от генерал-порутчика Далки от 17-го по команде к генерал-порутчику Племянникову44 рапорт дошел, что он уведомился, якобы неприятель во многочисленной силе уже в другую сторону, то есть прямо на Сечь Запорожскую, пошел. И будто отправленная вперед чрез реку Буг партия потонула. Между тем естьли бы действительно неприятель на наши границы устремился, а особливо естьли б вступя во оные и успех в том какой возымел, то сумнения нет, писал он, что Потоцкой с протчими польскими мятежниками, а может быть и вообще с турками и татарами вступил не токмо в самую Польшу, но, смотря по неприятельским в нашей стороне успехам, и далее вперед к нашим войскам подвинется. По сему предположению -190- предписывал он мне, чтоб я по получении о таком вступлении известия генерал-аншефу Олицу и его сиятельству тотчас дал знать, дабы он мог и от себя мне некоторые усиления сделать. А особливо в таком случае естьли б генерал-аншеф Олиц по предусматриванию иногда и для самого себя опасности то ж и для необнажения магазеинов в состоянии не нашелся подкрепления мне прислать. И что в запас для ускорения его сиятельства отправил ордера к стоящим по ту сторону Днепра в местечках Даман-тов и Будве двум карабинерным полкам Вяцкому45 и Таблскму46, чтоб оне к походу в готовности были. И, как скоро от меня о том ордера получат, то б тотчас выступили. А украинских казаков по представлению моему, когда оне сами желают, к нам в службу брать приказал сими словами: "опасение вашего сиятельства, чтоб конфедераты по вступлении в Польшу тамошних украинских казаков в свою службу не захватили весьма справедливо, равно как и представление ваше о взятьи оных в нашу службу очень благоразумно. Что же касается до нынешняго вашего новаго корпусом расположения, то я оное не только удобным и полезным нахожу, но и рекомендую сей позиции без крайней нужды не пременять".
Почему я того ж числа послал рапорт к господину генерал-аншефу Олицу, что как его сиятельство делает расположении по прежним известиям, которые теперь совсем переменились, то не изволит ли он с своей стороны приказать порученным мне в команду полкам карабинерным Вятскому и Таболскому послать ордер, чтоб оне расположились от Житомира через Тро-янов к Пиятоку. И присовокупил еще, что естьли б приказано было господину генерал-майору Измайлову от Новаго Константинова до Пиятоку с своей кавалерией расположитца, то бы оне совсем линию сделать [могли] перед всей пехотой и я бы всегда опору имел в случае [нападения] на меня сильного неприятеля. А на место сих двух карабинерных полков просил и его мне лутче прибавить остальных гусар и казаков, которые с полками после пришли. Донося при том, что тяжелая кавалерия, яко то наши карабинеры и пехота во всех меня движениях останавливали и так проворно поворачиваться не могли. А я доволен был одним полком карабинерным и четыремй ротами гранодер, которые во всех случаях ретрету мою удерживать могли.
Того ж числа получил повеление от него из Дубны от 24-го на репорт мой от 23-го, чтоб я со всем корпусом остановился и не делал бы, как я к нему писал, неприятелю никаких диверсий. Чрез такое остановление потеряно много времени и удобной к атаке случай. Сим же ордером предписал он мне, усилив только подполковника Бринка войсками, послал его туда, куда предписано от главнокомандующаго с подтверждением тем, чтоб он остерегался не попасть в середку неприятеля.
Таковыя мои представлении, которые я делал единственно побуждению моего долга и по желанию общаго добра, приняты были его высокопревосходительством господином Олицем в том только, будто бы я желаю располагать всеми корпусами. Для отвращения его от таких несправедливых -191- мыслей я сего числа принужден, послав к нему репорт с следующим изъяснением: "Из ордера вашего высокопревосходительства вижу я, что вы с неудовольством на предлагаемыя мною мнения писать изволите. Позвольте однако мне вас уверить, что я не с тем их вам представлял, чтобы осмелился иметь желание распоряжать всеми корпусами. Я почитал сие своим долгом единственно потому, что, будучи впереди могу я лутше соображать движения неприятельския и тем удобнее делать об них свои заключения, которыя я вам, так как и теперь, в последнем репорте представлять осмелился. Ежели то, как видно, не угодно, то впредь уже ничего, кроме одних известий доносить не буду. Что ж касается до того, что я князя Александра] Михайловича Голицына] о ввозе хлеба уведомлял, то могу донесть, что не было ничто оное, как исполнение его повеления, по которому я обо всем его уведомить должен был. Почему прошу вас отписать к нему, дабы он не приказал мне прямо к себе репортовать.
По последним известиям Бринка командировать не для чего, потому что от неприятеля ничего не оставлено. Я теперь жду от вашего высокопревосходительства повеления какую мне позицию занять прикажите, котораго в Новом Константинове ожидать буду. Куда того ж числа я прибыл и около оного все войско расположил.
Того числа получил я в сём месте рапорт от порутчика Маргажича из Браславля, от 25-го, что он едущаго из Бершады от подчашаго литовскаго Потоцкаго к коменданту Бетковскому аланецкаго казака поймал, которой объявляет, что в Бершаде конфедератов только десять человек, но в Чечилнике и в околичности остается показаной Потоцкой с двумя тысячами конфедератами, турками и татарами. А хан сам с большою силою отправился к Орлу за две недели и, что по сему известию он [Маргажич], соединясь с капитаном Палаловым, пойдет к Бершаде, а при том, что он послал для разведывания в Бершаду, Чечелник, Совран и к Орлу.
В то самое время, когда клевета и зависть согласились посредством предупрежденного против меня генерала Олица делать мне неудовольствие.
26 получил я от графа Захара Григорьевича Чернышева следующее письмо:
"С отменным удовольствием имею я честь засвидетельствовать и отдать чрез сие достойную справедливость оказанной вашим сиятельством к службе, ревности и усердию, то ж и военному искусству во всех ваших с порученным вам корпусом учреждениях и движениях, о которых я чрез Николая Ивановича [Салтыкова] ныне уведомлен. Я должности моей быть почел донести о том и ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ и могу ваше сиятельство уверить, что ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВО не меньше достоинством и службе вашей надлежащую спрведливость отдавать соизволит. Зная совершенную вашего сиятельства ревность к службе не сомневаюсь я, что вы и впредь ничего того не упустите, что долг ваш и любовь к чести от вас требует и прошу мне верить, что во всем, что до меня только касаться будет не премену -192- я вам доказывать со сколь отменным и истинным почтением я всегда есмь и пребуду вашего сиятельства покорный слуга.
Г[раф] 3. Чернышев."
26-го получил повеление от главнокомандующего из Киева от 23-го числа, как у вступившего неприятеля в Польшу войско негораздо много, то чтоб мне, получа от генерал-аншефа Олица усиление, о чем ему от главнокомандующего предложено, а буде можно и без того, подкрепя передовыя войски подполковника Бринка, над неприятелем поиск сделать старатся.
Почему я послал рапорт господину генерал-аншефу Олицу с приложением копии с ордера от главнокомандующаго, ибо я имел от него повеление, чтоб не доложась ево движения никакого не делать, прикажет ли мне по оному выступя совсем сделать поиск, ибо я неприятеля сильным для такого числа, какое у меня было, не щитал. Один же подполковник Бринк не мог их одолеть. А при том представил, изволит ли прислать для прикрытия моего на такой случай заду подкрепление, чтоб я о сем был известен.
А к полкам Тоболскому и Вяцкому послал повеление, чтоб шли в Погребищи и, что его высокопревосходительство после их обратит, куда изволит и за способно рассудит.
А подполковнику Бринку послал ордер, чтоб он с назначенной командой из Литина марш сделал на другой день до Брагилова. Майора Серезлия с ескадроном на другой день отправил в Винницу, а порутчику Крекичу дал до сорока лошадей рядовых, чтоб до Саврана по правую сторону к Умани делал примечание. А между тем приказал, чтоб майор Серезли в Винницу казаков польских здешних собирал. То ж и к побережским поскорее послать и туда же привесть. И, чтоб они все до времени были у него, Серезлия, а есть ли оне к Маргажичу способнее, то ему оное исполнить.
К Могилеву отправил партию с майором Вуичем.
В то же время явились у меня несколько волохов47 и, сказывая, что турки жен и детей их выгоняют, али служить велят в войске, от чего они хотят бежать ныне же. Затем мало их пришло, что не знают, будут ли здесь их принимать. Я, приняв их ласково, отправил назад одного из них, повелев ему там сказать, что мы по единоправославному християнству конечно всех от такого тиранства магометанов не только принимать, но и всякое вспоможение делать их будем. О сем самом послал того же числа рапорт главнокомандующему, уведомляя между тем, что во исполнение его от 23-го, а мною 26 -го полученного ордера, я подвинул Тобольской и Вяцкой полки в Погребище, дабы они, став у меня по положению того места и по расположению моих прочих войск над фланком в случае сильного неприятеля ретрету мою прикрывали, которую и к Виннице и к Уланову делать буду, куда и они тогда потянуться должны.
28-го получил рапорт от подполковника Бринка из Брагилова от 27-го, что капитан Палалов и порутчик Маргажич соединясь в селе Холодовки и -193- уведомились, что в Бершаде турок, татар и возмутителей только 200, на которых оне и намерены напасть.
Того же числа получил сообщение от генерал-майора Исакова из крепости Святыя Елисаветы от 22-го генваря, что пойманные два татарина при допросах утвердили, что хан крымской с восьмью десять[ю] тысяч[ями] 21-го находился только в пятидесяти верстах от крепости Святыя Елисаветы на Запорожской степи и хочет атаковать оную крепость и разорить сдешнюю провинцию. Не известно им, куда он далее пойдет, но говорил он, что если не будет удачи, то не потянится ль в Польшу, Смелянщизну или Гуманщизну48.
По сему, во-первых, я отвечал ему того ж числа сообщением, что в моей дистанции на тот случай никаких новых неприятельских движений нет, кроме что возмутитель Потоцкий с войском и с прибавлением турок и татар состоят на одном месте, во-вторых, послал рапорт господину генерал-аншефу Олицу, приложа копию сообщения генерал-майора Исакова, со мнением моим есть ли оныя обратят марш чрез местечко Стило, так я неминуемо должен буду потянутца левым флангом к Бердичеву, а правой фланг дать к Орлу или к Хмелни-ку. Когда же находящейся неприятель около Балты пойдет на Браславль и естьли он разбит не будет, так я по позиции с обеих флангов буду иметь неприятеля. И в то время я прикажу находящимся двум ескадронам гусар под Каменцом против Пулавского под командою капитана Ангелова ретироваться к Базали. Неминуемо и Пулавской в то время вовнутрь земли пойдет. Капитану же Ангелову в теперешней позиции остатца невозможно, ибо он от идущаго от Балты неприятеля сзади может быть отрезан, а из Базалии капитан Ангелов пойдет на Теофилполь и Аяховцы. А при том ему приказано, чтоб он не вдруг ретировался, а примечал бы Пулавского движения и по приближении ж ко мне неприятеля, как он гораздо сильнее меня, то мне инова не остаетца, как ретироваться к Полонной. Естьли же он и туды приближится, то уже я принужден буду ретироваться к Заславлю, к нашему войску.
Всем находящимся партиям по границе новой Сербии подтвердил, чтоб оне крайне неприятеля наблюдали и меня б о всем уведомляли.
29-го по полуночи в первом часу получил повеление от господина генерал-аншефа Олица из Дубны от 27-го на репорт мой от 26-го, чтоб я, дождавшись Вяцкого и Тоболского карабинерных полков, есть ли я уверен в малой силе неприятельской, что не подвергну себя в опасность, атаковавши его, помогу исполнить сие предприятие.
Однако ж я, чтоб не потерять напрасного времени, как полки карабинерные прежде шесть дней в Погребище прибыть не могли, тотчас послал повеление, чтоб Бутырская гранодерская рота с пушкой и один ескадрон гусар из местечка Янова шли в местечко Дашов и где б и пост свой взяли, а разъезды чтобы делали к стороне Б/мани и Ладыжину.
Бутырскаго полку четыре мушкатерские роты с двумя пушками и один ескадрон гусар чтоб заняли пост в Виннице, где все излишние от корпуса моего оставлено будет. -194-
Протчия ж все чтобы следовали к Виннице, которым туда и прибыть на другой день в половину дня.
Подполковнику Жандру приказал иттить на Брагилов и Тавров, где он, со мной соединясь, ожидать будет моего повеления.
Подполковнику Бринку тотчас из Брагилова приказал выступить и иттить прямо к Чечелнику, не отдаваясь далее направо, дабы ему в случае сильного неприятеля ближе к своей ретрете быть налево только б как можно старался. На другой день к вечеру и засветло в назначенное место прибыть, чтоб время имел неприятеля рассмотреть, в каких он силах, дабы о том на следующий день поутру меня репортовать мог. И если б оне так сильны были, чтоб и я за верное щитать не мог их победить в таком случае, чтоб он ретировался из Брасловля. А я, получа о том известие, прикажу со всевозможным поспешением нескольким ескадронам и нескольким гранодерам из Немирова иттить в Брасловль, дабы его ретрету свободнея сделать. А как прибудет в Браславль чтоб старался пехоту выпустить вперед ко мне, закрывая ее кавалерией. А я, получа от него рапорт, гранодер отпущу до Винницы и сам со всем за ним следовать буду. Тогда и Дашовскому посту прикажу прямой дорогой к Виннице ж идти. Для чего подполковнику Бринку и приказал примечать, чтоб неприятель его не опередил стараться, чтоб он не далее, как в двух милях передо мноюю находился, разумея вперед к неприятелю. В то же время я уже из Винницы пойду на Янов и по настоящим обстоятельствам -195- тогда себя учреждать буду. Когда ж неприятель будет по силе моего корпуса, то я к подполковнику Бринку присоединясь форсированными маршами только с одной кавалерией атаковав разобью. И по исполнении возвращусь форсированными ж маршами до Винницы. А естьли подполковник Бринк один в силах будет атаковать, то б оное исполнил. Сего же числа я из Новаго Константинова выступя прибыл в местечко Литин.
В сем местечке получил рапорт от подполковника Бринка, что капитан Палалов и порутчик Маргажич на Бершаду 27-го числа в ночь напали, но застали там только четырех возмутителей, которых и поймали. Из них один объявил что хан с войском из Балты пошел две недели назад к Смелянщизне, откуда пойдет в Новороссийскую губернию. Потоцкой, подчашей литовской, вступил в Польшу, в Чечелник, имея намерение итти оттуда в Бершаду с которым войска компутоваго49 до пяти сот человек, гусаров до шести десят, турков и татар до пяти сот, а и протчие сходно с ним объявили.
Того ж числа получил от подполковника Бринка рапорт из Краснова, что он из Брагилова прибыл в местечко Красное из которого с полуночи пойдет и к вечеру на другой день прибудет в Тростянец, где соединитца с капитаном Палаловым, коему приказал послать порутчика Маргажича с партией к стороне Ладыжина.
30- го выступя из Литина прибыл в местечко Винницу, откуда велел отправить партию в восьмидесяти лошадях в Браславль.
Подполковнику Жандру приказал с его командою в Винницу прибыть.
31- го получил известие от двух партей, находящихся около Буманщизны, что оне от обывателей уведомились, что татары в Смелянщизну показались.
В то же время получил повеление от главнокомандующаго из Киева от 28-го уведомлявшее меня, что как получены им известии о неприятельском в Смелянщизну явлении. То для того он двум карабинерным полкам приказал остаться по прежнему в своих квартирах в команде генерал-майора Ступишина50, причем предписывало мне, чтоб я о удостоверении того известия отправил партию в местечко Смелое, наблюдая, чтоб я не был отрезан.
Вследствие сего известия от главнокомандующаго я дашовскому посту велел, выступя, следовать в Винницу, а оттуда итти для соединения со мной. А подполковника Бринка, уведомив о сем, приказал ему, чтоб он естли повеленного исполнить не успеет оставил уже в Брасловле порутчика Маргажича, которой бы мог отделить небольшую партию меж Гумани и Саврани, а обо всем извещать, подоваясь к Балте или отдаляясь от оной по движениям неприятеля. А сам он следовал бы форсированными маршами чрез Браславль на Линцы и Прилуку к Уланову, где от меня дальнейшее повеление получить.
В то же время получил повеление от главнокомандующего от 29-го числа, что по полученным известиям хан крымской с многочисленною силою -196- бывши чрез несколько дней в новороссийских границах и причиня в оных некоторые раззорения, вступил тогда в Польшу и тянулся по Днестру в околичности польского местечка Черкасова, пониже нашего на другом берегу лежащаго Дамантова, причиняя равномерно такия ж разорения, пожигая жилища. И хотя знать еще было нельзя, куда точно устремляется, однако ж его сиятельство учинил распоряжение, естьли бы неприятель покусился перейти оттуда за Днепр в наши малороссийские границы, то на сей случай для предосторожности приказал находящемуся в Переяславле генералу порутчику Племянникову с тремя пехотными полками, с двумя карабинерными Вятским и Таболским приступать ближе к Днепру, стараясь препятствовать и не допускать неприятеля перейтить на ту сторону. А естьли неприятель поворотиться далее в Польшу и на меня, в таком случае генерал порутчику Племянникову не токмо на сию сторону перейти, но и преследуя его в Польшу делать над ним всевозможные поиски и для подкрепления взять к себе еще Муромской пехотной полк, которой тогда в Белую церковь шел. Мне ж об оном разведывая и естли оной в самом деле на меня потянется, то потому ж тотчас со всем корпусом на встречу ему выступить. И в то время с генерал-порутчиком Племянниковым сносяся не токмо стараться неприятеля между двух огней поставить и всевозможные над ним поиски делать, но по усмотрению удобности атаковать и разбить. И что его сиятельство господину генерал-аншефу Олицу приказал, чтоб он по надобности и со всем корпусом ко мне подвинулся, а инако то хотя достаточное б подкрепление ко мне отделил.
Посему я того ж числа майора Серезлия с ескадроном ево послал до местечка Домантова для примечания неприятеля. А сам со всем корпусом того ж числа из Винницы выступил и продолжал марш до местечка Янова. Куда прибыв получил от генерал-майора Исакова сообщение о той же самой материи, только что хан клонится к Б/мани и что он с своим корпусом и Миргороду выступил с тем, чтобы его по границе преследовать. А при том упоминает не соглашусь ли я от Бумани с другой стороны преследовать и с обеих сторон его атаковать.
Почему я к нему отвечал, что та позиция для меня была не авантажна, ибо я отделялся бы от своих войск и открыл бы заготовленные магазеины. А естьли он действительно к Бумани потянется, то, получа подкрепление, могу его преследовать, держа мой правой фланг к заготовленным магазеинам и к своему войску, дабы я мог всегда к ним обратясь их закрыть и в преследовании буду стараться всем воспользоваться, чем только будет можно. С таковым моим ответом совершенно согласно было предписание его сиятельства главнокомандующаго, которое было от 28-го генваря в следующих словах: Естьли неприятель на меня потянется, то со всем в моей команде состоящим корпусом навстречу ему выступить, занимая авантажное положение. Тако ж снесясь с генерал-порутчиком Племянниковым не только стараться неприятеля между двух огней поставить и всевозможные над ним -197- поиски делать, но по усмотрению удобности с помощию Божиею атаковать и разбить. Однако, чтоб таковым движениям не только магазеины наши, но чтобы и я сам в закрытии и безопасности оставался, а особливо от того неприятеля, который еще тогда в Балте стоял и мог в то же время, как на меня, так и на магазеины нападения учинить.
В то ж время получил рапорт от подполковника Бринка из Тростянец от 30, что он во оное местечко прибыл и с капитаном Палаловым соединился, где и получил рапорт от порутчика Маргажича, находящегося с партией от стороны Ладыжина, что в Бершаде, Чечелнике и в Балте неприятельского войска уже ничего нет и Потоцкой 28 числа выступил к Саврани и расположился от Бершады в двух милях в селе Бундарове, Осиевке Каменской и в Пужанове. И что он, Бринк, туда с полночи отправится и будет стараться атаковать. А когда он не сыщет его в тех селах, то далее Саврани преследовать не будет.
Почему я послал к Бринку повеление, что естьли он по последнему рапорту удачливо сделал, то хорошо или хотя б ничего не исполнил, то чтоб он форсированными маршами старался со мной соединиться. Но как сие повеление несколько опоздало, то он, продолжая из Строеженца марш свой, прибыл в Чичелник, а оттудова к Бершаде. И получив там известие, что Потоцкий 28-го числа, услышав, что для преследования его российского войска идет до 15 тысяч, выступил из Саврани и послал к хану просить о подкреплении, которой тогда находился в Голфе, но Бринк несмотря на то пошел за ним.
Того ж числа послал к генерал-аншефу Олицу рапорт прося в прибавок себе один полк карабинерной гусарской и егерей, ибо мои гусары были весьма раскомандированы.
1-го февраля, выступя из Янова со всем корпусом, прибыл в Уланово, где получил рапорт от капитана Ангелова от 30-го генваря, что 28-го бывшей в партии около местечка Залещики Сербского гусарского полку порут-чик Кусавцов прислал к нему рапорт, что на него в местечке Толстом конфедераты напали. Почему он, ретировавшись, требовал от него сикурсу в рассуждении чего он со всей командой из местечка Гусятина выступил и маршировал к местечку Черткову. На дороге ж чрез присланного жида от полковника донскаго Попова уведомлен, что он с казаками и еще один гусарской ескадрон соединится с ним, Ангеловым, в местечке Ягулницах. Почему он следовал даже до местечка Толстова, куда прибыв 29-го нашел конфедератов, которых со всею командою атаковав разбил и чрез местечко Толстое прогнал. Но оные на той стороне опять построясь остановились и, поставя четыре пушки на плотине, начали из оных стрелять. А как их до семи сот человек было и с помянутым числом пушек, то в рассуждении сего Ангелов, не имея способности их остановить, опять к местечку Гусятину возвратился. Причем из конфедератов немало побито и в полон взят один. Из его ж команды убит гусар один, да ранено два. -198- Я репортовал того же числа о сем щасливом действии генералу Олицу, рекомендуя ему в милость капитана Ангелова и уведомляя его о будущих моих движениях, которыя суть следующия.
Того ж числа партию к Белой церкви отправил. Бутырского батальона гранодерской роте приказал выступить в Бердичев и там пост занять. А полковнику Ширкову51 послал повеление, чтоб он его снабдил артиллейрийскими снарядами.
2-го получил чрез шпиона известие, что султан приказал молдавскому господарю набирать шесть тысяч гусар. Почему я, выбрав из волохов двух гусар надежных и переодев их в простое платье, отправил в Яссы с тем, что естьли иначе не возможно, то бы, вступя в число сих намереваемых гусар службу, между тем уговаривали их всех сюда бежать с обнадеживанием, что всякой оттуда пришедший от меня на руку деньги получит. Сии посланные имели также повеление изобразить оным гусарам все то, что только пристойно и удобно будет к побуждению их к побегу.
О чем представил главнокомандующему, что естьли паче чаяния сие удастся и их столько придет, что наши полки укомплектуются, так за тем не прикажет ли формировать вновь ескадроны, ибо в военное время оне лишния не будут, а после войны можно их кассировать. Сим же сформированием отвратить можно будет зло, которое неприятель нам готовит своим начатием набирать 6000 гусар, над коими команда верно поручена будет хорошему командиру, определенному от французскаго двора. Сие тем нужнее мне казалось, что такое число гусар превосходило бы количество оных в нашей армии или по крайней мере было бы равное. Следовательно сами собою, а паче подкрепляя столь великия тысячи татар мог ли бы весьма вредить, а особливо легкому нашему войску.
Того же 2-го числа получил от главнокомандующаго ордер от 31-го генваря следующего содержания:
"При изъявлении совершенного моего удовольствия вашим старанием в наполнении польских наших магазеинов провиантом и фуражом и прочими вашими распоряжениями и мнениями рекомендую вашему сиятельству и далее сие старание продолжать, дабы без упущения времени и способною пути наши магазеины сколь можно больше приумножить, а на первой случай нужнее быть видеться свозить велеть из тех мест, которыя впереди вас лежат, чтоб чрез то у неприятелей пропитание отнять, а что назади вас останется, оное и после и всегда получить можем. Из копии рапорта вашего сиятельства к Петру Ивановичу [Олицу] усматриваю я распоряжение ваше на случай приближения неприятеля, как из Буманщизны, так и из Балты и находя оное надежным причину имею уповать, что неприятель никакого успеха не возымеет, но паче везде храбро принят, атакован и приследован будет".
2-го получил рапорт от подполковника Бринка из села Буды от 1-го февраля, что он с подчашим литовским Потоцким имел стычку, на месте побил более пятидесят турок. В том числе убит один ага52, которой был приставлен -199- подчашему Потоцкому и над турецким войском был главным командиром. Причем в полон взято конфедератов раненых и здоровых человек около тритцати. А с нашей стороны ранен только один казак. После дела подчашей Потоцкой ретировался со всею командою в стороне Рашкова, куда и он для преследования отправился.
Почему я послал рапорт к господину генерал-аншефу Олицу, что ежели б я 27-е и 28-е число им не был остановлен в Новом Константинове и там долее надобного не пробыл, то б, прибавя к подполковнику Бринку несколько войска, совсем бы их можно было разбить. Тогдашнею бы позицию я и посля занять успел, ибо хан 28-е число только из наших границ выступил. Причем рекомендуя ему господина Бринка, яко отличнаго офицера, бывшего мне во многих случаях помощником, просил, чтоб приказал соединиться со мною Ахтырскому полку.
Того ж числа получил рапорт от порутчика Крекича, что неприятель идет к Гумани.
Согласно оному 3-го получил я от главнокомандующаго повеление из Киева от 1-го февраля, что репортует генерал-майор Исаков к киевскому генерал-губернатору, что он 29 генваря в Мирград пришол, где о неприятеле известие получил, что он к Смелой тянетца. В рассуждении чего он по обстоятельствам его обращения будет подвигаться напротив ево к защищению границ. По сему главнокомандующей писал к графу Петру Александровичу Румянцову, чтоб он приказал генерал-порутчику Далке тотчас перейтить на правую сторону Днепра, да в то же время и генерал-майору Исакову к нему ж приближиться. То ж и господину генерал-порутчику Племянникову приказал со всеми полками команды ево на ту же сторону Днепра перейтить и стать на первой случай правым крылом к Корсуну, а левым к Днепру. А когда полное известие получит, что он действительно уже перешел и когда также будет известен, что генерал-майор Исаков приближается, то, учиня между собою сношение и приняв надлежащия меры и осторожности, стараться не только с своей стороны и далее на неприятеля наступать, но в то же время и со всех трех сторон ево охватить. Мне же приказал, чтоб по прибытии генерал-порутчика Племянникова к Корсуню отправить от себя туда партию, как для получения уведомления себе о неприятельских поворотах, так и для сношения с ним, не найдется ли безопасной способ мне с своей стороны какую в том помощ подать.
Писему я тотчас послал рапорт господину генерал-аншефу Олицу, как с приложением полученного повеления от главнокомандующаго, так и собственным моим представлением, что неприятель в сей позиции совсем окружен и мне необходимо надлежит движение сделать к Погребищам, а смотря по обстоятельствам и далее вперед. Чрез которое движение я ни позиции его, ни заготовленных магазеинов не открою, ибо по надобности всегда к Полонной отступать могу. А естьли корпусы господ генерал-порутчиков Племянникова и Далка атаковав с двух сторон его погонят, а от Миргорода -200- в то ж время Исаков сделает к нему движение и бегущих будет также атаковать, то оным уже более не останется, как к Домантову и Титееву бежать. Следовательно я, будучи в Погребище ево встречу и тем способом и до конца ево истребить можем. Только не получа подкрепления с имеющимися теперь у меня войскам вперед движения никакова сделать не могу. И естьли б он теперь на меня пошел, так мне более не остается, как ретироваться к Полонной потому, что у меня гусары почти все раскомандированы, а и подполковник Бринк еще через пять дней со мной не соединиться. Его же превосходительство из всех известий изволит видеть, что Бринково там бытие гораздо более принесло пользы, нежели б как бы он при мне был, ибо чрез то самое неприятель от Дарашкова отогнан за границы так, что уже ему невозможно внутрь земли делать движения. А хотя Бринк и отступит к соединению ко мне, но неприятель не узнав, куда он марш обратит, принужден будет на месте стоять.
В то ж время получил повеление от господина генерал-аншефа Олица из Дубны от 1-го февраля, что он по повелению главнокомандующаго посылает ко мне в подкрепление один полк карабинер от Измайлова, два ескадрона гусар и один ескадрон карабинер от Подгоричанина, да прибывшей пехотный полк Апшеронской53 и всех егерей, которые есть при полках.
На что я представил к нему и господину генерал-аншефу Олицу, что назначенный от него мне в команду Апшеронской пехотной полк во отягощение и не в пользу будет, ибо я чрез то проворно нигде поворачиваться не могу потому что мне надлежит иногда вперед итти, а иногда по надобности и назад отступать, чтоб не открыть заготовленные магазеины и позиции. Сверх того и той пехоты, которую я имел для меня было довольно. Притом и всякой раз под них подводы взять могу в скором марше. Один же ескадрон карабинер в котором конечно более осьмидесят лошадей в строй не выедет в какое мне подкрепление служить может. А как Ахтырской гусарской полк и некоторое число казаков теперь стоят назади меня и партии посылать оне уже нужды не имеют, ибо зачиная от Белой церкви до Рашкова и оттуда до Могилева и Каменца партии мои находятся. Следовательно что б ни случилось, то я о всем известен буду и его превосходительству обо всем донесу. Для чего я повторительно просил, чтоб приказал ко мне присоединиться Ахтырскому гусарскому полку и достальным донским казакам, как и еще командированные егери до того времени ко мне не были, то приказал бы им брать подвиды и ехать прямо на Полонну, дабы не упустить полезного время над неприятелем сделать поиск. Полку ж Апшеронскому по вышеназначенным резонам, чтоб итти ко мне не приказать. А сверх того оной вскорости и прибыть не может, как от Уланова до Полонной шесть миль, от Полонной до Заславля пять, а от Заславля до Острога четыре, а от Острога до Дубны семь. А оной полк лутче может подкрепить Заславской пост.
Того ж числа послал повеление майору Серезлию, чтобы он до Олша-нец доходил и давал бы мне обстоятельныя известии.-201-

Того ж числа командировал с партией майора Вуича к Белой церкви и приказал ему, чтоб с посланной туда партией соединясь итти до местечка Корсуна и меня о всем репортовать.
Как я всегда был того мнения, что Хотин очень удобно взять малым числом войска пока неприятельския силы в него введены не будут. Так как я о таком предприятии генералу-порутчику Салтыкову, генералу Олицу, даже и самому главнокомандующему представлял, то не преминул я о сем равномерно донести и графу Захару Григорьевичу Чернышеву от которого сего числа получен ответ от 28-го генваря следующего содержания: "Из почтенного вашего сиятельства письма от 9-го генваря я с удовольствием особливое ваше к службе усердие и похвальное к славе желание усматриваю. Надеюсь что его сиятельство князь Александр Михайлович сему вашему желанию противен конечно не будет. Вашему же сиятельству остается только ему, яко главному вашему командиру, и просьбу вашу о том принести. Обо мне же прошу верить, что я всегда истинным совершенным почтением пребуду". Я действительно представил о сем паки главнокомандующему, от которого на то ответ сообщу я ниже. 4-го числа получил рапорт от подполковника Бринка из Чечелника от 2-го февраля, что неприятель по разбитии ретировался в Круты, где и заперся. Войска ж было с Потоцким шесть сот турок, татар двести, конфедератов более тысячи и четыре пушки. И как местечко сие вокруг оставлено двойным палисадником, то Бринк, чтоб не открыться вдруг неприятелю, рассудил со всею командою под оное не приступать, а остановясь в близлежащем селе с егерями и пушкой употребить одних только казаков под командою атамана Поздеева54, которые имели стычку с неприятелем, во время которой убито на месте конфедератов с турками сорок четыре человека. После чего подчаший Потоцкой, услыша, что убито много из турок самых лутчих людей, чрез местечко Рыбницу ретировался из Кругов за Днестр. Но и тут еще посланными для преследования оного партиями с капитаном Палаловым и порутчиками Тотовичем и Маргажичем убито более шестидесят человек, кроме тяжело раненых. И в полон взято до семидесяти человек, между которыми был один ротмистр.
Сверх же того посланным изъездом к Крутам под самым местом побито татар шесть, в том числе один мурза. С нашей же стороны никакого урону не было, кроме что один гусар Чернаго полку безвестно пропал, да один казак ранен.
Турки, увидя над собою победу, все ретировалась на Балту к Бендерам. В добыче ж получено несколько неприятельского оружия и лошадей, что все отдано на команду, а взяты одни литавры55.
В то же время отправленный от Потоцкого один конфедерат с одним татарином для проведывания, где стоит хан, в обратном пути нашими войсками пойман и объявил, что хан находится под Черным лесом в Новой Сербии.
Бринк же со всем деташаментом по повелению моему обратился к Уланову. -202-
Я послал повеление подполковнику Бринку, чтоб он следующаго числа прибыл в Прилуки и ожидал бы далняго повеления.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Бринка из Браславля от 3-го по рапорту порутчика Маргажича, которой с партией находится около Гуманщизны, что хан из Смелянщизны марш свой предпринял чрез Гу-манщизну к Бершаде. Почему он Маргажичу приказал остановится для примечания в Браславле, а сам он марш взял до Линцов.
По сим известиям послал я рапорт к главнокомандующему, извещая его, как об разбитии неприятеля, так, что хан, получа известии о разбитии Потоцкаго не предпринял ли ретоваться в свои границы, к которым он другой дороги не имеет, кроме ведущей на Гумань, то, чтоб столь полезного случая не упустить о сем бы известить генерал-майора Исакова, дабы он иногда к стороне Смелой не сделал маску, а между тем партиями не прошли.
О чем я своим партиям крайне подтвердил о примечании, предприняв намерение естьли я заподлинно уверен буду, что хан совсем идет к Гумани, то хотя б и не дождавшись всего требуемаго сикурсу естьли знатного я предпринять ничего не могу, то всячески его буду в ретрете шиканировать56. А генерал-майор Исаков ко мне писал, что с своей стороны он ничего не упустит. Когда узнаю, что господин генерал-порутчик Племянников с корпусом преследуя за ними в таком положении будет, что ево имели такая препорция, что мне уже не отваживая себя можно будет их атаковать, то неминуемо то исполнить не упущу. И естьли бог поможет мне с кавалерией до их пехоты приближиться, та надежда была очень много их побить. Желательнно только, чтоб кавалерия господина генерала-порутчика Племянникова, естьли корпуса его пехота скорым маршом не поспеет, преследовала его вперед за милю, дабы она известия всегда получать могла, что за ними близко войско идет. Таким образом будут они с трех сторон, то есть от Исакова, Племянникова и меня, окружены. Такое положение и не столь беспорядочного неприятеля в конфузию привести должно, кольми паче татар все сие представлять я почитал за нужное, поелику таковое расположение при стечении обстоятельств исполнением своим сколь возможно, столь полезно и нужно было. При сем случае рекомендовал я его сиятельству, как подполковника Бринка, так и капитана Ангелова и порутчиков Маргажича и Татовича.
5-го получил повеление от генерал-аншефа Олица, что он более легкого войска мне прибавить не может и что все егери ко мне отправлены. А потому, что полк Апшеронской мне не надобен, то приказал ему остановиться в Остроге до повеления его превосходительства. То ж и ескадрону Московского полку дал повеление, чтоб он по той же причине к полку шел.
Того ж числа получил известие от главнокомандующаго, что неприятель потянулся к Балте меж Гумани и Архангельского редута57. Почему я подполковнику Бринку приказал остаться в Линцах для примечанию над неприятелем. -203-

Того ж числа прибыл ко мне в У\анов полк Каргапольской карабинерной58.
Я того ж числа совсем выступя из Уланова продолжал марш до местечка Пикова.
6-го, выступя из Пикова, продолжал марш до Прилук. Куда прибыв получил рапорт от подполковника Бринка, что он получил известие от его посланных, что неприятельского войска пошла часть на местечко Круты для препровождения полученныя ими добычи. Другая ж часть чрез Саврань не шла, а, протянувшись к своей стороне, остановилась и, по собрании, хотят будто сделать нападение меж Гумани и Тарговец в Польше.
По оному представил я главнокомандующему свое мнение, чтоб Исаков с некоторым числом расположился в Архангельском и естьли б он мог, отделя один пехотной полк, расположить ево в Тумане. А как уже скоро будут распускаться реки и болоты, то в то время оне ничего предпринять не осмелятся. Или не прикажет ли Апшеронской пехотной полк в Гумань ввести, но посподину Исакову неминуемо в Архангельском хотя кавалерию, а иметь надобно. Назначенным же четырем полкам пехотным в Польшу не прикажет ли выступя расположиться правым флангом к Бердичеву. При чем также доносил, что хотя ко мне прибыл Каргопольский полк, однако, как он почти целый год все в маршах был, то более 330 лошадей в строи быть не может. А Ахтырского полку два ескадрона того ж числа ко мне прибыли, но в обеих более 120 лошадей не было. Почему я приказал им подать репорт, чтоб строиться в один ескадрон. Из прежде ж командированных ко мне трех Венгерского полку ескадронов только прибыло пять рот, из которых в строй выходят 208 рядовых. Почему и им приказал строиться в два ескадрона. Сербской полк, хотя в Польше и в ескадронах, однако один ескадрон оставлен для препровождения не знаю какой артиллерии. Харьковской полк также в пяти ескадронах, а шестой так, как и Ахтырской в неприменных квартирах оставлен. Таковое объяснение тем более нужно было, что не взирая на все его сиятельства приказании в даче мне подкрепления, господин Олиц всегда мне во оном или отказывал или давал пехотное, коих мне употреблять было нельзя или присылал такие полки, которые только вид делали подкрепления, а в самом деле они никакой помощи не делали. Все же сие делалось на тот конец, чтоб я ничего над неприятелем учинить не мог. Такими шиконствами успели довести до того, что я должен был только разными своими расположениями и маневрами делать только вид против неприятеля. А удобной случай его остановить и отнять полученный им в Новороссии плен59, который мне в сие время представлялся из рук я упустил. Ибо неприятель, как видно разведав о наших расположениях, как ниже сказано будет, назад поворотился, а я, видя по известиям, что уже дистанция не позволяла мне ничего неприятелю сделать, войскам приказал взять роздых. Сам же я поехал в Линцы, дабы скорея о подлинном его движении быть известну и на дороге получил рапорт от подполковника Бринка по рапорту капитана Паплалова, -204- что неприятель из Саврани сего месяца 5-го числа выступил, разделясь на две партии. Одна пошла на Кодим, а другая на Балту. И что около Саврани много пожгли деревень, то ж и народу обоего пола немало забрали. Порутчик же Маргажич репортует, что находящейся пред сим в Крутах турецкое, татарское и конфедератское войско, которое Бринком было разбито и прогнато, опять выступило к Цыкановке, где и фураж из разных сел забирают. Хан же по собрании всего войска намерен туда ж итти, к Цыкановке. Почему он Маргажичу для лутчаго примечания приказал пост взять в Каморгроде.
Я того ж числа прибыл в Линцы, где получил от майора Серезлия из села Жулинцы от 6-го, что хан, разделясь на две части, и с буджацкими татарами60 пошел в Балту. А нагайцы61 по способности в своей степи со всеми пленными. Уведомился он также, будто оне говорили, что если поляки, которые держат российскую сторону, к ним не пристанут, то, отдохнув после сего походу, чрез месяц пойдут разорять всю Польшу.
Почему я подполковнику Бринку, Жандру с двумя ескадронами гусар и со ста егарями с пушкой приказал занять Браславль.
Подполковнику Бринку со всеми казаками, двумя ескадронами гусар и стопятидесяти егарями с пушкой приказал взять пост в Брагилове и от него чтоб все партии были командированы.
Остающееся же мое войско назначил расположить начиная левой свой фланг в Хмелнике чрез Новой Констентинов и Литичев, где и квартиру себе назначил, а к Медзибужу правой фланг доходил.
8-го числа получил от главнокомандующаго от 6-го сего месяца следующей ордер:
"Получив от вашего сиятельства из Угланова рапорт от 4-го сего месяца о новом над неприятелем одержанном немалом поиске и авантаже. Я не оставил о сем происшествии вследствие прежняго донести ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ, препроводя во-первых засвидетельствованием оказываемой от вашего сиятельства особливой к службе ревности, трудов и благоразумных распоряжений во всех ваших предприятиях, а при том представлением и отличных поступках и храбрости господина подполковника Бринка не сомневаясь, что он за то какую-либо монаршею милостию взыскан будет. Между тем во уважение вашей рекомендаци порутчиков Маргажича и Тотовича за отменную их храбрость произвел капитанами. А атаману за его храбрость посылаю лисицу на шапку".
Того ж числа представил главнокомандующему какое прикажет содержание обещать казакам, желающим у нас служить, естьли по рублю прикажет на месяц обещать, то я щитал не только весьма для них довольным, чтоб они из того обувались, одевались и лошадей содержали, а сверх того провиант и фураж получать. А, чтоб вреда нашим политическим делам не нанести, то я приказал им подать манифест, которой бы в Винницком городе62 записать следующего содержания: -205-

"Мы, нижеподписавшийся обыватели и казаки воеводства киевскаго и браславскаго сим в гроде Винницком манифестуем, что 1768-го году, то есть с начала барского шляхетского возмутительства, претерпиваем крайнее в иждивении нашем разорение и в забрании некоторой части насильно казаков во услужение к той конфедерации, что мы с терпением и сносили. Но оные, как уже всем известно, вышед в границы Порты Оттоманской и соединясь с турецким и татарским войском в недавнем времяни с частью турецкаго и татарского войска вышед в польские границы расположились в Кругах, Чечелнике и Бершаде, где без всякого снисхождения отбирали от нас последнее наше пропитание. Также забирали насильно казаков в их службу действительно против их желания, ибо кто б из християн хотел быть сообщником магометанину. Не удовольствуясь наконец тем к сущему нашему нещастию хан татарской со всем войском вышел из новой Сербии в Смелянщизну и, поворотя Польшею, вдоль по российской границе, к Саврани и Балте многие селы и деревни сожег. И удивляться недолжно, что в сих местах не почитал по обыкновению веры нашей христианской, церквей, которые еще со особливой жадностию старался разорять, употребляя все последнее тиранство с собратиями и родственниками нашими, забирая из многих мест, где находили, молодых обоего пола людей повели их до своей границы в такое время, что чрез бывшие морозы многое число забранных младенцов поморозил. Кончил тем свое тиранство, что обоего пола людей без выключки всех убивали и запирая в избу до пятидесят человек зажигали. Что мы все с крайним сожалением видя, войдя в отчаяние и не для чего иного, как для собственного нашего спасения принуждены присоединиться ко ВСЕРОССИЙСКОМУ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА войску с тем, чтобы иногда в предь будущих набегах собратиев и родственников наших защитить за неповинно уже тех пролитую б варваров кровь, как и взятых в плен отмстить над ненавистниками всего роду христианского. Для чего мы желаем всегда охотно быть при ВСЕРОССИЙСКОМ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ВОЙСКЕ".
8-го выехал из Линцов и 11-го прибыл в Лятычев.
11-го я представил главнокомандующему свое мнение относительно того, чтоб гусарские полки укомплектовать приходящими впредь валахами, которые к той службе способны так, как в числе наших гусаров довольно есть людей их нации. Естьли таковые валахи приходить будут с лошадьми, то за оныя платить им по штатной цене. Когда же таких выходящих великое число будет, то сочинять из них и целые гусарские ескадроны во всем комплекте и содержании по штату полного гусарского полку. И назначив цвет мундира какой ему угодно, назвать их вольными ескадронами. Число же четырех ескадронов назвать батальоном, определив к ним одного штаб-офицера какого б он чина не был, так сие розницы по мнению моему не составляет. Сей штаб-офицер иметь будет первой ескадрон и первую роту. В прочих же ескадронах будет по два капитана, из которых старший будет -206- командовать ескадроном. Ундер штабу63 ж более в оных не полагать, как одного батальонного писаря, одного провиантского и одного комисарского. За квартирмейстера ж к ним избрать из пехотных полков одного офицера, который может у них править провьянтским и коммисариатским правлением. К ним же придать двух подлекарей и двух коновалов. Казна избавится лишняго убытку, который бы произошел тогда, когда бы из них полк сочинить ни отменно, что на такой новых гусаров формирование должно быть употребить изждивение сверх положенных на содержание армии доходов. Однако я тем более полезности от того находил, что сам неприятель гусаров сочиняет и что чаятельно он отдаст их хорошему командиру от французского, как щитаю, двора определенному. Так шесть тысячь турецких гусаров будут большей корпус сочинять, нежели как в нашей армии назначено или по крайней мере такой же. Такое число неприятельских гусар и само собою, а наипаче с подкреплением великих тысячь татар может великой вред причинить нашей армии, а наипаче лехкому войску. Из сего заключал я, чтоб естьли б молдавцы и валахи пришли в таком числе, чтоб на три батальона или на двенадцать ескадронов их довольно было, то их неминуемо принимать надлежит. Ибо чрез такой прием их людей или у неприятеля отыймем способ иметь их более, или может быть и совсем подорвем его предприятие. А между тем сии гусары бывшие турецкие подданные противу турков же будут служить. После ж компании на убылыя места64 в настоящих гусарских полках. Один батальон для укомплектования тех полков можно раскасовать65, которые будут с лошадьми, ружьем и со всей аммуницией. Которые ж оставлены будут на предбудущую компанию, то тем выдать ремонт66 и протчую аммуницию, как в армии полевыя полки получают. По окончании ж войны оных возможно обратить и на поселение или куды заблагоразсуждено будет. А на первой нынешний случай надобно, чтоб аммуничные вещи отпущены им были от коммисариату67, а ружья из оружейных наших заводов.
Того ж числа получил от главнокомандующаго повеление, что он отправил ко мне в команду генерал-майора Черноевича с Тобольским и Вятским карабинерными полками, чтоб я оных расположил, где я за удобно найду.
Почему я дал повеление господину оному генерал-майору, чтоб он без изнурения лошадей следовал прямейшим трактом и расположился б в Лю-баре, Астрополе и Старом Константинове.
12- гр по повелению главнокомандующаго послал сообщение к генерал-майору Исакову о занятии Гумани пехотою.
13- го по повелению главнокомандующаго с прибывшими от него четырьми стами малороссийскими казаками командировал я майора Балевича, чтоб он из браславского воеводства выслал провиант и фураж в Бердычев, то ж и в Ляховцы и для вспоможения дал ему восемь офицеров.
14- го числа получил от генерала командующаго письмо следующего содержания: -207-

"На письмо вашего сиятельства от 11-го сего месяца ответствовать честь имею, что по оказуемой вами отменной к службе ревности и усердию, а особливо по тому особливому искусству и способности, какие вы в предводительстве нынешней вашей команды изъявляете подлинно не признаваю я никого к тому достойнейшим, а потому ваше сиятельство совершенно обнадежены быть можете, что вы не токмо далее главным командиром передового корпуса останетесь. Но что сверх того не оставлю я, по собрании к армии всех легких войск, снабдить вас оными, то есть гусарами, егарями и достойными казаками в толиком числе вы и сами довольны, а в состоянии будете больше себя отличать. А между тем отдаю на рассмотрение вашего сиятельства о находящихся теперь у вас легких войсках сделать такое распределение, какое вы сами желаете и какое за лутче найдете, дабы в самом деле одни перед другими в разъездах и партиях лишней тягости не несли и чтобы особливо чрез употребление их без очереди по правление оных к весне не претерпевало. Что ж касается до легких войск от Исакова, то действительно были они назначены токмо на время и единственно на тогдашней случаи, а теперь остаться должны по прежнему у него".
Того ж числа я поехал из Лятычева и прибыл того ж числа в Брагилов к подполковнику Бринку, чтоб от него ехать по границе осмотреть все местоположения. Для чего 15 числа приказал ему с ево деташаментом выступить и следовать по дороге к Цыкановке. И того ж числа прибыл в местечко Красно, три мили от Брагилова расстоянием.
15-го получил известие, что хан действительно все войско распустил и сам в Каушаны отправился.
Того ж 15-го получил повеление от главнокомандующаго из Клева от 13-го на репорт мой от 11-го, что по представлению моему о выходящих в нашу службу волахах представил к высочайшему двору. 16-го послал повеление подполковнику Жандру, чтоб он из Браславля выступя прибыл в Камергрод. Я ж с деташаментом подполковника Бринка выступя из Красна продолжал марш до Камергрода четыре мили.
Того ж числа, выступя из Камергрода продолжал марш до Корчмы Еленецкой две мили, где от возвратившихся моих посланных уведомился, что в Цыкановке и Сороке находится знатное число турков и возмутителей. Для чего подполковнику Бринку приказал предпринять тракт свой на Ям-пол, а к Цыкановке командировал капитана Палалова с двумястами навербованными казаками и капитана Маргажича со ста донскими казаками. Подполковнику ж Жандру приказал иттить в миле от посланных казаков, чтоб он во всяком нужном случае в подкрепление им служить мог.
Бринк же, выступя из Корчмы Еленецкой по полуночи во втором часу, продолжал марш до Ямполя две мили, в который пришед, находящуюся на другом берегу Днестра неприятельскую деревню сожгли, из которой Вольской капитан и все жители собравшись совсюда пришли ко мне и просили от меня протекции таковой, чтоб им быть в Польше закрытым нашим войском -208- и помочь им подать в пропитании. Я ответствовал им, что все охотно б желания их исполнил, к чему и единозаконие68 меня обязывает, однако ж за невозможность почитаю исполнить желание, ибо Польша совсем не надлежит до ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ моей Государыни, а войско должно с места на место переноситься для которого и провиант единственно приготовлен. Итак не рассудят ли они лутче иттить совсем на поселение в Новую Сербию, где конечно они получат все выгоды из особливой ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА милости, о чем оне от меня пошли посоветовать и по возврате ко мне согласились перейти. А капитаны или правители деревень поехали других еще собирать и потом явиться ко мне. А народ принят был в ведение ближайшим к тем местам партиям69.
Капитану Тотовичу со ста казаками и двумя ескадронами Ахтырскими приказал атаковать Могилев.
Бринк же должен был из Ямполя, перейдя реку с волоской стороны, атаковать Сороку, как за окружностию реки от Ямполя Сорока только пол мили, а от Цыкановки до Ямполя две мили. Но по прибытии уведомился я, что в Цыкановке и Сороке турков и возмутителей весьма мало, то я командировал только в Сороку порутчика Крекича со стапятьюдесятью донскими казаками. Которой прибыв нашел, что уже капитан Палалов с тремястами казаков чрез Цыкановку в Сороку вошел, где убил турков спагов70 пятнадцать, возмутителей трех, да в полон взял турков спагов девять и возмутителей ротмистра одного и четырех рядовых и при них служителей девять, лошадей всяких восемьдесят три, которые и отданы на команду. Заготовленные ж и тут турецкие магазеины в пяти больших домах созжены.
17-го числа из Ямполя подполковник Бринк с деташаментом выступил и продолжал марш до местечка Яруги две мили.
Где получил я от капитана Тотовича рапорт, что капитан Гангеблов71 с двумя ескадронами гусар для атаки Могилева еще не присоединился.
По сему я послал подполковнику Жандру повеление, как оной от меня уже возвращен был в местечко Черневичи, чтоб он 18-го числа по полуночи в шестом часу прибыл и с его стороны Могилев атаковал. А подполковнику Бринку приказал в том же часу с берега Днестра от стороны Еруги атаковать. Которому от себя велел командировать до трехсот казаков с порутчи-ком Крекичем, капитаном Поздеевым и человек шестьдесят гусар по другую сторону Днестра, ибо по льду еще ездили, дабы на находящееся турецкое войско против Могилева на волоской стороне в деревне Атаки напасть. Ибо мне уже известно было, что оне только в Могилев приходили, а в прочем, как и некоторая часть возмутителей в вышесказанной деревне находилась. А Бринк, пройдя сквозь Могилев, их бы подкрепил и тут же бы атаковал. Выше ж сказанному Гангеблову послал ордер, чтоб он за милю от Могилева, хотя в 8-м часу утра прибыв для надобного иногда подкрепления. Но оный, не получа от меня сего повеления, по прежнему повелению 17-го выступил -209- и 18-го поутру в 5-м часу Могилев атаковал. Но уже турки, будучи упреждены о последовавшем с Сорокою, были в великой осторожности, зная при том, что в Шаргрод команда прибыла. Однако ж Тотович со ста казаками на село Атаки напал и на улице 12 турков убил. Другие ж, засевши в домы, зачали стрелять. То он приказал домы зажигать. И оную деревню Атаки всю сожгли. А протчие, севши на лошадей, побежали. Он за ними преследовал с частью гусар и убил шестнадцать человек, в полон взял турков трех, булгаров шесть, возмутителей восемь. А командированная команда от подполковника Бринка в 6-м часу в назначенное место прибыла, как и сам он, к Могилеву, которые также бегущих преследовали и убили трех человек. Из команды ж Тотовича убит казак один и двое ранено. Ахтырского полку ранено вахмистр и один гусар.
Я, взяв подполковника Бринка и один ескадрон гусар, поехал на ту сторону Днестра с полмили для примечания мест. Где явилось ко мне арнаутов конных булгар нашего закона72 девять человек, из которых один хорунжий и принесли с собою турецкое знамя, которым я дал по червонцу. О всем сим происшествии того ж числа донес я главнокомандующему.
Того ж 18 выступя из Могилева прибыл в местечко Лучинцы, три мили, где 19-го получил известие, что турки впавши, четверть мили от местечка Ярышева деревню грабют. Для чего командировал я порутчика Крекича с пятьюдесятью казаками, от которого 20-го получил рапорт, что восемь турков во оной были и опять ушли.
Того ж числа приказал подполковнику Бринку с ево деташаментом расположиться в Баре. В сей же день подполковнику Жандру с ево ескадроном и егерями занять пост в Брагиле. А майору Серезлию с ево ескадроном занять пост в Браславле.
А я поехал в местечко Латычев. По прибытии туда 22-го числа возвратившийся посланный от меня хотинской жид объявил, что один паша с тысячью человеками конницы в Хотин прибыл и вскорости ждут еще двух пашей с двадцатью тысячами войска. Еще ж уверял, что он от себя послал таких людей, кои конечно магазеин в Чернауцах сожгли. Почему я ему сказал естьли он еще созжет магазеин в Цацаре, то знатную сумму получит. Также получил известие, что по отдалении моем от Днестра турки во отмщение созжения Сороки выпавши73 сожгли Цыкановку. И слух был, что хотели жечь Могилев. О чем я того ж числа между прочим донес главнокомандующему.
Хотя я тогда не получил еще резолюции от господина генерал порутчика Салтыкова которым полкам быть в команде моей. Но, как в сей угол сошлось тогда довольное оных число отчего наконец последовать мог недостаток в фураже и провиянте, то для предупреждения оного я приказал Тобольскому карабинерному полку расположиться в Виннице и Литене, а Вятскому в Старой Синяве, а Строгожскому гусарскому74 явившемуся тогда ко мне из Киева в Николаеве.- 210-
Ахтырского полку двум ескадронам приказал следовать одному в Браславль и явиться в команду майора Серезлия, а другому в Брагилов в команду подполковника Жандра.
Майору Звереву75 с одним ескадроном полку Венгерского следовать в Медзибуж и быть в команде у бригадира Текелия, а другому ескадрону под командою капитана Гевкина следовать в Баре и быть в команде ж у бригадира Текелия.
Майору Серезлию иметь сношение с Уманским постом с полковником Гейзером. И между тем всем постам между собою сношение иметь и о всем подробно репортовать меня. Полковнику Чорбе с двумя ескадронами полку его расположиться в Базалии. Майору Стингену с гранодерскими ротами расположиться в сем же местечке.
Капитану Анрепу с егарями — в Черном острове.
Каргапольскому полку — в Новом Константинове. Нижегородскому—в Лятичеве.
Я квартиру себе назначил в Базалии.
26-го получил рапорт от подполковника Бринка, что отправленной от него волах возвратился и объявляет, что в местечке Кинишеве и в Бен дерах видел турецкаго войска тысячь до шести, которые ожидают прибытия ви-зирского с войском. Конфедераты же стоят при Потоцком в Волошизне против Рибицы с которыми турок и татар сот до шести. А при том, что по отогнании от границ турецких партии многие волохи получили немалую радость и свободу к предприятию мер своих, почему из жилищ своих бегают в наши границы и уже немало сюды перешло. С сим посланным пришел один волох из села Каражинцы расстоянием от их в двух милях, который объявил, что он послан от них волоскаго старшины разведать о точной справедливости, будут ли они приняты под римскую защиту.
Оной же старшина имел войска до ста пятидесяти лошадей и охотно хотел принять нашу службу.
К которому старшине я писал и уверил ево о протекции нашей всемилостивейшей ГОСУДАРЫНИ. Сие было самое полезное правило тогдашней нашей политики. Такия уверения не одними словами ограничивались. На сих днях явилось так же несколько арнаутов из самого неприятельского войска. Я им дал всем по червонцу. Того ж числа получил от главнокомандующаго от 23-го ордер, в котором написано:
"На репорте вашего сиятельства из Могилева от 18-го числа сего месяца во-первых изъявляю вам совершенное мое удовольствие всеми теми вашими трудами и распоряжениями чрез которые одержан вновь над неприятелем немалой авантаж и того больше нанесен ему для переду страх, а при том за нужное нахожу знать дать:
1-е, что хотя весьма изрядно, что ваше сиятельство явившимся у вас из неприятельского войска арнаутов, как во первым дезертирам дали каждому по червонному, но дабы и более между неприятельских войск и особливо -211- из нашего закона побеги к нам причинить было можно, извольте, Ваше сиятельство, выбрав из помянутых арнаутов одного или двух человек попроворнее и поумнее и дав им еще червонных по два-три назад отпустить с тем, чтобы они за обещаемое им дальное награждение старалися и других им подобных из неприятельских войск на побеги к нам уговаривать и склонять, рассказывая и толкая им, что все добровольно сюда приходившие с такою ж, как и они сами милостию и благодеянием принимаемы будут.
2- е и явившихся у вас молдавцов, которых ваше сиятельство далее в Новою Россию отправляете, приказал я не токмо тамо по надлежащему принять и содержать, но и вперед потому ж поступать, естьли подобные от вас же или сами собою туда придут.
3- е а как вышепомянутаго вашего сиятельства репорта за нужнейшее состоятельство осматриваю я то, что молдавской господарь дал жителям тамошней земли секретное повеление, чтоб по приближении туда наших армий во всем нам вспомоществовать и нашу сторону держать, ибо в рассуждении сего равномерно изволите ваше сиятельство старание употребить, буде возможно чрез нарочно посылаемого от себя надежного верного человека помянутому господарю также секретным образом знать дать, что естьли в выше-изображенное известие основательно, то оказуемое им в том в здешней стороне усердие принято будет и от самой ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА НАШЕЙ ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ МОНАРХИНИ со особливым удовольствием. Так, что он со всею землею и жителями может за то и от ВЫСОЧАЙШЕЙ ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА протекции милости обнадежен быть, а особливо естьли наша армия по приближении туда всевозможное от него вспомоществование о самом деле получить".
В то время я уже принятых вышеписанным образом польских, украинских казаков формировал в 500 полк, но старшины их просили, чтобы им содержание против Донского войска старшин было. Я представив 28-го репортом о сем главнокомандующему присовокупил к тому мое о сем роде людей примечание, которое я сделал по поводу двух относительно казаков от главнокомандующаго данных повелений, из которых первым предписываемо было, чтоб сих казаков соединить с Чугуевскими76. Вторых, естьли то неудобно покажется, то составить из них особливый полк, а офицером к ним определить польских шляхтичей, которых также приглашать в службу было высочайшее повеление. По сему я представил, что естьли их соединить с Чугуевскими казаками, то они должны будут разделены по маленьким частям по Польше. Следственно нельзя будет иметь особливаго над ними над-зирания, которое им тем более нужно, что они набраны из разных мест и никакого военного повеления не знают, отчего конечно произойдет то, что они охоту к нашей службе потеряют, а наконец и разбежать могут. Сверх того, как они имеют неприятельскую вражду против сдешних шляхтичев за их обиды и делаемые им утеснения, а к жидам за их аренды. Естьли они будут в таковой разбивке непременно в отмщении наделать много проказ. -212-
Мое заключение было наконец, что когда угодно его сиятельству, то они останутся особливым полком под моим наблюдением, то я все примечание над оными иметь буду. Касательно до польских шляхтичей, которых приглашать в службу нашу высочайше повелевается я изъяснил свое мнение, что сомнительно, чтоб кто-либо из них в оную вступить пожелал. А естьли пожелают, то их никак нельзя с вышепомянутыми казаками смешивать по причине сих последних крайней на них злобы. Равным образом неможно поместить их в гусары потому, что такая их служба будет не видна, а по обстоятельствам тогдашним и поелику они не с иным намерением пойдут, как для защищения отечества своего, надобно, чтоб они были видны. Итак заключал, когда охотники из польских шляхтичей в нашу службу сыщутся. О чем я и старался, то надобно и звать их особливым полком или корпусом, например уланов, в польской одежде, которая уже самая не меньше гусарского стоить будет. Лучшей же приступ к тому может быть сделан чрез обещание какому молодому шляхтичу, что его сделают полковником, естьли он составит полк и соберет офицеров, что ему тем удобнее можно будет сделать, что мелкой шляхты в Польше очень много.
27-го получил от подполковника Бринка из Бара репорт, что к нему рапортует порутчик Крекич, что до несколько тысяч турок и возмутителей прибыло в польское местечко Вержбовцы. Я не только приказал всем четырем карабинерным полкам собраться в местечко Лятычев, а всем гусарам и егерям в местечко Деражню, но и сам туда того ж числа прибыл. Но тут же получил от подполковника Бринка из Бару рапорт, что напротив онаго известие в Вержбовцы было очень мало неприятеля и из тех половина пошла вверх по Днестру, а другая вниз.
Почему я всем в прежнее расположение выступить приказал.
А подполковнику Бринку с деташаментом выступить и прибыть 29-го в Замехово велел.
1-го марта получил рапорт от капитана Ангелова, что он по повелению господина генерал-майора Измайлова из села Чернаго следовал в местечко Аринино наперед корпуса его. И по прибытии в оное тамошние обыватели ему объявили, что конфедераты в селе Репинцах находятся, куда он тотчас с командою пошел. И тамо оных атаковав немалое число побил и в реке Смот-риче потопил. В полон взял меньшого Пулавского77 и с ним семнадцать человек. Из его ж команды ни малейшего урона не было и, что из онаго местечка Аринина генерал-майор Измаилов пошел для разбития конфедератов, находящихся в Окопах и Жванце.
Того же числа поехал я из Диражны чтоб с деташаментом подполковника Бринка ехать к Калюсу и оттуда вверх по Днестру осмотреть положение мост и берега Днестра, ибо должно было чрез оной переходить. И 2-го числа прибыл в Замехово, откуда, взяв деташамент подколковника Бринка, продолжал марш до местечка Усшицы, три мили, где ездил со мною и генерал-квартирмейстер Каховской78. -213-

3-го послал репорт главнокомандующему, прося от него разрешение в следующем: майор Вилевич уведомил меня, что у принятых польских казаков есть множество собственных их упряжек, хотя же я на первой случай велел вообще давать их лошадям фураж. Но, как сие могло быть в отягощение, то как в их содержании против донских ли казаков или иначе поступать велено будет. Во-вторых, естьли бы какие хорунгви Речи Посполитой захотели к Российскому войску пристать, то дозволено ли будет их принимать.
Того ж числа из Усшицы выступя продолжал марш до местечка Студеницы две мили.
4- го из Студеницы выступя пополудни приехал во Хотин и наперед посланой до меня партией с порутчиком Крекичем из бывших в Жванце взято двое возмутителей, да в разных мест бегущих из Окоп поймано четыре человека и один из них дезертир к нему явился. Пойманные объявили, что Окопы нашим войскам под командою генерала находящимися взяты, но только Пулавской с лутчим своим войском вышел из города в ворота и спустился при одной деревне, где съезд был и под кручею берега внизу есть дорога, которую он мимо Окоп вверх Днестра прошел. А оне и еще несколько нашли способ рассыпаться в разные стороны. До двухсот лошадей возмутителей находилось в селе Браге, которое против Хотина и, как лед уже тогда очистился, то оныя на ту сторону переправились на турецких паромах. И вышесказанная партия с порутчиком Крекичем наконец прибыла в село Бабшино, расстоянием две версты от Браги. Также и от находящейся при мне команды послано было двадцать человек с старшиною казаков, чтоб находящуюся небольшую рощу под Брагою проехали. Не переехавшие же еще на ту сторону возмутители выехав человек до тридцати с казаками шермицель79 делали и из Хотина также по них из пушек стреляли. А я в то время из лесу смотрел на Хотин. Отсюда поехал и прибыл в село Белевцы. Я о всем сем на другой день то есть 5-го репортом донес главнокомандующему, в котором о Хотине сделал я примечание, что сего города порядочную кре-постию назвать неможно. Напротив того, он есть ни что иное, как старинной замок, обнесен каменною стеною, имеющей великие форштаты и окружен весь высотами, главнейшем строением на половине горы лежащий. Все же положение места очень сходствует с смоленским. Так, что бывший в сем последнем может представить себе некоторое понятие и о первом.
5- е выступя из Белевцов прибыл в местечко Устье, где получил известие из Рашкова. Возмутители перебрались на ту сторону прежде еще распущения реки и соединясь с Потоцким несколько от Днестра вовнутрь полоской земли отделились. Однако ж я для лутчаго удостоверения приказал послать в Рашков партию и чтоб оттудова весь провиант и фураж вывозить к своим войскам, дабы они и впредь оным пользоваться не могли, а оная б партия против тех мест всегда находилась. И, чтоб начиная от Егорлика до Могилева все перевозы перепортить, а в сем местечке приказал оных несколько оставить для переправления к нам приходящих волохов, поручив -214- сии паромы под смотрение капитана Палалова, находящегося с навербованным полком в Шаргроде.
6-го, выступя из Устья, того ж числа прибыл в местечко Залещики в шестом часу пополудни и в самой тот же день приказал капитану Ангелову с двумя ескадронами переправиться через Днестр в Покуцию, а в 10 часов пополудни приказал переправиться капитану Тотовичу во оном местечке Залещиках чрез Днестр же с двумястами донских казаков и одному ескадрону гусар в подкрепление.*-Как я всегда имел желание служить с гусарами поелику в маленькой войне наибольше к отличению себя представляются случаи, то и просил о сем я князь Александра Михайловича Голицына, который мне на сие следующим отвечал: "На письмо вашего сиятельства от 18-го числа сего месяца ответствовать честь имею, что сколько желание ваше определение вас точно к гусарским полкам ни похвально и сколько я сам тому рад был бы, ваше сиятельство знать изволите, что я в оном собою вас удовольствовать не в состоянии. Со всем тем обнадежены быть можете, что я всевозможным образом о том стараться, да и двору представить не оставлю, а на первой случай пишу сей же день приятелям моим в Петербург, для чего и прошу ваше сиятельство некоторое токмо в том небольшое терпение возыметь. Между тем, хотя ныне молдавское село и сожжено для лишения чрез то неприятеля прибежища, но для переду без крайней нужды лучше от того воздерживаться в рассуждении, что и жители от того огорчатся и нам иногда самим надобность в том будет. А имею честь быть с особливым почтением.-*
Я уверен будучи, что в близости турецкого войска кроме двадцати трех лошадей, которые от старосты Черноуцкаго по границе ездят, чтоб обыватели не разбегались. Приказал капитану Тотовичу атаковать сзади Снятии, где находился Тваровской с партиею возмутителей, Ангелову спереди, но только сему последнему марш был далее, да и посланной мой к нему несколько приехал поздно, а Тотович имел только две мили переходу. Но, как возмутители о переходе Ангелова чрез реку по видимому известились, то оные из Снятина выступя за пол мили в одну деревню на самою границу волоскую остановились. Где капитан Тотович с казаками их атаковал, разбил и гнал с милю по Волощизне, куда оные бежали к Черноуцам. При оной стычке убито тридцать человек, в числе которых один турок. В полон взято семьдесят два человека, четыре пушки чугунных на худых лафетах, два барабана. И так весь Днестр от неприятеля был очищен.
После сего бывшим на правой стороне войскам я приказал опять на левую, то есть польскую, переправиться. И капитану Ангелову в местечке Усшицах с дв^мя ескадронами остаться, которой бы, как по той стороне известия получал, так и по сей стороне до местечка Устья небольшие партии имел для разведывания.*-Река Днестр так тогда наполнена была, что вброд нигде переехать неможно было. По объявлению же обывателей она -215- еще более возвыситься должна была, когда теплая погода и дожди продолжатся, ибо тогда все воды в горах находящиеся в нее выйтить должны. И тогда она такое быстрое течение имеет, что на паромах переехать нельзя. Почему я всем партиям дал повеление наблюдать состояние реки и как о прибавлении, так и уменьшении воды мне доносить-*.
8-го получен подполковником Бринком от капитана Моргажича от 5-го числа рапорт, что Карнешовского монастыря игумен с молдавской стороны к нему явился и объявил, что 3-го числа за Сорокой четыре мили в село Гечю прибыло с пашой из Бендер до тринадцать тысяч турецкаго войска, которые будто и расположиться хотели против Рашкова, Цыкановки и Могилева. И будто бы татарская орда пойдет по сей стороне Днестра на Му-рахву к Хотину. А как оное место надлежит до Потоцкаго, которой при конфедерации находится, то будто он сие местечко и ключ оного отдал им в добычь. И напоследок он же Маргажич репортовал, что к Сороке действительно прибыло восемьсот турков.
Но как Сорока уже созжена, то им в ней и расположиться неможно, разве по ближним селам. Почему я туда для нападения на них послал его же, капитана Маргажича.
Потоцкий тогда находился не более как в 300 человеках около Рашкова и Рибницы в Волощизне, а после моего поиску несколько отдалился к Ясам. О чем я 8-го числа главнокомандующему послал рапорт из Червоно-города, где я тот день находился в сем месте.
Подполковнику Бринку с ево деташаментом приказал следовать в местечко Гродек и там расположиться.
Я ж 9-го поехал чрез всю Подолию в Базалию, куда прибыл.
11-го получил репорт от генерал-майора Черноевича, что сообщает к нему генерал-майор Лебель о полученном им повелении от главнокомандующего Второй армией, дабы из Новой Сербии вся пехота переправлялась за Днепр в назначенныя квартиры. Для чего он и из Гумани пост должен был взять.
Почему я главнокомандущему князь Александр Михайловичу Голицыну послал репорт, что оное место до прибытия его сиятельства в Польшу не зането останется. А как армия соберетца, да татара к Хотину и Бендерам прибудут, в то время мне надобно будет совсем вперед подвинуться, так же уже в сем посту и нужды не будет.
Того ж числа дивизионного квартирмистра Искрицкаго послал на встречу идущим с Дону казачьим полкам. Проезжая из Червоногорода в Базалию чрез местечко Язловицы, 9-го дня послал из оного к господину генерал-порутчику Салтыкову репорт в котором уведомляя его, что всю левую сторону Днестра начиная от Калюса до Залещиков объехал. Так, прилагая ему копии с ордера господина Олица из моего на то рапорта, просил его, чтоб он меня пред сим начальником оправдал, ибо он все мои просьбы о присылке подкрепления, тако ж и отсылке назад Апшеронского полку, котораго -216- я никак употребить не мог, всегда протолковывал в худую сторону. *-С сего времени начала зависть распространять яд свой на мои успехи, которой несносно было, что оные повлекли на меня ВЫСОЧАЙШЕЕ ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА примечание и милостивыя отзывы. Ибо от верных людей сведом я был, что ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВУ угодно было публично в пользу мою отзываться и между прочих похвал скудным моим достоинствам сказать, что я родился быть в свое время предводителем Армии. Таковыя слухи конечно дошли до моих завистников и злоба их отзалась воздвигнутым против меня гонением. Первой удар получил я от господина генерал-аншефа Олица, которому я, по прибытии его в Польшу, как из журнала видно, от Николая Ивановича [Салтыкова] в команду поступил. Сей честной и простой муж от всякого знавшего его в дрмии почитаем был человеком без всякого учения и не только генеральной, но ни же80 детальной службы не знающим в той степени в которой ему по чину его знать необходимо было. Но со всем тем из зависти начал ордерами своими все мои распоряжения опровергать. -217- Что сии поступки не от его собственной склонности или нелюб-ления меня происходили, но, как по натуральному его расположению мог он руководим быть всяким, то старшие меня генерал-майоры князь Долгоруков81, умерший от раны под Хотином, Иван Михайлович Измаилов и другие моложе меня генералы употребили простоту его средством к причинению мне утеснения. Они приступали к нему с слабой стороны, уверяя его, что я все по своему делаю и представленныя некоторыя от меня мнения толкуя в том виде, что я хочу всем располагать. А потом, дабы отнять у меня всякое знание и полученныя успехи, говорили, что оныя дела не я, а подчиненныя мои производят. Между всеми сими моими ненавистниками всех удивительнее был господин Измаилов. Он сам мне уступил, как я выше сказал, посты, но тогда так не доволен был, что когда мне поручен был передовой корпус, то неотступно просил Олица, чтоб послать его в мою дистанцию с войском. Но и тут он не оказал весьма великого искусства. В то время сын Пулавского, которой в нынешную войну в Америке убит82, расположен был в окопах. Как сие место и укрепление лежит на берегу реки Днестра, то когда он сделал в турме с одной только стороны, в то время Пулавский, оставя малое число плохова войска в городе, в другой стороне из крепости вышел в ворота. И, как под крутым берегом реки внизу была дорога, то оный в ночь, в которую атака произведена, мимо флангу господина Измайлова прошел и так ретировался, что никто не знал, а сведали уже тогда, когда крепостью овладели, которою тем легче было овладеть, что войска в ней не осталось. Но вся важность не в взятии крепости, которая была польская, а в истреблении Пулавского и его войска состояла. В то время я, не знав о сем происшествии объезжал берег Днестра для примечания местоположения, где вместе со мной случился и господин Каховской, хотевший также познание взять о берегу Днестра. Номой патрули начали приводить пленных конфедератов из тех самых, кои оставлены будучи от Пулавского в крепости, уходили из оной. Почему я и узнал о сем произшествии, но тут получил ордер от Олица, чтоб разосланные от меня в той стороне партии находились в команде Измайлова. Сие было сделано явно в мою обиду, ибо одною из сих партий под командою майора Ангелова по моему собственно предписанию взят меньшой Пулавской в полон еще прежде прибытия к окопам Измайлова. Почему посредством такого поручения в команду тех моих партий хотел он взять на свой счет и сей авантаж83, которой, как учинен по моим наставлениям и мною формированным офицером, так по справедливости и относиться должен был мне. Таковые притеснения и недоброжелательство господина Олица видны будут в продолжении сего журнала из самых его предписаний. Он имел слабость простирать свою на меня злобу даже до того, что где общая польза и слава требовали сделать какое дело, то он старался тому препятствовать единственно для того, чтобы мне от -218- исполнения оного чести не умножилось. Отчего произошли разныя удобных случаев упущения и вред. Можно сказать, что и Хотин не сорван от самаго сего мне злоискательства. От сей также причины произошло, что мне не дано в свое время по требованию подкрепления, чтоб я входящих в Новосербию татар не отрезал так как я имел намерение и удобность их атаковать, разбить и избавить от неволи всех ими плененных наших людей. Я столько такими противоположениями был огорчен, что просил главнокомандующаго взять у меня команду, но он, увидя с одной стороны мою невинность, с другой их злоревнование приказал состоять мне под его ордером84 единственно. Такое исключение еще больше сделало ненавистников. В последствии же времени умножились они день ото дня, равно с моими успехами. По журналу видно и фельдмаршал не осторожен был в том, что прислал мне на помощь Ступишина с тем, чтоб он по требованию моему давал мне войска. Следственно я мог одного его оставить так как присланного от графа Румянцова, как выше упомянуто, господина генерал-порутчика Далке. Вот новой злодей, который мне, как то видно, будет довольно зла впоследствии времени причинил, а особливо, когда он был определен дежурным генералом. Я не оставлю в свое время заметить, что он, имея корреспонденцию с графом Петром Александровичем Румянцевым или с кем-нибудь из его свиты, первой меня с ним поссорил. Граф имед уже на меня и за то досаду, что я его по прибытии моем на место Кречетникова85 не уведомил, чему единственно не пренебрежение какое было причиною, но князь Репнин86 позабыл мне дать о том наставление. А потом за переяславского архиерея87, хотя в течении сего журнала само дело показует, что причиною сему показанныя насильственныя униатских попов в грекороссийскую веру превращения88. На требование графа о сем не был я в состоянии отвечать, как в самом деле древние российские с Польшею относительно веры трактаты мне не были известны. Ибо кроме любопытства не имея я до того времени нужды в подробное о том входить сведение. И потому я принужден был отнестись в сем деле к князю Репнину, бывшему тогда непосредственным мне начальником и полномочным вождем польских дел. Который, написав ко мне о том письмо велел копию с него препроводить к графу. Следственно и не оставалось мне, как оное исполнение учинить. Сие самое в сем журнале в октябре месяце 1767 года подлинником вписано. Еще граф имел мнение, будто князь Репнин напал на Кречетникова, а я ему в том помогал. И за то также, защищая Кречетникова, имел на меня досаду. Но какие бы он ни имел причины защищать сего генерала, но я не только за себя, но и за князя Репнина клястись могу, что кроме странных ево дел никто не был причиною его отзыву и ни я, ни Репнин зла ему не желали. Также господин Ступишин во время командования первою армиею князя Голицына старался умножить в графе на меня досаду клеветными письмами, будто я советую князю делать переписки и -219- требования из Второй армии и будто я сужу его дела, чего подлинно не бывало. А единственно докладывал я князю о связи передовых войск со Второю армиею, но всякой судить может, что то была моя должность, да и самая надобность в том наставляла. Впрочем князь Голицын, имея ко мне с начала компании совершенную доверенность, показывал получаемыя от графа письма. Но сие происходило всегда в трех персонах, так, что кроме его сильнаго, меня и господина Акчурина, которой был секретарем называемой в армии тайной или министерской експедиции, никоео при том не бывало. Впрочем, когда говориться о существе дела, то не должно взирать никакия лица, ибо в таком случае все личныя рассуждении пользе отечества уступить долженствует. Сверх того князь сам от себя сказывал свое о материи суждение, но требовал часто и моего о том мнения, которое я всегда изъяснял так, как мой долг и польза службы требовала говоря о существе дела. Почему сие и долженствовало оставаться в тайне. Но естьли господин Акчурин повиновался более дружескому обхождению, которое он имел с господином Ступишиным и открывал ему тайны совета, а он передавал их графу Румянцеву, что в армии все ведали, то он делал непростительное своей должности преступление, ибо без сохранения тайны государственныя дела в пользу трактованы быть не могут. Таким то образом был я гоним в разныя времена и от разных особ, что видно будет по течению сего журнала в чем примечаний моих делать не оставлю. Зависть столь сильно старалась меня преследовать, что в конце компании произвели ко мне недоверенность и в самом князе Голицыне. А чтоб более мне вредить, то Сту-пишин ввел к князю человека добраго господина Каховского, чтобы был против меня, который к тому ни нужды, ни причины не имел, ибо он из порутчиков в 1761-м году пожалован в мой полк капитаном. Почему не было сообразности завидовать ему, как он в столь короткое время достиг одного со мною чина. Следственно не оставалось ему желать более, ибо можно сказать он был производим так, что естьли б он был принц крови, так бы более чинов давать не успели. Что же лежит до его достоинств, то они каждому, кто в армии служил известны-*.
12-го получил рапорт от порутчика Раде, которой находился в партии меж Саврани и Балты. Уведомился он, что неприятель выслал партию с майором Геменцким в пятидесяти пяти лошадях на сю сторону в местечко Рашков. Почему, соединясь с присланной из Новой Сербии партией Чернаго гусарского полку с порутчиком Сабовым в левую руку, послал тридцать казаков на Днестре пост занять.
То высланной от возмутителей порутчик Цыбульской для разведывания на тех тридцать человек наехал и взят в полон. А как порутчик Роде приближился к Рашкову, то оне, выехав, делали перестрелку и зачали ретироваться вниз по Днестру, где между гор он льдом переходил, ибо еще на низу Днестр не совсем очистился. -220- И тут уже он их атаковал, а вышесказанные тридцать человек до той переправы не допустили, где взяли рядовых гусар, четырех в полон и человек с пятнадцать убили. Достальные ж по худому льду перетопились и более одинадцати человек на ту сторону перешло.
В течении сего журнала видно было сколь многократно гайдамаки были истребляемы и сколько раз, паки возрождались почему.
В сие время пользуясь недосугом войск наших и военными противу турок действиями один запорожской бродяга опять вступил в Смоленскую губернию и начал опять возбуждать к бунту мужиков. Он разсеял по земле свой манифест, которой для показания с каким духом они сии возмутитель-ства начинали, присовокупляется здесь в копии:
"Я, нижеобъявленный посылаю сие письмо в городы и в села Смоленского дистрикта, а чрез сие извещая всем атаманам, да городовым и сельским собраниям. На сии поклон отдаю православным христианам и уведомляю, что я, Иван, сечи запорожской казак, призываю к моему делу охотников того ради, православные християне, ежели вы слышать о каких-либо казаках и охотниках в каком ни есть городке или селе, то они пусть готовятся, чтоб с нами за веру совокупиться без всякой опасности и пусть ожидают до Вербнаго воскресенья. А я, как начну колоть и где о том услышится, то в те места и вы приезжайте на помочь, ибо я в то время конечно преследовать поляков, жидов и униятов по примеру Степана Хмельницкаго буду А по милости всемогущего бога и матери его святой надеюсь такое исполнить и во всем том вам предводительствовать".
Генерал Олиц продолжая ко мне свою неприязненность велел некоторой части легкаго войска из корпусу моего отделиться, почему я принужден был рапортом просить главнокомандующего, чтоб изволил ему приказать легких войск команды моей корпуса не трогать. На что сего 13-го числа получил с желанием моим сходственный ордер.
14-го получил рапорт от майора Новокщенова из Марианополя о полученном им известии от обывателей, что региментарь Пулавской староста Зазеленецкой в двухстах лошадях вошел в Покуцию.
Почему я послал повеление подполковнику Бринку, который был тогда в Гродеке, чтоб он, взяв из деташамента своего двести казаков и егерей с пушкой, следовал бы к Днестру и, переправясь чрез оной взял бы к себе в команду майора Новокщенова и капитана Ангелова и старался б, сыскав Пулавского, атаковать и разбить. Но только далее Станиславова оного бы не преследовав возвратился б назад.
16-го получил рапорт от майора Новокщенова, что посланной ево возвратился и объявил, что Пулавской пошел на местечко Дрогичин к Самбору. О сем я сего ж числа репортовал Салтыкову.
Почему я подполковнику Бринку послал повеление, чтоб он и далее Станиславова продолжал его преследовать, но естьли же он приближиться к венгерским границам, то б подтвердил войскам, чтоб отнюдь и ни под каким видом ни же по одиночкам в границы не выезжали, хотя бы и за неприятелем гнались. -221-

В то ж время получил от главнокомандующего повеление, что он к 20-му числу в местечко Лабун прибудет, куда бы и я к его сиятельству приехал. Почему я туда 21-го и отправился, где и положил главнокомандующий иттить к Хотину, а мне приказал заготовить фашины и лестницы, для коих инженерный офицер Фере был прислан в Бар, где оные изготовились. Я же между тем поехал в Базалию.
24-го, едучи из Лабуни, в Медзибуже получил рапорт от подполковника Бринка и 20-го, что он прибыл в местечко Журавку, откуда 21-го выступил до Самбура, отправя наперед туда партию с капитаном Тотовичем. Чрез которую об Пулавском получил известие, что он пробирается к Кракову и марш свой берет до Дуклова, а оттудова в Литву для соединения с новою конфидерациею. С которою соединясь, со всеми его войски намерен возвратиться обратно на границу для соединения с ханом.
Почему я подполковнику Бринку послал повеление, чтоб он, по исполнении его комиссии, когда уже Пулавской далеко уйдет, возвратясь, взял бы пост свой в местечке Язловицах, куда и достальной его деташамент прислан будет. А капитана Ангелова чтоб по прежнему оставил в Усшинцах, а майора Новокщенова — в Марианполе.
25-го я прибыл в Базалию и получил от главнокомандующего повеление, чтоб он сделал, как генералитету, так и полкам расписание. В числе котором назначил мне командовать авангардом и в команде моей определил состоять всем гусарам, казакам и егарям. Для чего я новую позицию с корпусом войска моего и взял таковую:
Полковнику Бринку — в местечке Язловицах с ескадронами гусарских полков Харьковского двумя, Чернаго — одним, Желтаго одним, 100 егарями, пушкой и до 1000 казаков.
Атаману Поздееву приказал с казаками в Китайграде расположиться.
Подполковнику Чорбе с тремя ескадронами полку Харьковского — в местечке Ланскаруне.
Подполковнику Пищевичу89 с полком Ахтырским в местечке Смотриче.
Подполковнику Кастюрину с четырьмя ескадронами полку Венгерскаго в местечке Балине, где и себе квартиру назначил.
Майору Серезлию с ескадроном полку Венгерскаго в местечке Саколец.
Подполковнику Сатину90 с полком Острогожским в местечке Лентиновцы.
Бригадиру Текелию, полку ево с тремя ескадронами полку Сербского в местечке Лучинце.
А в Шаргроде с тремя ж ескадронами того ж полку подполковнику Жандру, которому быть в команде бригадира Текели.
Капитану Анрепу с егерями в местечке Балине.
Капитану Палалову с новонавербованным полком казаков в местечке Черноевец и состоять в команде у бригадира Текелия и приказал сие движение всем начать сего месяца 29-го числа. -222-
О сем донося главнокомандующему репортовал, что 29-го корпус мой, выступя к 1-му апреля, новое сие расположение возмет. Я, заготовив прежде еще во всех местах, где я до сего времени стоял, довольное число провианта и фуража при сей перемене войски в каждом из оных оставил одного унтер-офицера при четырех рядовых. Чрез что и доставил себе ту безнаность, чтоб естьли б я в новой позиции провиянта и фуража достать не мог, то б из сих же старых мест его перевозить мог. А естьли б он был не надобен, то мог его отдать в те полки, которые на мое место вступили.
Того ж числа явились у меня шесть волоских капитанов, которые с народом уже на сю сторону пришли и отдавали себя под протекцию нашей ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНИ, которых я послал к главнокомандующему. Представил при том не прикажет ли их при офицере с командой в Новую Сербию отправить и денег на продовольствие их в пути дать. А при том просил, чтоб генерал-майору Лебелю подтвердить их принять хорошо, как я их в том уверил, дабы и другия смотря на их хороший прием и удовольствие желание все имели приходить к нам.
26-го подполковник Бринк прислал ко мне называемого генерала Гадика91, который объявил, что он на себя это имя по надобности взял, а он не больше как порутчик австрийской и, что он из Билиц приехал в Краков откуда имел пашпорт от графа Апраксина до Варшавы. И из Варшавы чрез приятелей испросил пашпорт от посла для проезду в Подолию и российское воеводство. Подполковник же Бринк репортовал, что Пулавской к Премыслу пошел к соединению с тамошней конфедерацией, которой довольное число людей вербует и берет насильно. О чем я просил главнокомандующего, чтоб о том отписал к господину генерал-порутчику Веимарну92, дабы он не допустя до великаго собрания приказал туды иттить войску и оное пресечь. Ибо естьли их допустят собраться великим числом, то оне могут шика-нировать наши транспорты.
В ожидании на то ордера того ж числа подполковнику Бринку послал повеление расположить деташамент по прежнему в Язловцах, а майору Новокщенову приказал деташамент ево распустить по полкам и самому явиться к полку ж. Для того Бринку приказал зачиная от Марианополя до Усши-цы по реке Днестру прикрыть малыми партиями, да и на ту сторону Днестра в Покуцию почасту к стороне Снятина и Кутов партии посылать для разведывания. А потом начиная от Усшицы до Устья партиями реку закрывать. Начиная ж от устья по всей границе даже до Чечелника находящимся партиям всем остаться в теперешнем положении. Притом приказал Бринку из турецких жидов, из волохов в Хотин и Сернауцы отправить, чтоб оне разведали нет ли какой прибавки войска перед прежним.
27-го послан был от меня мой дежурнай майор в местечко Вышгород, где он от тамошняго владельца осведомился, что Волынского воеводства шляхтичи имеют намерение по выступлении российских войск весною в турецкую землю сделать конфедерацию, а которые к ней не приступят, таковых -223- будут разорять. Поводом к сему служило то, что сего воеводства шляхтичи еще прошлаго году сделали на сеймике лавдум93, чтоб в случае нужды держать милицию. Сей шляхтич дал список имянам приклонных в конфедерации. Я почел [за] должность донесть о сем главнокомандующему, которому и послал о сем рапорт.
29-го марта на репорт мой от 25-го марта получил повеление от главнокомандующаго из Лабу ни, что волоских капитанов по их желанию с народом отправить в Новую Сербию, дав им на дорогу несколько денег и приказать их лошадям и скоту фураж производить.
Почему 30-го марта я, снабдя всем надобным, командировал Венгерскаго полку майора Зверева и с ним одного офицера и десять гусар полку Венгерскаго худоконных и при одном старшине, пятьдесят вновь навербованных казаков, которому по прибытии с теми капитанами к их народу и со всеми под прикрытием вышесказанной команды в Новую Сербию приказал отправиться.
В то ж время, получа рапорт от подполковника Бринка от 30-го марта, что он возвращается назад 1-го числа в Язловцы прибудет.
Того ж числа получено известие, что в Полонском воеводстве уже действительно новая конфедерация затевается. Сие тем удивительнее было, что еще сам главнокомандующий едва только успел из оного переехать в Подольское воеводство в местечко Николаево, в которое он выступил 28-го числа. Смелость сия у поляков рождалась от того, что они всегда надеялись, что турки войдут в Польшу и разобьют российских. И надежду непрестанно питали ложныя известия рассеиваемыя от находящихся за Днестром возмутителей. Вследствии сего я получил от главнокомандующего ордер о посылке партии для предупреждения сего предначинания.
1-го апреля получил от главнокомандующаго ордер, чтоб присланного при оном грека Марковича послал опять для разведывания, где то турецкое войско, в прибытии которого в Молдавию оный самой грек его сиятельству доносил, в каком оно числе и о прочих об оном подробностях. Тако ж для разведывания где турецкие учреждены магазеины.
2-го получил рапорт от прапорщика Ставицкаго, которой находился в партии около Окоп, что бродов на Днестре весьма много показалось. В том числе и против Хотина, от котораго прежде снесло два парома вниз не очень далеко, где будто стоит для сбережания их до шести сот турков. А выше Окоп вверх по реке есть еще брод, где стоит войско до пяти сот человек. А от одного посланного получил он известие, что вчерась в Хотин прибыл Караман-паша с восьмью тысячами и расположился около Хотина в деревнях. О чем я и от одного моего корешпондента получил известие, только, что не с восьмью, а с двумя тысячами Караман-паша прибыл и что визирь 15-го марта из Константинополя выступил. Паша ж, которой прежде тут был, выступить вчерась должен к Снятину и с ним конфедераты для соединения с Пулавским старостой Зозеленецким. -224-
3-го я поехал паки к Хотину для рассмотрения неприятеля и 4-го возвратился в Балин. Только прибавления войска в Хотине приметить не мог, как там и действительно ничего и не было, даже что и разъездов по той стороне от них никаких не видно было. А только прапорщик Ставицкий меня там рапортовал, что против Жванца и Окоп в деревнях расположилась их пехота, хотя же заподлинно их числа узнать нельзя. Однако он щитает в обеих местах с небольшим тысячу человек. Один же их паша стоит, как обыватели пришедшие с той стороны сказывали, с конницею в Новоселицах против польского местечка Ринчуга, с милю от Днестра. Да он же Ставицкой рапортовал, что 4-го дни из местечка Звенигорода прибежав к нему обыватели объявили, что турки великое число делают плотов и против онаго местечка хотят на сю сторону перебираться, куда он тот час с командою своею побежал и нашел подлинно, что с 50 турков и несколько конфедератов, согнав мужиков, делают плоты для переезду на сию сторону. А с той стороны приказывали економу того местечка, чтоб у него провиант и фураж был готов и, что оне, переехав на сию сторону, все заберут. Ставицкой же, прибыв, приказал казакам из ружей своих на ту сторону стрелять, как и оне по нем стреляли. И наконец принудил их бросить недоделанные плоты и уйтить.
Того ж 4-го получил рапорт от прапорщика Ставицкаго, что прибыло до ста конфедератов и против Жванца в местечке с турками расположились в называемых Отаках. И того ж числа прислал он ко мне порутчика дезертира конфедератского, которой сказывал, что на Дунай войска еще никакого не пришло.
Того ж числа получил репорт от дивизионного квартермистра Искрицкаго, что четыре тысячи донских казаков прибыли. Которым я приказал расположиться в Камер гроде и Тамашполе и подполковника Жандра послал оными командовать.
Того ж числа получил рапорт от майора Балевича из Дашева от 30-го марта, что в Лисанском, Савранском, Звериновогородском и Польниболотском ключах94 находются гайдамаки, которые, отбирая у мужиков заготовленный им провиант и фураж и не велят им ево слушать. Сверх того из команды его казака одного убили. Для чего он принужден был команду прибавить и в селе Ерники в Калиноболотском ключе двух гайдамаком поймал, четырех убил, лошадей тринадцать отбил. А начальник их назывался Губа, при коем сих злодеев более пяти сот умножилось потому, что в вышесказанных ключах все мужики к злодейству склонны. Для чего он представил, чтоб позволено ему было здешних казаков набрать, которых он вскорости надеится до ста навербовать. Чрез что может он сих злодеев разогнать и мужиков по прежнему в повинность привесть. О сем я представил главнокомандующему, естьли позволит, ему казаков набирать, то не отделяя от армии ничего он навсегда может остатца в сем месте в команде бригадира Баннера95. А сверх того имеющихся у него четырех сот казаков не прикажет ли навсегда ж у него оставить, то он может с находящимися -225- при нем осьмью офицерами, как гайдамаков усмирять, так провиант и фураж заготовлять.
А сверх того командировал я майора Вуича с партией для искоренения гайдамаков. И, как приехал ко мне из мартии арменин, приехавший из Хотина, который уверял, что турки приготовляют паромы и лодки в намерении переправиться на польскую сторону. И хотя сие очень невероятно казалось потому, что их число очень мало было, однако я почитал сие их предприятие очень для нас полезным, ибо чрез то самое б они город лишили помощи, которой в то время обступаем быть мог, когда их здесь атакуют. Я еще представлял главнокомандующему, чтоб их отпустить в Каменец.
Получил из Рашкова репорт, что хан Крым-гирей умер или удавлен.
Того же числа прислан ко мне артиллерии понтонной роты капитан Бишев для исправления понтон с предписанием, дабы и я с своей стороны все к тому потребности ему доставить приказал. Сего ж числа репортом главнокомандующего просил, чтоб он приказал возвратиться ко мне опять тем 2000 казаков и 60 егарям, коих я с майором Вуичем для искоренения гайдамаков в Смелянщизну отправил по чувствоемой в них большей надобности. А искоренение их продолжать приказал командам в Новосербии находящимся. При сем также уведомлял, что пришедшие из Дону 4000 казаков расположены мною в Камергроде и Тамашполе.
6-го получил рапорт от капитана Ангелова из Усшицы от 4-го что получено им известие от посланных волохов, что турков с Пулавским в местечке Снятине более двух тысяч.
То потому я послал подполковнику Бринку повеление, чтоб он о сем достоверно осведомился и естьли увидит авантаж, то б над ними сделал поиск и старался б, разбив их, выгнать из здешних границ.
Того ж числа получил от главнокомандующаго повеление, что еще вскорости ко мне две тысячи казаков прибудут и по представлению моему майору Балевичу казаков навербовать позволил только с тем примечанием: 1-е, чтоб отнюдь неволею браны не были; 2-е а, чтоб не злобить здешних господ, то назначить им прежде место, где собраться близко городу и, дабы в той же форме, как прежде вербованные у меня казаки в том гроде записали от себя манифесты после которых они действительно в нашу службу приняты быть могут. Содержание оным против донских казаков, а при том, чтоб он, Балевич, в отсудствие мое состоял в команде у бригадира Баннера, которой здесь в Польше определен над всеми казаками генерально командиром.
Почему я об оном послал повеление майору Балевичу и о том, чтоб он по способности их собрал к Виннице, дабы они там свой манифест записали.
Между тем известия гласили, будто визирь пришел уже в Исакчу96, но сие я тем более сомнительным поставлял, что в сие же время пришедший ко мне из Хотина шпион извещал, что турки нарошно разглашают, будто их под Хотином 40000. В бытность мою под сим городом я ничего сему подобного не приметил и потому с таким же сомнением и главнокомандующему о -226- том репортовал. Сверх того по поводу полученных от капитана Ангелова репортов, как вышепрописанного, что с Пулавским в Снятине более двухсот турков, так и другого, что команды его прапорщик Раковской имел 21-го стычку в местечке Новарьи с наскочившими из Львова конфедератами при которых находятся турки. Представлял я главнокомандующему, что неминуемо Станиславов занять надобно, как без того весьма не безопасно на ту сторону войск на паромах переправлять, ибо в случае сильного отпору оное в репорте никакого спасения не имеет. И когда на то будет повеление, то бы складываемый в Язловицах провиант и фураж приказать складывать в Ста-ниславове, ибо в конце мая из оного способнее будет его доставать и транспорты избавятся переправы, а прямо чрез Снятии в Волощизну въезжать будут. Барону же Гартенбергу розницы будет только 8 или 9 миль. И, как я еще в подтверждение сих известий, то есть о прибытии турок и конфедератов в Снятии, получил и от подполковника Хорвата репорт, что не только в Снятине, но и около тех мест в Волошизне турки находятся, то и заключил, что они переходу нашего вверху Днестра ожидают, то как я опасался, чтоб турки с конфедератами не пришли далее в Польшу к местечку Самбору, дабы тем не ободрить поляков и не подвигнуть к дальннейшим мятежам. Почел за нужное еще представить сего 6-го числа главнокомандующему о занятии Станиславова, ибо, как турки тогда от Хотина не менее 4-х или 8 миль отдалились, то сие очень полезно было предприятию, которое армия имела, чтоб переходить Днестр. Чрез то ж самое турки не принуждены бы были спешно итить к Хотину, тогда бы назначенный от меня деташамент взади за ними пошел. И естьли он не в силах был бы их остановить, то неминуемо в замешательство привел бы.
В репорте сем доносил ему также, что капитан Маргажич, переехав Днестр чрез паром, хотел находившихся в Сороке турков атаковать. Но они до приезду его, чрез шпиона будучи уведомлены, ушли. Почему он сжег собранной там пшеницы до 6000 польских корцов97 и оставшиеся после первого разорения строения выжег и прибежавших туда 50 турков прогнал. Наконец, взяв с собою 140 больших мешков пшенишной муки и до 110 ячменю, возвратился в Цыкановку.
Шестаго ж числа получил приказ, что главнокомандующий сборное место всей армии назначил в местечке Минковце и для того, чтоб мне так форпосты учредить, дабы никто не мог, как на ту, так и здешную сторону перейтить.» 2-е, чтоб к 8 числу с протчими генерал-порутчиками и я прибыл в Медзубуж, куда тогда и главнокомандующий из Николаева прибыл.
Почему я отдал приказ, чтоб корпуса моего все полки к выступлению были готовы.
Подполковнику Бринку делать поиск в Снятине отменил, а по отданному приказу у меня уже прежде разъездами занято было от самаго Орловского форпосту даже до Зверины города, а от Зверины города вверх по Днестру до самаго Марианполя таким образом, что никто пройти не мог. -227-

7-го числа послал письмо к Репнину в шифрах, уведомляя его о положении дел.
Того ж числа я отправился в Медзибуж, где на военном совете положено было, чтоб армии итить под Хотин. Откуда возвратясь 9-го прибыл опять в Балин.
И того ж числа пришел из Ясс один волох, которой был прислан от тамошнего гетмана и от других вельмож и епископа с тем, что они отдаются в нашу протекцию и просят, чтоб наша армия скорея туда прибыла и гетман с своим войском хочет соединится, только чтоб его о том предуведомить.
О чем я послал репорт главнокомандующему, который тогда был в Осланове, что без последнего кажется обойтитца можно, а когда армия перейдет, то он и без предуведомления соединиться случай найдет.
Сего ж числа послал повеление подполковнику Бринку, чтоб он, собрав все паромы в одно место в Марианополе или куда он заблагорассудит, только не выше Марианополя, и собрав мужиков, также канатов и веревок, сделать скорея, как можно, мост. А из присланных от меня пушек, по сделании мосту, сделать тет-де-пон98 на той стороне и егерями прикрыть. Чрез которой он в назначенной от меня день перейтить может и во всяком случае его ретрета верна будет, ибо он, переведши несколько егерей и одну пушку, в тет-де-поне оставить может. А между тем сие исправление моста будет мысли давать неприятелю, что мы в верху будем Днестра переходить, а не внизу. И хотя он тогда репортовал, что Тваровский находится в Кутах, куда и Пулавской староста Августовский хочет пробираться к соединению с прочими возмутителями около Самбора находящимися и требовал на то резолюции. Но я ему приказал оставить на тот раз их спокойными и не отделять ничего для присечения их коммуникации с прочими.
Для лучшей же диверсии приказал на другой день выступить полковнику Чорбе с его тремя ескадроннами и Ахтырскому полку в местечко Устье из Инков и, чтоб оне, пробыв там сутки, к Китайграду возвратились.
А при том, щитая, что армия конечно 13-го числа реку Днестр переходить будет, приказал Бринку, чтоб и мост его к тому числу был готов. Есть ли ж бы он сим строением моста неприятеля к себе больше натянул, в таком случае естьли армия будет переходить 13-го числа, то он будет примечать по неприятелю, которой, получа известие, конечно к Хотину потянется. То тогда уже не пропуская времени за ним тот час преследовать, а естьли можно атаковать и разбить. А, как мы щитаем 15-го числа быть под Хотином, то, чтоб и он к тому времени туда прибыл.
Того ж числа получил от прапорщика Ставицкого рапорт, что турки из Окан, где они по прежнему рапорту были, пошли в Хотин для представления себя паше в рассуждении их праздника, который тогда у них был и для котораго из пушек пустыми зарядами стреляли, а 5-го числа опять в Оканы возвратились. -228-
10-го приказал из прибывших одному казачьему полку к подполковнику Бринку выступить. То ж с капитаном Анрепом батальону егерей и с ними же еще одного полку егерям и два единорога к нему отправить.
Того ж числа получил рапорт от порутчика Крекича, что он под деревней Машины, которая на той стороне реки пониже Сокола увидел турков с двадцать и с ними стадо лошадей. В рассуждении чего казакам приказал он спешиться и по них стрелять. От чего из оных трое убито, а протчия разбежались. Почему он переслал казаков для перегнания на сю сторону оставленных лошадей, которых я за то отдал на его команду.
Того ж числа репортовал меня майор Вуич, что он около Матроианского монастыря взял в полон гайдамаков 5 человек.
Сего же числа и армия в занятой для нее лагерь при сей деревне Антониновке вступила. А я 11-го поехал к главнокомандующему в деревню Антониновку, где мне его сиятельство приказал, чтоб с 13-го по 14-е в ночи перейтить на ту сторону Днестра. И 14-го чем свет генерал-порутчик Штофельн с резервным корпусом перейдет же чрез мост и займет горы против Калюса в восьми милях от Хотина.
Того же дня получил от прапорщика Ставицкаго репорт, что 10-го числа конные турки, вышед из Атаков, пробовали бродов, на которых пост казачий из Жванца делал перепалку их, но на другой день выехало их до несколько сот на то же место и стреляли по разъездам. Посланный его возвратясь донес, что Пулавский с турками в Снятии пошел, Потоцкий за Яссами находится, а каштелян99 сираций помаршировал в 20 человек в венгерские горы. Турецкое войско вверх по Днестру стоит в деревнях Буковине, Ржавине, Сарафинеце и Гроденках не имея никакого движения.
Как 12-го числа армия пребывала в прежнем своем лагере, то я, от главнокомандующего возвратясь, в тот же день в местечко Балин и Бринку послал повеление, чтоб он завтрешней день в ночи, перебравшись чрез реку, и поутру рано был бы на Волоской границе и смотря по данному последнему наставлению поступал.
Того ж числа приказал полкам Сербскому, Острогожскому и майору Серезлию с тремя ескадронами выступя следовать в село Жванчик100, в которое назначил им прибыть завтрешняго числа.
Полковнику Кастюрину с четырьмя ескадронами полку его, егерям и полковой артиллерии приказал выступить с полуночи и следовать в село Жванчик.,
12-го атаман Поздеев репортовал, что разъезд его в шести человеках, от местечка Сокола ехавший, под деревнею Чижами в ночи 11-го числа был атакован переправившимися двадцатью конными турками. Из которых два казака с репортом к атаману Поздееву побежали, а четыре на перестрелке ретировались. Сей атаман, собрав несколько казаков, побежал туда с тем, чтоб их от реки отрезать. Однако нашел уже их к другому берегу переплывающих. Сия партия и тем четырем казакам ничего не учинила, -229- а только в деревне Слободке мужику голову разрубили, а другова в руку ранили.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Бринка, что он имеет известия, будто турки и конфедераты, получа известие о делании мостов, опасаются нечаянного нападения, от чего в великой робости. И вчера в ночи все выступили по дороге к Черноуцам. Пулавской с своим войском и с некоторым числом турков остановился в селе Завалове на самой волоской границе, расстоянием от Снятина в пол мили. А еще неизвестно те турки до самых ли Чернауц пойдут или на дороге остановятся.
Того ж числа получил рапорты от атамана Поздеева и порутчика Кре-кича, что по реке бродов нигде нет, а в некоторых только местах сажен по пяти и по семи глубины, но к другому берегу неминуемо надобно плыть. Сие происходит от того, что река Днестр берет свое начало из гор. Итак, ежели в горах пойдут дозжи, то оная невероятно как скоро наполняется и через два дни иногда паки в обыкновенныя свои берега вступает.
В тож время получил рапорт от подполковника Жандра, что пять полков казачьих прибыло, а шесть ожидается. Итак всех оных прибыло восемь, о которых я послал повеление, чтоб они на следующий день в Жванчик прибыли.
В сей же день получил я от главнокомандующаго ордер, коим предписывалось присланные при том два лисья меха, из которых один был лапчетой черной в 350 для господина Имболта, а другой, чернобурой завойчатой в 200 для Залещицкого коммисара, доставить обеим сим господам за доставление верных известий, присовокупив первому 200 червонных.
В то ж время партии отправил под командою майора Гейкина101, которой командовал тогда вербованным казачьим полком, с прибавкою Донского казачьего ж полка. Сему майору приказал я, чтоб он к реке Пруту отправил партию, а сам бы был по реке Днестру и Бендерам, а третью партию имел бы в средине для коммуникации между двух партиев, дабы тем маскировать переход армии и сделать диверсию Бендерам. А главное дело состояло в том, чтоб приметить неприятеля и естьли кто из Бендер или Ясс пойдет, о том уведомить армию, а самому, ретировавшись к оной и рассматривая, почасту рапортовать. Всем сим командированным велел чем свет на следующий день быть на той стороне.
Но 13-го получил от главнокомандующаго ордер, что армия не прежде, как 15-го числа переходить будет. Почему и мне приказано в тот день на той стороне быть. Причем литавры гусарских полков все в Балине оставить велено. Армия же тогда стояла в лагере при Антоновке.
Того ж числа армия осталась в том же лагере, а я из Балина отправился в село Жванчик. Куда прибыв того ж числа получил рапорт от майора Вуича, что он, разбив гайдамацкую партию, убил начальника оной, вышеупомянутого Губу.
14-го армия пошла до Калуса и близ оного расположилась. Я в тот же день получил от главнокомандующаго повеление, что он, щитая сего числа, -230- конечно всем быть к походу готовым. Повелевает мне на следующий день быть на той стороне. Почему я послал повеление к подполковнику Бринку, чтоб он на другой день рано на ту сторону перешел и подвинулся бы до самой волоской границы.
В то же время получил от капитана Маргажича рапорт, что присланные ко мне взятые им шесть человек возмутителей, из коих один был чиновной, от Потоцкого посланы были к Татарскому хану в Каушаны для забратия больных его людей, около тех мест оставленных. Сверх же того уговорил он из побережных польских мест доброконных казаков сто девяносто один, а из волохов 42, из волохов же пеших 10 ко вступлению в нашу службу. Наконец он переправил на левую сторону Днестра 2707 турецких овец, да волов турецких 13, да описных за конфедерацию польского шляхтича Свирскаго рогатого скота 17 штук.
В то ж время получил рапорт, что дивизионной квартермистр Искрицкой с двумя казачьими полками в селе Кучине, а Жандр с тремя полками в нескольких милях позади ево находятся.
В рассуждении чего я приказал им иттить в Калюс и, переправясь реку, подвигаться вперед для соединения со мною.
Того ж числа ездил я в село Бакоты, от Жванчика две мили, для осмотру брода, ибо посланный для того есаул рапортовал, что оной там есть и по прибытии туда я о том удостоверился. И возвратясь назад в Жванчик того ж числа в 12 часов пополудни, со всем корпусом выступя, продолжал марш до сего самаго села. Куда прибыв 15-го поутру, начал через реку перебираться в четырех милях от Хотина. Приказал сперва казакам перевести егерей с собою на лошадях, которые на той стороне высоту заняли, также пустую, и деревню, от которой недалеко на той горе находился великой лес, что называют бором. В то ж время три партии проходили сквозь лес открывать дорогу, то есть порутчик Крекич вверх по берегу реки Днестра, а прапорщик Ставицкой от него влево, порутчик Маргажич от оного влево по той дороге, по коей и корпусу итти было должно. О сем подполковнику Бринку я дал знать и, как армия должна прибыть под Хотин 14-го, почему и он бы, перейдя через реку, расположил себя по данному уже от меня наставлению. В тот же день майор Гейкин с своим деташаментом переправлялся чрез Днестр при Могилеве.
Наконец я переходил со всем корпусом реку вброд, которой глубиною по самое седло был. Почему заряды пушечные перевозили казаки в руках, также и достальных егерей и канониров казаки перевезли с собою. А ящики, чтоб не замочить перевезли на рыбачьих лодках, поставя одно колесо в одну, а другое в другую. Переправясь таким образом беспрепятственно через реку поворотил от нее влево к Новоселицам, не видя никакого неприятеля. Но отошед от берега на дороге в разных местах поймал четырех турок, которые подтвердили, что один паша с войском находится в Новоселицах. Сего ж числа я в ночь прибыл в деревню Браниковцы, две мили маршу, а от Новоселиц -231- в одной миле от Калуса, в пяти, где я остановился, как для ночи, во время которой конница атаковать не может, так особливо и для того, что место было неизвестно. По правому берегу Днестра верных в свете карт не было, хотя же после прошлой войны и остались маршруты; но я между ими верных не видал. Которые же из них несколько вернее, те одну только дорогу назначивают, по которой тогда армия шла в один баталион-каре. А тут еще следовало осмотреть подробно землю и положение неприятеля. Итак на марше взял я одного мужика, переселившегося из Польши, которой взялся мне все дороги показывать и действительно, в рассуждении его состояния, довольно знал. При сем ночлеге учредил впереди посты в 3-х верстах от Новоселиц в одной роще, которые оной и прикрывались. Карт сему переходу затем не снято, что дивизионной квартермистр был при мне один, да и тот, как значит, за казаками был послан.
16- го армия следовала до деревни Романковцы в 2-х милях от берегу, где и ночевали.
Шестого же числа я получил ордер чрез генерала квартермистра Каховскаго, присланного для снятия места положения, которым велено мне взять остальной казачий полк.
Того ж числа обо всем репортовал главнокомандующему. На рассвете оставшиеся турки в деревнях, отвезя все имущество и жен в Хотин и, услыша о переходе армии, побежали в Хотин. Не зная, что я уже перешел, преследовавшие их поставленныя посты до самых Новоселиц доехали, а потом в Новоселицы прибыли. От оных рано поутру сего же числа получил рапорт, что паша с войском из Новоселиц ретировался к Хотину. Почему в то ж время я прибыл с корпусом в Новоселицы, куда и подполковник Жандр с казаками прибыл же. Он переходил чрез наведенный уже мост. Отсюда и отправил я партии две к реке Пруту. Одну по Днестру к Хотину, а четвертую между Прута и Днестра. А Жандра с казаками поставил в деревне Липках вперед от меня пол мили.
17-го числа армия перешла до местечка Новоселицы, где в лагере остановилась. А на ночь перенеслась под деревню Нелиповцы, от Новоселиц в полмили. Я в тот же день в 6-м часу по полуночи получил рапорт от подполковника Жандра, что неприятель в тридцати лошадях приближался к форпостам, а в полмили оного еще несколько видно. Только порядочно числа рассмотреть неможно. В рассуждении чего он, выведя команды своей казачьи полки поставил под горой и, заманивая неприятеля фланкерами102, приказал ретироваться. Между тем командировал при старшине сто казаков, чтоб их сзади отрезать. Сии казаки, хотя чрез болото там бывшее перебрались, но вскоре назад переехали, куды по прибытии уже моем казаков несколько перебралось, которые, атаковав вышесказанных тридцать лошадей на месте убили трех. Да прапорщик Ставицкой, гнав их до показывающегося их войска, убил пять человек. Итак достальные все ретировались к Хотину. С нашей стороны ранено казаков два и лошадь одна. -232-
Того ж числа армия должна была прибыть в Новоселицы. Почему я, переменив свою позицию, намерился расположиться правым флангом к деревне Вертиковцам. А, как перед оной был из предлежащего оврага мыс, которой находился на правом фланге, то за оным поставлены были донские казаки под командою подполковника Жандра. Другая часть казаков на левом под командою атамана Поздеева. А перед фронтом был лоск103 отлогой с небольшим ручейком, на котором в одном месте против леваго моего фланга, несколько в середину фронта, была плотина с небольшим прудом. То я только что в расположение мое стал вытягивать фронт с гусарами, как получил от передовых моих патрулей рапорт, что неприятель стал показываться, которой вскоре виден сделался по ту сторону вышеобъявленной лощины по последней хотинской дороге к Днестру. Тысяч видно ево было до десяти, кои разделились на две густыя кучи или толпы, никакого строю не имеющие. Из коих одна куча поскакала на мой правой фланг, будучи еще в полмили от оного, а другая на мой левой, где я, будучи приказал на самой берег придвинуть пушки. А атаману Поздееву, как придут в меру, то есть в полу горы, правую их сторону атаковать. На моем же правом фланге еще пушки прибыть не успели, а только время мне достало в лощине один садок и деревню Вертиковцы егерями занять, для чего и переехал я на правой мой фланг. А бригадиру Текелию приказал переслать через лощину, находящуюся на правом моем фланге, пять ескадронов гусар из второй линии. Толпа же их левая на мой правой фланг прискакала прежде, но я приказал казакам, не допуская ее, атаковать. Но вновь прибывшие казаки остановились и тот час попятились назад. А хотя я и сам тут присутствен был, но в дело войтить принудить их не мог, они всегда толпою шли назад. Но, как, между тем, вышесказанные пять ескадронов Венгерских и Ахтырских гусар прибыли, то я ими неприятеля атаковал. В самое ж то время случилось, что в другую кучу на левом фланге из единорогов бросили гранаты, от которых оная несколько порассыпалась. Почему атаман Поздеев тотчас ударил в неприятеля. Я бригадиру Текелию командировал полковника Чорбу с тремя харьковскими ескадронами и с тремя Ахтырскими в подкрепление. Итак оные обе кучи были рассыпаны и совсем поворотившись по той же дороге к Хотину побежали. Тогда уже, ободрясь, все казаки и вышесказанные одиннадцать ескадронов, в атаке рассыпавшись, их кололи, рубили и гнали с полторы мили, даже за деревню Мошавец. Острогожской же полк и Черной ескад-рон под командою полковника Сатина прикрывал с правой стороны мою атаку. А на левом фланге бригадир Текели с полком Сербским то ж самое исполнял. И за оными шли несколько пушек с егерями. И так, по способности, Сербской полк у самой деревни Мошавец остановился за оным. Из Ахтырского пол,ку сделана была вторая линия, откудя уже я послал приказ трубить, а тем, бывшим к атаке рассыпанным ескадронам, строить ескадро-ны и возвращаться б назад, что самое и казакам приказал. У неприятеля отбито четыре знамя, два бубна, убито более 300 человек. После от меня -233- посланным полковником Потаповым104 сочтено было 237 тел, а более найти было неможно, ибо весьма в бегстве рассыпаны были. При том отбито с лишком 200 лошадей. А войском предводительствовал Али-Паша105.
С нашей стороны убито: гусар 3, полковник казачий Пушкарев, есаул один, казаков тринадцать, лошадей 4. Ранено: вахмистр 1, капрал 1, трубач 1, гусар 7, полковник казачей Федотов, которой на другой день от раны и умер, есаулов 4, хорунжих 5, сотник 1, пятидесятник 1, казаков 19.
После сего сражения я, возвратясь на старой лагерь, расположился под деревнею Вертаковцами. В тот же день майор Гейкин, переправясь обратно на левую сторону Днестра, находился между Могилевом и Сорокою, рассылая свои партии.*
18-го, то есть на другой день сраженья, я выступил с корпусом и армия маршировала за мной. И того ж числа приближился я к Хотину, имея в правом фланге Днестр верстах в двух-трех, ибо по самому берегу, по причине вышедших многих крутых оврагов, иттить неможно. А армия прибли-жившись к Хотину в то время взяли несколько влево, где для нее и лагерь был. Я ж остановился в Широком логу, до времяни, видеть, где армия позицию свою возьмет. От сего логу идет уже гора или весь хребет, на котором стоит Хотин. И, въехав на него, уже пушки достают. Тогда выехало турок 200 и делали по горе перестрелку, но постояннее стали после последняго побоища, в котором весьма они были дерзки. На сие место приехал ко мне главнокомандующий в светлые сумерки и сказал мне, где его лагерь взят будет, приказав мне несколько принять налево, почему я в темные сумерки вышел из лощины в гору, на котором пространстве и Хотин лежит. На правой и левой стороне у меня были овраги с кустами, из которых правой концом своим тянется к Хотину. Оба сии овраги занял егерями, а между ими учредил батарею с прикрытием егерей казачьими бекетами106. Занял впереди батареи и всю армию оным закрыл.
А к Буковине знатной пост казаков отправил под командою подполковника Жандра, которому и приказано было пост партию для коммуникации с Бринком позади батареи учредить из гусар grande gard107 или главной караул. Лагерь мой левым флангом был к армии между коей и мною был лоск тоже самой.
В ночи несколько турок на казачий ведет108 наехали. Часовой выстрелил и турки подались к оврагу, где егери находились и сделали по них несколько выстрелов, от коих они ретировались.
Порутчик Крекич репортовал, будучи в партии под Прутом, что он, имевши 160 лошадей, разбил турецкую партию, состоящую в двухстах лошадях и даже, переехавши за Прут, с полмили гнался. Неприятелей побито 30 человек, да лошадей до двадцати.


* В сем деле видел я, какой страх остался от прошлой войны в войсках наших от конницы турецкой: насилу могли принудить гусар в сабли рубить.


-234-
А за ушедшими из Хотина турками командировал я подполковника Жандра с казаками, которых он разбил и переколол до ста человек, отбив от них то ж почти число лошадей и одно знамя. С нашей же стороны убито казаков два, да безвестно пропало два казака, а ранено три.
Да на шармицеях под Хотином убито два казака, безвестно пропал Сербского полка гусар один.
19-го числа, то есть в день Пасхи, поутру турки конные выехали тысяч до которые делали перестрелку. Однако рассыпавшись были по полю и только некоторыя наездники подъезжали, а протчия держались к городу. Я корпус мой держал на лагере в рассуждении, что турки не могут без того делать перестрелки, чтоб наконец не ангажироваться109 в прямое дело. И хотя бы мне прогнать их и удалось, то б все под пушки хотинские подвергнул бы войско мое и без всякого бы успеху людей только потерял. Для [отвлечения] же неприятеля малою перестрелкою вывел несколько казаков и гусар на одну могилу, где была полезная для пушек высота, которыя так, как ожидал и прибыли под командою генерал-майора Мелисина110 под прикрытием пехотных полков под командою генерал-майора князь Алексея Голицына111 и двух карабинерных полков же под командою генерал-майора Глебова112. Из коих и учреждена была другая батарея против леваго фланга нашей армии под прикрытием резервного корпуса под командою генерал-порутчика Штофельна113.
И как господин Мелисино открыл учрежденную свою на выгодном месте батарею, то вся турецкая конница ускакала в ретраншамент, сделанной около форштату, который был во всех частях правил очень дурен потому, как батареи, так и прикрытия вперед шли, а между тем и армия в две линии приближалась, также и большия батареи вперед подвигались.
Я в то время с корпусом легким войском на правой фланг перешел, то есть дав мой фланг к реке Днестру и учредя тут из орудий небольшаго калибра батареи, как уже пушки чрез обе линии корпуса моего брали. По сде-лании ж несколько выстрелов с больших батарей неприятель только в самую стрельбу кричал странными голосами и побежал в город, оставя ретраншамент, форштат и несколько палаток, которыя побраны были войском, в том числе и легким. А как уже вся пехота, шедшая впереди, придвинулась к форштату, то тут получил я от главнокомандующаго повеление занять егерями форштат. В который я введя егерей, нашел уже в оном полковника Озерова114 с полком Первым Гранодерским, стоящего в улице против одних городских ворот. Однако ж я форштат занял по самому рву города в жилье, как обыкновенно оныя занимают, что всякому военному человеку известно. Надлежит и то приметить, что во внутренней стороне ретрашамента часть форштата правой стороны обнесен палисадником. Все сие исполнив выехал я из форштата и нашел за полисадником полковника Бурмана115 с полком Третьим Гранодерским, а у самого ретраншамента — генерал-аншефа Олица, которому я донес, что форштат егерями занят. А между тем получил повеление -235- от главнокомандующаго, что подполковник Жандр рапортует его, что турки из города побежали и приказал к нему послать егерей, куда один батальон отправил с двумя 8 фунтовыми единорогами.
И корпусу моему приказал спешиться для облегчения лошадей, как уже никакой тут нужды в коннице не было, поехал к главнокомандующему, чтоб принять наставление, ибо легкому войску под городом уже делать было нечего, что всякому должно быть военному человеку известно. Для чего чтоб приказал мне перейтить назади армии и учредить партии и разъезды по дорогам к Бендерам, Ясам и всей Молдавии, то есть откуда неприятель ожидаться должен. Вследствии чего и получил от главнокомандующаго сходное повеление. Между тем стало смеркаться и армия в лагерь расположилась из пущенного выстрела вон. Представил я главнокомандующему, чтоб егерей сменить приказал пехотой сзади армии, как казалось мне сие важнее форштату, около которого довольное число пехоты и конницы расположено. Для чего и приказал главнокомандующий генерал-аншефу Олицу дать мне полк пехотной, чтоб я вместо егерей употребил, с которым мы обще поехали. Настала уже ночь, а я, поехавши несколько вперед, нашел, что форштат весь горит. Я был сим крайне тронут, опасаясь, чтоб егери не сгорели, поскакал в форштат осведомиться. Но, въехав в оный, далее проехать от великаго огня не мог, а встретившиеся достальные офицеры и егери мне сказали, что все насилу ушли и для того пост свой принуждены были оставить*.
По исполнении сего взял мой корпус и пошел на то место, где армия ночевала. И хотя расстояние к оному не более семи верст было, но в рассуждении ночи, а особливо, что все деревни сожжены были, переход сей был не без трудности. Сему причиною единственно то было, что помянутое сожжение деревень положение земли совсем в другой вид преобратило, так что самой строения, по которым бы места узнать можно, редки были. *-По прибытии армии в Новоселицы, тот час неприятельский деревни зажгли. Таковое зажигание и завсегда продолжали, чему было и легкое войско подражать стало. Но я, призвав польских командиров, объяснил им, что сие не только совсем противно военному порядку, но сверх того сами себе чрез то более вреда, нежели пользы потому что 1) не токмо для зимних квартир строения беречь надобно, но и летом прикрыться иногда от дождя или осенью от стужи, а особливо, как легкое войско палаток не имеет, да и для дров в лагере оныя потребны. А особливо вредно 2) потому, что, когда войски привыкнут к тому, то и в то время будут жечь, когда скрытой марш должно будет делать. Ибо пожар и в день виден издалека, а ночью и еще далее приметен, как то всякому известно. Из чего следует, что чрез то себе больше, нежели неприятелю


* Казалось бы, что сей пост надлежало по способности подкрепить генерал-порутчику Штофельну, но как были егери в моей команде, то сие почтено было за излишнее. Я взял полк пехотной, котораго однако в форштат ввести было неможно.


-236-
вред бывает. Я был так щастлив, что сим увещанием в легком войске зажигание вовсе пресеклось. А при том за нужное нахожу и то приметить, что многие из военных людей щитают, будто казаков от грабежа удержать неможно. Такое мнение несправедливо, ибо я имел несколько раз случаев тому противное видеть. Почему я уверен, что их еще лучшим образом, как регулярное войско, удержать можно. Сему последнему воспретить того иначе нельзя, как великою строгостию и наказанием. Вместо того, для удержания казаков больше ничего не надобно, как сделать хорошее их полковникам объяснение. Ибо они, собрав подчиненных своих в круг, им растолкуют. Почему все исполнено будет, а надобно только при том то, чтоб командир сам не интересовался и не падок был к добыче. А где оныя случится, то казакам часть отдать должно.-*
Итак, опасаясь, чтоб не потерять мне дороги к моему предмету, отошел я несколько, а потом принужден был до рассвету остановиться. Но едва только заря занялась, выступя, прибыл я на место и, расположась, отрядил три партии, которые ко мне для наставления и прибыли. Утрудя уже себя принужден был несколько часов уснуть в одной землянке.
20-го числа прислан был ко мне от главнокомандующаго ординарец, чтоб я в 7-м часу на совет прибыл. Но как самой сей посланный приехал ко мне уже в девятом часу, то потому я сколько мог поехать с большею поспешностию, воображая, что какая-либо перемена противу прежняго положения в совете предложена будет. В рассуждении оного не приминул я командированныя мною партии остановить, ибо каждому военному человеку известно, что передовое войско учреждать себя должно по движениям армии.
По прибытии к армии нашел ее в строю стреляющую викторию вче-рашния победы. Главнокомандующий находился перед армией. И в то ж время какая-то тревога сделалась в форштате, куда я послан был осведомиться, что происходит. Нашлось, что несколько турок, вышед, выстрелили и ушли.
Между тем нашел я, что резерфной корпус приготовляется в поход, оставляя свой пост у форштата. Здесь я сведал, что на совете поутру положено назад итить. Я возвратился в ставку главнокомандующаго и о всем донес. Он послал генерал-порутчику Штофельну объявить, чтоб он не ходил и на левом бы фланге учредил батарею.
После стола был опять совет, в котором находились генерал-аншеф Олиц, генерал-порутчик Племянников, генерал-квартермистр Каховской и я. Но и ца оном подтверждено было утренняго совета положение, чтоб итить назад. Я осмелился сколь можно мне было представлять, чтоб сделать Хотину штурм.
Доказательства мои о пользе и возможности сего предприятия состояли в том. что тогда в оной крепости неприятельского войска мало было, да и оное по разбитии от моего корпуса великою робостию поражено было, как то видно в вышесказанном происшествии и, что наконец сами турки из города бегут. -237-

Такое мое представление подкреплял один генерал квартермейстр Каховской, но другой генералитет не соглашался, а особливо генерал-аншеф Олиц опровергал оное, представляя, что турки весьма опасны в обороне крепостей. Хотя же сам главнокомандующий некоторым образом хотел согласиться на сие полезное предприятие и уже было приказал у дежурного генерала Ступишина спросить целы ли лестницы и фашины. Но оный донес, будто они сожжены. Видя такое для вреда отечества полезнаго совета отвержение не упустил, я еще представлял, что по крайней мере прежде отступления из-под Хотина надобно крепость осмотреть, дабы можно было в оправдание такого поступка доказать, что она так крепка, что и штурму предприять неможно было. По сему моему представлению и отряжен был генерал-квартирместр Каховской для осмотру, но за бывшим в форштате пожаром порядочно осмотреть не мог, с тем и возвратился. А между тем вечер наступал и дано было повеление, чтоб обозы армейския за два часа до свету выступили с прикрытием полку Архангелогородского под командою полковника Неронова116. А на рассвете и самой армии выступить, которой мне и приказано делать корпусом ариергард от Хотина. Я в тот же еще день, когда совет окончился, в сумерки возвратился и отправил капитана Зорича117 по Днепру, прапорщика Ставицкого по дороге, где армия пошла, а вправо от него по течению реки Липчан — капитана Маргажича, а к Липчанам — капитана Петровича. Всем сим партиям приказал в случае естьли же неприятеля обозрят, репортовать прямо главнокомандующаго, полковника Неронова и себя, а вправо от Петровича к стороне Черноуца порутчика Крекича, да с несколькими при есауле полковыми казаками. Послал повеление к подполковнику Бринку, что он, ежели может, к тому времени со мною соединился. А естьли того ему исполнить нельзя, то, чтоб он возвратной путь свой взял к самой реке Пруту потому, что там неприятеля никакого не было и прибыл бы к Новоселицам. Естьли ж и там со мною соединиться ему будет неможно, то старался бы возвратиться в Польшу на Снятии. А при том естьли можно будет, чтоб старался в Чернауцах магазеин разорить. И таким образом все партии с полуночи выступили из лагеря.
В то ж время получил рапорт от майора Вуича от 15-го сего м-ца, что отправленна от него армия полками для соединения со мною. Атаман Сулин118 под местечком Аисянкою в лесах разбил гайдамацкую партию, побил человек до сорока и в полон взял двадцать четыре человека. При которой стычке убит полковник Муравьев и казак один. Ранен есаул один и сотник один.
20-го числа обоз армии выступил как уже рассвело, а, наконец и армия потянула. А я, оборотя свой фронт, к Хотину приближался. Версты за три или четыре остановился и занял всю ситуацию около Хотина с тем намерением, дабы не только быть известным о выходящих из Хотина войсках, но в случае оныя б и удерживать несколько до прибытия моего. Помешкав несколько в таком положении получил чрез офицера повеление от главнокомандующего, что неприятель показывается от стороны Прута. В то ж самое время получил -238- рапорт от капитана Петровича, что неприятель также в нескольких тысячах перед армией показался и, что он уже до прибытия еще армии имел с ним стычку с ариергардной пехотной ротой и с ескадронами. Отбил у них одну харунгу и несколько перебил. А из ево команды ранено два и убито два ж. А атаман Поздеев, будучи к сему способным, до получения еще моего повеления к нему на сикурс поспел, но знатного ничего сделать не могли по превосходной неприятельской силе. А только, что несколько от неприятеля убили и ранили. Но при том и из конницы Поздеевой ранено два казака. Я ж, получа повеление, чтоб мне самому и с войском прибыть, оставил полковника Сатина с полком и в команде ево подполковника Жандра с тремя полками казаков для прикрытия в ариергарде от Хотина. А сам с протчими гусарами к армии прибыл, где и получил повеление, чтоб стоявшего тогда в виду на горе неприятеля атаковать. Как скоро я к оной горе прибыл, то нашел там карабинерныя полки, а в левой руке урих пехоту. Почему, пройдя карабинер, зачал из колонн деп-лоировать свои линии. Сие увидя неприятель с горы назад побежал. Почему я послал на гору состоящий в нескольких гусар патруль посмотреть совсем ли оне ушли или за горой меня дожидаются, которыя меня рапортовали, что оне -239- внизу все на место ретируютца к реке Пруту. Тогда я, взобравшись на сию высоту и желая их проводить не муча всех лошадей, из первой линии моих гусар командировал для преследования оных два ескадрона полку Сербскаго и два полку Ахтырскаго, над которыми бригадир Текелий, своею охотою взяв команду, за ними погнался и до самой реки Прута гнал их и рубил. Между тем я вслед за ним поспешно шел, а по положению места командировал к нему прямо еще Сербской ево полк, а в левую руку, на гору, полковника Чорбу с тремя ескадронами ево полку. И сам с достальными первой линии ескадронами в правую руку поехал на гору. А вторая линия шла за Сербским полком, а сзади меня прислан был генерал-майор Глебов с двумя карабинерными полками, которой меня и подкреплял. Я, приметя издали в одной деревне людей и не сумневаясь, что то был неприятель, послал сорок гусар с офицером для осмотрения которой, найдя их, по силе всех побил. Они были остаток от преследуемого войска. Наконец сам я уже до последней горы к реке Пруту приехал близ местечка Липчан, где, собрав свое войско, видя бегущих турок в левую руку вниз по Пруту, по другому берегу возвратился в село Нелиповцы в половину ночи. С неприятельской стороны побили до трехсот человек, а с нашей стороны урону никакого не было. Неприятель же в бегстве взятаго из нашего несколько обозу, то ж и пленных оставил, даже, что и отрубленные головы все по дороге бросили, то ж и вьюки верблюдах на ста и также мулов до пятидесят оставили, на которых видно, что пашинской обоз был, ибо взято на оных два литавра и три бунчука и довольное число палаток, всякое платье, денег и протчих съестных припасов. Вновь же пожалованным полковником Пушкаревым отбита серебреная булава, а гусарами — одно занямя и казаками другое то ж. И лошадей в добыче достали довольное число. В полон взят один турок, которой объявил, что оное войско в пяти тысячах из Исакчи шло на подкрепление к Хотину при трехбунчужном паше Абаза. Только так я видел, то того числа не было при сем случае. Войски наши никакой робости не оказали. Напротив того, великое желание победить неприятеля.
22-го числа армия при Новосельцах имела растаг. А я того ж числа получил рапорт от подполковника Бринка от 20-го, что он 16-го числа с утра маршировал в местечко Куты и состоящих там при Пулавском и Тва-ровском турков и конфедератов 17-го числа на рассвете атаковал, разбил и из местечка выгнал. Где побил с неприятельской стороны на месте до сорока человек, кроме, что по лесам и по горам в догоню полковником Мартыновым119 сколько побито неизвестно. А в полон взял турков и конфедератов осмнатцать. С нашей же стороны по довольному супротивлению убито гусар четыре и казак один. Раненых — капитан Тотович и капрал один, гусар пять, есаул один, казаков два. А к Хотину он сильными турецкими партиями допущен не был со мной соединиться.*


* Сии партии иныя быть не могли, как те, что из Хотина побежали, доставшия от разбития турки и конфедераты.


-240-

Для чего и принужден был взять пост свой в селе Топоровцах под лесом Буковиною.Он тогда находился в селе Рукачинцах, от Хотина 1 S мили. А при том требовал наставления, как ему со мной соединиться, которое я ему с четырьмя разными партиями и послал.
23-го отдан был приказ, что армия пойдет до деревни Сербицыной, где в лагере ночевали. А, как оной марш был все бором и лесом, то я из Нелипцов выступя шел по краю лесу к стороне Прута и прибыл в село Булкоту.
24-го числа армия перебралась через Днестр и стала лагерем близ Ка-луса. А и сего ж числа, выступя из Булкотов, прибыл в село Чербычаны, где получил рапорт от капитана Крекича, что он, будучи при Пруте в местечке Липчанах, уведомился, что есть несколько турок на той стороне, неподалеку отставших от разбитаго войска Абазы-паши за усталью лошадей. Он переслал на ту сторону казаков, которые нашли только двоих, которых и закололи.
Получил рапорт от капитана Маргажича, что он, ехав вниз Прута и поворотя на Могилев, съехался с пятью липками120, из которых одного убил, а четыре ушли.
При марше моем от стороннего патруля четыре человека казаков отделились от корпуса из лесу в поле, где четыре турка на них напали, то они одного из них скололи.
В то ж время получил рапорт от подполковника Бринка, что он, получа мое повеление о возвращении в Польшу, как и о том, чтоб Черноуцкой магазеин разорить, командировал порутчика Жигича с партией, которой во оном местечке дом и сарай разорил.
25- го числа отдахновение и в тот же день я получил рапорт от порутчика Роде из Чичелника, что 14-го был отправлен от него разъезд в шестидесят лошадях, которой на 18-е число напал на турецкой разъезд до осьмидесят лошадей и пять турков убил. А по известиям ево в Дубасарах состояло восемь сот, да вдобавок прибыло еще шесть сот и ожидали еще пашу с шестью тысячами. И будто оной по прибытии расположится около слободы Балты.
Того ж числа послал повеление майору Вуичу, как теперь гайдамаков в тех местах нет, то чтоб он со всей командой следовал в местечко Бар. Подполковника Жандра командировал со всеми новопришедшими казаками в Калюс. То ж и обоз послал, чтоб переправить на ту сторону.
26- го армия пребывала в прежнем лагере. А я того ж числа, стянув все партии к себе, выступя из Чербычаны, переправился чрез Днестр и прибыл в село Хрептеево и опять занял левой берег Днестра партиями.
Того ж числа послал повеление подполковнику Бринку, чтоб он со всеми казаками прибыл в Жванчик. А подполковника Хорвата с тремя ескадронами оставил бьцв Язловцах.
27-го, выступя из Хрептеева, прибыл в село Жванчик. А армия пребывала еще в прежнем своем лагере при Калусе.
28-го армия шла до села Кута, где и ночевали. -241-

А 29-го армия имела движение до села Капустяны. И того же получил рапорт от прапорщика Лари, что татаре с немалым числом близ его поста разъезды делают.
В то же время шпионы объявляли, что турки хотят итить в Польшу. Но я представил главнокомандующему, что как трудно шпиону узнавать намерение войска, то сие турки для нашего устрашения только раславляют. И, как еще слух был, что турков множество идет, то я, почитая их за тех трех пашей, о которых прежде известия получены были, откомандировал старой команды знатное число казаков к капитану Маргажичу, находившемуся тогда около Прута, дабы он занял пост в Олшанках и прапорщику Лария в команде его состоять и, чтоб он и под Могилевом имел знатной разъезд.
Я хотел выступить из Жванчика в Бар, но за неимением там по числу лошадей фуража принужден дожидатца пока оной заготовлен, как в том местечке, так и по тракту по оному. А без того опасался, чтоб не привести лошадей в такое состояние, что и против неприятеля действовать неможно.
1-го майя армия маршировала до села Ослановки. А я того ж числа приказал всем гусарам артиллерии и егерям следовать к местечку Бару, где и расположитца. И до прибытия моего бригадиру Текелию надо всеми приказал иметь команду. А сам по вышеписанной причине остался в Жванчике для разбору доброконных казаков с худоконными.
30-го числа апреля в дежурство я отправил 300 рогатой скотины и 300 овец и дал предложение подполковнику Хорвату о заготовлении подвод для перевозки фуража из Язловицкого магазеина.
Того ж 30 числа явились у меня два грека, прося пашпортов к армии, из коих один говорил, что он прислан от волоских знатных людей. Я, отправив их к главнокомандующему, при репорте просил, чтоб их понеже я, желая писать чрез них, к волоскому гетману опять прислать. И действительно они 1-го мая ко мне и присланы при ордере, с которыми я и послал к гетману письмо.
2-го армия имела движение до Жениховки. И в тот же день капитан Крекич, которой уже находился в партии по сю сторону против Хотина, прислал ко мне ушедшаго мужика из Хотина, которой объявил, что он житель польской, был на той стороне в подводах при армии с протчими, которых в прошлое воскресенье турки поймали. Из коих двенадцати человекам отрубили головы, а о нем один липка по знакомству упросил, которой приставленный был к смотрению скотины и откуда вчерась ушел. И между прот-чим сказывал, что замок после отбытия нашего долго отперт не был, а как сперлась уже духота, то оной не отперали и две тысячи татар прибыло на подкрепление и ожидают вскорости хана с сорокью тысячами.
Того ж числа майор Гёйкин из-под Бендер с своей партией прибыл и рапортовал, что во время продолжения его партии апреля с 15-го по 26-е делали неприятельския партии своими набегами съезды при переправе и 15-го человек до сорока показались, которых высланные от него пятьдесят казаков при есауле прогнали и убили шесть человек. При чем ранен донской казак -242- один. 17-го числа команда капитана Рахманова121, наехав неприятельскую партию, состоящую в двадцати человеках, прогнав оную убили трех человек. При чем два навербованных казака ранены. 14-го команда капитана Палалова разбила партию неприятельскую, состоящую в тридцати человеках и пять из них убили. 20-го по соединению всех партий против лесу, простирающегося от Дубосар до Лакобыла, посланные от него при одном наказном десять человек вербованных казаков от оного лесу верстах в пяти неприятельской бекет, до пятнадцати человек, разбили и семь человек убили.
26-го высланные шесть человек навербованных казаков для разъезду по бендерской дороге взяли в плен двух едущих из Бендер турков. По переходе ж на сию сторону Днестра 25-го числа послана от него партия, состоящая из пятидесяти донских казаков и пятидесяти вербованных казаков при двух сотниках, вниз по Днестру равняясь против Сороки, еще не возвратилась.
Я еще тогда находился в Жванчике, хотя 2-го числа сего месяца поутру корпуса моего все гусары, егери и пушки к местечку Бару выступили, где потом стояли егери, артеллерия и правой фланг гусарской, а левой фланг в Мижерове. Я сего числа окончил делаемой мною разбор казакам, куда и оных с доброконными, из числа которых довольное число нашлось малолетных от 13 до 14 лет. Им тогда же сочиняли списки, дабы людей вернее можно было счесть.
3- го армия имела отдохновение.
4-го маршировала до деревни Яблоновки, а я, разделя казаков в назначенные им от меня места, командировал подполковника Жандра с тремя казачьими полками, чтоб он в местечке Язловцах пост занял. И деташамент подполковника Хорвата своим сменил и, чтоб он имел партию в Покуции не менее, как в двухстах лошадях, которыя б пост взяла в Горядинке, а частые б разъезды посылала до Станиславова и Кутов. А естьли б на оную партию какое сделалось нападение, то оная может ретироваться в Язловцы, как теперь везде броды. Еще иметь ему партию блиско Залещиков, которая б разъезды делала в Залещики и до местечка Усшицы, ибо в самых Залещиках весьма позиция дурна, чтоб партия могла там находиться. Зачиная ж от Залещика до местечек Устья и Хмельник, которые почти вместе находются, иметь еще две партии, то есть одну в Устье и Хмелниках, а другую меж Залещиков и Устья. И чтоб каждая партия была не менее, как сто лошадей и в себе партии между собою имели коммуникацию. А сверх того иметь не-большия партии или разъезды вовнутрь Польши, дабы иногда пустой тревоги не сделали возмутители. Начиная ж от Окап вниз по Днестру приказал быть партиям из команды подполковника Бринка.
Сего числа имел рапорт из партии от Калуса от капитана Зорича, что турков человека четыре, едя близ берегу, рубили мужиков, которыя бежали от того внутрь Польши. Почему он послал 10 человек гусар с унтер-офицером их отогнать. Однако их не нашли, более, как одного, котораго тяжело ранив везли к команде, но он на дороге умер. -243-

За откомандированием подполковника Жандра всех казаков отдал в команду подполковника Бринка и приказал ему, выступи, следовать прямо в местечко Марианов, где он должен был взять свою квартиру, откуда начинался правой фланг казаков. А оттудова на местечко Красня тянули линию, так, чтоб быть во оном левому казачьему флангу.
Того ж 4-го числа я выехал из Жванчика и прибыл в местечко Бар 6-го числа.
Господин Имболат, который на французском языке подавал нам известия и которому, как вышесказано подарено от нас мех лисий, из Черноуц, где он до тех пор находился поехал в Ясы, дабы тем больше скрыть привязанность к нашей армии. Однако я письмо свое к нему в Ясы послал, то ж в Бендеры и Каушаны людей послал.
4-го прислан ко мне из партии от капитана Крекича монах с письмом к князю, котораго я тот час к нему и представил. То ж имел известие, что Пулавской староста Зазюленецкой в местечке Скале сбирается в поход, а куда именно неизвестно. Однако ж я на случай дал довольное наставление подполковнику Жандру.
Того ж числа капитан Крекич доносил, что он, уведав о малочисленном и воровском на польскую сторону турков переезде, приказал прапорщику Жину с командою их караулить и как только их 50 человек за харчем за Жванец показались, то он на них напал. Но за уходом и побегом их одного только в полон взял, которой в допросе показал, что в Хотине 2000 яничар, 300 татар, которыя прошедшой недели с мурзою прибыли. Прежние войска все за Дунай уходят, вывозя туда же свои екипажи, а последнее войско туда же хочет уйти. Пашей прибыло два, но одного 3 дни тому назад меж собою срубили.
5-го числа получил главнокомандующаго ордер, при котором прислан прежде упомянутый волоской иеромонах с письмом к епискому чернаутско-му, дабы я его определить приказал. При чем уведомлял меня, что полученный его сиятельством ведомости о оставлении турками Хотина ему очень неимоверными кажутся. И для того бы я не упустил оной хотя легкими войсками занять. При чем приглашал меня к свиданию с ним прежде занятия моей квартиры. Объявленный в принесенном от иеромонаха письме известия гласила, что 20 тысяч турок из Ясс к Хотину итти собираются и, что визирь действительно на Дунай прибыл.
Того ж числа армия маршировала до Деражни, а 6-го, 7-го, 8-го, 9-го, 10-го, 11-го имела она свое при том местечке отдохновение. В сем месте был и я у главнокомандующаго по вышеупомянутому призыву. Тут и словестно доносил ему свое мнение сколь полезно бы было из находившихся тогда у меня пеших людей сочинять вольной батальон. И, как он приказал мне подать о том письменное мнение, то 9-го числа я оное представил, присовокупив, что для скорейшаго обмундирования такого баталиона можно чрез посла нашего в Варшаве князь Михаила Никитича Волконскаго купить у польского короля портупеи и шпаги, сумы с перевязьми и ружья, которые у -244- него тогда в готовности находились, ибо сей король имел у себя один или два баталиона гранодер собственного войска, которых потом распустив положил аммуницию в цейхгауз. О чем я тогда узнал чрез генерал-майора Заурцапфа, у которого в команде оне, баталионы, были и который, по распуще-нии оных, был у меня тогда волонтиром.
Я уже выше сказал, что я к стороне Егорлика, где прежде прапорщик Ларий имел команду, командировал капитана Маргажича с прибавлением войска для принятия оного в свою команду. Но первый из них сего числа прислал рапорт о том, что в его еще командование происходило, а именно: 3-го апреля посланный от него вниз по Днестру разъезд наехал в селе Шарацах турецкую партию, которая, увидев его и переправясь вброд прямо на сей разъезд ударила, но он по получении о том известия находясь оттуда невдальности со всею командою на помощь им приспел и тех турок назад прогнал. При чем, однако, убит вербованного полку казак один. В сем же рапорте прапорщик Ларий упоминает, что по примечании турецкое войско прибавляется и, что хан из Каушан проихал. Я почитал, что или такое объяснение есть ошибка или, что новой хан из Константинополя в Каушаны приехал и приказал татарам в три дня к выступлению быть готовым. Почему и велен прислать обстоятельный репорт.
Того ж 6-го числа получил от порутчика Роде, находившагося у деревни Демовки к стороне Рашкова, что турки, перешед Днестр, в деревне Комнянке более 30 душ вырубили и несколько в полон взяли. И хотели еще то же учинить с местечком Рашковым, но он, уведомясь о таком их намерении, оставя на посте своем пристойное число людей и взяв с собою 150, пошел в оное местечко, где по прибытии действительно нашел над самым местечком до 300 турков, хотевших уже на сию сторону перебраться. Но он своею перепалкою не только к тому не допустил, но еще и прогнал. Сверх того он же репортовал, что новый хан, как я прежде сам догадывался, 1-го майя действительно прибыл в Каушаны.
Мнение мое о вольном батальоне было следующее: комплект оного должен состоять из четырех рот;
в каждой роте капитан один и три субалтерн-офицера;
Старший сержант - 1
младших - 4
каптенармус — 1
фурьер - 1
капралов - 8
барабанщиков — 2
флейщик — 1
рядовых мушкатер — 168
Дабы каждой взвод по комплекту состоял из 14 рядов, разделяя каждую роту на 4 плутонга. Итак за разным и больными менее уж 10 рядов выттить не может. -245-

Сверх оного надлежит быть батальонному командиру Ундер штабу Адьютант — 1
Одному офицеру при провиантской и комисариатской должности. И при нем писарю одному и щетчику одному, котораго за выбором может полковник прислать так, как и гусарския полки всегда определяются. Лекарь или подлекарь — один. И щитая на каждую роту по одному фершелу. Всех четыре.
Пушек две, которыя и с служителями и со всем принадлежащим могут быть определены в полевой артиллерии.
Повозок батальонных один портной ящик на двух лошадях и в каждой роте по одной вьючной лошади. Для котлов лошади ж могут быть определены от лехкаго войска без заплаты, а только протчую збрую конскую надлежить сделать за деньги, на которую и отпустить по штатной цене деньгами.
Какую аммуницию должны получать, исключая оружейной с вычислением, что каждой рядовой будет стоить по штатной цене.
Кафтан из зеленаго сукна, лацканы, обшлага и воротник такого ж цвету со всем принадлежащим к нему прикладом. И за шитье по штатной цене стоит 1 руб. 78 S копеек.
Камзол без рукавов из белаго сукна, как оное дешевле, полагая каждой аршин по 50 ко[пеек] с прикладом и шитьем стоит 99 копеек две трети.
Штаны из белаго ж сукна с прикладом и шитьем стоят 62 ко[пеек] с осьмою.
Штаны холстинные с прикладом стоят 30 ко[пеек] две трети.
Две рубашки 46 копеек.
Галстуков черной волосяной 3 S коп.
Галстучной замок 7 копеек.
Шляпа без обшивки с кисточками и белым бантом 31 S копейка.
Шерстяные чулки одне 18 коп.
Холстинных двое 9 коп.
Сапоги две пары по 60 коп.
За обе по 1 руб. по 20 ко[пеек]
Манерка 28 копеек.
Снабзак 49 копеек с половиною и с осмою.
Сия аммуниция полагается на год. Жалование против мушкатера 7 руб. 50 коп.
Как и протчим всем чинам жалованья против пехотных полков. Итак, один солдат стоит в год 15 руб. 34 [копеек] S. А весь батальон прибавляя 8 ми барабанов за каждой по 4 руб. по 60 [копеек] стоит десять тысяч триста сорок восемь рублев 64 ко[пеек]. Да сверх того провиант давать положенной.
Того ж 9-го числа получил от главнокомандующаго письмо, что он на сие мое мнение охотно бы согласился, но сам собою на оное поступить не может, а должен представить в Петербург. -246-
Того ж числа получил известие от Язловицкаго камисара подполковника Лазаревича.
1-е, что не только по сю сторону Чернауц, но и в самых Чернауцах никого из турок нет.
2-е, что многие турки кроются в Буковине с женами, детьми и их имением.
3-е из новопришедших в Хотин турков многие по ночам дезертируют, уходя чрез горы, чтоб не попасть в их армию.
Я в сие время находился в Баре.
10 -го числа получил рапорт от подполковника Хорвата из Язловец и письмо от коменданта Лазаревича, что в Самбаре до шести тысяч возмутителей, в числе которых и Пулавской староста Зезюленецкой находится. И будто оне намерение имеют иттить во Львов.
Почему я и приказал подполковнику Жандру крайнее примечание и сведение иметь, что естьли б оне подлинно из Самбора пошли во Львов прежде прибытия туда войска от корпуса господина генерал-порутчика Веймарна, то б он оставил по реке Днестру назначенныя от меня партии и небольшую команду в Язловицах. А сам бы, по способности соединясь с капитаном Ангеловым, старался бы их отрезать от Львова и разбить и, не преследовав бы за ними в даль, всякой бы на свой пост возвратился. А естьли уже войски корпуса Господина Веймарна прибудут, то б он сие оставил на их попечение.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Хорвата от 2-го числа, что команды ево разъездами найдены идучие с той стороны десять человек венгров, кои имеют пашпорты за рукою цесарскаго генерала Гадика. Да к находящемуся в Покуции капитану Ангелову явились бывшие в службе у Волоского господаря капитанов три с тремя знамями и при них арнаутов 65 человек со всем вооружением, в том числе два раненые пробираются чрез турецкое войско, которых он и отправил ко мне. И оные ж капитаны объявили, что подчашей Литовской Потоцкой в Яссах недавно умер. Они были самые те, которых шпион принял за гусар. Они подтвердили тогда, что тот слух был истинный, что от порты повеление было собрать 6000 арнаутов, ибо они и сами были из числа тех, кои в сию службу вступили.
О чем о всем того ж числа главнокомандующему представлено. И тут же присовокупил, что, как скоро венгры взятые ко мне прибудут, то я им те пашпорты возвращу. А при том с прописанием, что оне без умыслу разъездами задержаны. Об арнаутах же представил, что как оне заслуживают некоторое денежное награждение, то я почитал нужным дать рядовым хотя по червонному, а капитанам по скольку приказано будет. А, как щитая с прежними, я имел их конных и о всем вооружении до ста человек, то полезным представлял, сделав из них ескадрон, привесть к присяге, снабдить знамями и не только провиант и фураж, но также, естьли позволено будет, полевого гусара жалованье им дать. Впротчем им объявить, что когда их более соберется, то тогда им и настоящее определение будет. А называть можно арнаутами. -247-

Естьли ж им иногда оное имя противно будет потому, что оне в турецкой службе то ж название имели, то не прикажет ли их назвать волунтерами.
11-го числа получил ордер, подтверждающий все пункты моего представления.
Того ж числа получил от главнокомандующаго ордер между прочим изъявляющий, что король польский усильнейше его сиятельство просил о освобождении известных деревень, который, показывая каким образом мы в Польше провиант получили, заслуживает потому внесенным быть сюда подлинником:
"Репорт вашего сиятельства из Бара от вчерашнего числа исправно все получил. И хотя весьма сумневаться можно, чтоб вовремя теперешняго нашей армии здесь прибывания конфедераты покумились свои сборища делать, а особливо во Львов прямо итти и, чтоб равномерно набралось их уже толь великое число. Но за всем тем похвальны распоряжения вашего сиятельства, как о разведании по дальности сего известия так и отхвачении их от Львова и о самом разбитии. Но, как между тем сего известия по такому числу конфедератов в самом деле пренебрегать недолжно было, рекомендую старании ваши усугубить без упущения времени точнея о том разведать и меня уведомить дабы далныя меры к сильнейшему над ними поиску и конечному истреблению тотчас приняты быть могли.
Впротчем пребывающий в Варшаве наш посол князь Репнин прислал ко мне врученное ему от самого ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА КОРОЛЯ ПОЛЬСКОГО письмо с усильною прозбою, чтоб особливо в нынешнее рабочее время менажированы122 были привозом в наш язловицкой магазеин провианта и фуража, как генерально все деревни, лежащие оттуда от 10-ти до 20-ти миль, так и особливо нижеследующия, а именно Злочев, лежащая в 13 или 14 милях от Засловица Бурштин, принадлежащие писарю Ржевскому, Бржезани, принадлоежащая воеводе рускому и Чарна, принадлежащая старосте львовскому Кицкому123
И, хотя подобнаго менижирования или, как ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО присовокупляет, совершенного освобождения сих деревень от всяких поставок или провозов учинить отнюдь невозможно, а особливо равным образом, когда натурально смотря на это и другие деревни того ж самого и с таким же правом неминуемо потребуют, а чрез то и все наши транспорты остановить могут. Но дабы со всем тем желание ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА удовольствовать и некоторую ему в том угодность показать, то наисильнейше рекомендую вашему сиятельству без малейшей огласки, но скрытным образом распоряжение сделать и кому надлежить секретно приказать, чтоб вышеозначенные деревни в самом деле, сколь возможно менажированы. А особливо, чтоб без крайней нужды подвод с них под провиант и фураж брано не было. Употребляя однакож к тому такие притексты, чтоб другие джеревни о ненаблюден-ном в том равенстве жаловаться причины не получили".
Того ж числа получил повеление от главнокомандующаго, чтоб послать партию для разведывания на ту сторону. -248-
Почему и послал повеление подполковнику Жандру, чтоб он партию отправил из доброконных казаков не менее, как в двух стах лошадях с капитаном Петровичем, которой бы марш свой взял в стороне местечка Чернауц и приметил бы там все обстоятельства о неприятеле. А естьли случай допустит над рассыпанными в лесу Буковине турками поиск сделать, то бы он сего не упустил.
Того ж числа получил рапорт от майора Вуича из местечка Ставицы, что 20-го апреля близ села Попалного найдена гайдамацкая партия в двенадцати человеках, из коих убито восемь, да поймано два человека. 22-го числа близ села Балаклеи223 найдено девять человек и убито семь, а два поймано. Того ж числа уведомился он, что в недалном расстоянии находится таковая ж воровская партия в двадцати двух человеках, коих всех поймал. 23-го, получив известие о такой же гайдамацкой партии, послал к ней при старшине команду, из коих пять человек поймали и одного убили. Оной же майор, сыскав 24-го числа между рекою Ерденем находящуюся на острове шайку сих разбойников, состоящую в пятидесяти человеках у которой заготовлено было человек на триста на месяц съестных припасов, побил из оной двадцать девять человек. Между коими убит и славной их ватаг Иван Шамро, а шестнадцать поймал, из которых девять человек тяжелораненых умерло. Протчие ж разбежались. В добычь получил имеющиеся у них для уверения простого народа, чтоб думали, что то настоящее войско, знамя, которое при полковника Сулина содержано было. А магазеин роздан окрестным мужикам, как оной от них собираем был. Из пойманных гайдамаков тридцать человек запорожских казаков отосланы в крепость Святыя Елисаветы, а шестнадцать взятых с ними польских мужиков отосланы в Белую церковь. При всех оных стычках один только казак ранен. Что он же, майор Вуич, следуя с деташаментом для соединения ко мне, не доходя села Свидавок нашел убитого человека, который по следствию оказался Желтаго Гусарского полку ундер-офицер, посланный к армии с письмами. При коем бывших двух казаков также убитых нашли. А убийцев их, того села обывателей, двух человек и атамана он поймал, которых, как и попа, которой не хотел чрез одиннадцать дней убитые тела похоронить, отослал в крепость Святыя Елисаветы.
Того же числа прислан ко мне при ордере от главнокомандующаго арнаутской капитан, который в присланном при нем же допросе показал, что он, бывшиапрежде у волоского князя Константина Раковице капитаном, по смерти оного приехал в Российскую армию с тем намерением, чтоб, навербовавши человек до 150 арнаутов, служить с ними противу турков волонтерами, получая один только фураж и провиант. Напротив того не завися ни от кого, кроме одного подполковника Константинова124, которого он и его товарищи себе желали командиром. И главнокомандующий, присылая его, изъявлял свое намерение, что не сыщется ли чрез него в самом деле способа охотников из неприятельской земли доставать. А, что касается до приведенных -249- уже им в Бар пятнадцати человек, то не похотят ли они в вербованных наших гусарских полках или инако особо служить.
12-го получил при рапорте подполковника Бринка присланный к нему от капитана Крекича от 9-го числа рапорт, что сей последний по ордеру Бринка, полученному 8-го числа, выступил и приехал под деревню Бабшин, где им ожидать порутчика Ставицкаго с его партией, равно и командированного к нему сикурсу. Но, увидя, что против оной деревни по-над самым берегом немалое число неприятеля стоит тихим образом, отступал, командировав ундер-офицера с двадцатью человеками казаков сыскивать ниже Окоп бродов. А, оставя на Бабшином пикет, поехал в село Сакал такого же переезду сыскивать. Но нигде найтить было неможно, чтоб верхом переехать, ибо на прошедших днях вода сильно прибыла. И, хотя он где только какой брод знал — все пробовал, однако во всех лошади плавали. На самом рассвете показался в нескольких человеках неприятель и тот же час начал по нам стрелять. А, как уже он знал, что бродов нигде нет и переехать им на сию сторону невозможно, то и велел всей своей команде приступить к самому берегу. От чего они все встревожились, подняли крик, стали стрелять, ловить пущенных в поле лошадей, наконец, палатки снимать. Хотя же на оную их пальбу и крик из Хотина, где их первой лагерь был, стали прискакивать кучами, и человек до ста, прибежав, то ж стрелять стали. Однако он часа с два с ними перестреливался, потом от берега, позад горы, к Хотину поехал. Приехавши же в Жванец увидел, что из Хотина выехало еще неприятеля сот несколько и одна часть от села, атаковав, вернулась назад за Хотин в сады, а другая часть под Атаками остановилась и лошадей пустили в поле. Равным образом стоящия между деревней Надол и Бабщиным до пяти сот человек, как скоро он отступил, тотчас в Хотин все поехали. Почему оставленный от него пикет, видя, что неприятель ушел, решился бабшинской брод опять пробовать. Но не доехав до половины реки лошади у них всплыли. Для чего он порутчику Ставицкому приказал пост взять в селе Устье и разъезды делать до деревни Бабшино так как и он из Окопов до вышеписанной деревни разъезды иметь будет. А присланной сикурс, при старшине тридцать человек казаков, отправил в полк.
Того ж числа при рапорте подполковника Бринка прислан ко мне от того же капитана Крекича рапорт из местечка Окоп, что ушедшей из Хотина мальчик 9-го числа пришел к нему и сказал, что прибыл в Хотин татарской султан с двенадцатью тысячью татар и осьмнадцатью тысячь турок. Слышал же он от турков, что еще три паши с войском к Хотину идут, куда недавно привезено тысячу фур муки. Оной мальчик говорил по-гречески и по-турецки, сказывая, что он грек и, что проходя чрез Ясы, турки ево насильно взяли и принудили под Хотином принять мохометанской закон. Еще он сказывал, что, как армия была под Хотином, то поиманныя неприятелем один гусар и один гранодер привезены были в город, которым паша тот же час приказал головы отрубить и тела в воду бросить, а головы на кол поставлены. -250- Польские ж мужики, находящиеся в полону, заставлены чистить подкопы, что около города.
Того ж числа получил от подполковника Бринка рапорт, что и другая партия, за великой водой не сыскав бродов, остановилась в Могилеве. Для которой приказано из Калюса несколько больших лодок туда пригнать. А при том искать двух оставленных там прежде паромов.
Получил повеление от главнокомандующаго, чтоб приказать разведать о возмутителях в Самборе. О чем я подполковнику Жандру приказал.
14 -го получил рапорт от подполковника Бринка, что с 12-го на 13-е число партия из новоприбывших казаков при есауле Голом во сте лошадях под Могилевом на ту сторону перебралась и находящуюся неподалеку турецкую партию разбила. Только языка, по супротивлению их, взять не могла. А побили сколько числом не упоминает. С нашей стороны убито казаков два и ранено два. А о протчих неприятельских партиях ничего не слышно.
То ж и стоящий с постом противу местечка Вержбовцов полковник Мартынов также на ту сторону пересылал партию для разведывания, но только никого не видали и ни о каких партиях неприятельских не слышно.
Того ж числа приказал я подполковнику Бринку, чтоб он тотчас повеление дал капитану Крекичу на ту сторону перебраться и достоверное сведение взять о хотинских обстоятельствах.
Получил рапорт от подполковника Жандра, что он 9-го числа с партиен) в местечке Устье переправясь осматривал в Покуции места и, учредя в Городенки пост, до местечка Кутов приближился и оттудова, подаваясь к Станиславову, возвратился в Язловицы.
Того ж числа получил рапорт от майора Вуича из Линцев от 12-го, что он, следуючи ко мне, от губернатора известился, будто в лесах поблизости того места гайдамацкие шайки показались. Почему он сто человек казаков за оными послал, а сам с командою во ожидании посланных остановился в том местечке.
Того же числа послал к главнокомандующему рапорт, в котором изъяснял, что полковник Мартынов противу деревни Вержбовцов содержащий пост, пересылал на ту сторону партию для разведывания, которая там никого не видала. Так что о партиях неприятельских и слуху нет. Почему и мнилось мне, что упомянутый выше мальчик нарочно подослан. Почему я того же дня дал повеление подполковнику Бринку, чтоб он на ту сторону послал капитана Крекича для получения достоверного известия о хотинских обстоятельствах.
15-го капитаны с арнаутами прибыли, о которых подполковник Хорват репортовал.
16-го числа послал рапорт к главнокомандующему, что присланный от него арнаутский капитан показался мне совсем человеком недостойным внимания потому, что он, вступая в российскую службу требует такие условия, которые армии предосудительны. Он требует во-первых, чтоб кроме Константинова -251- никакой офицер ими не командовал. Во-вторых, чтоб они были всегда впереди за 4 или за 5 миль, где они за благо рассудят. Первое из их условий невместительно потому, что не войско дает всегда правила командиру, но командир войску. Сверх того, хотя Константинов и давно служит, но главным командиром в отделенных войсках быть не способен. Второе вредно потому, что оне, находясь впереди, все разорят. Так, что, когда армия на те места пойдет, то инаго себе пропитания достать не возможет. Из всего же видно, что их предмет тот, чтоб набогатиться. Почему кто из них наживу получит, тот и уедет домой. А Константинов тоже абшит взять может.
17-го получил от подполковника Жандра рапорт, что один волох пришел к полковнику Саврасову, которой держит пост в Залещиках, и объявил, что четыре турецких паши, у которых под командою войско тридцать тысяч находются в Яссах, прислали четырех турков в волоское село Бабино к старосте Черневскому с требованием, чтоб, как со оного, так с местечка Батушан и Савчинцов ячменю тысячу пятьсот корцов, а пшеницы более втрое, собрав, отвести в Яссы и Хотин. А в случае неисполнения тех мест старшинам головы отрублены будут. Что объявя, те турки уехали от них обратно. О чем после те старшины, советовав между собою, положили намерение, естьли российская армия в Волощизну вступит, то, не отсылая той провизии, будут по лесам от турков укрываться. А буде ж от сего числа чрез две недели не вступят, тогда необходимо принуждены будут повеление турецкое для своего спасения исполнить. Сколько ж в Хотине войска заподлинно оной волох не знает, а уверял, что кроме находившегося в Хотине и в Яссах вышесказанного числа войска в всей Волощизне оного нигде не слышно.
О чем я того ж числа к главнокомандующему представил, какой прикажет им ответ дать. Хотя я мнил сказать, чтоб они оной провизии туркам не давали и, что мы на ту сторону вскорости перейдем. Но естьли оной не подослан шпионом, а справедливо прислан от волохов, то рассудил, чтоб тем поверенное-ти к нам не потерять, которая вперед при случае нам в пользу служить может.
Сего же числа представлено ко мне от подполковника Жандра несколько российских раскольников, которые, как в Польше, так и в Молдавии живут в множестве под именем филиповцов125 Сии представленные были из Молдавии. Они убежали от хотевших их убивать турков, пробравшись чрез границу посредством заплачения поставленному по границе приставу некоторого числа денег, ибо их чрез рубежи пропускать не велено.
Того ж числа получил письмо от подполковника Лазаревича, что он известился чрез посыланных от него, что турецкая армия собралась во ста семидесяти тысяч в Исакче, никакого движения еще не делала, равно и визирь туда не прибыл. Что в Хотин пришло тритцать тысяч татар и, что из Хотина и из Яссов всякую ночь множество дезертируют турков. Что тела Потоцкого и Красинскаго для похоронения привезли в Яссы, которые, как сказывают, приняли яд. Что конфедерация бывшая в Самборе, взяв там контрибуцию, более не находится. -252-
17-го числа главнокомандующей прислал ко мне Московского Пехотного полку капитана князя Гагарина126, похваляя его, что он имеет великую охоту к службе и предлагая мне при случаях его употреблять, давая ему знать, дабы можно было ему сделать благодеяние, так как многие из Петербурга об нем интересуются. Я, по желанию моему, чтоб в армии хорошие офицеры умножались, охотно исполнить все старался. Но предварительно надобно ему некоторое время оставаться без употребления, дабы прежде узнать генеральной регул127 осторожностей маленькой войны. Ибо некоторые в оной увертки совсем неизвестны другой службы офицерам, а без того он сам попасться мог бы в несчастие. Когда же он возымел о том понятие, тогда я начал его употреблять.
Полковник Сулин с полком прибыл и отправлен в команду подполковнику Бринку с повелением, чтобы он с атаманом Сулиным такой же сделал в нем разбор, как и в протчих полках сделан. Я намерение взял сделать некоторое к стороне Рашкова, естьли удасться, над неприятелем предприятие для которого и назначил от гусарских полков ескадроны Сербскаго три под командою штаб-офицера Вуича, Острожских два под командою штаб-офицера, Венгерских три под командою секунд-майора Витовтова, Ахтырских два под командою майора Мисюрева, майора Серезлия с ево ескадроном Донского войска старой команды всех казаков, а новой команды полки атамана Сулина. Полковников Ивана Сулина, Пушкарева, Федотова и Титова128 егерям с присовокуплением всего гусарского корпуса и артиллерии десяти орудиям.
Каждой из сих назначенных командам приказал я выступить из своих квартир прямою дорогою в Тулчин и прибыть туда 21-го числа на вечер. Что касается до провианта, то онаго велел я им взять на казенные повозки в тороки129 и на себя сухарями на десять дней. А фуража не более дозволил иметь, как столько, чтоб по прибытии в Тулчин у каждого на сутки стало. Ибо оного в сем местечке заготовить уже приказано было посредством привезения из Бара некоторого количества. По сему распоряжению запретил я им иметь свои повозки, ибо им должно было оставить здесь самыя казенныя повозки, которыя из квартир в Тулчин ими взяты были.
18-го получил от главнокомандующаго на представление мое, коим я спрашивал, какой пришедшим, как вышеупомянуто, волоским старшинам дать ответ. Разрешительное повеление, состоявшее в том, чтоб, дав им червонных шесть, обнадежить их о протекции его сиятельства и, что за сие уведомление без довольного награждения они оставлены-не будут. Изъяснив им при том, что наше войско так, как регулярно имеет обычаи намереннее своих никому не объявлять. Им сказано, чтоб они данное повеление от турков о свозе хлеба исполняли, дабы чрез то не подвергли себя наказанию. А когда сей хлеб действительно уже свезен будет, то в доказательство своего к нам по единоверию усердия оноя старались бы сжечь или наших войск начальникам дали б знать с точным показанием в каком именно месте и сколько какого хлеба действительно свезено. -253-

О чем я того ж числа подполковнику Жандру о всем повеление послал. А естьли после ему дадут знать об хлебе, то б он тотчас послал партию оной зжечь или разорить.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Жандра, что ево рапортует капитан Петрович из Городенки, что проходящие из Волощизны люди сказывают, будто действительно несколько турок и татар в Хотин прибыли и намерены к Чернауцам итти. А сверх того получил он рапорт из местечка Мелницы от прапорщика Керетича, что от посланных для разведывания получено известие, что турки с татарами не в малом числе пришли сего месяца 13-го числа в село Ржевницы и 14-го числа намерение имеют прислать людей в село Перебыковцы, которое над самым Днестром для перемолочения в том селе их хлеба. Хотя же он из числа оного по приказанию подполковника Жандра на команду свою некоторое количество на лодках перевез, однако еще большая часть осталась, которой перевести за великими ветрами было неможно. Однако он и намерен ввечеру и сей остаток зжечь.
Еще ж получил подполковник Жандр от капитана Ангелова рапорт, что от посланного за фуражом офицера прислан к нему жид, который объявляет, что в местечке Львове великое число турков и конфедератов находится, которые несколько домов сожгли. О чем после оного местечка Журнавка лесничей ему, Ангелову, подтвердил, сказывая, что он 13-го числа сам во Львове был.
Я послал к Жандру повеление, изъясняя, что хотя я тому и не верю, чтоб турки были во Львове, а больше кажется, что сия интрига от поляков. Для того выдумано, что, как капитан Ангелов из русского воеводства высылает провиант, то они тем его испугать желают. Для лутшаго же удостоверения предписал я ему, чтоб он, выбрав знатную доброконных казаков из деташамента ево партию достальной деташамент отдал в команду подполковника Хорвата, которому б велел расположиться в местечке Гусятине, а сам бы сделал движение к стороне Львова небольшими маршами. А между тем с поспешением отправил бы партию из казаков с присоединением гусар, ста лошадей из Ангеловой команды, дабы б оная к самому Львову прибыв о всем разведала и его б достоверно уведомила. О чем бы он рапортовал прямо главнокомандующего и меня. И получа достоверные известия, взяв в команду свою капитана Ангелова с тремя ескадронами и приближась к возмутителям, искал бы способу их атаковать и разбить. А естьли потребно будет пехоты и артиллерии, то оную может получить от главнокомандующего, которому я о сем самом донеся просил его в случае нужды таковою помощию сего офицера снабдить.
Но 19-го получил от него, майора Жандра, рапорт, что капитан Ангелов ему доносит, что получил он известие от львовского коменданта Корытовского130, будто действительно конфедераты под оный город подступали, но не добыв его, выжгли часть форштата. Потом отступили до местечка Грудек, где вся конфедерация собирается, с тем, чтоб опять сделать на Львов нападение. -254-
Того ж числа, получа повеление, прибыл я к главнокомандующему и, по собрании всего генералитета на военной совет, велено каждому подать о предприятии каким бы образом постановить план компании и взять Хотин. Свое мнение по чему я подал нижеследующее:
"Предприятия теперь прямо на Хотин сделать никак невозможно за следующими обстоятельствами. Во-первых, мы не имеем на волоском берегу Днестра никакой опоры, а не имев оной в своих руках простирать маршей вдаль неможно. Напротив того в случае нужды армия иметь должна будет самую затруднительную и невозможную по берегам оной реки ретираду. Во-вторых, нет никакой надежды иметь на той стороне какое-либо пропитание. А особливо нельзя надеяться получить фураж, котораго и прежде с крайним трудом доставали и то не еженедельно имели, а в пробытие наше оной совсем употреблен. Несколько деревень созжено. Итак, оной иметь надежды никакой не остается. К таковым неудобностям прибавить должно невозможность получать известии, ибо все посланные пропадают. Потому, что неприятель не делая никакова другова разыскания, как только от границы польской кто и показался, тот час изрубливает. Корешпондент же мой удалился в бытность армии нашей на той стороне, а возвратившийся последний в нынешних днях посланной от меня в Бендеры жид объявляет, что туда прибыло войско до двадцати тысяч. А сверх того слышал же он, что в Исакчу прибыло уже великое число. Но визирь через несколько недель еще ожидается. Итак, и потому, как в настоящих обстоятельствах невозможно заверно щитать в какое время они могут на сикурс к Хотину притить, то лехко можно между двух огней себя поставить. Хотя же прежде полученныя от разных рук известия, так и взятью от двух турков, которые из Хотина, объявления утверждали, что по отбытии нашем турецкое войско все разбежалось. Так что по их мнению осталось в Хотине только с две тысячи или с небольшим, присовокупляя в то число и триста татар, кои тогда прибыли. И хотя о сих известиях и высочайшему двору донесено, однако их истинными почитать нельзя. Потому что пришедший оттуда же мальчик грек в то ж время объявил, что будто до тридцати тысяч татар и турок туда прибыло. Как же и сей последний сумнительным кажется быть, то для достоверного сведения приказал я партии перейтить на ту сторону и, приближась к Хотину, все обстоятельно разведать. Однако ж оная по сие время перейтить не может за прибылью воды в Днестре, которая столь велика, что ни одного брода не осталось. Однако ж ожидательно оная скоро убудет, ибо такия наводнения хотя часто бывают от дозжей в горах, но чрез несколько дней опять упадает. Итак, естьли достоверное уже получено будет о малом числе известие, а между тем и река упадет, тогда, укрепя на зднешней стороне берег и сделав батарею, которая б в горсуд стреляла, то под прикрытием вверенного мне корпуса можно будет отрядить несколько батальонов, которыя бы, перейдя реку с вечера в брод и перед светом прибыв к Хотину, штурмовать сей город должны. Но естьли и сие предприятие не удастся, то таковой неприятель, каковы турки, -255- может почитать Хотин за непобедимое место. Сие ж предприятие без потеряния иногда и знатного числа людей быть не может. Итак, за верное, и в настоящем обстоятельстве и за полезное, предприятие признаю, чтоб занять крепость Станиславов, снабдить ее вскорости из других, прежде занятых, крепостей довольною артиллериею и по препорции ея нужным для гарнизонов числом людей, словом всех, что к тому принадлежит. Потом и завести в оной великой магазеин высылкою провианта частию из русского и из прикосновенных и к стороне оного мест Подолского воеводства, а частию и из Покуции, ибо в сих местах по известиям моим провиянта достать возможно. Сверх того перевозить тут же из Медзибужа в сей, находящийся там магазеин, что тем скорее исполнить можно, что и подрятчики в том к наполнению частью помогут. Хотя же сия крепость в одном полигоне вала требует поправления, но сия работа в короткое время может быть исправлена. Когда таким образом Станиславов приведен будет в хорошее состояние, тогда к стороне оного вся армия сделает не в продолжительном же времени движение, дабы прежде движения от Исакчи турецкой армии успеть переправиться чрез Днестр в Мариан поле, ибо тут положение берегов реки для такой переправы способнее быть кажетца. Она будет марш продолжать на Снятии по равным местам, оставляя горы в правой руке и выступить за границу в Молдавию на некоторую дистанцию к лесу, называемому Буковина. И где признан будет удобной лагерь, оной там и занять таким образом, чтоб правой фланг дать к Пруту, а левой к Днестру. А, как нечаятельно, чтоб фланги линии столь длинные быть могли, дабы ко оным рекам примкнулись потому, что иногда и положение места того не позволит, то в таком случае отсутственными постами в укреплениях берега занять можно будет. По другую ж сторону Прута леса с горами почти непроходимые, так тот фланг кажется уже быть верным. А берег Днестра и для коммуникации с Польшей занят быть должен, где навести мосты. Равным образом и впереди лес занят быть должен. А сзади, имев магазеин и крепость за верную опору оной почитать их можно. Чрез такое расположение и возмутители, шатающиеся по венгерской границе в городах неминуемо великое помешательство в своих успехах иметь должны. Сверх того, взяв сию позицию, не имев никакова перед собой бариера, с верным мне корпусом можно делать поиски естьли случай представляться будет, а иногда их и сыскать можно. То ж, естьли возможность будет, то и предприятие на Хотин сделать лехче. Хотя же чрез сию назначаемую позицию армия некоторым образом удалиться от наших границ, однако сие не может быть вредно потому, что естьли неприятеля со всей армией на себя тем притянуть, как того и желать надобно, то тем вся компания решиться должна. Когда же турки в нынешнюю компанию разбиты будут, то они больше не соберутся. Следственно армия всюду тогда обращаться может и всеми возможными авантажами пользоваться. А и Молдавия вся в повелениях нашей армии будет. Тогда сию землю в пользу армии иногда употребить будет можно. Естьли ж бы и разбития туркам не было, то -256- взявши только предписанную позицию надеяться можно, что находящая б на правом фланге за Прутом Молдавия в протекцию ВЫСОЧАЙШУЮ себя отдаст. Естьли ж визирь совсем не подойдет на армию, а отделит только к Хотину корпус, сам же с достальным войском пойдет на российския границы, то и сие полезно кажется быть потому, что он чрез то разделит войски, а армия между тем атакует сей корпус и в то время чаятельно, что Хотин и отдасться. И тогда по обстоятельствам смотря армия или перейдет Днестр или, дав левой фланг к Днестру, к стороне Бендер пойдет. Имев же сзади крепости Станиславов и Хотин подвозка провианта кажется быть не опасна. А мниться мне, что реки Днестра в то время переходить не надобно будет, дабы так себя распорядить, чтоб визиря от Бендер пропустить к границе российской, ибо в таком случае с вверенным мне корпусом, хотя и с трудом, как оной весь почти из лехкой кавалерии, однако ж не безнадежно некоторые их магазеины сзади разорить можно будет. А как вторая армия сделает тогда вперед против неприятеля движение, а первая армия приттить может сзади леваго его фланга, то оной будет между двух армий. Или, видя, что первая армия движение свое делает к Бендерам, должен будет и сам для засчищения оного места туда же поворотиться. А естьли б щитать, что неприятель, войдя в Польшу, принудит оставшей там маленькой корпус запереться в крепость Полонну, то и тогда оной сам вступлением даст правой фланг ко второй армии, а левой к первой, так, что согласным оным движением и спасения еще никакого не будет".
21 -го выехал из Деражны и прибыл того ж числа в Бар, где получил рапорт от подполковника Жандра, что капитан Петрович по приказу ево с партией пошел к местечку Снятину и естьли проведает, что Тваровской в Кутах или близ оных где находится, то прежде на него, а после к Черноуцам пойдет. А известия получил о неприятеле от одного грека, что поблизости Черноуцов показывается и, что господарь приказал провиант возить в Хотин и к реке Дунаю. А пришедший Волошин сказывал, что в Хотин на сих днях четыре паши с войском прибыли.
Бринков деташамент стоял тогда в Марияновке, как он там уже несколько долгое время стоял. А сверх того сделаны были контракты со всеми тамошними шляхтичами, чтоб они оставили провиант и фураж в Язловиц-кий магазеин, которым даны были от Язловицкаго провиантмейстера билет с тем, чтоб отнюдь никто от тех подрядчиков провианта и фуража, тако ж и подвод, не,требовал. То для партии в той стороне находившихся столь недостаточно оного стало, что полковник Бринк репортовал мне не угодно ли будет приказать переменить пост и перенести на свежое место, тем паче, что многие шляхтичи, выставивши по подряду провиант, держали у себя билеты единственно с тем, чтоб их никто не беспокоил.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Бринка, что от находящегося под Могилевом прапорщика Фризе посланными разъездами на ту сторону поймано турецких три фуры с погонщиками, на которых было пшено, -257- табак, изюм, орехи, фиги, мыло, масло и сухари. Бывшие при них турки разбежались, а фуры оные ехали из Бендер в Хотин. Погонщики ж объявляют, что татара тянутся к Хотину. Между тем упоминает, что вода в Днестре зачела упадать, только еще бродов нет.
В то ж время получил другой рапорт от него ж подполковника Брин-ка, что посланной от капитана Крекича разъезд видел несколько татар, переезжающих под Брагою на ту сторону. Почему от него и послан разъезд при одном наказном казаке восемь человек к Браге. А, как оной прибли-жился к имеющемуся тут небольшому леску — то из оного напало на них несколько неприятелей. Взяли наказного и другого казака в полон и одного ранили. Однако раненой и протчие ушли к команде. Крекич же, будучи сам недалеко, сведав побежал туды с командой, но уже никого не застал.
Я приказал подполковнику Бринку командировать два полка казачьих в подкрепление капитану Крекичу, дабы он один командировал к местечку Устью, как по выступлении Жандра остались небольшия партии, то чтоб оные в Устье до возвращения его те партии подкрепляли.
В том же рапорте Бринк уведомлял меня, что порутчик Ставицкой в прошедшей ночи приближился под деревню Грушку, где поймал татарина и трех турков убил. Которой объявляет, что ожидают знатного числа войска в Хотин. Что было согласно с известиями Лазаревича. А для удостоверения о том отправил я одного жида в Хотин.
Почему я отменил иттить к стороне Рашкова, ибо чрез то я бы отделился не менее тритцати миль от Хотина. Итак естьли бы иногда оные знатным числом напали, то сделали бы великую тревогу в армии. А при том и мой корпус разделиться мог, что в тогдашнем обстоятельстве не было полезно. Почему и решась дождаться посланного жида желал я наперед иметь верныя известия, дабы по оным и располагаться мог, почитая за лутшее делать по обстоятельствам над неприятелем поиск близ Хотина. Для чего я все назначенные войски остановил, а дал повеление подполковнику Бринку, чтоб он приказал майору Сенкину естьли способно будет с партией на ту сторону Днестра перейтить и под Рашковым над неприятелем поиск сделать. О чем того ж числа и главнокомандующему репортовал, обещаясь поехать к Хотину самолично.
В то время приехали в корпус мои волонтеры: камергер и пешей гвардии порутчик Григорий Александрович Потемкин131, да конной гвардии капитан-порутчик Батурин132 и подали мне от главнокомандующего ордер, что они желают находиться при моем корпусе.
22-го получил рапорт от подполковника Бринка, что посланной от капитана Маргажича человек для разведывания о неприятеле вниз Днестра к Орловскому форпосту возвратясь уверяет, что сего месяца 17-го числа около Орловского форпоста на Кадиме татарская партия напала на компанейских казаков. Несколько из них побили и всех лошадей забрали. Напротив того после с нашей стороны и тех татар разбили и казачьих лошадей обратно -258- отобрали. При том же действительно слышно, что татара с турками в великом числе намерены перебраться чрез реку Кадим на Орловской форпост и вскорости на российския границы учинять нападение между того же Орловского форпоста, Саврани и Балты. В село Холму напавши до ста турок тамошнего села пяти человекам головы отрубили и те головы то ж и до семидесяти человек с собою взяли.
Я того ж числа поехал к Хотину для примечания и прибыл в деревню Мариановку, две мили, где подполковник Бринк с казаками расположен был.
В сем месте 23-го получил ордер от главнокомандующаго, чтоб к нему приехал. Почему я тотчас и отправился. И по прибытии в Деражну получил орден Святого Александра Невского, присланной ко мне при письме от ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, которое здесь от слова до слова включено.
"Князь Александра Александрович, видя из реляции генерала-аншефа князя Голицына, что 21-е число апреля под предводительством вашим знатной турецкой корпус разбит и прогнат, также будучи известна и о прежних ваших, как храбрых, так и разумных к службе отечества полезных -259- многих предприятий и щасливых успехах восхотела ныне вам дать отменной знак того благоволения, которой ваше усердие и ревность себе заслужило. И для того посылаю к вам знаки ордена Святаго Александр Невскаго и остаюсь вам доброжелательною".
На подлинном подписано тако: "Екатерина Село Царское. 11 майя".
Сего ж числа получил поздравителное от графа Захара Григорьевича писмо, с коего копию при сем прилагаю.
"Государь Мой!
По известному вашему сиятельству всегдашнему моему к вам почтению, к особливому моему порадованию было не только слышать изустно от ЕЯ ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА благоугодность ЕЯ о донесенных князь Александр Михайлович ваших храбрых и отменных противу неприятелю поступок, но и пожалование вас кавалером С. Александра Невскаго. Принося вам с сею высочайшею милостию усерднейшее мое поздравление прилагаю здесь так как кавалер того ж ордена, а особливо для того, что в месте вашего пребывания сим знаком скоро и найтить неможно три ленты и три звезды. Продолжайте, ваше сиятельство, ваши столь похвальныя и отменныя поступки и будте уверены, что не токмо оныя в забвении у ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВА никогда не будут, но что и ВЫСОЧАЙШИМИ ЗНАКАМИ ЕЯ к вам милости никогда же оставлены не будете. Я с моей стороны почту всегда себе за первой долг отдавать заслугам вашим должную справедливость и все силы мои употреблю к тому, чтоб во всех случаях доказывать вам истинную мою к вам преданность и то совершенное высокопочитание с которым всегда пребываю".
24-го имел я честь писать ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ благодарительное письмо и таковое ж графу Захару Григорьевичу Чернышеву, прося его о поднесении оного.
Но 24-го же прибыл обратно в местечко Бар. Получил рапорт от подполковника Жандра о полученном им известии, что возмутители от Львова отступили и, что капитан Петрович, возвратясь из партии, рапортовал, что он будучи в местечке Снятии точное известие получил, что Тваровской в горах и с ним не более десяти человек, а другие, бывшие с ним, распущены. И оттуда он, доехав до реки Прута, подавшись к Чернауцам в греческом монастыре от обывателей уведомился, что турки в тех местах нигде не показываются, кроме только от Хотина выезжают к Черноуцам за милю и то малыми партиями, где берут от обывателей скот. И, что в Хотине турков более тех, которые и прежде были, не прибывало. Татар же несколько туда пришло, но сколько их именно не известно.
По вышепомянутым тогдашним о возмутителях известиям, что оныя от Львова отступили, послал я повеление подполковнику Жандру, чтоб он тогда, когда не застанет их по ту сторону Львова, поставил по дороге к Ярославлю и Премыслу партии в том числе, чтоб каждая не более как из ста человек была. А с протчими всеми отступя расположился на половине дороги -260- от Львова к Язловцам, дабы мог по надобности, как ко Львову, так и назад обратиться. А капитану Ангелову по прежде данному от меня наставлению чтоб он велел фураж ко мне выслать. Остальные ж за Львовом партии во всяком случае могут ретироваться ко Львову, о чем бы он с тамошним комендантом снесся.
А главнокомандующему представил не возможно ль, чтоб от польска-го корпусу под командою Вейнмарна во Львов положить хотя две роты пехоты, которыя бы, соединясь с тамошним гарнизоном возмутителей, не допускали занять город. Сие нужно было, дабы лехкия войски не изнурить, как по всякому известию подполковник Жандр должен был выступлении делать, хотя большею частию оныя бесполезны бывали.
В то ж время забранные в плен татарами в деревне Ворах люди все выпущены, которым при выпуске турецкой паша объявил, что хотя турки в Польшу на Российское войско и пойдут, но обывателям никакого озлобления чинено не будет и для того они должны жить спокойно. Сии вести самые те люди принесли, о которых Бринк мне репортовал.
26-го числа прислал ко мне главнокомандующий полученные им от киевского генерал-губернатора от 7-го майя ведомости о неприятельских обращениях следующее:
"После смерти хана Крым-гирея умер и сын его султан Бахтигирей, а на место хана по подлинным известиям возведен ханом Ослан-гирей, сын хана Фети-гирея, которой был во время хана Крым-гирея калга-султаном133 Что некоторые войски турецкие, идущие к Хотину, остановились уведав, что уж наши войски туда прибыли и их войски разбили".
От подполковника Бринка получил рапорт, что уведомляет его капитан Крекич, что в Хотине час от часу великое множество турков приумножается и на польскую сторону великими кучами переезжая делают граби-тельствы. Даже и за ними до несколько турков гнались.
Для чего я приказал подполковнику Бринку с казаками в местечке Ялтушков расположиться. А егорскому батальону с тремя орудиями и двум ескадронам гусар Черного полку выступя следовать в Китай-город и занять там пост в замке для подкрепления находящихся постов под Хотином в Студенцах и селе Бакотах.
А между тем посыланной от меня жид в Хотин для разведывания возвратился, сказывая, что никаким образом проитить на ту сторону не мог.
28-гр я поехал для учреждения и для примечания Хотина к Днестру и 30-го числа рано прибыл к Хотину. Где приметил, что под крепостью в палисаде был турецкой лагерь, в котором более тысячи войска положить было неможно. Там же виден был татарской пост с тысячью ж человек, а султана с протчими видеть было неможно, ибо оныя по известиям стояли за горой. Откуда я поехал паки в Бар, препоручив капитану Крекичу стараться достать пленного, от которого б можно было о всем подробно сведать и из лежащей на дороге деревни Острочаны. -261-

Получил от подполковника Бринка рапорт, что капитан Маргажич ево репортует, что он от партии своей, которая находилась в селе Рыбницах, получил рапорт, будто в село Черную долину прибыло турецкого войска при семи пашах до девяти тысяч. Пожидают еще туда ж прибытия оного. А по соединении вместе и с Ордою намерены перебраться через здешние польские места и на границы российския на пост.
В то ж время получил рапорт от подполковника Жандра из Львова от 25-го майя, что он собрав все свои команды следовал к Львову и в оный 25-го числа прибыл.
Прибыл, где он подлинное известие от русского бискупа львовского Шептитского134 получил, что возмутители последний раз атакуя Львов сожгли в предместье несколько улиц.
22-го числа пошли до местечка Жолквы, а оттуда, взяв при офицере польской пехоты тридцать семь человек, 24-го отправились к Белзе и до Кристианполя, где намерены забрать изготовленных киевским воеводою Потоцким135 более трех сот человек пехоты, драгун и уланов со всеми там находящимися пушками. Сверх того в тамошних местах желают собрать еще более таковых же возмутителей. Все сие предпринимают на тот конец, дабы возвратясь ко Львову атаковать сей город. И естьли комендант не сдаст, то конечно будут стараться оной зажечь. При тех же возмутителях маршалков четыре, бринский староста Коневский, Потоцкой, староста августинской, Пулавской и шамбелян136 Держеновской, из коих беринским регементарем генеральным при всех их войска разнаго звания до пяти тысячь человек. А при том львовской комендант Корытовской сказывал, что как многая уже команды его солдаты при означенном атаковании Львова склонны были зда-ваться к конфедератам, то некоторые из них своих офицеров не слушались. То он просит, чтоб дали ему хотя двести человек из российской пехоты для удержания города.
31-го при возврате моем в Бар нагнал меня казак с словесным рапортом от капитана Крекича. Как по повелению моему оной в ночи старался сыскать способ, чтоб достать языка, но исполнить оного не мог. А как рассвело, то стреляли по нем из крепости из пушек. А между тем вброд перебралось до пяти сот лошадей, турок и татар. Почему он к стороне Каменца начал ретироваться. И, что еще великое число неприятеля на сию сторону переходит.
Я приказал стараться капитану Крекичу на Китай-город ретироваться и партии порутчика Ставицкаго туда ж велел ретироваться. А главное главнокомандующему репортовал, что естьли мне иттить со всем корпусом подкреплять их, то лехко может быть, что ето и армия их переходит. В таком случае, я отделясь далеко от своей армии, принужден буду не с ровными силами в дело войтить.
По прибытии ж в Демьянковцы остановился во ожидании вторичного рапорта от капитана Крекича, куда от него гусар ко мне приехал с словестным рапортом, что на сей стычке с нашей стороны один только гусар убит, -262- а с неприятельской четырех турок закололи. После чего оныя гнаться ударились, а он не доходя Каменца за три версты остановился. Гналось же за ним всего с тысячу человек, но за робостию новых казаков неможно было некоторым образом поавантажнея их останавливать. Оной же гусар сказывал, что их не менее четырех тысяч уже на польскую сторону перешло и в то время зачали селы жечь, а назад не переходют. И, что в правой руке партии поймали двух турок, которых капитан Крекич вскорости хотел ко мне прислать. А при том, что когда из пушек из Хотина палили, так то было не по них, а слух носится, что четыре паши с войском к Хотину прибыли.
Когда таким образом противу турков взымаемы были все надлежащие меры, то не меньше и конфедераты подавали причины иметь и от них бдение. Выжигшие львовское предместье возмутители, как вышесказано, следуя от Жолквы к Крестьянполю, разделились на две партии, из которых первая пошед к Бельзе и Замосцью повернула к Мостикам, а другая пошла на Колодно, Козлово, Буек и Ключеву. За первою майор Древиц137 погнался, а за другою подполковник Жандр отрядил две партии: одну по тракту к Злочову, а другую к Бережанам. Майор Древиц при местечке Крестоянполе имея с ними стычку убил с них до трех сот, а в полон взял до ста, а пушек отбил семь. Следовавшая же к Бережанам партия, сыскав около Буска 13 конфедератов, 7 из них убили и 15 лошадей взяли за убежанием прочих. Как Жандр мне по сему репортовал, то я главнокомандующему при объявлении того ж 29-го числа представил, что по мнению моему нужно туда пехоты для подкрепления послать, а Жандра возвратить, ибо по такому великому числу одному ему истребить их невозможно, а иногда он мог и потерять несколько войска. Сверх того он надобен был для прикрытия правого фланга. Также надеяться нельзя было на ожидаемую от Веймарна пехоту, как по всему видно было, что воевода киевский хочет объявить себя противником, так как он и давно таковые мысли имеет, то конфедераты от Варшавы и великой Польши все дороги присекут маленьким деташаментом. А при том представлял, чтоб без опущения времени над воеводою киевским взять примечание и естьли возможно присечь ему исполнение его намерения, ибо естьли он то учинил бы, то весь тамошний край, Люблинское воеводство и часть Краковского без закрытия к нему пристанут.
На репорт мой получил от главнокомандующего от 30-го числа ордер в следующих словах:
"Два репорта вашего сиятельства из Острочаны от вчерашнего числа исправно я получил на которые и ответствую:
1-е, во ожидании дальнейших от вашего сиятельства известий о неприятельских за Днестром движениях, а паче о точных его намерениях весьма похвальны распоряжения ваши для недреманного престережения, а естьли б неприятель в самом деле Польшею к нашим границам устремился.
2-е, а что касается до репорта к вам подполковника Жандра о Львовских конфедератах, то имею и сам от него не токмо такой же, но и другой уже -263- от 21-го числа сего месяца, которым последним он доносит, что пробыл в околичность Львова и от корпуса генерала-порутчика Веймарена майор Древиц с деташаментом и предприемля над конфедератами поиски требовал только, чтоб ему уделил на краткое время единственно двести казаков, а сам у Львова остался, что он Жандр и исполнил. А между тем я не токмо в Варшаву к нашему послу об отправлении пехоты во Львов и о занятии сего города писал, но в то же время и Жандру наставление дал: что как отправляется отсюда пехота за конфедератами, так никак удаляться не может, когда они с места на место переходят и когда натурально по приближении оной и более прибегивать станут. Чтоб для того немедленно присоединил он к себе посланные от бригадира Баннера в Броды два ескадрона карабинерные и один драгунской с пушками и тотчас на конфедератов шел, атаковал, разбил и преследовал, употребляя при том в случае надобности спешенных драгун вместо пехоты.
Вот распоряжении, которые за противу их мятежников учинил и которыми уповательно они по меньшой мере разогнаны будут и тем все сие дело вскоре кончится. Так что и Жандр незамешкавшися к вашему сиятельству по прежнему возвратится и нужды не будет тягостного и излишнего отсюда отправления пехоты туда делать. А особливо, что по репорту ж Жандра и конфедераты уже к Замостью убираются и что воевода киевской сам, как стороною слышно, не токмо им не способности, но паче от их приближения к его городу Християнполю.
Далее весь почти сей месяц, то есть с 6-го числа, армия пребывала в лагере при Деражне без движения, как то прежде означено.
1-го июня армия стояла на том же месте. А я 1-го же июня прибыл в село Ялтуково, где от подполковника Бринка уведомился, что по повелению моему майор Гейкин с партией ниже Цыкановки перейтить чрез Днестр покушался, но сделаною от неприятеля великою перестрелкою допущен к тому не был, ибо несколько тысячь ниже Цыкановки в одно село турок прибыло. Хотя же под Могилевым партия переходила и далее мили от Днестра отделилась, но только никого не видала.
Почему я и послал того же дня к главнокомандующему рапорт в коем, как о сих полученных мною репортах доносил, так и о том, что подполковник Лазаревич ко мне писал, что от султана прислан указ, чтоб всех волохов в городах перебить за то, что они под высочайшую протекцию нашей ВСЕМИЛОСТИВЕЙШЕЙ ГОСУДАРЫНИ себя отдают, что турками и татарами действительно исполняется.
Я в тот же день прибыл в Бар.
Получив ордер от главнокомандующаго, чтоб прибыть к нему.
2- го приехал я в армию и о всем происходящем донес. И того ж числа возвратясь в Бар получил рапорт от подполковника Бринка по рапорту капитана Крекича, что в Хотин еще прибыло при одном паше до четырех тысяч войска. -264-
А при том Бринк уведомлял, что пришел к нему из Могилева один волох, которой на сих днях прибыл из Ясс, но объявляет будто визирь точно прибыл и лагерем расположился в Рябой Могиле138, куда и молдавской господарь к нему поехал.
Сего же числа явились у меня два турка самовольно из коих один был природной турок, только от матери християнки, а другой сербин, принявший магометанство, с разными известиями о обстоятельствах. Я их при репорте и отправил к главнокомандующему.
Того ж числа получил ордер следующего содержания:
"Репорт вашего сиятельства из Демьянковца от вчерашнего числа исправно получил, но по важности содержания оного ожидать буду дальных частых уведомлений, дабы в случае неприятельского великими силами на сю сторону перехода времени не упустить и всею нашею армиею смотря по неприятельским оборотам движение сделать и к приему их себя приготовить. А между тем рекомендую вашему сиятельству сверх принятых уже вами благоразумных мер не токмо старание ваше о точном разведании неприятельских движений и самых его намерений усугубить, но при всем том без крайней нужды к очевидной опасности из нынешнего вашего расположения не отступать. В рассуждении, что хотя б с турков и еще несколько перешло и остановилось, ваш корпус довольно силен хотя не поиски над ними делать, то по крайной мере отпор чинить. А особливо, что и Жандр не замешкается к вам возвратиться, когда я разогнание конфедератов вскоре оконченным щитаю и когда ему тамо только уже на малое время остаться надобно. Требуемый на корпус вашего сиятельства овес и зачтен и точно сего последняго полтары тысячи четвертей велел я немедленно к вам отправлять. Так как тот же час отпустить из Мадзибужа и всех людей, к вашему корпусу принадлежащих. Впротчем ожидаю и взятых в плен двух турков, которыя может быть некоторое объяснение о неприятельских намерениях подадут. Особоливо же рекомендую в случае естьли турки в близости Каменца еще стоят приумно-жа туда и войск, а для того хотя и разные далныя партии собрав старание употребить над ними поиск сделать и их разбить и прогнать. Тем наипаче, что пребыванием неприятеля на здешней стороне самые конфедераты ободрятся, умалчивая, что нам их здесь терпеть не прилично, а особливо когда ваше сиятельство и для самого их атакования пехоту и пушки имеете"
Получил рапорт от майора Гейкина из села Дмитрошкова от 1-го июня, что он, следуя со всею командою для содержания посту против Балты, получил известие, что до несколько татар въехав в границы польския изрубили человек до десяти жителей и немало забрали с собою. Почему он тотчас послал капитана Палалова с одним ескадроном вербованных казаков и пятьдесят донских для защищения тамошняго места, а сам продолжал свой марш в назначенное место с двумя ескадронами и ста пятидесят донскими казаками, присоединя к себе всех волонтиров на дороге. Получил рапорт от прапорщика Ключаревского, стоящего в селе Носницах, что показавшиеся против -265- посту ево неприятельский партии обыскивают бродов. Но он, по прибытии в вышесказанное село, послал десять волонтиров с их капитаном разведать о неприятельских силах, находящихся при Лакобыле, как не мог основаться на разно полученных известиях. Оной капитан, не доезжая до неприятельского лагеря за милю, известился, что неприятеля там не более четырех сот человек. О чем и приведенный им Волошин, которой возил провиант в тот лагирь, его уверял. Почему он со всею ево командою перебрался чрез Днестр в намерении атаковать неприятеля в самом сем лагере. А при том приказал капитанам Рахманову и Маргажичу с вставшими казаками подкреплять себя от села Дмитрошковки. Но, приближась к оному лагерю, против чаяния нашел он в сем месте до тысячи неприятеля, кои были еще закрыты со всех сторон великим лесом. И хотя на первой атаке два раза оного рассеял, при чем особливое свое усердие и храбрость доказывали волонтеры, однако неприятель, собравши силы понудил его к ретираде. Которую сначала он продолжал с беспрерывным огнем в изрядном порядке. Но когда неприятельский сикурс из сборного лагеря, состоящего посреди Черной долины, тысяч до трех прибыл и черезвычайными своими наездами и жестоким сражением с обоих сторон на него напал, тогда во-первых донския казаки побежали и за оными вербованныя обратились, оставя с ним несколько арнаутов и находящихся в тогдашнее время при двух вербованных казачьих ескадронах гусар. С коими он сколько сил доставало защищал казацкую ретираду оставив при том на месте убитых: волонтерского капитана одного, волонтеров восемь, гусар двух. А с остальными прибыл он к переправе против села Коснице. Казаков убито десять. С неприятельской же стороны осталось на месте человек до шестидесят. А сверх того под самым неприятельским лагерем он взял триста скотин.
Я того ж числа донес о сем главнокомандующему, рекомендуя господина Геикина в особливое его благоволение.
А майору Гейкину приказал расположиться в Каморграде и оттуда делать партии к татарской границе, к Днестру.
Равным образом получил рапорт от полковника Бринка, что капитан Крекич 1-го числа под лесом, лежащим под Брагою, имел с неприятелем стычку, но по усилию оного не мог устоять, принужден был ретироваться до деревни Якчин, до которой и неприятель за ним гнался в немалом числе. Но не отваживаясь далее возвратился в Хотин, зажегши наперед деревню Хорошавцы. Со стороны неприятеля убито при том семь человек, да 7 лошадей отбито. А с нашей убито: Ахтырского полку гусар, донский есаул, казак и Острагоженскаго полку лошадь. Также получено известие, что в Хотин еще прибыло до 4000 человек с пашою. А прибывший из Ясс волох объявлял, что визирь точно прибыл и с войском своим стоит при Рябой могиле на том самом месте, где блаженной памяти государь ПЕТР ПЕРВЫЙ под Прутом стоял 139. Оное место расстоянием от Бендер дватцать часов, от Ясс двенадцать, а от Хотина сорок восемь. Но артиллерии у него еще ничего -266- нет. Он у визира более не щитает войска, как восемдесят тысяч. А сераскир140 стоит над Прутом уже ближе к Яссам, только восемь часов от Ясс. А идучи он через Яссы спрашивал тех волохов, которые провиант и фураж отпускают, оные ему объявили, что будто у визира всего войска сто девяноста тысяч. И при том сказывал, что при нем читали в войске ферман, чтоб 15-го числа сего месяца визир прибыл к Каменцу и оной взял. Таковой план естьли б приведен был в действо мог иметь свои следствия предупреждение которых заслуживало всякое внимание.
Почему я представлял того ж числа главнокомандующему естьли то правда, что визир пойдет Каменец брать, то может быть стоящие в Черной долине турки и татара пойдут несколько прежде в наши границы, чтоб сделать диверсию в том мнении, что иногда не сделает наша армия движения к своей границе, а принудя оную сделать такое удаление визир уже с большею удобностию придет брать Каменец. Причем может быть по прежнему обещанию конфедератов* захотят взять Подольское, Браславское и Киевское воеводствы. Естьли ж сие последует, то не знаю какою партиею крепость Каменец возмет, ибо естьли наша армия к Каменцу приближится, то нельзя чтоб сия крепость, будучи между двумя армиями, пребыла ни к той, ни к другой стороне неприклонною. Особливо естьли оная не будет подпускать нашу армию под свои пушки, то сие для нас тем более было бы не полезно, что турецкая армия сзади себя имела б Хотин, откудова и пропитание свое доставать могла. А российская армия не имела никакой подпоры, ибо на ка-менецкой гарнизон полагатца неможно было потому, что оной тем больше скорее в таком случае клонился бы к туркам, что при визире конечно подча-ший литовской находился бы и очень можно было думать, что оной гарнизон коменданта не послушав вороты отворит.
4-го получил рапорт от подполковника Бринка, что капитан Палалов послан был от майора Геикина для разведывания до села Аржинова. Которой возвратясь репортовал, что 31-го майя неприятель вступил в Польшу и уже две мили от Днестра до села Будаева дошел, которое лежит между Балтою и Рашковым. Где оной капитан Палалов имел с неприятелем сражение. Но как та неприятельская партия не более была ста.человек, то он ее обратя в бегство гнал до самой границы. При чем у него убит один казак.
В то ж самое время получил другой рапорт от подполковника Бринка по рапорту капитана Крекича, что неприятель перебравшись на сю сторону под стоящим над деревнею Брагою лесом несколько палаток поставил и имеющийся там большой ров закрывают лесом и засыпают землею. При том же капитан Крекич прислал вышедшего из Хотина липку, которой сказывал, что визиря ожидают и оной к Каменцу пойдет.


* В изданной объявлении турками России войны высочайшем манифесте упоминается, что конфедераты, прося от порты себе против России помощи, обещали ей уступать и другие воеводства.


-267-

 

Почему я представил к главнокомандующему не изволит ли он приказать дать знать о том коменданту каменецкому с требованием, чтоб он открыл свои мысли, какие он меры возмет естьли оне 15-го придут к Каменцу, ибо сомнительно было, чтоб на представление, которое он послал в Варшаву должен был скоро ответ получить можно было. Когда ж сей неприятельской пост перешедший на сию сторону Днестра приказано будет мне збивать, то просил я, чтоб корпус пехоты в подкрепление мое шел. А я уже со всем корпусом, оставя только пост для примечания неприятеля, в левой руке выступлю. Причем надобным почитал и большой артиллерии несколько иметь, чтоб иногда их батареи сбить. А без подкрепления корпуса пехоты иттить далее опасным почитал потому, что может быть с той стороны чрезвычайно превосходныя силы нападут. В таком случае сама ретирада к армии весьма отделена была бы. Ибо то место от армии не ближе как двенадцать миль было, что делало по здешним милям сто двадцать верст. Сверх же того по положению реки, как скоро к Браге приближиться, то правой фланг несколько, а левой совсем неприятелю отдавался.
5-го поехал к главнокомандующему в Деражню, где был военной совет на котором и положили, чтоб пред Каменцом-Подольским расположитца. А к коменданту каменецкому приказал мне дать известие со испрашением, какия он в то время меры будет брать.
Подполковник Жандр приследуя из-под Львова возмутителей на тракту своем получил известие, что они пошли в большом числе на Рубешов, Хелм и Красностав за которыми подполковник Корст, майор Древиц маршировали. Малыми же частьми возмутители пошли на Томашев, За-мосты, Красногрод и Шебрешен. За сими последними он пошедши к За-мостью занял не доезжая оного пост, с которого разослал по тамошним лесным местам партии. И в тот же день получил уведомление от майора Древица, что он 28-го майя по полудни имел при Крестьянполе с конфедератами под командою Биржинскаго, Потоцкого и Земанского находящимися потычку, из которых убил до трех сот, а в полон взял до ста, а прот-чие до Рубашева ушли. И как он же подполковник Корст уведомил его, Бринка, что конфедератские партии после сего их разбития паки собрались около местечка Красностава и пошли оттудова до Люблина, где с ними соединилось 30 [хорунгов компутовых] и два полка польских драгун. Почему и Жандр для подкрепления как подполковника Корста так и майора Древица, которые оба за конфедератами с корпусами пошли, приступя к Замостью еще впереди в 3-х милях партию поставил, которыми по тракту к Бержанам за Буском догнато 13 человек. Из коих убито семь, а пять, как лошадей 15-ю казаками уже были взяты, ушли пешие. Равным образом другая его партия, проехав Равы, в лесах поймала 6 конфедератов, из коих один, сопротивляясь, тяжело ранен. А за местечком Билхорах догнато и взято три человека.
Во все время сие армия пребывала в покое под Деражнею. -268-
6- го я, возвратясь в Бар, получил рапорт от подполковника Бринка, что по известиям в Черной долине есть неприятельское войско, которое ныне час от часу более приумножается и будто уже против Дубасаров чрез Днестр на сю сторону перебираться начали.
Почему я тот час об оном командующему Второй армии лехким войском генерал-майору Зоричу141 сообщил.
7- го числа армия тронулась и начала свое движение делать к сборному месту при деревне Ярмолинцах.
А я того ж числа получил рапорт от подполковника Бринка из Ялтушкова, что посланной от него в Яссы с письмом ко живущему там дворянину Иванице Доляну для получения от него о тамошних обращениях известия, возвратясь объявил, что оной его несколько дней у себя продержал и объявил ему словесно, чтоб он шел как наскорее обратно и известил бы, что находящаяся турецкая армия при визире вскорости марш свой возьмет к Бен дерам. А под Хотин отправлено от него будет под командою сераскира некоторое число войска и 12 орудиев, которой и главную команду в Хотине иметь будет. А волоской господарь в прошедший понедельник отправился к визирю и поныне еще от него не возвратился.
По оным известиям я к главнокомандующему представил, чтоб меня уведомил естьли что по сему известию переменится, естьли же по прежнему совету с армиею выступить, то в которой день. Почему я себя учредил и выступил бы прямо на Каменец, отправя от себя знатные партии в Ба-лин. И смотря и по препорции как армия будет вперед подвигаться, то б накануне прибытия оной и я в Смотрич прибыл. А пошедши к Смотричу для резерфнаго корпуса назади себя оставлю знатные партии и предписанным маршем прямой дорогой до Смотрича дойду. Чрез такое расположение армия совсем будет прикрыта, ибо я не в дальнем от Днестра расстоянии марш свой иметь буду.
Того ж числа прислано мне явившийся сам у разъездов посланной от паши из Хотина шпион для разведывания о российской армии. Которой то ж объявил, что ожидают визиря в Хотин и на сей стороне войска более нет, как триста человек татар, которые держали пикет в лесу против Хотина.
Получил от главнокомандующего повеление, чтоб немедленно командировать подполковника Бринка не токмо достоверно о находящемся неприятеле на сей стороне разведать, но буде он не силен, атаковать и прогнать, А естьли возможно, то прямо от меня партию или деташамент туда отправить. При сем главнокомандующий присовокупил, что предприемлимое тогда от всей армии движение сие обстоятельство, то есть переход неприятеля под деревню Брагу, за первый предмет имеет. И что он, репортовав о том ко дврру, необходимо должен и о последствиях оного донести. А что касается до находящегося в Черной долине неприятеля, то предписывал он мне подтвердить находившимся в том краю партиям недремленное иметь о его движениях наблюдение. -269-

Почему я поехал того ж числа к оному подполковнику в Ялтушково, а к главнокомандующему донес, что пост их на здешней стороне в лесу не более как в 300 или 400 лошадях татар, почему от конечно весьма слаб и легко бы сбить его можно. Но стоит он под пушками у крепости в рассуждении чего и атаковать его не должно, ибо более таковой авантаж будет вредить нежели приносить пользы. Сверх того наступлением на сей пост легко неприятеля много без мыслей на себя навлечь можно, как то и самым делом дознано. Ибо когда капитан Крекич переехавших 15 человек хотел отрезать, то чрез то самое с той стороны до 4000 человек перебралось.
А при том представил к главнокомандующему не прикажет ли он мне со всем корпусом выступить до Дунаевец, дабы той партии, которая будет рассматривать неприятеля, делать верную ретираду, естьли она надобна будет.
Того ж числа в ночь получил повеление от главнокомандующаго, что партия неприменно с 8-го числа вперед будет делать движение. Для чего я оную закрыл.
Вследствии чего в то ж время послал повеление подполковнику Хорвату, чтоб он со всею командою из Гусятина выступя следовал до местечка Аринина. И отправил бы партии: одну к устью, а другую к стороне Жванца.
Я же в тот день послал повеление бригадиру Текелию, чтоб он со всеми гусарами, егарями и артиллерией выступя следовал до села Говоры. А между тем велел подполковнику Бринку к отсудственным постам послал повелении, чтоб оне все шли в местечко Дунаевец.
В то ж время получил на мое письмо ответ от генерала и каменецкого коменданта Вита142. А при том он словесно сказал посыланному со оным порутчику Кеку, что хотя до четырех тысяч подвод с порохом или провиантом и с нашим караулом под пушки свои поставить позволит, только в крепость пустить не может.
Сего ж числа с деташаментом подполковника Бринка выступя продолжал марш на село Говор, до села Капустян две мили. Где и ночевал, ибо для облегчения лошадей переход свой до Дунаевца марша на три разделил.
Подпорутчик Кек репортовал, что до 6000 турок и татар перебравшись чрез Днестр и сожгши несколько деревень до самаго Каменца стоят в селе Янчинцах. То я о сем тотчас главнокомандующему донес. А капитану Крекичу послал выговор зачем он находясь в тех местах сего не ведает. При чем уведомил главнокомандующаго и о ответе каменецкаго коменданта.
8- го числа армия продолжала путь свой к реченному сборному месту.
9- го армия продолжала марш свой к сборному месту. А я получил рапорт от капитана Крекича, что он с партией своей остановился, проехав местечко Дунаевец, две версты.
Того ж числа получил от главнокомандующаго повеление. Во-первых, что надобно о выступлении турков обстоятельно чрез нарочную партию осведомиться, тем паче, что капитан Крекич, который был всегда исправной без совмнений репортовать о том не преминул. Во-вторых, что по постановлению -270- военного совета резерфной корпус 8-го числа в поход выступил, а 9-го вторая линия выступит.
В то ж время получил рапорт от подполковника Хорвата из Гусятина, что партия его ходила до Окоп и видела, что неприятеля до пяти сот на сю сторону переходило и ограбя деревни, забрав обоего полу людей, назад за Днестр возвратились.
Я того ж числа с партией поехал наперед, чтоб обо всем достоверно уверитца и прибыл в местечко Дунаевцы, где и ночевал. Бригадиру Текелию с корпусом приказал ночевать в Капустинах, а 10-го прибыть в Дунаевцы.
Получил рапорт от капитана Крекича, что порутчик Каспаров143 ему рапортует, что неприятель лагерем стоит под Жванцом и под Рашковским лесом, которых он щитает до четырех тысяч. Прапорщик же Ключаревской с партиею, возвратясь, репортует, что он видел неприятельской пикет от рачевского леса. Причина для чего капитан Крекич в выжжечи деревень не репортовал была та, что как командированныя к нему порутчик Каспаров и прапорщик Ключаревской не прибыли, то он послал туда старшину Донского полку для разведования, рассказав ему как ехать с тем, чтоб чрез двое суток возвратиться. Но тот старшина возвратился чрез 4 суток и репортовал, что против прежняго перемены нет. А как сей поступок исследовали, то открылось, что он туда не доезжая делал грабежи, собирая с жидов деньги. За что я его высекши пред войском написал в рядовые. А о Крекиче писал оправдание главнокомандующему.
10-го армия прибыла в лагерь занятой при местечке Михелполе. Я с партией из Дунаевцов поехал до деревни Гуменца, а оттуда выехав получил рапорт от Ключаревскаго, которой с партией около Хотина ездил и пятнадцать казаков послал близко рашковскаго лесу, которые около оного вертелись, но никто на них не выпал.
Я на вечер туда для примечания подъехал, поставя Каменец в левой руке проезжал по высоким местам в которых открыл Хотин, в котором ничего не видно было. Но усмотрел, что около 1000 турок от стороны Браги зачали приближаться к тому месту, где партия моя стояла. Тож и ото Жванца под лесом пробирались потаенно, как видно в мыслях, чтоб меня справа отрезать. И как я не имел с собою и 1000 лошадей, то поглядя принужден был возвратиться. После чего я возвратился до села Неген от Каменца две больших мили. Положение сего села есть такое, что от Хотина до него все открытое место. Находясь в оном правым флангом примыкал к реке Смотрич, которой прикрыт горами, а левым к тем горам, что цепью идут к Скалату. Позади оного все леса.
Откуда капитану Писареву велел с теми выборными казаками ехать до самого Жванца. Потом отправил главнокомандующему репорт.
Того ж вечера послал повеление бригадиру Текелии, чтоб со всем корпусом туда шел. Которой 11-го и прибыл. А под Дунаевцами велел оставить пост для примечания, которой бы тем закрывал с той стороны меня и резерфной -271- корпус. А подполковнику Хорвату велел в Горинин перейтить. В Язловцах был оставлен капитан фон Диц с 300. казаками. В Комаргроде с казачьим полком оставлен капитан Маргажич и в Шаргроде прапорщик Табурович.
11-го от капитана Писарева получил рапорт, что он в Жванце, в Браге и в лесу был, только ничего не видал потому, что ввечеру они чрез реку перешли. Как и мужики, живущие по лесам, сказывают, что их иногда переезжает много, иногда мало. А между тем несколько и пешками с собаками по лесам ищут мужиков и скот большею частью для грабежей. А сверх того и разведывают, а посту у них никакого тут нет. Для чего велел я вновь набранным казакам, чтоб они забрав детей, жен, имущества свои отвели их к полковнику Чекунову, обнадеживая их, что со окончания войны совершенно во власти их будет или остаться в Польше или итти в Россию. В Горине стоял тогда генерал-порутчик Фон Штофельн, которой резерфной корпус чрез такое мое расположение прямо мог репортовать.
Того ж числа получил рапорт от майора Геикина из Камор грода от 8-го, что прислал капитан Маргажич ушедшего с той стороны Днестра волоха, которой объявляет, что после произшедшаго между его партией и турками все турки из Лакобыля и из Черной долины вышли к Бендерам, число оных щитает до шести тысяч. Оной волох был взят теми турками в подводы до самых Бендер, где видел немалое число турецкого войска и татар и слышал, будто по сборе всего к Бендерам определенного войска намерены напасть на российския границы.
В тот же день получил от главнокомандующего ордер, чтоб о сем партиям подтвердить, дабы они сколько можно не противоречущие известия присылали.
В тот же день получено известие, что до 1000 лошадей турок и татар приходили за полмили до Каменца, но назад пошли. В тот же день возвратился посыланный до Могилева конфидент, который привез известие, что визир хотинскому сераскиру велел перейдя Днестр и дойдя до Каменца остановиться. Сие самое заставило меня просить у Главнокомандующаго репортом подкрепления.
Того ж числа велено мне прибыть к главнокомандующему в местечко Ермолинцы. Куда я поехал и 12-го прибыл. Ибо тогда получены от высочайшего двора повелении, по причине чего держан был военный совет.
В дороге ж получил рапорт от подполковника Хорвата, что отправленная от него с есаулом партия к устью возвращаясь оттоль в селе Пановцах и в местечке Кудрине наехала на две партии турков. Которые места были близки одно от другова и в Кудрине было пехоты человек до семидесяти, а в Пановцах конницы человек до пятидесяти. На сию последнюю оной есаул осмелившись напал, однако ж сделать ничего не мог, ибо оные спешившись стреляли. Почему он их окружа дал знать подполковнику Хорвату, который к нему послал донского полковника Макарова со ста пятьюдесят казаками и пока оной туда пришел, то некоторая часть турков разбежались, а большая -272- часть осталась, которых он атаковал. Шесть человек убил, одного взял в полоон, а достальных гнал до самых бекетов к их лагерю, который был промеж Окопов и Жванца.
Взятой сими казаками пленный турок объявил, что около Хотина и в близости оного находились турецкаго войска шестьдесят тысяч при разных пашах, но между сим войском есть двенадцать тысяч татар при своем салтане, да конфедератов с шесть сот человек. Артиллерии при сих войсках нет, а ожидают с сераскиром, который еще за 20 часов стоит от Хотина в месте с Аба-зой-пашой. По прибытии всех войск намерены оне иттить за Днестр против российской армии. Визир с многочисленною своею армиею стоит в Рябой могиле, а хан с татарами 4 часа от Бендер. Но сии известия очень казались неверными, ибо столь великое число казалось ему по одному его невежеству.
Повеление, которое от высочайшего двора тогда получено и для которого должен был совет касалось до того, чтоб в Станиславове заложить тот час магазеин. И в протчем план движениям, по котором армия должна была поступать, назначен от главнокомандующаго во всем сходно с данным от меня мнением. 13-го получил от подполковника Хорвата рапорт, что неприятель после прогнания опять выпадал и несколько сел ограбил. А прошедшего дня в ночи из лесу ползком подползали на его отъезжие.
Почему я послал подполковнику Хорвату повеление, чтоб он с партией выступя марш свой взял к стороне деревни Сенкова, чтоб устье у него оставалось в левой руке. Куда б он после спустя один день на рассвете прибыл.
А от себя послал с партией подполковника Чоглакова144 прямо на устье, приказав ему также спустя один день на рассвете туда прибыть и с подполковником Хорватом чрез маленькие партии снестись. И что там неприятеля найдут, атаковав разбить и из Польши выгнать.
Получил рапорт от порутчика Роде из Браславля от 11-го июня, что уведомился он от бежавших из местечка Чечелника мещан, что турки и та-тара не в малом числе прибыли и расположились лагерем близ оного местечка под селом Рагуской. Из которых некоторая часть прибыв в местечко Че-челник много тамошних людей изрубили, а скот и имущество в свой лагерь отогнали, а местечко зажгли.
13- го числа прибыла вся армия в лагерь при Ярмолнице.
14- го числа армия имела растаг, а я получил рапорт от подполковника Жандра из Львова от 11-го июня, что он получил о возмутителях известие, что оныя под местечками Пулавою и Казимером переправясь чрез реку Вислу, паромы изрубили. А майор Древиц с деташаментом, преследуя их от Люблина, еще и до Вислы не дошел. И за ним в близости подполковник Корст с кавалерискими ескадронами марширует. И что Жандр с деташаментом вто-раго на десять, по дороге к Язловцам пойдет. И как прежде от меня ему велено было на половине дороги остановится.
15 -го армия маршировала от Ермолинца до деревни Тинны, где и лагерем расположилась. -273-

В тот же день приказал подполковнику Жандру послать нарочного к капитану Ангелову, чтоб он со всеми тремя ескадронами поспешно следовал ко мне. А как от главнокомандующаго полковник Ширков с командою отправлен для занятия Станиславова, то уже высылку фуража делать прямо в Станиславов. А сверх того, чтоб он от себя послал двух офицеров с небольшими командами, приказал бы им сколь можно больше подвод набрать и из магазеинов в Бродах и в Подкамене весь провиант и фураж без остатку, исключая сено, в Станиславов перевозить.
Сего же числа получил ордер от главнокомандующаго, что по требованию моему подкрепления пехоты давать. Потом находит за нужное, что хотя б действительно неприятель из-под Хотина на польскую сторону перебираться станет, однако ж в великом множестве и в такой скорости перебраться не может. Что требуемое мною подкрепление пехоты и конницы ко мне поспеть могло и сделать мне опору тем более, что и вся армия на следующий день выступит и по положению держанного 15-го дня военного совета должно приближиться к Днестру и действительно.
16-го армия выступила из-под Тинны, расположилась лагерем при селе Зеленцах, в одной миле от Негена.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Чоглакова что он соединясь с подполковником Хорватом уведомились, что есть в одном лесу неприятеля до пяти сот человек, которых оне атаковали, разбили и из Польши выгнали и пограбленной у них здесь скот отбили. С неприятельской стороны убили до сорока человек и шесть взяли в полон.
Того ж и 17-го числа я был на военном совете призван к главнокомандующему, где положено, перейдя Днестр близ местечка Устья, итти к Хотину и 17-го был армии растах.
18-го от деревни Залещики армия маршировала до деревни Жендри. А я со всем корпусом выступя из Негена продолжал марш до деревни Должка две мили, куда и резерфной корпус послан был к подкреплению под командой генерал-порутчика Штофелна, которой в верстах двух от меня расположился. А партиям приказал как можно неприятеля тревожить, чтоб на эту сторону перевесть. Но в том успеть не мог. И того ж дни получил от главнокомандующаго повеление, что он прибудет ко мне рано для рекогноссирования Хотина и около его лежащего войска. Для чего я и приказал на рассвете партиям предлежащий Хотину лес, называемый Рачевской, занять. Также вправо, влево и подле самого берега в скрытых местах поло-житца, а в дистанции к ним и подкрепление поставлены были другия партии, дабы главнокомандующий безопасно мог приближиться к Хотину в Рачевской лес. Ибо река Днестр от Хотина делает колена к Китай граду так что естьли к Рачевскому лесу приедешь, то Днестр не только будет в левом фланге, но и сзади левого флангу, а как везде чрез оной броды есть, то опасной чтоб не быть отрезыну для сего-то сии предосторожности и были взяты. -274-
Главнокомандующий, прибыв ко мне, рано выехал с пристойным конвоем гусар, но отъехав несколько от лагеря увидели у Рачевскаго лесу перестрелку. И прапорщик Ставицкой рапортовал, что на сию сторону немало турков перебирается. Для чего он принужден был бекеты свои собрав отдатца по нашу сторону лесу и принужден ретируясь отстреливаться. Почему я главнокомандующему представил, что уже ему ехать для персоны его не безопасно. А не изволит ли остановится во ожидании не рассудют ли неприятели от хорошей встречи назад возвратиться, хотя я и не чаял. Итак подкрепляя партии, перестрелки до половины дня продолжалась и наконец оныя частью назад переехали, а частью за Рачевской лес скрылись Итак главнокомандующий рассудил отобедав у меня возвратитца назад, да в рассуждении, что накануне их перезвать было неможно. Да и в тот же день перестрелка утишилась, приказал резерфному корпусу иттить к армии, которой тотчас и выступил, ибо сего желал генерал-порутчик Штофелн.
А по отбытии главнокомандующаго и резерфного корпуса по полудни в 4-м часу подполковник Бринк, которой оставлен был с казаками примечать неприятельские движения, прислал ко мне репорт, что неприятель тысячах в двадцати уже на сию сторону Днестра переправился и еще переправляется. Почему я, послав к главнокомандующему просить подкрепления, сам поехал туда, где турки переберались и действительно увидел на сей уже стороне не менее двадцати тысяч. Почему, как по щету моему скоро подкрепления иметь не мог, то я хотел со всем корпусом моим ретироваться к армии и тем способ дать с подкреплением скорее соединиться и тогда их с авантажем атаковать. *-Лагерь мой, то есть гусары стояли левым флангом к одному болотистому ручейку, тянувшему до самого Жванца, на котором было несколько мельниц. А на другой стороне речки была гора с лесом, которая занята была егерями и пред оным была батарея, от которого лесу вправо часть казаков расположена была. А правой фланг гусар лежал к одному лесу, которой также был занят егерями. И вправо часть казаков была в краю оного лесу впереди расположена, так и по самой оной речке. С левого ж флангу тож впереди казаки положены были. А потом я принужден был весьма старатца крепкия лагери брать, как пехоты мне дано еще не было, а только были от 12 полков егеря. А хотя резерфной корпус и обещан был присылать на подкрепление, но оной от меня далеко остановился. А как я в сем месте проходил, то генерал-порутчик Штофелы меня в команду не брал под видом, будто ему не приказано, но имел на то другия причины, но, а затем весьма на меня злобился и потому подкрепления его не только были не в пользу, но еще во вред-*. А Брин-ку приказал с казаками с перестрельною ретирадою удалиться. И оборотясь назад поехал для распоряжения моего к тому корпусу, щитая по дистанции, что оне в час дойтить до меня не могут. Но как скоро всем приказы разослал, на что не продолжилось более четверти часа, то поскакав вперед к казакам посмотреть что там делается к сущему моему неудовольствию нашел их -275- всех бегущих так, что и остановить их уже было трудно. Чрез что они повод подали во всю скачь их гнать и так скоро ко мне прибыть. Я обратился к гусарам, которых ретрету одна егерей рота прикрывала. И как неприятели к тому лесу в множестве приехали, то сии егеря по повелению бывшаго сними на тот час Бринка их оттуда отвратили. Они поворотясь начали переезжать впереди фронта чрез бывшее у меня на левом фланге болото, где гусары были расположены. И я между тем прибыл к их Тверскому полку, которые уже поескадрон-но назад отступать начали. А только подполковнику Пищевичу с тремя ес-кадронами приказал оставаться подкреплять казаков, которые в ретрете перестрелку делали. И между тем видел казаков продолжающих свою ретираду. Бригадир же Текелия, будучи на правом фланге, увидел уже довольное число чрез болото перебравшихся позади казаков. Почему остановя свой полк и харьковских три ескадрона и сведав, что я на левом фланге, прискакал ко мне и сказал, что уже неможно ретироваться, ибо очень знатное число их близко. Я поворотясь разглядел, что все уже оне в разных местах по худым плотникам перебираютца. А приметя, что еще половина не перебралось не упустил воспользоваться сим случаем, приказал их атаковать в разных местах, а Пищевичу у самой плотины, которой так храбро удирая, что тотчас их оборотил почему и непереправившиеся побежали, как то у них обыкновение есть не оборачиваясь, которых гнали, рубили, и казаки оборотясь кололи и за полмили только от Хотина остановились. И убитых у неприятеля после собрано и сочтено четыреста два человека, взято в полон восемь человек с двумя знамя-ми. С нашей стороны убито гусар три, казаков донских три, нововербованных двадцать, лошадей гусарских и казачьих двадцать девять. Ранено ундер-офицеров и капралов три, гусар тринадцать, казаков донских четыре, нововербованных пять и лошадей сорок восемь. А как они уже разбиты и прогнаны были, то я фланкерам приказал до самой переправы их преследовать, которые и на переправе с ними перестрелку имели. И я сам к Хотину очень близко подъезжал для усмотрения их лагеря. По наступлении вечера возвратив гусаров в прежний лагерь занял опять совсем прежнюю позицию.
19- го мой корпус имел после столь удачливого сражения отдохновение. А я послал о сем к главнокомандующему обстоятельный репорт, рекомендуя отличившихся на оном офицеров, как то бригадира Текелия и полковника Чорбу, а наипаче гусар, которыя при сем деле оказали столь много храбрости, что более желать не надобно. При сем случае также волонтиры Григорий Александрович Потемкин, ротмистр Батурин и порутчик Потемкин145 отличились очень похвально. Я просил опять себе подкрепления пехотою до ста человек, ибо хотя егерей я имел, но из них то более 500 человек в строй не входили и потому я ретрету не имел, да и делать ее не мог потому, что казаки при ретрете так робки, что все войски смешать могут.
20- го привели еще девятаго пленного бариектара146 которой подлинно уверял, что Караман и Али бей на здешней стороне были, а в Хотине только оставался Асан-паша. -276-
В то же время получил рапорт от Бринка, что фланкеры возвратясь от переправы репортовали, что во время оной 18 человек при переходе утопились, которых они видеть могли. Как сие поражение левой берег от неприятеля очистил, так что они уже не посмели казаться. То главнокомандующий сделал распоряжении к переходу реки Днестра, которой переходить назначено было вверху Хотина при местечке Устья и деревни Ракитиной, где обе стороны в польской границе. Дальнее же продолжение предприятиев армии было таковое: отрядил генерал-порутчика Рененкампфа147 с деташаментом пехоты и конницы, и из корпусу моего пристойное число казаков, чтоб Ре-ненкамф с сим деташаментом прибыв на мой лагерь взял позицию с представлением колико можно большего лагиря с тем, чтоб неприятелю сделать маску будто вся армия тут находится, притянуть чрез то их внимание на сей лагарь, дабы армия могла спокойно перейтить реку Днестр в назначенном месте. А мне с корпусом тогда приказано было перейдя несколько вправо к реке Днестру расположиться, а как смеркнется итьтить к переправе. А когда армия перейдет реку и будет приближаться к Хотину, тогда Рененкамф с своей стороны приближась к оному же и на противулежащей горе расположат, учредил бы в пристойных местах батареи и стрелял бы по городу. Итак 22 -го числа генерал-порутчик Рененкамф с детешементом своим прибыл и на мой лагерь расположился. А я выступя вперед несколько направо стал лагерем перед одним лесом, которой из Хотина был виден с левого моего фланга. Тогда было часа за три до вечера, а как смерклось и стало темно, то я, расклавши огни, пошел все рекою Днестром, дабы тем и армию закрывать. А надобные партии вперед уже были командированы сверх тех, что там уже непременно находились протчия ж партии с левой стороны, то есть по левому берегу реки до самой Балты находившаяся. Некоторые взял я к себе, оставив только для примечания капитана Роде и порутчика Керстича с партиями к стороне Балты, а капитана Маргажича с партиями в Могилеве, которые пересылая за Днестр партии разведывали о неприятеле. Сам же, прошед мили четыре, прибыл в деревню* для отдыхновения и корму лошадей. Где по полудни в 10-м часу получил повеление, чтоб мне в тот день чрез реку перейти. Почему послал репорт, что я оного исполнить не успею, ибо еще 4-е мили до местечка Устья мне итить, куда я прежде дойтить не мог, как на другой день после обеда**. Из оной деревни по полудни в 11-ть часов выступя, продолжал марш до местечка Кудрина, куда прибыл на рассвете, то есть 23-го числа. Откуда после обеда выступя шел до Днестра, где мосты наводились, но еще докончены не были. Против которых я на самом берегу расположился. Прибавлено ко мне было от главнокомандующаго два батальона
 


* В журнале имя оной не написали

** Ибо армия имела ближе марш, как оная прямой дорогой к своему предмету шла, а я с корпусом принужден был итьтить вверх по реке Днестру, прикрывая армию слева, то есть с стороны неприятеля.


 

-277-

 

гранодер, каждой из трех рот. Один под командою подполковника Чернышева148, а другой майора Розена149.
*-При переправе докладывал я главнокомандующему, что непременно для подкрепления моего надобна пехота, ибо как я перейти скорее мог, нежели армия, то от великих сил неприятельских, могущих меня встретить, я оборониться не имел средства, а опереться было не на что. Перейдя надлежит занять лежащий на левом фланге лес, которой продолжается от реки Днестра до Прута и к которому, маршируя во многих местах, армия должна левым флангом примыкать. На что главнокомандующий отвечал, что уже он назначил резерфному корпусу, чего я в надобном случае и требовать от командира оного мне велел. Но сие подкрепление по тогдашнему между нами, как уже прежде сказано, положению весьма неполезно было. А особливо потому, что река тогда наводнилась. Почему я представил, что генерал-порутчик Штофелн с корпусом своим перейтить там скоро не может, как же я перейдя не займу лесу вперед, то подвигаться будет мне небезопасно. А при том первое тем начать и надлежало, чтобзанятьлес. А при том как главнокомандуюющий сам знал, что генерал-порутчик Штофельн меня не любит, так не безопасно мне его в подкреплении иметь, тем лутче ему меня предпочинить в команду, в которой будучи, как я по его повелениям буду все исполнять, так всякое удачливое и неудачливое произшествие относитца будет к нему. После сего представленые сии два батальона гранодер отряжены были ко мне.-*
24-го, как скоро мост поспел на рассвете, то я, переправив подполковника Бринка с частью казаков, приказал тотчас партиями занять все надобныя места. А за оными перешли гранодеры и егеря. Итак гранодерской батальон подполковника Чернышева, поворотя влево, пошел вниз по Днестру, то есть по правому берегу, по нижней дороге, которая идет чрез Буковину* к Хотину, пред которым партия открывала, и занял оной при деревне Топровцове, где три дороги от Хотина сходились. А по положению земли обойтить сей деревни было неможно. По середней дороге послал капитана Анрепа с егерями, из числа которых и занята была деревня при выходе лесу. А в подкрепление оным и майора Розена батальон послан был.
Того ж числа к вечеру и генерал-порутчик Штофельн с резерфным корпусом через Днестр переправился. Почему я, отойдя пол мили, лагерем расположился.
25-го, выступя, расположился при деревне Юриевцах. Сего числа и вся армия через Днестр переправилась.
26-го, выступя, расположился при селе Вятиловки, где получил от подполковника Жандра рапорт, что капитан Петрович 22-го с партией в горах выше

 


* Надлежит ведать, что чрез сей лес Буковину только три дороги. Две, как значит были заняты, а по 3-й, как ниже усмотрено будет, шла армия, то есть подле реки Прута, а в протчих местах сквозь сей лес в рассуждении бугров пройтить неможно.



-278-


местечка Надворного разбил Товаровского, убив 20 человек и взял в плен Това-ровского и 6-ть человек конфедератов. И в тот же день осмотрен был дефилей, где армии иттить надлежало, но никого тут из неприятеля не примечено.
27-го армия имела движение до деревни Дубравы и предприняла переходить дефиле, называемой <...>*. Для чего и командирован был резер-фной корпус, а перед оным, как обыкновенно, посланы были партии оной открыть и догляд свой примечании делать, которой пройдя занял свой лагерь. И я, передя за оным, расположился в правом фланге от оного, верстах в четырех. А майора Гейкина с пристойным числом казаков отправил подле Буковины прикрывать слева армию. А я все с корпусом держался впереди правого фланга армии, дабы тем не только ее спереди, но и вправо от стороны Молдавии ее прикрывать. Равным образом, перейдя сквозь дефиле, казачий полковник Мартынов был поставлен в местечке Чернауцах на реке Прут, а дефиле был занят казаками, где и наши казачьи посты оставлены и сделана была коммуникация на Снятии к Станиславову.
28-го армия движение свое продолжала до деревни Рогози. А я того ж числа выступя расположился при селе Калинец. В тот же день явился в команду ко мне подполковник князь Меншиков150 с батальоном гранодер.
29- го армия маршировала до занятого лагеря при деревне Ракитне. А я, выступя, продолжал марш три мили, где получил рапорт от передовой партии, что неприятель показывается. А я, прибыв к одной речке, расположился с корпусом, заняв по другую сторону реки состоящими из казаков партиями и пикетами, а последние сомкнулись с поставленными от майора Гейкина. Армия из лагеря при деревне Ракитиной должна была на другой день переходить реку, которая, начинаясь от местечка Городенки, впадает в Днестр, по мостам, хотя оная была не широка, но болотиста. Для чего с вечера главнокомандующий сделал распоряжение, чтоб мне занять гору предлежащую корпуса моего пехотой. Для сего и командированы были ко мне в прибавок к бывшим у меня батальонам три полка пехотныя Московской, Новгородской и Бутырской с большими орудиями. Я, сделав батарею, расположил оныя по другую сторону реки на весьма авантажном месте так, что тем и армия закрыта была. В подкрепление же сей пехоты командировал полковника Чорбу с Харьковским его полком. Того ж 29-го числа половина дня примечано было, что неприятель в двух милях от моей батареи лагерь ставит, который пред фронтом имел болотистую лощину.
29-го одна неприятельская партия, зачав показываться с левого фланга, проехала близ наших форпостов числом в двухстах человеках для примечания. Но ввечеру оного неприятеля на горе было не видно. Почему послана от меня партия под командою капитана Крекича, дабы он сзади их леваго фланга заехал и сделал бы примечание. Но он, на ту гору в ночи взошед, неприятеля уже не нашел.
 


* Имени сего дефиле сыскать не мог.



-279-

 

30-го армия маршировала до деревни Черлено, при которой лагерем расположилась. В тот же день, как рассвело неприятель из лощин, бывших позади лесу, на мои партии в больших силах, а именно тысяч до тридцати, наступать стал. Почему оные рапортовав меня ретироваться начали. Тогда я находящихся при правом фланге казаков командировал вперед к вышепомя-нутой горе, чтоб начать перестрелку и стараться наводить на батарею. И для переходу гусар изготовлен был мост чрез предлежащую реку, которая была у меня пред фронтом. И оные переправы прикрыты были егерями, чтоб натянув неприятеля и дав вытерпеть тут их гусарами атаковать*. Но как неприятель начал, частью преследуя казаков, к батарее приближаться, то я послал одного ординарца остеречь бригадира Текелия, чтоб был готов, и естли б гусары не шел. Но оной ошибкою ему объявил, чтоб он перешел. Почему оной, перебравшись в правой руке батареи, ближайшего неприятеля атаковал и обратив прогнал на прежнюю гору. Но за имевшимся пред той горой болотом принужден был остановиться, ибо в такой уже близости ретироватца способу не имел, а только что перестрелку делали такую, что редко в коннице бывает. Но огонь продолжался точно такой, как в пехоте.
При таких обстоятельствах я иного сделать не мог, как Венгерских два ескадрона, оторвав с правого фланга, поставил на высоте для прикрытия праваго флангу. Ибо я приметил, что неприятель выбирал места пройтить чрез болото в сей фланг. Видя же паки что неприятель перебирается чрез лощину атаковать и в левой фланг гусар, взял полк Харьковской под командой полковника Чербы, которой у прикрытия батареи находился и поставил оной на высоте для прикрытия сего левого фланга гусар, чем щаслив был предупредить марширующего уже на левой фланг неприятеля, хотя же он было сей фланг уже и атаковал. Но храбрый поступок полковника Чорбы их удерживал. Хотя же по сильному нападению в то время от неприятеля учиненному все гусары были обращены, однако сей полковник с великим порядком ретировался так, что отстреливаясь чрез роту отступал. Как же идущие с батареи по повелению моему три батальона гренадер с артиллериею не успели еще в тот час занять горы, на которой пять ескадронов поставлено было, то капитан Анреп у прикрытия мостов с двумя единорогами находившийся видя, что уже и армия вся во движение вступила, перебравшись с своей командой, следовал за ретирующимися гусарами. И вступя на ту самую гору построив команду в батальон каре, выстрелил два раза из пушки. От чего преследующий их неприятель назад вбег в гору, поворотил. А между тем батальны на гору взошли и на ту гору, где неприятель находился начали из пушек стрелять. А когда между тем гусары построились, то неприятель


* Гусаров для того я не переправил, что каждому военному человеку известно, что конница задом к дефиле примыкатца не должна, а вельми паче к мостам. А когда б неприятель приближался к батарее, чтоб он демаскировал свои силы, а при том и контенанс151 чтоб был виден. А в рассуждении того перевесть конницу было и не долго.


-280-


зачал поспешно ретироваться. В то же время партия, перешед чрез дефиле, в ордер баталию построилась в виду неприятеля, за которым я тотчас преследовал, но много имея дефилей был принужден останавливаться. Но не взирая на то передовыя мои войски во все время их беспокоили, что ж в ретрете малой урон у неприятеля был. То произвошло от того, что уже лошади мои, бывшия от самаго утра в стычках, совсем устали, хотя же переправы неприятеля так же и останавливали. Однако ж меня с корпусом еще более удерживали потому, что все мосты я находил разломанными. А при том я старался регулярство наблюдать и, не занимая места, брать осторожности, надобныя. Напротив того турки так бежали, что везде топились в болотах. Некоторыя случившийся тут пруд вплавь переплывали и, разламывая мосты, ретировались к Хотину. Когда ж в таких действиях начало смеркаться, то главнокомандующий приказал мне лагерем расположиться, который так я избрал, что позади оного была между мной и армией речка. Все сие происходило около польской границйы на правой стороне Днестра при вступлении в Молдавию.
1- го июля, выступя, продолжал марш. А за мной велено было итти генерал-порутчику графу Салтыкову с кавалерией, дабы, следуя с оною, в надобном случае подкреплять меня мог. Будучи на дороге получил рапорт, что неприятель тянется от Хотина подле лесу Буковины, что и делало на наш левой фланг. А, как следовало мне проходить один лес, который не на ровной земле выростал, что местами и болоты в нем были и примыкал оной к большому лесу Буковине, то я остановил корпус мой у самой дефилей, где проходить должно было и репортовал о сем графа Салтыкова и главнокомандующаго. А сам, проехав дефиле, которой уже партиями был открыт, приметил, что неприятель в немалом числе уже близко того лесу находится. О чем я сам главнокомандующаго репортовал. А как при том было близ вечера, то армия лагерем расположилась пред дефилей. А я с корпусом у оной на правом фланге расположиться принужден был*. И, как уже я выше сказал, что неприятель тянулся на наш левой фланг, то к прикрытию оного отряжен был. Как выше значиться, майор Гейкин, которой имел противу его, то есть подле Буковины чрез предлежащий лес, дорогу, оную занял и имел перестрелку. И хотя приказано ему от меня было, чтоб как можно старался такую перестрелку перервать. Но оная до самого вечера продолжалась. По другую сторону дефилей учреждены были пикеты. Направо оного отправлены знатные казачьи посты, а лес занят был егерями.
2- го числа армия предприяла поход свой к Хотину. И тот же день неприятель, приближась к посту Гекина, начал опять слабую перестрелку. В то же утро рано был военной совет, в котором положено было, чтоб по дороге, где майор Гекин находился иттить тотчас резерфному корпусу для



* Сие принуждение произошло от того, что вперед уже иттить было неможно, ибо дефилея нас с армией разделила. Да и противно военному искусству, чтоб конница дефилей проходила наперед армии в присудствии неприятеля.


-281-

 

занятия сей дефилеи и отбивая неприятеля авансировать колоннами, освобождая вольной проход армии. *-По сие время еще многие не соглашались, чтоб делать разных батальон каре из армии. Сей дефиле был прорублен, а кем и на што известиться было неможно, в котором были все пни и валежнику немало, а проезжинная дорога была узка. Как положили в совете, что неприменно иттить линиями по рядам, что делала налево, а для того, как по рядам у сих весьма у сиих колонн нету головы, которою обороняться можно, для чего резерфной корпус и был должен делать голову оных, построясь в виде колонны взводами. Приметить и то надлежит, что лес Буковины был занят, как уже выше значите-*
Потом армии левым флангом выступить передом так как она в лагере ночевала в две линии с тем, что когда дефилей будет занят и неприятель от того подвинут назад, тогда мне пройтить чрез предлежащий на правом фланге дефиле и делать поиск над неприятелем, а при том справа прикрывать армию. А обозы при выступлении построить в вагенбург на месте лагеря для котораго прикрытия оставлен был полк пехотной с несколькими орудиями полевой артиллерии. А за армией уже итить всей коннице. Вследствии сего в военном совете положения генерал порутчик Штофельн, войдя только в дефиле, рапортовал, что оной занял. Почему и вся армия в движение вступила. Тут я получил повеление чрез ординарца главнокомандующего, чтоб прибыть к нему. Котораго я нашел пред идущими полками в дефиле и корпус резерфной, строющийся в каре и перед оным великую перестрелку с майором Гекиным. И хотя главнокомандующий мне сказал, что он за мной не присылал, однако приказал мне съездить посмотреть в каком селе неприятель. Я не мог уже пред фронтом резерфного корпуса ехать потому что уже некоторыя батареи его открылись. А поехав сзади строящегося еще каре, как только поровнялся против его леваго флангу*, то встречались мне бегу-щия команды гекиновой казаки, на которых уже сидят турки. Почему я, оборотясь, донес о том фелдмаршалу, что уже он и сам видеть мог так как уже оне бегущие были. Позади штофелева каре, где команды его шли, два полка карабинерных Нижегородской и Рязанской под командой генерал-майора Измайлова, на которых прямо бегущие казаки упали. Следственно и турки за ними устремились. *-Сие приключение доказало справедливость того представления, которое генерал-порутчик барон Елпт и князь Репнин на военном совете делали, чтоб конница не употреблять потому что пни и валежник, которые уже партиею майора Гейкина открыты были, причиняли ей невозможность агировать152. Но сколько они ни подкрепляли свое таковое мнение, однако генерал Штофельн конницу взять пожелал, находя какое-то искусство оную тут употребить.-* Таким стремлением оба сии полки совсем были расстроены и обращены в бег. Я ж, донеся о сем главнокомандующему, как то выше значит, поехал к


* как скакать было не безопасно в рассуждении пней и валежнику.


-282-
 

своему месту. *-Пред дефилеем были лощины с некоторым болотом. Спустись сперва во оную должно было из оной в лес входить, а лес весь как я уже сказал, был по буграм, между которых были болоты, но редкия деревья. Как должен был я ехать между линиев, то, переехав лощину, нашел при самом мспуске в первой линии Ярославской пехотной полк. Которого полку полковник Кашкин, остановя меня, сказывал, что он видит в дефиле конфузию153, так может ли он на сей высоте остановиться, дабы иногда бегущих подкрепить. На что и неможно было не согласиться. Но, как при том требовал беру ль я на себя сие приказание, то я его взял на себя в рассуждении общей пользы тем более, что многия генералы находились в то время при главнокомандующем.-*
И в то время увидел я, что часть господина подполковника князя Репнина из второй линии построилась на высоте против средины дефиле и учреждены были батареи, как и полковник Кашкин свой полк в первой линии, не спускаясь в лощину, остановил. По прибытии к корпусу моему получил я рапорт от патрулиев в правой руке находившихся, что и там неприятельские партии показываются. Но к сущему неудовольствию обозы еще в то время в вагенбург не строились, а заставив их поспешать по приезде моем строиться. *-Не мог я иначе обоз построить скоро, как послав ординарцев сказать по всему обозу, что справа идет неприятель и оне б спешили в вагенбург становиться. Что принудило их невероятно скоро строиться, хотя с беспорядком.-* Взял между тем с леваго флангу армии батарею майора Жукова154, которому приказал занять одно возвышение, оборотя, как пушки в правой фланг, так и два полка пехотныя второй линии, Муромской и Новгородской. Приказал им примкнуть правым флангом к обозу, а левым к лесу, где армия проходила и тут, сделав угол, поворотить фронт по краю лесу. Команду же над оными препоручил полковнику Гурьеву, приказав ему, чтоб он зад армии закрывал. И на тот конец партиям и патрулям праваго флангу велел его прямо репортовать. *-Я имел позволение от главнокомандующего в случае нужды взять из второй линии полки, чем зад армии был уверен, а особливо по настоящим обстоятельствам оное непременно было надо. Счастье наше в том состояло, что неприятель наш военного искусства ничего не знает, а естьли б он в то время и справа нас атаковал, как он способы имел обойтить сей лес только б несколько оврагов перейтить было надо на возможных и несколько б окружность маршу сделать, то б в один день могли быть разбиты. При сем деле был и генерал квартемейстер барон Елпт, но должности он еще не правил.-* Исполня сие, приказал я команды моей гренадерским батальонам с артиллериею мне принадлежащею не по дороге, но прямо чрез лес взять почти непроходимой путь на одну высоту, которая, как я накануне того дня приметил, на другую сторону лесу всей планой командует и на которой самой большой же лес. Артиллерии порутчик князь Волконской155 с поспешностию туда перешел, куда также и батальоны за ним перешли. В то время увидел -283- я, что уже неприятеля в дефиле нет, а только несколько оного было перед лесом, в поле. В больших же силах стоял он поодаль. А армия уже в средине леса строилась в каре. Как скоро я занял вышеупоминаемую высоту с лесом, следственно я встал впереди правого фланга армии, а в левом фланге у неприятеля, то и открыл батарею, которой действия чувствуя, [неприятель] тотчас от лесу стал удаляться. Таким образом утвердясь я на другой стороне лесу приказал и гусарам, перейдя поспешно, построиться правым флангом к занятому мною месту. Наконец, сыскав егерей, занял на сей высоте лес, к которому гусары примыкали, а казаки у оных были на правом фланге. Но в рассуждении положения сей высоты, для заимки оной мало было войск, а особливо потому, что армия еще строилась и была в низком и в таком месте, где с трудом двигаться могла. А при том между оной и моей позицией был прекрутой вражек. А между тем усмотрел я, что от Хотина по дороге к Липчанам тянутся обозы с небольшим прикрытием, куда я почти всех казаков под командой атаманов Сулина и Поздеева отправил, отдав им оный в добычь*. После сего приехав к главнокомандующему докладывал я, что войском моим я сей высоты может быть удержать не могу естьли неприятель сильно атакует и, что положение сего места требует больше войска, а предлежащий вражек мешает свободное движение армии делать. Для чего он и приказал мне взять с леваго флангу два полка. По сему приказу я и взял Третий Гранодерской и Ширванской и, приведя их туда, утвердился. А в то время конница турецкая собиралась в кучви, в чем состоял, как мне было известно их образ строю к атаке. Но как должно кавалерия есть предупредить их намерение, то я приказал бригадиру Текелию их атаковать и вторую линию гусар ввести, дабы не дать флангу потому что кучи их в первую простирались длинно. На прежнем же месте оставил я только один полк позади праваго флангу гусар, которой мне и надобен случился, ибо неприятель при атаке гусар в правый фланг въехал. Но как сими ескадронами он был подкреплен, то от того оной не только не поколебался, но напротив, то гусары, атаковав храбро неприятеля погнали его до самого ретрашаменту, где казаки пользовались погоней. Так что часть неприятеля вбежала в город, а часть побежала к реке Пруту. Между тем армия, пройдя трудное место и вышед на поле, которое было уже очищено, шла в каре с распущенными знаменами и с барабанным боем** к миниховской"156 батарее, где и остановилась в лагере. А я впереди праваго фланга позицию занял с Ширванским полком и тремя батальонами гранодер и лехким войском. Потому что уже смеркатца начало. Остаток же неушедшего неприятеля вниз Днестра ретироваться стал. После пленный сказывали, что и сам сераскир в том числе находился и намерение уйтить имел. Но как уже были заняты проходы егерями и казаками, то передния их воски были атакованы в дефиле егерями и чрез польбу отбиты.


* Как казаки гораздо лутче дерутся, когда прибыль есть.

** С сего времени весь генералитет был согласен, чтоб строиться в каре.


-284-


Задния же то видя принуждены были поворотиться. Среди сих последних и сераскер в город возвратился. Вышеупомянутые атаманы Сулин и Поздеев, которых я, как выше изъяснил, увидя тянущихся к Липчанам множество фур, грабить их послал, употребляя сей случай с столь хорошею пользою, что до двухсот пятидесят фур от обозу их, то ж знатное число верблюдов с разным екипажем лошадей, быков и овец отбили. Которое все отдано в добычь войску. При всех в тот день сраженияхубито гусар пять, лошадей строевых двенадцать. Ранен порутчик один, вахмистр один, гусар пятнадцать, лошадей тринадцать. Казак убит один, лошадей шесть. Ранено казаков пять, лошадей три.
3-го армия подтянулась к вечеру ближе к Хотину вверх по Днестру, примкнув левое крыло к самой сей реке Днестру. Командированные же войски от армии из ретраншаменту неприятеля выгнали и город блокировали. А бывшия под Хотином сады приказано было занять егерями.
4-го всех казаков с подполковником Бринком отправил вперед, то есть ниже Хотина по Днестру к стороне Бендер, приказав пристойныя посты занять и назначить себе лагерь, для коего способнее позицию не нашел, как в -285- пяти верстах от армейского лагеря. Для чего представил главнокомандующему, чтоб хотя один пехотной полк ко мне прибавить. А сверх того, как я фронтом буду стоять к стороне Бендер и потому свой зад или зад леваго моего флангу отдаю Хотину, а как промеж оных пяти верст хотя и чистое было поле, но могут неприятели сим промежутком заехать ко мне и потом влево ретироваться в лощину. Так можно быть во всегдашней тревоге. Для чего я его сиятельство просил, чтоб на половине дороги приказать стать кавалерийским четырем полкам к Хотину фронтом прежде занятия мною сего. В пяти верстах от армии расположения сделал я следующее учреждение. Капитана Ангелова со всеми арнаутами и тремя стами казаков приказал командировать за реку Прут к Батушанам, чтоб он, находясь с партией; переменял места, как то должно, а меж тем посылал бы как можно близко патрули к Яссам и к стороне Дуная, а в случае нужды может ретироватца на Чернауцы.
Капитана Писарева с партией казаков — к стороне Бендер до Могилева для примечания. Майора Гейнкина с навербованными казаками отправил в Липчаны. А капитана Лалоша в Новоселицы. И между ними учредил пост, дабы меж собой коммуникацию имели. Чрез что оттуда до Днестра цепь сделал.
Полковник Мартынов с полком оставлен в местечке Чернауцах. А от Липчан по реке Пруту маленькими постами и частыми разъездами коммуникацию приказал иметь с майором Гейкиным. Чрез что неприятель при-ближиться без того не мог, чтоб я о том известен не был.
Когда же 5-го числа по вышеизъясненной моей просьбе прибыл ко мне еще в команду Ярославской пехотной полк, то я, со всем корпусом, вы-ступя, расположился на назначенном месте лагерем при деревне Анковцах. Получил репорт от полковника казачьего Сулина, которой оставлен был с казаками под Хотином, вниз по Днестру, что неприятель из города, человек до тридцати, даже близ его пикетов поезжал, но опять в Хотин ушел. Сего ж числа получил от главнокомандующаго ордер, в котором он изъявлял свое неудовольствие, что партии мои неверные репорты подают. Но более сие происходило от того, что неприятели мои не преставали клеветать на меня и всякой час толковать во зло у князя. Почему я сей же день послал к нему репорт сего содержания: "Удивляясь, что генерал-порутчика Ренекампфа казаки ложно репортуют и повсему вижу, что тамошний их командир, капитан фон Диц виновен. Почему я и сменить его сего ж числа послал. И также пошлю казаков разобраться. И кто из них виноват окажется, тому велю учинить наказание. Я ж в таком важном случае конешно не смелюсь ваше сиятельство ложно репортовать, ибо оное совсем не ответствовало моему состоянию и было бы противно тем регулам, которым я подвержен. И пакеты мои почасту сам осматриваю и уверяю честию и всей присяжной должностию, что никто конечно не приходил не только великим числом, но ниже один. А сверх того извольте прислать кому верите и свидетельствать каким образом были расставлены пикеты так, как и теперь -286- поставлены пехотою. Доказательством тому служит, что и прошедший день тридцать человек турок пройти не могли. И хотя для меня сие весьма огорчительно, но я осмеливаюсь свидетелями представить и тех самых мужиков, кои сего числа из Хотина вышли. Они могут подтвердить, что ни сего дни, ни вчерась из Хотина никто не уходил".
7-го посланной мной в Яссы отставной гусарской вахмистр и Чернаго гусарского Полку гусар вручил там письмо мое боярам. От которых возвратившись, вахмистр привез в ответ то уверение, что провианту и фуража у них есть довольное число и еще оной заготовлять они будут. Только желают они, чтоб наша армия туда подвинулась.
А о гусаре вахмистр сказывал, что он остался с капитаном арнаутским, имеющим у себя сто арнаутов, которой находится на Сырете и бегущих от схода турков много будто перебил. Оной капитан прислал ко мне письмо, что он с теми арнаутами хочет служить ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ. Почему я сего вахмистра к нему назад послал с повелением, чтоб он соединился с капитаном Ангеловым.
Как же я писал также письмо к Радауцкому епископу, то оной прислал ко мне монаха, которой, шедши через Яссы, принес также от епискупа и одного кантагузина157 уверения о достатии провианта и фуража. А при том, что и арнаутов довольное число соберется.
Прежде отправленной от меня грек собрал сто волонтеров конных и явился в Снятии. Которого я отправил в Молдавию, по ту сторону Прута для забрания турецкаго скота, которой, прислав сто пятьдесят скотин, сам далее пошел.
Того ж числа получил рапорты из Новоселиц и Липчан, что разъезды от них ходют мили по две и никакого неприятеля не видно. И что около Липчан найдены лодки, которые везены были для делания под Хотином моста. А, как оныя очень дурно сделаны были, то я приказал их сжечь.
8- го отправил присланного от епискупа радаунцкаго монаха с письмом к молдавским боярам и духовенству, которых по повелению главнокомандующаго его именем уверил, чтоб они по принятым от нас мерам ничего от неприятеля не касались. Но паче для приходящих к защищению их туда наших войск всякия потребныя припасы, сколько их сил и возможности будет, заготовляли. Как и сам помянутой монах видел, что наши войски уже действительно туда идут. А притом просил их, чтоб оне уведомляли нас о неприятеле.,
12 -го получил рапорт от капитана Писарева, что он по большой бен-дерской дороге ходил за Сороку. Возвратясь обратно, пост свой взял против Могилева для ростаху людям и лошадям, а особливо для заготовления провианта. В некотором разъезде неприятеля нигде не видал, а от цыкановских жителей известился, что визир с войском своим еще находится под Бенде-рами в лагере, то для достоверности употребляемыя пред сим два волоха от него туда отправлены. -287-

От капитана Маргажича получил рапорт, что он, переправясь на правую сторону Днестра, пост взял от Могилева в трех милях в деревне Ка-бальне на самой бендерской дороге.
Командированной по левую сторону реки Прута для разведывания о неприятеле капитан Палалов возвратясь рапортовал, что о неприятеле ничего не слышно. Которого по той же дороге командирован с командою порутчик Гофман, которому, в проводники дан знающий положение волох с тем, чтоб он до самых почти Ясс дошел, когда неприятеля нет. Того ж числа получил рапорт от капитана Ангелова, что он с командою по дороге к Яссам следовал. И, прибыв в местечко Батушаны и там сам остановясь, послал к Яссам отставного вахмистра с донскими казаками и с ним арнаутского капитана Гаврилу с арнаутами. Которые, подъехавши, близ Ясс, послали туда, переодевши в мужичье платье, арнаутцкого капитана Руда, которой, про-шед в Яссы и бывши там у знатнейших бояр, видел тысяч до двух турок, да столько ж в окружности Ясс. Но после из них в Яссах более пятисот не осталось. И Караман-паша раненый визирской казнодар со всей казною визирскою. Капиджа-паша, то ж. И весь конфедератской обоз стояли в суконной фабрике, от Ясс 7 верст. После учинения такого разведывания бояре оного капитана Руда велели из Ясс своим людям тайно выпроводить даже до того места, где капитан Ангелов с командою находился, чрез которого они просили, чтоб нашего войска прислать, хотя до двух тысяч. И, что они с своими людьми нам помогать будут турков разбить и разогнать. Притом же в Яссах слышно, что вскорости татарской хан со ста тысячами татаров и турок к Хотину отправится.
Почему я послал к капитану Ангелову триста казаков, велел ему остаться в Батушанах и о всем подробно разведывать и меня рапортовать. Для получения же вернейших от стороны Бендер известий приказал подполковнику Бринку тотчас послать повеление к капитану Писареву, чтоб он с капитаном Маргажичем как можно ближе подошел к Бендерам. Потом, остановясь в нескольких от сего города милях, послал вперед Маргажича, а сам стоя зад у него прикрывал. А притом, чтоб все партии уведомил о полученных известиях, что хан в Польшу идет, ибо за нужное я почитал иметь сию предосторожность, хотя такие вести вовси вероятными не почитал.
В то ж время получил репорт от капитана Маргажича, что порутчик Роде его рапортует, что владения графа Потоцкого местечка Тростинца губернатор Прибыльски<й> по требованию его выдал присланного шпионом человека, которой объявил, что он назад тому недели две из Бендер от подчашего Потоцкого отправлен для разведывания о российском войске в Браславском и Немировском ключах и в протчих местах, где только проведать мог с турецким паспортом, дабы между турецким войском задержан не был. Оной же объявил, что турки и татара не в малом числе с визирем намерение имели отправиться к нападению на Сечь Запорожскую -288- и Новосербию. Оного шпиона я получа приказал по повелению главнокомандующего водить по всей армии, чтоб показали ему все войско. И после, написав письмо к подчашему Потоцкому, что посланной от него человек для проведования пойман моими партиями и, что я его к нему посылаю. Которого я с тем же турецким паспортом в Хотин отправил, причем ему даны были от главнокомандующего билеты, в которых он уговаривал осажденных, чтоб оне сдались.
14-го поутру получил репорт от порутчика Гофмана, что он 13-го к вечеру, приближась к Табурову и неприятеля там усмотря, тотчас командировал майора Мисюрева с двумя ескадронами гусар и несколько казаков, дабы он ближе сколь возможно к вышесказанному неприятелю дошел и раза по три обстоятельно меня рапортовал в каком они числе.
15-го ввечеру получил рапорт от державшего пост в деревне Липчанах майора Генкина, которой прислал офицера с тем рапортом, что к нему майор Мисюрев прислал капрала сказать, чтоб он его подкрепил для того, что сильной неприятель за ним гонится. Почему я, располагая, что может быть идет сикурс то для лутшей осторожности я полкам приказал изготовиться. А при том представил к главнокомандующему, чтоб дозволил мне находящиеся для прикрытия блокады гусарские полки от Хотина взять по той причине, что раскомандированием я не имел чем отпор в надобном случае дать.
16-го получил рапорт от майора Мисюрева, что он, отойдя шесть миль от Липчан так, что уже до Табурова более двух миль не было, встретился с неприятелем. И, щитая его в трех тысячах, ретироваться начал. Которые сперва все за ним несколько преследовали, а потом большая куча, назади оставшись и отделя от себя до трех сот, послали за ним. Кои действительно преследовали его четыре мили так, что до Липчан оставалось только две. Почему он хотя и требовал в сем случае от майора Генкина подкрепления, но еще до прибытия оного, видя их от протчих отдалившихся, рассудил атаковать гонящегося за ним в трех стах неприятеля и, обратя их в бегство, несколько убил. После чего отступил к Липчанам.
Того же числа получил рапорт, что неприятель показался за две мили от Липчан, не более, как в трех тысячах.
В тот же день ввечеру главнокомандующий прислал ордер, что он получил известие из Сочав, что в Яссах только до 1000 человек турок, а к Хотину на сикурс идет хан с татарами, турками и конфедератами, что все составляло конницу числом до осмидесяти тысяч. А визирь остался у Бендер. Почему и заключаемо было, что показавшийся неприятель был от сего корпуса. Для удостоверения об этом предписано мне с корпусом моим для рассмотрения неприятеля выступить. Почему я приказал корпусу не только быть в готовности, но на другой день рано выступить, ибо сие повеление около полуночи получено. Но как я к нему рапортовал, что я со всей конницей и пехотой выступал, то получил пока повеление, чтоб с одним только легким войском сие исполнить. Но я его сиятельству доносил, что неудобно -289- так далеко корпус отваживать потому, что лехко можно было весь потерять. А что я, взяв с собою казаков и гусар до 1000 лошадей пойду для сего рассмотрения на рассвете. И действительно, выступя в 9 часу по полуночи, прибыл под Липчаны, где от посланного накануне порутчика Гофмана получил того же дня пополудни в 8 часу репорт, что он неприятеля на том же месте нашел, где и майор Мисюрев. Которого издали увидев в дву тысячах уступил, не будучи никем преследуем. Я тотчас послал бригадиру Текелию повеление, чтоб он, как можно скорее выступил с достальными ескадронами Ахтырского, Сербского и Венгерскаго полков, оставя только из числа оных похудоконных на пикетах, которые от сих ескадронов держаны были, дабы в своих местах и остались. Предписывая ему при том взять с собою от артиллерии порутчика князя Волконского два осьми фунтовых единорога, прибыв под Липчаны, держать пост на том самом месте, где Генкин стоял. Комиссия его в том была, дабы с той стороны неприятель не перешел, которой у меня был сзади.
17-го числа послал репорт к главнокомандующему, прося его, чтоб он находившихся прежде в моей команде егерей от Хотина отпустил. Но получил от него ордер, что деташемент майора Жандра, который рассыпав конфедератов, не находил нужды далее держаться в тех местах, где они были, марш свой ко мне учреждает и, что я могу его по благорассмотрению моему употреблять. В другом же сей же день полученном ордере предписывал, чтоб капитана Ангелова, усиля его партию и буде дальней опасности не предус-мотрится, я послал прямо в Яссы сколько для поиску над обретающимся там малочисленным неприятелем, столько и для достовернейших обо всем разведываний. Того же числа я приказал подполковнику Хорвату итить к деревне Сенково. Куда он прибыв не мог получить никакого известия о неприятеле, хотя и посылал вокруг разъезды. Почему я паки приказал ему итти к местечку Устью и там соединиться с командированною от меня партиею под командою подполковника Чоглокова. Которое он исполнив, уведомился, что в одном лесу есть неприятели до 500, которых они, атаковав, вместе разбили и из Польши выгнали, отбив также пограбленной ими скот. При чем убили до 40 человек, а 4 взяли в полон. Которых я, по представлению ко мне при репорте своем, главнокомандующему представил.
18-го числа поутру получил от капитана Писарева рапорт, что посланная от него по бендерской дороге партия, возвращаясь назад, около Сорок нашла восемь человек конфедератов, из которых один, поплывши через реку, потонул, а протчие семь приведены и по допросу объявили, что их собрания стоят подле села Рыдина, а хан с ордою около Ясс по сю сторону Прута. И, что они слышали, будто есть намерение итти к Хотину на сикурс. И, что он, Писарев, с командою, соединясь с капитаном Маргажичем, пошел далее по бендерской дороге.
Того ж числа я за большим туманом выехал в 11-м часу по полуночи и нижеследующее учредил: -290-

Капитана Палалова переправил через Прут с партией казаков, дабы он взад примечание делал и справа меня прикрывал, ибо сия река многия броды имеет. Влево командировал капитана Зорича, чтоб он, как меня слева, так и идущую от Табурова лощину, которую лехко можно было скрытно пройтить и так сзади отрезать, что прежде и увидеть неможно было, командою его ею прикрывал. Обеим сим партиям должно было способствовать в моей ретираде. Таким образом перейдя несколько дефилей передния патрули обозрели лагерь неприятельской. Тогда выехал и я на могилу158 осматривать оной. А сверх того посылал еще ближе казаков по малому числу по курганам. Татарской лагерь простирался верст на пять долиною, а левой их фланг примкнул к Пруту. Турецкого ж лагеря позади их видеть было неможно, числа войска видимого лагеря оценить было невозможно, ибо в нем были люди, лошади, верблюды рогатой скот, палатки. По дистанции ж места всегда щитать было должно многолюдным. Полагая ж неприятеля таковым, велел я своим командирам ретироваться. И, как только я — с бывшим со мною шестью ескадронами гусар начал ретироваться, оставив для подкрепления ретирады майора Гейкина с 4 ескадронами, подполковника Бринка с казаками, то в то время до двадцати тысяч неприятеля вслед за нами вышло. Так что неприятельские охотники ретирующихся казаков на перестрелке до Гейкина привели, которой остановясь, несколько их удержал и начал опять ретироваться чрез самыя ж те дефилей, по которым туда проходили и чрез которые не более, как по два человека во весь скок проезжать было должно. И, пройдя одну дефиле, майор Гейкин опять удерживал. Сие затруднение может бы имело неприятные следствия, но наставшая ночь нас развела.
*~Достойно примечания, что образ войны турками употребляемой совсем разнствует от регулярной. Так, что все правила, которыя в регулярной войне суть превосходны, у них не имеют своего действия. Например, когда часть передовых войск приближится к неприятелю за три версты, то она может еще свободно ретироваться, ибо всей силою неприятель ее не атакует, да и гнать ее не будет. А до турецкого войска и за милю без того нельзя приближиться, чтоб не вступить с ними в дело. Почему в турецкой войне надобно всегда вперед посылать такую партию или корпус, чтоб с пользою с неприятелем в дело войти можно, ибо без сражения обойтись неможно. Я о сем представлял тогда и главнокомандующему и, как я знал, что они по сему их обычаю завидя неприятеля из лагеря поскачут без всякого порядка, а потом уже их командиры главные выедут. Для того и рассудил к лагерю их не ранее приближиться, как только перед вечером засветло, дабы тем удобнея было ночью ретироваться, ибо турки по ночам не преследуют. Повторительно здесь сказать должно, что узнать их числа никак невозможно, так как каждой военной человек конечно сие по причине их нерегулярности знает. Напротив того, в регулярном войске, как по старому -291- лагерю узнать можно сколько батальонов и ескадронов на том месте стояло так и видя издали марширующего неприятеля по колоннам, примером положить возможно, какое оного число. У сих людей не строю, ни порядку нет. Следовательно, как числа их знать, так равно и артиллерии видеть неможно потому, что оная закрыта конницею, ибо и казакам крайне тогда подтвердил, чтоб они языка конечно взяли, дабы по тогдашней невозможности узнать их число главнокомандующий мог от него самого сведать о числе войск.-*
А между тем в полон у меня взяли двух да убито и ранено было 20 казаков. В последнее их нападение убито у них десять человек и в полон взят один, которой объявил, что хан сам тут стоит и ожидает еще к себе войско, которое, как они считают, прибудет завтра, а послезавтра выступит он к Хотину. После чего я возвратился и за Липчанами ночевал.
19-го числа чем свет неприятель показался под Липчанами. Почему я ретировался совсем на прежний свой лагерь. А неприятель не доходя Аипчан остановился.
Того ж числа еще прибывали ко мне пехоты два полка и все карабинерные полки, бывшие под командою генерал-порутчика господина Брюса159.
20-го генерал-порутчик Брюс с оными и с моим корпусом выступил и, перешед Аипчаны на 1 S или одну милю, остановился. Где и получил от посланной партии рапорт, что неприятельской большой лагерь стоит подле Прута ближе прежняго в полутора миле от Липчан, а передний их пост у Аипчан и, что стреляли из пушек шесть раз. О сем тогда заключаемо было, что чрез то сигнал даван был Хотину, но рассмотреть нельзя было находилась ли у них пехота. В то ж время пришли два из бывших в партии казаков, из коих один, за усталью лошадей, в болоте, а другой в реке Прут в воде сидел. Они сказывали, что очень много неприятеля видели, только число оного ниже по примеру сказать не могут, а казалось им, что больше нашей армии.
Почему я того ж числа партикулярно представил главнокомандующему мое мнение, что на другой день неприятель, получа сикурс, мог иногда тогдашний мой корпус атаковать. А иногда его сиятельство принужден будет, подкрепляя его генеральное дело, кончить. Но все сие было бы по частям и не столь авантажно, как желается, ибо пред сим неприятелем ничто столь для нас не вредно, как в близости его в движении быть. Между тем же, зная тогдашнюю ситуацию, рассуждал, что армия весьма крепок лагерь имеет, но когда все на разные деташаменты разделенные войски к себе его сиятельство соберет, то откроет неприятелю вольную от стороны Ясс коммуникацию к Хотину. Тогда неприятель, приближась к сей крепости, будет, как на молдавскую, так и на польскую сторону делать набеги, чрез что держать нас будет во всегдашней тревоге. Сверх того я опасался, чтоб не лишили нас всех фуражев, сделав приготовлению привианта в Польше помешательство. Сие тем казалось мне вероятнее, что по великому числу их конницы -292- могли они лехко за Буковину заезжать. Напротив того у нас лехких войск в сравнении неприятеля весьма мало — да и те так раскомандированы, что с нуждой я при себе имел три тысячи казаков, у которых к тому еще лошади весьма слабы были, у гусар в ескадроне в строе более семидесяти лошадей не выходило.
В рассуждении сих обстоятельств мнил я, чтоб от господина генерал-порутчика Рененкамфа взять в армию находившиеся у него полки, оставив у него только два пехотныя полка, которые закопать и прибавить к ним из армии казаков. Блокаду же городу делать с молдавской стороны, чтоб в состоянии быть прогнать назад все, что не выйдет. У мостов же зарыть прикрытые не очень большие деташаменты с артиллерией. А армии со всей артиллерией на молдавскую сторону перейтить, потому что тогдашняя позиция была авантажна.
Сие я для того представил, что идущий сикурс неминуемо на том же месте армию, где она тогда была, атаковать должен был. А, как оттуда до мостов было двадцать верст, то казалось мне, что комуникацию нашу пресечь неприятелю трудно, которой пункт только один требует рассуждения напро-тиву моего чаяния. 21-го числа от главнокомандующаго получено повеление, чтоб со всеми войсками итти назад за Днепр в Польшу и стать лагерем на прежнем месте. Почему и занятие их форштата опять приказано было.
И того ж числа я получил повеление, чтоб с бывшими у меня четырьмя пехотными полками и тремя гранодерскими батальонами подвинуться вперед к Хотину и подавшись немного к Днестру расположиться лагерем.
Почему я того ж числа ввечеру на том месте расположился с отделением поста с подполковником Чернышевым с пятью гранодерскими ротами и одним батальоном егерей вниз к самому Днестру, чтоб неприятель там не прошел.
Того ж числа подполковника Хорвата с двумя казачьими полками отправил на левую, то есть на польскую, сторону Днестра для примечания в команду генерал-порутчика Рененкамфа.
Капитану Ангелову, находившемуся по правой стороне Прута, то есть к Ясам под Батушанами, приказал ретироваться по мере, как неприятель сюда движение делать будет. А потом, соединясь в Чернауцах с полковником Мартыновым, приказал закрывать лес Буковину. Вербованному полку казачьему приказал на другой день рано отправиться к тому дефилею! где армия переходила, чтоб оную закрывать, а в нужде с Анге-ловым соединиться. Майору Серезлию с двумя ескадронами гусар и капитану Сулину с шестьюстами казаками приказал иттить по польской стороне реки Днестра и напасть на неприятельския обозы от Днестра, естьли случай допустит.
22-го числа еще прибавлено ко мне два полка пехотных и довольное число артиллерии. А с другой стороны Днестра поставлена была батарея от генерал-порутчика Рененкамфа, которая низ берега по сю сторону реки очишала. -293-

И действительно проходить было должно в город под пушечными выстрелами*.
В тот же день начавший показываться неприятель, которого было не менее тридцати тысяч турок и татар, имея намерение пройтить в Хотин, атаковал пост подполковника Чернышева и в то ж время и на мой пост шел. Но в обеих местах пушечными выстрелами был остановлен. А в то ж время он влево своего, а против правого моего флангу проходил к армии и там в лощине батальон посаженных с майором Фабрицианом егерей, спешась с лошадей, весьма горячо атаковал. Которой по довольном сопротивлении видя, что неприятель на сию атаку все прибывался и окружать его стал, ретировался по моему приказанию к моей пехоте отстреливаясь с таким порядком, что довольно похвалить нельзя, и будучи в ретрете своей подкрепляем моими батареями. Впротчем сей пост не столь важным был в том рассуждении, что неприятель, не взирая на оное мог мимо оного пройтить к самой армии, как и самым делом. В то ж время он стоящих пред самой армией под командой бригадира Текелия гусар перестрелкою атаковать начал, хотя же под самым Хотином находился только Острогожской гусарской полк под командою полковника Сатина, однако невзирая на такое малое число, когда неприятель в то ж время из города показался, то оной сперва был остановлен несколькими с моей батареи пушечными выстрелами, а потом одним тем Острогожским гусарским полком в самой форштат был прогнан. А потом неприятель большим еще числом бросясь на гусар команды бригадира Текелия, обратил оных в бег до самых армейских батарей, которыми будучи встречен, а сзади провождаем и с моей одной батареи из больших пушек формированными до него довольно достававшими выстрелами, остановился и зачал потихоньку ретироваться. Тут надлежало оного преследовать, а можно бы было и гнать, но за малоимением думаю конницы того не учинено, ибо о тогдашнем числе гусар и казаков выше сего изъяснил. А карабинеры, как сказывали, были лошадьми не в состоянии, почему и число их в строй выходило немногое. К тому же в то время смеркаться стало, почему оной ретировался по своей воле и, отойдя, лагерем расположился под Липчанами. При сем случае у полковника Сатина убито гусар один, лошадей десять, ранено унтер-офицеров два, гусар шесть.
23-го получил рапорт от подполковника Жандра, что капитан Петрович, которому велено было от полковника Ширкова преследовать возмутителей, соединясь с порутчиком Гарсевановым и командой карабинерной, состоящей в шестидесяти человеках, зачав от Самбора до самого Львова


* Позиция сия такая была, что естьли пост подполковника Чернышева был форсирован, то моему посту не оставалось как назад иттить, ибо неприятель мог бы иметь с Хотином беспрепятственную коммуникацию. А положение земли запрещало как мне оной пост подкреплять, так и ему ретироваться ко мне по той причине, что от моего лагеря начиналась лощина и проходила позад положения подполковника Чернышева, где ей был конец. А от того места был низкой и почти с рекой ровной берег.


-294-
 

возмутителей преследовал. Сего же июля 15-го маршалок конфедерации князь Мартын Любомирской160 с конфедерацией подошел к Львову и начал оной штурмовать. В самое то время вышесказанной капитан Петрович, подоспевши с командою, его атаковал и обоз его отбил отчего он принужден был ретироваться в горы от Жулквы состоящия, не допущая ж его туда, вторично атаковал и отбил литавры, шесть барабанов. Из возмутителей побив более тридцати, а в полон взял тринадцать человек, лошадей пятьдесят. А, как оне укрепились в тех горах, что он отступил от Львова за милю и имел намерение с другой стороны на рассвете их атаковать, ибо с его малою командою против их артиллерии атаковать было неможно. Но как конфедераты той же ночью теми горами ретировались к Янову, то он по полученному прежде атаки еще от подполковника Жандра ордеру о скором возвращении в Язловцы оставив далее преследовать, пошел паки назад.
Того же числа получил от графа Захара Григорьевича следующее письмо:
"Государь мой князь Александр Александрович, из всех от князь Александра Михайловича получаемых здесь уведомлений к особливому моему удовольствию и порадованию непристанно усматриваются оказываемыя вашим сиятельством разумныя и расторопныя распоряжения, храброе предводительство и действия порученного вам корпуса и неутомленные ваши при всем том труды и прилежание, как по долгу моему, так и по истинной моей к вам дружбе не оставил я все те донесения ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ и могу вас уверить, что не только столь усердная ваша служба ЕЯ ВЕЛИЧЕСТВУ весьма благоугодна, но что, конечно, оная в достойное уважение принимается и, что в свое время не оставит всемилостивейше подать вам существительныя опыты монаршаго своего благоволения. Продолжайте, ваше сиятельство, сии столь похвальныя ваши поступки для службы всемилостивейшей нашей государыне, для пользы армии и к умножению собственной вашей чести и славы. Обо мне будьте уверены, что не упущу ни малейшаго случая к поспешествованию всего того, что только к славе и удовольствию вашему служить может и к доказанию истинного почтения, с которым всегда пребуду.
Вашего сиятельства покорный слуга граф Чернышев".
24- го послал повеление майору Серезлию, чтоб он, взяв от подполковника Хорвата сто казаков, старался бы скорея в селе Бокатах опять пе-рейтить Днестр и по данному от меня наставлению исполнять. А, как неприятель стоит под Липчанами, имея Липчаны позади себя, к нам ближе. Почему ему сзади их проехать свободно. А сверх того крайне примечать, как ему, так и атаману Сулину, не прибудет ли к ним сикурс от визиря. То ж естьли хан захочет вПольшу перебраться, то тотчас дать мне знать.
25-го прибыли ко мне генерал-порутчики граф Брюс, граф Салтыков и Николай Иванович Салтыков161 же, барон Эльмт и князь Репнин, и генерал-майор Измаилов. И после половины дни получил рапорт, что неприятель -295- марширует прямо на мои посты. И действительно, выехав мы на высоты, увидели его в великих силах. Тем более, что и прежде пришедший шпион, посланной от главнокомандующаго, сказывал, что он был в лагере неприятельском и, что оне ожидают Колдазанжи-пашу с пехотою и артиллерией. А при том и видимо было, как уже выше сказано, что он в великих силах. Только за великим числом конницы приметить не могли есть ли подлинно у них пехота. Однако ж рассуждая, что лутче наперед почесть большое число, нежели маленькое количество, дабы чрез то взять безопаснейшие меры. И при том надобно было взять в уважение, что левой фланг армии совсем пуст от деташаментов, почему неприятель мог бы, оставя меня хотя одному фасу армии атаку сделать, чтоб я тогда принужден был сквозь кавалерию проходить в подкрепление пустых мест, а иногда по чрезвычайной скорости сего неприятеля мог бы я поздно притить. В рассуждении сего вышеписанного главнокомандующий приказал снять мой пост при генерал-порутчике Рененкамфе. Почему все пехотные полки в линии отпущены были. А я с корпусом моим, состоящим в гусарах, трех батальонах гранодер и егерях, по чрезвычайной превосходности неприятельских сил по препорции меня, расположился по правую сторону армии и зная, что турки особливую склонность имеют атаковать кавалерию, расположился таким образом, что ретре-та моя свободна была. Оттудова же я перешел на другой день за армию. Сие тем нужнея было, что фураж мы получили из Польши. Перед армией же только передовыя посты везде поставлены были*.
27-го числа рано неприятель построился на самом том месте, с которого я сошел. И тогда уже открылось, что оной состоял не менее шестидесят тысяч. Почему от всех почти генералов было представляемо, чтоб его атаковать. А особливо настояли в том генерал-порутчики барон Эльмт и князь Репнин. Но от главнокомандующего сделать сие предприятие рассуждено не было, но положено, что всей коннице, то есть и лехкому войску обходить его левой фланг с подкреплением полков генерал-порутчика Рененкамфа. А протчую пехоту разделить на три каре или четыре, иттить прямо атаковать неприятеля, а одному из оных каре иттить только из пушечного выстрела вон, которой бы все атаковал, что из города выйдет, а в случае и самого пришедшего неприятеля в фланг. Когда таковое расположение учинено, то я того ж числа послал сто казаков для разъездов в команду подполковника Роберти, которой держал пост в Буковине, и всем партиям, которые по ту сторону Буковины находились О неприятеле приказал репортовать подполковника Роберти, а в случае сильного нападения приказал ему ретироваться к мостам и, что по присланному о том рапорту подкрепление от меня получить.


* Сие кажется неоспоримо было по военному искусству, как и во всех военных авторах предписано, когда неприятель приближается, то все деташаменты и отсудственныя посты собрать. А особливо надлежало дать время демаскировать себя неприятелю и смотреть его движении, ибо по незнанию, что вся наша армия была на молдавской стороне, сей неприятель мог переправить татар в Польшу, от чего бы армия весьма потерпела.


-296-
 

29-го получил рапорт от майора Серезлия, что он, перебравшись с польской на молдавскую сторону Днестра, разъезды к Пруту и к деревням Липчаны и Прерытой и ниже оного к Хотину везде посылал. Но, чтоб еще неприятель или сикурс какой к умножению уже пришедших турков приближался ничего не слыхал, так и обозу его не наезжал. А спасшиеся от прежних польские мужики объявили, что обоз посреди стоявшего уже пред нами войска к Хотину следовал.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Хорвата, что неприятель из Хотина весь выступил и расположился засадами в ретражементе. А видно, что в Хотине при оставших пушках стоит человек по десяти.
30-го армия пребывала, как сей, так и прежния дни около Хотина. А я послал повеление майору Серезлию, чтоб он отделился от Днестра мили три, однако, не подаваясь к Хотину, держался б к реке Пруту и две б партии послал: одну к Липианам, а другую к Табурову. А в случае сильного от неприятеля нападения ему ретироваться на Могилев и там реку Днестр перейтить.
1-го августа неприятель позицию свою переменил и дал правой фланг к городу, а левой фланг к лощине, где майор Кинлог с егерями находился. -297-

В сей позиции его атаковать уже было неможно с авантажем. Для чего был совет, в котором положили, чтоб назад иттить и, перейдя реку Днестр, близ Хотина позицию взять. В следствии того наша армия и действительно тот день перебиралась обратно чрез Днестр на польскую сторону. Равномерно и я получил повеление не только с своим корпусом переходить, но чтоб и подполковнику Роберти о том же приказать. Почему я послал к нему повеление, чтоб он на имеющихся у него паромах со всей командой пред рассветом, переправясь чрез Днестр, шел бы вниз сей реке к мостам и соединялся б с армией. А порутчику Горсеванову с казаками переправясь также чрез Днестр около Жванца приказал со мною соединиться, а паромы, которые из Залещиков, чтоб те туда отослал, а которые сам сделав, чтоб перепортил.
Того ж числа послал повеление майору Серезлию, чтоб он так же с командой назад чрез Днестр перешел. И естьли в селе Бакот переправится или в Калюсе, чтоб там остался для примечания*. А как я всем партиям послал повеление, чтоб перебирались чрез Днестр.
Я с корпусом того ж числа чрез Днестр переправился и расположился лагерем с гусарами и одним батальоном гранодер под деревней Руда, полмили от Хотина. В Жванце поставил подполковника Чернышева с батальоном. Против Хотина в лесу майора Фабрициана с двумя батальонами егерей и двумя пушками. В деревне Гавриловцах — майора Кинлоха с батальоном егерей. А подполковника князя Меншикова с одним батальоном позади меня на высоте под деревнею Янчинцами, чтоб он в случае мою ретрету прикрывать мог.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Хорвата, что под Боб-шиным сорок татар, переплыв, напали на пикет, состоящий в десяти человеках, которой ретировался. О чем подполковник Хорват известясь, взяв команду, побежал, чтоб их атаковать, но оные не дождавшись его назад ушли.
2-го числа армия переправилась благополучно совсем на польскую сторону. А я получил рапорт от капитана Писарева, что капитан Маргажич между Бендер и Ясс следовал и, не доходя местечка Аргеева, от волохов сведал, что из Бендер сераскир-паша командировал в Польшу несколько тысяч турецкого войска, которые находятся ниже Рашкова по-над Днестром. Почему он возвратился к Днестру в село Вертижаны, где, уведомясь, что в польском селе Каменке турецкая партия людей режет и в полон множество берет, то ж и скот отгоняет, то щас же чрез Днестр переправился и 30-го июля на ту партию учинил нападение. При чем побил и в реке потопил 22 человека и одного взял живова. А из его команды убито два казака. Взятой же в плен турок объявил, что тому назад шесть дней сераскир-паша, которой остался с тритцатью тысячами


* Как скоро неприятеля прежде не атаковали, то всей позиции уже атаки сделать было невозможно. Итак должно было исполнять наше отступление под канонадой хотинс-кой. Сверх того доставление фуража столь неудобно было, что за оным принуждены были посылать поутру рано. Но фуражеры возвращались с ним опять только к свету, что делало целые сутки. Важнея же всего было то, что когда уже атаковать неможно, то удобнее было перейтить и стоять у своих фуражей. К тому <...>


-298-
 

в Бендерах, командировал при четырех знатных старшинах две тысячи турков в Польшу, которые имеют свой лагерь выше Рашкова. Откуда для грабежа послано было более ста человек, которые им разбиты. А еще намереваются напасть на местечко Мясновку О визире ж сказывал, что он с войском выступил из Бендер к Ребой могиле шеснатцатой день, откуда верно с шесть-юдесят тысячами турков и с дватцатью пятью пушками третий день, как пошел к Хотину на сикурс и, что через восемь дней конечно к Хотину прибудет.
3-го августа армия маршировала к деревне Княгине и стала при оной лагерем. И того ж числа послал подполковника Хорвата с казаками, чтоб он поставил пикеты в Кутах, Снятине, Залещиках и в Устье. А от оного места приказал учредить оныя подполковнику Бринку.
Представил главнокомандующему, чтоб Станиславов по обстоятельствам теперешним усилить, дабы б находящиеся мои партии верную опору имели. А при том просил, чтоб прислать ордер полковнику Ширкову, чтоб он казачий полк Саврасова в команду подполковнику Хорвату отдал, донося, что для высылки фуража, то ж и для делания близких разъездов около крепости, я к нему неумедля отправлю двести казаков. В протчем же он партии и на границах пикетов иметь не должен, ибо он обо всем от подполковника Хорвата уведомлен будет.
Того ж числа послал повеление майору Серезлию, чтоб он с гусарами меж Студеницею и Калусом расположился, имея в обеих оных местах пикеты и разъезды б от себя посылал в обе стороны. А атамана Сулина со всеми казаками прислал бы ко мне. Как армия прибыла к Княгининой, от положения моего в семи верстах и, как в примечании сказано, что Днестр делает тут колено и при том между армией и моей позиции была та самая болотистая речка, на которой я прежде турков побил, то для сих причин я за надобность нашел переменить позицию, то есть с корпусом конницы отступил шесть верст назад и стал против правого флангу армии.
*-По мнению моему в таковой позиции стоять невозможно, где опасность есть сзади быть атакованым, хотя же и посты везде есть, но оныя держать неприятеля не могут, но дело их в том состоит, чтоб только извещать о движении оного. А при том в худом положении надобно быть всегда под ружьем, что больше всего войска изнуряет так, что они тем в такую слабость могут быть приведены, что из хороших войск будут дурныя. А особливо в том рассуждении, что лагерь никогда не бывает Наступательной, но он должен быть оборонительной и в наступательной войне. Ибо и в сем роде оные войски в лагерь становятся для получения отдохновения, а не для того, дабы некоторая часть из оных обеспокоена была. Из всякого же лагеря возможно обращать свои движении к атаке неприятеля там, где место случай дозволяет, ибо как всякого командира должность есть знать местоположение. Потому, когда он должен будет марш свой куда-либо обратить, то предварительно примечены им будут непременно нужныя места-* -299-

 

Сие расположение распорядил я нижеследующим порядком. Одну роту от батальона майора Розена командировал к деревне Федоровцам в рощу с двумя пушками, которая тем средину армии прикрывала, то ж и соответствовала левому флангу егерям, которые занимали деревню Гавриловцы и позади оной лес. От того ж батальону две роты послал прикрывать в лесу левой фланг у моей позиции, то есть у гусарского лагеря. А батальон подполковника Меншикова поставил у редута на высоте при Янчинцах. Дос-тальным же с майором Фабрицианом егерям приказал занять деревню Ян-ковцы и сзади на реке Смотриче пост держать позад моего лагеря в деревне Мурованны и Поновцах. А подполковник Чернышев остался на прежнем посте в Жванце в замке*.
Сего же числа против села Воробьи 200 татар, переплыв Днестр, отогнали несколько скота у обывателей, почему и с нашей стороны несколько из казаков охотников ночью на ту сторону переплывали. Майор Фабрициан, находясь в Рашковском лесу с егерями, приметил, что во фланге от города палатки реже стали и турки на город пушки ставили.
4-го числа представил главнокомандующему, что за распоряжением тогдашней моей позиции пехоты мне не доставало, почему надобно было, чтоб определить ко мне один полк для занятия горы с редутом, то ж хотя един четверт картаульной единорог162 и двенатцатифунтовую пушку, которой и будет прикрывать левой фланг армии, ибо тогда находившийся там гранодерский батальон употребил в Китай-городе.
Вследствии сего представления того ж числа прислан ко мне от главнокомандующего полк пехотной Шерванской, которому я велел занять гору с редутом. А батальону подполковника Меншикова приказал итти в Китай-город и там пост держать, куда и майору Серезлию прибыть приказал и в команде оного подполковника состоять.
5- го посланой из капитанов арнауцких в Яссы возвратился, только до самого сего города дойтить не мог затем, что новой господарь поставил караулы. По сей причине был он только в Батушанах, где сведал, что визирь все стоит в Рябой могиле и при нем войско, которое похуже осталось, тысяч до девяноста. А самого хорошего войска семидесят тысяч к Хотину отправил, да татар сорок тысяч. Сам же визирь, как сказывали, не имел намерения итти к Хотину**. А, как сей посланной привел с собой волоха, то оного я, нарядив по турецки, отправил для разведывания в Хотин.


* Арачевской лес был оставлен, ибо в рассуждении малого числа пехоты в моей команде находившейся оного занять было неможно в рассуждении положения земли, а только сим мог мою позицию утвердить, прикрыть армию и взять цепь твердую с Жванцом.

** На сии известия о числе войска полагаться можно было, ибо, что он слышал от других, то и сказывал, так как и на шпионов обыкновенно полагаться никогда не надобно, хотя оные иногда и необходимы. Но всегда от рассуждения зависит, что по обстоятельствам за правду принимать должно.


-300-


Как я 4-го сего месяца требовал от главнокомандующего в подкрепление себе еще одного пехотного полка, то получил от него ордер, в котором поставляли было оное подкрепление мне ненаднобным. Вследствии того я послал к главнокомандующему еще рапорт, в котором изъяснился, что оного подкрепления я в том разуме осмелился требовать, что положение реки Днестра не дозволяет мне без оного трех верст вперед с гусарами податься. Днестр тогда так упал, что перед тем днем перезжавшие татары имели воду только по седло. При том на оном чрез каждые 100 саженей весьма мелки броды бывают. А наипаче таковыя были в селах Соколе и Богове и слободе Устье и потому естьли я хотя три версты вперед подался, то все оныя места по склонению, по кружению реки стали б позади левого моего флангу. Итак, естьли б я, исполняя приказание главнокомандующего, перейтить могшаго в селе Бабшине до несколько тысяч неприятеля атаковал, то в то ж время другия части неприятеля, перешедши в оных силах в зад меня атаковать могли. Тогда б мне не оставалось, как только ретироваться к армии и то чрез такия болота, которыя у нея не под пушками, хотя же я назади себя батарею имел, но в таком уже отдалении они меня защищать не могли. Я также опасался предпринимать движения с одним пехотным полком и двумя гранодерскими ротами, ибо из оного весьма слабой батальон-каре был. Сверх того я тем бы самым оставил авантажныя места. Ставка главнокомандующаго была тогда от меня в 7 верстах и в таком же расстоянии я был от Хотина. Впротчем я всегда имел намерение атаковать неприятеля естьли его выйдет не более тысячи, ибо я бы откомандировал на него часть войск, а с достальным бы остался в моей позиции и тем бы прикрывал зад откомандированным. И хотя селы Боговицы и Воробьи были позади левого моего фланга, но я рекою Смотричью с той стороны покрыт был, которую в редких местах переезжать можно было. Сверх того на ближнем от меня чрез оную перезде в селе Па-невцах две роты егерей занимали, но совсем до впадения оной в Днестр два переезда было. Таково было мое тогдашнее положение. И потому тогда почитал нужным умножение подкрепления, ибо естьли бы оное позади меня было, тогда б я наверное и без всякого риску атаковать мог до 10000 и, разбив их, гнать до самого Днестра. Наконец в сем рапорте присовокупил я изъяснение, что сделал таковое о даче подкрепления представление не собственно для себя, но для пользы вверенного мне корпуса. Сие мое изъяснение тем и нижеследующее действие послужило, что в подкрепление мне не отказывали.
С пикетов получил репорт, что лагерь против Бабшина приумножится, только неможно приметить может быть, что из садов туда перешли.
Того ж числа явился польской мужик с той стороны и сказывал, что ушел от татар и, что вчерась татара перегнали лошадей ближе к Бабшину. А при том, что вся неприятельская армия в том месте хочет сюда переходить. А сего числа ожидают четыре тысячи пехоты, да и визиря самого с нескольким числом войска. -301-

6- го поутру получил рапорты, что неприятель в двух местах через реку Днестр переходит, в селе Бабшине татара, а из Хотина турки. А, как уже оных много перебралось, то я послал к главнокомандующему просить подкрепления. А между тем вышедшие из Хотина Жванец окружили. Почему от армии и послан был в деревню Гавриловцы генерал-порутчик Николай Иванович Салтыков с четырьмя пехотными полками и тремя карабинерными.А ко мне в подкрепление генерал-порутчик князь Репнин с четырьмя пехотными, одним карабинерным и одним кирасирским полками. Мы продолжали со всеми марш до деревни Федоровец, где получили рапорт, что неприятель от оной деревни влево версты три остановился. Почему я был тотчас для атакования оного от князя Репнина с гусарами командирован. Но турки, увидя меня, не дождав атаки побежали. Итак я их гнал до самой реки Днестра по течению оной несколько выше местечка Сокола. Правда, что во время самой догони под гусарами от бывшаго походу лошади были слабы, а напротив того, у неприятеля переходили все без сомнения доброконныя. И чрез то весьма мало турков побито потому, что их на столь близкое расстояние, чтоб рубить можно было, догнать по вышесказанным причинам не могли. Но когда уже они вступили в броды и начали плыть, в то время наши гусары, стреляя с берегу из карабинов, немалый вред плывущим причинили. Да часть оных, отбившись при побеге вправо и чрез то не потрафив на брод, перетопилась, ибо после того видно было несколько лошадей и челмов, плывущих без людей. Из корпуса же лехких наших войск убито в тот день Сербского полку порутчик Радонич, да ранен ротной и квартермистр один, гусар один, лошадей строевых две, да в полон взят из казаков один и ранено оных четыре.
Возвратившись после сего действия я расположил гусар под деревней Руда. А генерал-порутчики князь Репнин и Салтыков, дав мне еще Азовской пехотной полк с корпусами своими, возвратились в армейский лагерь.
7- го числа пехотныя оба полка расположил при деревне Гавриловце, а егерей два батальона майора Фабрициана и капитана Анрепа в Рачевском лесу, против Хотина, дав в подкрепление их гранодерской батальон с майором Розеном. В прибавку которому поставил от Азовского полку одну гра-нодерскую роту, которая определена была на сделанной на правом фланге в лесу редут. Так же артиллерии подпорутчика Бяшова, которой был закрыт лесом, я не приказал оной батареи открывать затем, что взятую от батальона Розенова Санкт-Петербургского полку роту расположил за засекою в лесу, позади редута, а Киевскую и Ингерманладскую с двумя фунтовым единорогами посредине лесу за батальоном капитана Анрепа. Когда я таковым расположением упражнен был, то прибыл ко мне в команду господин генерал-майор Потемкин с двумя карабинерными полками, которых я там же расположил, подле пехотных полков.
8- го числа еще прибыл в команду мою Астраханской пехотной полк. Между тем получил я рапорт от капитана Лалоша, которой с партией находился -302- в селе Соколе, что лагерь татарской, которой стоял против оного села, куда я их в последний раз гнал, вчерашнего, то есть 7-го числа, в половине дни сняли и потянули к стороне Хотина. Но, как они приняли несколько прочь от реки, так за горами видеть было неможно, где остановились или они за Хотин пошли. Почему я, опасаясь, чтоб они не пошли в Буковину, а оттуда в Польшу и в Снятии, дабы сделать нам диверсию обращение армии к той стороне, дабы очистить Потоцкому путь к Каменцу, приказал выбранным казакам в следующий день чем свет на той стороне гору переехать и с оной осмотреть, где оне расположились.
9-го получил рапорты от партиев моих из Браславского воеводства, что уже две тысячи турков в Рашкове стоят. О чем я представил главнокомандующему не изволит ли о сем отписать к его сиятельству графу Петру Александровичу, как оное место от орловского форпосту, по мнению моему, щитается в десяти милях. Того ж числа получил рапорт, что посланныя казаки на ту сторону проведать, куда татара пошли, переехать туда не могли по причине, что там оставлен был татарской пикет до трехсот человек. Только они приметили одну палатку на той горе, из чего заключать можно было, что они под Хотином расположились.
Получил рапорт из Окоп, что до трех тысяч турок потянулись вверх Днестра.
Сверх того неприятель 8-го, 9-го, 10-го, 11-го и 12-го чисел ежедневно переходил в нескольких стах, а иногда и в тысячах на сю сторону обыкновенно около половины дни и делал перестрелку. Но я всегда от оной отходил по причине, как уже выше сказано, что всегда из оной выйдет серьезное дело и для того по перестрелке мало употреблял, чтоб их только амюзировать163.
Которые же, наступая на моих перестрельщиков, приближались к Рачевскому лесу, егери своей пальбою отвращали назад и, наконец, тем и день оканчивался, но всегда оне возвращались от егерей с уроном.
По повелению главнокомандующего командировал капитана Лалаша с пятьюдесятью гусарами при офицере и пятидесятью выбранными при старшине казаками, чтоб он чрез Куты позад Прута отделился сколь возможно далеко в горы и там, взяв свою позицию, но почасту переменял. А при том снесся с Адауцким монастырем, где архиерей пребывание свое имеет, который о всем его будет уведомлять и в случае нужды всякия помощи подаст к сохранению его. А он бы почасту посылал в небольшом числе партии вовнутрь разведывать, которыя в горы возвращаться к нему должны. О приносимых же чрез них известиях чрез Снятии давал бы мне знать. А, как он будет близ цесарских границ, то со оными поступал бы, яко с союзными нашего высочайшего двора.
10-го командировал подполковника Жандра и с ним пять ескадронов гусар, двести казаков, всех волонтеров и два восьмифунтовых единорога, чтоб он в Калюсе переправился чрез реку и той стороной послал бы партию к стороне Хотина. -303-

13-го после половины дни перешло неприятеля на польскую сторону не менее пяти сот человек. И на той стороне знатное число конницы в готовности стояло, которые фланкеров моих обратили совсем за гору так, что батарея подпорутчика Бяшова на то время открыться принуждена была. А дабы б очистить, как гору, так и дол к реке Днестру, чрез что неприятель и ретировался обратно за реку.
14- го в 10-м часу по полуночи неприятель, оставляя Хотин, в правом своем фланге до несколька тысяч своей конницы на той стороне собрал и в полугоре начал копать ретрашемент. Потом поставил свои пушки, в которых часть стреляла на Жванец, а другая на батарею подпорутчика Бяшова. Но только никогда не доносило, окроме, что одна пушка чрез Жванец, двадцатичетырехфунтовая, переносила. О чем я главнокомандующего репортовал. Почему армия из-под Княгина переменила лагерь к Гавриловцам. И в то ж самое время повезли пантоны для делания мосту, но замешкался переходом, что дежурной генерал-майор Ступишин донес ему, будто мосту не привезли. Между тем часу в первом пополудни шестьдесят человек турок, переправившись сперва на ту сторону, начали шермицель с казаками. Куда я и конвойных своих гусар числом конницы собираться стал в намерении оные гусарские полки атаковать. А, как я выше сказал, что неприятель, будучи отбит около подпорутчика Бяшова редута, собравшись пехотою вовнутрь лесу пошел, атаковал нижнюю батарею и батальон капитана Анрепа с такою нагло-стию, что оной принужден был ретироваться и пушки с собою вести, отстреливаясь оными в ретираде по дороге. Хотя же находившиеся в лесу егери защищали пушки и, хотя они тогда соединились уже вместе с ротами Ингерманладской и Киевской, однако по великому числу неприятеля были они уже средине лесу окружены. Сверх того у егерей уже и патронов недостаточно было. Почему майор Фабрициан с своим бытальоном и с несколькими охотниками гранодер пошел в середину леса их подкрепить. Сие видя, я также приказал полку Астраханскому, выступя из батальон-каре, иттить к лесу на подкрепление. Потом, построя две шеренги второй батальон под командою того же Астраханского полку пример-майора Баненберха, по знаемости места призвав майора Розена, приказал ему вести оной прямо на ретирующихся. А первому батальону под командою полковника Гудовича164 приказал зайти влево лесу и итить по оному самым краем, дабы, обойдя неприятеля, в зад его правого фланга атаковать, которой и проходил подле самого правого флангу тех гусар, которые уже вышеупомянуты. Но, увидя, что неприятельской конницы весьма знатное число с тем намерением собралось, чтоб атаковать оных гусар, тотчас, выступя из лесу, с своим батальоном плутонгами на них стрелял и тем принудил ту конницу ретироваться. Что испол-ня, поворотился опять атаковать во фланги спешенного неприятеля, которой между тем уже от второго батальона полку Астраханского начал ретироваться. А, как полковник П/дович приближился с своим батальоном, то они с той же наглостью с ножами бросились на его батальон, но чрезвычайным -304- огнем пушечным и ружейным обращены в бегство. Почему уже, как все спешившияся, так и конница, бегучи, обратно за Днестр перебирались. При сем действии урону с неприятельской стороны не менее щитать, как до тысячи человек, что и пришедший дезертир объявил, ибо беспрерывно более четырех часов огонь на них продолжался. С нашей стороны убит Чернаго ескадрона капитан Маргажич, Желтаго ескадрона капрал один, Егерского корпуса барабанщик один, егерей десять, Астраханского полку мушкатер один, Киевской роты плотник один, Ингерманландской роты гранодер два. Ранено Астраханского порутчик Меер и мушкатер два, Санкт-Петербургской роты подпорутчик Демьянов, и гранодер два, Ингерманландской роты сержант один, гранодер пять, Киевской роты гранодер десять, прикомандированной Азовской роты гранодер один, полевой кавалерии канониров четыре, Егерского корпуса сержант один, барабанщик один, егерей девятнадцать, Желтаго ескадрона прапорщик Чернич, гусар один, Ахтырского полку трубач один, гусар один, лошадей две; Сербского лошадь одна, Карабинерных: Табольского карабинер шесть, лошадей одиннадцать; Сибирского лошадей четыре. Всего убито осьмнадцать, ранено пятьдесят девять человек и лошадей осьмнадцать.
Неприятеля ж не менея было десяти тысяч, которой в лесу атаку производил. После чего и армия к тому месту прибыла.
Я же с гусарами расположился лагерем при деревне Руде, на левом фланге у армий.
Таким образом армия, пребывавшая до того в прежнем лагере при Княгине, 15-го числа заняла свой лагерь при Гавриловцах. А я послал повеление подполковнику Жандру, что неприятель чрез реку наводит мост подле Хотина. И потому щитать надобно, что он намерен нас атаковать. Для сего армия взяла позицию против Хотина, чтоб его принять. И так, ежели он с партией на ту сторону реки Днестра не перешел, то, немедленно перепра-вясь, послал бы небольшую партию, чтоб оная дошла как можно ближе к Хотину и, не входя в дело, только б на горах неприятелю показалась, чтоб чрез то ему сделать диверсию*. Ежели ж мы неприятеля разобьем, то оной конечно, по обыкновению своему, побежит, то, чтоб он как можно старался его бегством воспользоваться.
16 -го из лагеря при Гавриловцах перешла армия в другой, которой был занят на берегу Днестра против Хотина, на пушечной от города выстрел. Я же получил рапорт от подполковника Хорвата, что состоящий в селе Раранчах татарской корпус назад три дни оттоль выступил и уповательно, что пошел к Хотину. А 15-го уведомился он, что поблизости местечка Чернауцы в лесу есть неприятельская партия, которая около Чернауц у обывателей


* Сие для того учредил, поелику щитал, что в тот же день мост поспеет, как обыкновенно бывает. Но напротив того оный восемь дней работали, а щитая по сделании мосту и атаковать им уже надо, но в сем расположении ошибся.


-305-

 

забирает скот, имущество. И, что от подчашего Потоцкого из Хотина послан волох разведать сколько в Покуции есть наших войск. Также от него посланы жиды для собрания ему около Снятина и Кутов провианта и съестных припасов. Почему он состоящим в Городенке, Снятине и Кутах офицерам на постах приказал старатца оного шпиона и жидов поймать. А при том уведомился он от подполковника Лазаревича, что Пулавской с конфедератами теперь находится около Замостья и намерение имеет итти к Львову.
Сего же числа получил я от капитана Лалоша репорт, что в державе Херливской на реке Бахлу татаре немалым лагерем стоят. Откуда 13-го числа вышедши грабили села Глубокое, Пустую Поляну и Замостье, где одного раскольника убили. В проезде же своем все жгут. И, как они за шапками своими носят перья так, как российские казаки и арнауты, то чрез то много людей и на полях половили. В державе же Черновской по Прут реке до пятисот турков стоят лагерем в Окопах, откуда содержат бикет в находящемся при конце Буковины недалеко села Топаровцы узком месте. В местечко ж Червцы приходило турок до пятидесяти, где, убив одного человека, в монастыре Хоричеве скот и лошадей забрали. И хотя от господаря волош-ского двоекратно было публиковано приказание, чтоб все волошские шляхтичи собирались как можно скорее к соединению с ордою татарскою, но так [как] они и доныне не послушались, то имеют быть в горы Хатман [нрзб] с турками и арнаутами для приведение их в послушание и для собрания подвод под магазеины. Сколь худо турки с поддаными своими во время войны поступают и сколь имеют худую дисциплину, то видно из того, что когда турки в Молдавии находились, то всякой день грабили они и в плен брали молдавцов так, что сии последние принуждены были бежать в горы, что сперва поставлено им было в преступление и хотели послать за ними корпус. Но, когда господарь молдавской предоставил визирю, что народ не от непослушания, но от страху бегает, то сие намерение оставлено и пленных велено отпускать.
Почему и я получил от капитана Лалоша репорт, что из находящегося на реке Бахлу лагеря пленных всех молдавцов велено отпустить с такими словами, что обывателей пленять легко, естьли кто имеет храбрость привести пленным русского солдата или казака, тот награждение получит. Но однако ж при выпуске сих несчастных из лагеря обобрали их так, что только в одних рубашках оставили. Сверх того господарь волоский таковым пленным 40 человекам исходатайствовал свободу и велел во всех городах на торгах публиковать, чтоб никто не бегал. Также он дал указ, чтоб все волоские господа скот, овцы, масло и другие припасы к туркам посылали.
17-го приказал сто казаков при одном старшине переслать в ночь против Жванца через Днестр. И так поставленные на берегу две мартиры неприятельские, ежели будет можно, перевесть на эту сторону. В случае невозможности — завести в воду. Но оные, переехав через Днестр, не могли однако ж того исполнить, ибо неприятелем были отбиты. -306-
18-го получил рапорт от подполковника Жандра, что он нигде бродов не нашел, чтоб переправиться на ту сторону. Почему он одну только партию к Хотину послал, приказав ей в Калусе на паромах переправиться. А сам со всею партиею пойдет через Могилев на Яругу и, где разведает против себя не в превосходных силах неприятеля стараться будет оного истребить. А посланная к Табани партия, возвратясь, объявила, что турки с татарами, в закрытие лежащей от Хотина к Бендерам дороги, стоят большими кучами в деревнях в сторону Хотина до Новоселиц и в протчих местах.
Между тем, когда я увидел, что работа мосту не так поспешна, как я щитал, то 19-го послал повеление подполковнику Жандру, чтоб он со всей партией поспешно следовал на Китай-город и, пройдя оной, около села Боговицы, находящегося во оном, капитана Пеутлинга165 с одним казачьим полком в команду свою взял, оставя его однако по прежнему пост свой держать. А сам бы за ним от берегу верстах в двух или трех остановился с тем, что естьли будет на нас атака от неприятеля, то иногда часть их конницы не будет ли там переходить, естьли не там, то по сю сторону реки Смотриче через Днестр перейдут. В таком случае он, Жандр, может приближаться к реке Смотриче или оную перейтить, а по возможности, не отваживая себя во всем, сделать поиск. А между тем, хотя не чаятельно, чтоб оне напали на пост князя Меньшикова, но в случае сем он и оттуда неподалеку будет и может оной подкрепить.
20- го по приказанию главнокомандующего послал повеление майору Серезлию, чтоб он с ескадронами Черными и Желтым следовал в Новую Сербию к соединению со Второю армиею, поелику присылке оных туда граф Петр Александрович Румянцев требовал.
21-го получил рапорт от подполковника Хорвата, что рапортирует его капитан Петрович, что шпион, от него посланный, возвратясь из Чернауц, ему объявил, что из Хотина от визиря послан Гаджибек-паша с тысячью лошадей в Снятии и Городенку. А в селе Бояном неподалеку от местечка Чернауц стоит неприятеля до тысячи ж лошадей. А около Чернауц действительно оного находится семь тысяч и намерены напасть на Снятии и Городенку, куда уже и разъезды от них посылаются. Сверх того прапорщик Фелкер капитану Петровичу дал знать, что неприятель показывается уже от Снятина за полмили. Почему подполковник Хорват ко всем командам предложил, чтобы в случае на них сильного нападения ретировались к нему. О чем я того ж числа и от капитана Петровича получил рапорт. Получа сие известие представил главнокомандующему не угодно ли будет приказать полковнику Ширкову подкреплять подполковника Хорвата. Сего ж числа послал повеление капитану Лалошу, чтоб он около трансильванских границ от тамошних жителей старался обо всем разведывать и сюда давать знать. И, чтоб он естьли возможно будет, соединился с капитаном Петровичем.
Того ж числа по воспоследовавшему на представление мое повелению от главнокомандующего послал ордер полковнику Ширкову, чтоб он по требованию подполковника Хорвата его подкрепил находящимися у него двумя -307- карабинерными ескадронами и двумя пехотными ротами с двумя полковыми ескадронами.
Равным образом и подполковнику Хорвату послал повеление, чтоб он, оставя в Язловцах пост лошадей до ста, с достальными перебрался через реку к Городенке, соединился с постами капитана Петровича. И естьли капитан Лалош к нему прибудет, то б и его к себе в команду взял. И естьли, смотря по силе неприятеля, надобность будет, то требовал бы себе от полковника Ширкова подкрепления, старался над неприятелем сделать поиск и выгнать их из Польши, не отваживая себе однако совсем, естьли бы неприятель в великих силах против его деташаменту был. В таком случае ретироваться помаленьку перед ними к Станиславову и, под протекцией той крепости остановясь, делать паки над неприятелем поиски, имея всегда свою ретрету к крепости. Естьли ж бы неприятель разделился надвое, то есть одна бы часть пошла к Станиславову, а другие чрез Залещики в Польшу, то под Станиславовым оставить капитана Петровича с его партией для самого того ж исполнения и для разведывания с тем, чтоб он уведомлял полковника Ширкова. А сам он Хорват, с прочими лехкими войсками, не брав с собою пехоты, а взяв одних карабинер, старался бы сколько возможно не допускать их далее от Днестра разорять обывателей, и меня б тем чаще обо всем уведомлял, что по надобности от меня подкрепление к нему прислано будет. А при том, как я чаял, что может быть сие приближение неприятельских партий единственно имеет предметом примечание над обращениями войск наших, а о многом числе и о намерении напасть на Снятии расславляют только для того, чтоб наши войски от границы отступили, то предписывал я ему сие рассмотреть обстоятельно. И, когда усмотрит, что сие разглашение ложно, в таком случае он расположения своего не переменил бы или и переменя опять в Язловцы б прибыл. А когда приближится к Станиславову и естьли надобность того будет требовать, то он должен состоять в команде у полковника Ширкова.
Того ж числа прислал подполковник Хорват одиннадцать человек конфедератов, посланных от подчашего литовского в Польшу. Из которых один был маршалком, а другой дворянином у подчашего, которые пойманы прапорщиком Фелкером против Снятина за рекою Прутом в лесах. Они объявили, что они посланы в Польшу от сераскира с декларацией.
Неприятель, продолжая делать мост от 14-го числа, сего числа кончил.
22- го неприятеля перешло на эту сторону до восьми тысяч. Для атаки которых от главнокомандующего посланы были ночью полковники Игельстром166, Сухотин167, Вейсман и Кречетников168 с зборными гранодерскими ротами. А между тем я командировал полковника Сатина с полком на левую сторону лесу, чтоб он бегущих на брод турков преследовал. И действительно оные атаковав неприятеля множество оного побили, в реке потопили, взяли одного в полон и в добычь шестнадцать знамен.
23- го получил репорт от подполковника Хорвата, что рапортует его стоящий в Мельницах на посту есаул Горин, что 21-го неприятель ниже села -308- Ольховец через Днестр великим числом перебирался и оного есаула с пикету согнал. При чем из его команды захвачены или убиты четыре казака неизвестно. Больше ж вверх по Днестру оного нигде переправляющегося не видно. А показавшийся к Снятину неприятель опять к местечку Чернауцам возвратился и там в лесах стоит.
23-го получил рапорт от порутчика Герсеванова из Окоп, что посланной от него до устья разъезд возвратился и рапортует, что неприятеля в той стороне нигде нет, кроме, что 21-го числа в селе Ольховцах несколько турков вплавь перебралось и шатающихся около того места людей забрали.
23 -го получил рапорт от подполковника Жандра, что посыланной от него с партиею офицер, возвратясь, рапортовал, что, когда он шел от Калюса по дороге к Хотину, в то время, маршировали от стороны Багани и Новоселиц до трехсот турков из числа коих несколько человек за разъездом ево гнались, от которых он, ротируясь, перешел на сю сторону через Днестр в селе Букоте.
Того ж числа получил другой рапорт от подполковника Жандра, что он в Могилеве в город переправил через Днестр две партии. Одной приказал итти к стороне Липчан до Батаник, от Могилева пять миль с половиною, -309- а другой — до Почубен, шесть миль. А в подкрепление их сам за ними вслед переправился и, отошед полоторы мили от Могилева, остановился. Которые, возвратясь, рапортовали, что первая из них только полмили не доехала, а другая и в деревне Почубен были, но о неприятеле никакого осведомления не получили.
24- го послал повеление майору Серезлию, чтоб он с пришедшим ко мне волоским капитаном, выведшим несколько фамилей, желающих поселиться в России, которые и находились в Томашполе, отправил одного офицера и тридцать рядовых гусар, чтоб оной, забрав тех людей, конвоировал до Новой Сербии. А, прибыв туда, оных бы представил господину генерал-майору Лебелю. А естьли главнокомандующий Второю Армиею в Елиса-ветградской крепости находится, чтоб ему оных представил. А сверх того послал сто рублей, чтоб оной офицер в дороге их довольствовал.
Того ж числа послал к подполковнику Хорвату одного волоского капитана, чтоб он его отправил в Снятии, дабы он, живучи там, вербовал арнаут. Для чего б подполковник Хорват приказал капитану Петровичу за ним примечать, чтоб он не посылал шпионов.
Того ж числа получил рапорт от капитана Лалоша, что от местечка Черноуцы даже до Липчан неприятеля нигде не видно. А ушедший от татар мужик объявил, что татара немалым числом стоят в лагерях под Липчанами. В Батушанах же кроме приезжающих на торг турков до пятидесят, более не слышно. И, что он, будучи недалеко от Батушан услышал будто турки уже на эту сторону Днестра перешли и разбили нашу армию. Почему он ретировался до горы к местечку Сучево, где в армянской церкви нашел турецкой небольшой магазеин и оной разбросал.
25- го получил рапорт от капитана Лалоша, что он имеет известие чрез секретаря господаря волоского, что в Хотине визирь Молдованжа169 со всем турецким войском. Что хан татарский с татарами против Могилева, что Сан-жах и двадцать тысяч войска в Рябой Могиле и, что прежнего визиря взяли в Царьград170.
26- го получил рапорт от подполковника Хорвата, что посланной от него с партией к местечку Привчи сотник Воронов рапортует, что перебравшийся в селе Алховцах вброд 21-го числа неприятель, захватя в тамошних местах несколько мужиков и скота, возвратился. А, что стоящий на посту в Мельнице есаул рапортовал со страху ложно, будто переправляется множество. В Покуции ж неприятеля нет, а стоит на прежнем месте, за Чернауцами в лесах.
27- го получил рапорт от майора Гейкина из Шаргрода. По полученному известию чрез посланную партию, что неприятель хочет сделать набег на местечко Месковка, расстоянием от Каморграда две мили. Почему он со всею командою до Месковки пошел для точного осведомления о неприятеле. И, пришед в Месковку, авангард его встретился с неприятельскими передовыми войсками и, вошед в дело, при подкреплении всей его команды, неприятель принужден был ретироваться до села Попелюхи, за Месковкою -310- две мили, за которым селом был и неприятельский лагерь состоящий до трех тысяч человек. При сей стычке из его команды тяжело ранено донских казаков два, вербованный один. С неприятельской на месте осталось четырнадцать человек. После чего он с командою возвратился в Шаргрод, как по малости команды дальнейшего поиску над неприятелем сделать не мог. А при том известился он, что по сю сторону от Балты в миле, при Колодезях до двух тысяч неприятеля находится и, что во время сего движения против неприятеля намало число бегущих из Волощизны обывателей с их фамилиями препроводил со всем их имением, женами и детьми в Шаргрод. Из коих многие желают итти на поселение в Россию.
Как о таковых армии нашей действиях рассуждаемо было при высочайшем дворе, то некоторым образом можно видеть из нижеследующего ко мне от графа Захара Григорьевича Чернышева письма: "Я имел честь исправно получить почтеннейше письмо ваше от 29-го минувшего месяца, за которое приношу вашему сиятельству мое благодарение. Обратной же переход армии за Днестр отнимает уже место у того, чтоб я вам касательно до действиев ваших в ответ объявить мог. К тому ж обстоятельствы и предидущее недовольно мне известно, чтоб я свои рассуждении по тому дать в состоянии был, а то только сказать вашему сиятельству могу, что сие движение полезности ожидаемой от полученных над неприятелем авантажей весьма не ответствует. Но, как бы то ни было я уверен, что вы при всех тех случах, в которых что до вас касаться может, не оставите оказывать все, что полученная вашими трудами репутация требует. С моей же стороны не оставлю я никакого случая, в котором доказать в состоянии найдусь".
23-го, 24-го, 25-го, 26-го, 27-го, 28-го чисел неприятель переходил в деревне Бабшине на ету сторону для фуражирования.
Получил рапорт от капитана Лалоша, что он с партией, едучи вверх по реке Пруту, против села Бояне увидел проезжающих двадцать татар. Которых он, перешедши реку Прут, атаковал. Двенадцать убил и, ранив, одного взял в полон. А с нашей стороны один казак ранен и одна гусарская лошадь убита.
28-го августа положено было на совете, чтоб переходящих на ту сторону неприятельских фуражиров 29, от реки отрезав, разбить, как оне всякой день переходили, то и того утра ожидать было надобно. Для чего и командирован был в лес Рачевский, сверх тех, которыя в лесу в засеке были, генерал-порутчик Салтыков с пехотой, с карабинерами и одним полком кирасирским и я с корпусом легких войск в команде его. И по ряду войск позиция мне назначена была в лощине, что от деревни Руды идет до местечка Рынчуга, которую я в ночи и взял. А того ж вечера отправил к подполковнику Жандру пойеление, чтоб он, перебравшись рано чрез реку Смотричь, скрытно стоял, а как атака у Рачевского леса начнется, то б он, приближась к деревне Руде, на курганах построясь, себя оказал. И смотря, чем только возможно будет, воспользовался б, а между тем и зад бы у атакующих прикрывал. -311-

Для лутчей диверсии во время нападения на фуражиров приказал в ночи послать партию в 50-ти волунтерах и пятьдесят казаков, чтоб оных в Боговицах переправить на ту сторону Днестра, чтоб по той стороне осмотрели, ездя по горам. То ж и себя старались часу в 10 пополуночи показать, а не прежде.
29-го на рассвете было туманно, однако посты казачьи, усмотря, что чрез мосты очень много идут, но при том звону колокольчиков не слышно, которыя у них обыкновенно на мулах привязаны, а за туманом прямо рассмотреть не могут, о чем меня и генерал-порутчика Салтыкова репортовали. Вскорости другой рапорт я получил, что действительно оне усмотрели, что то не фуражиры были, но целое войско. Почему я, выехав из лощины в гору, тотчас увидел, что неприятель, проминовав лес, под Бабшиным построясь в трех великих кучах конницы, с знаменами стоит. А при том рапортовали, что еще множество переходют. Я послал о том рапорт к господину генерал-по-рутчику Салтыкову и к главнокомандующему, что конечно то не фуражиры, но вся их армия к атаке на нас приготовляется и, что позиция моя весьма для сего случая дурна, так что я мог быть совсем отрезан.
А между тем фланкеры неприятельския уже пикеты мои забили и к лощине, в которой я был, приближась, хотя не всех, а правой фланг мой видели. Итак я той лощиной в рысь позад Руды чрез мой лагерь к армии приближился и, примкнув левый фланг гусар к батарее порутчика Макарова, остановился. А между тем неприятель атаковал и погнал стоящих у лесу карабинер и кирасир команды генерал-порутчика Салтыкова, которые повеление имели к армии ретироваться. Но при сей ретираде один полк карабинер отстреливаясь, а некоторые ескадроны остановясь, неприятеля погнали. В то время хотел я было употребить гусар, атакующих во фланг, но вторая великая толпа была уже у деревни Руды, которая мне то сделать воспрепятствовала. Тогда же неприятельская пехота, пройдя одной лощиной, которая от реки Днестра в лес тянула, или лутче сказать подкравшись чрез оную, атаковала пикет, которой побежав прямо в засеку, где был интервал между четвертого Гранодерского и Санкт-Петербургского полку и сим нечаянным нападением полки засеку оставили. Но к удовольствию генерал-порутчик Салтыков, разделя свою пехоту надвое, как он был перед засекою, при нем мимо засеки выходит к соединению армии, а другой, под командой генерал-майора Каменского, по краю левому леса. Последняя была атакована конницей, но пальбой в тщетность сия атака была обращена. А вторая половина в самую атаку вышла на одно польцо или пустошь в средине лесу. Почему оная была уже позад атакующей турецкой пехоты, которую, атаковав, обратила в бег. А между тем и полки, которыя ушли, из засеки возвратясь некоторые тут же атаковали, чем лес почищен был. И господин генерал-порутчик Салтыков присоединился к армии. От деревни Руды по полю рассеянные от него простирались до лощины, что меж Гавриловцов, из которых несколько казаки скололи. Где я получил повеление от главнокомандующего, чтоб неприятеля атаковать у деревни Руды. Я приказал доложить главнокомандующему, -312- что их с тысяч тридцать, а я двух тысяч в строю не имею, почему нету надежды к победе. А, как и вторично был прислан, чтоб я конечно атаковал и кавалерии вместе, взаимно со мной атаковать велено. То, получа сие послал казаков поле очистить в правом <...>*
<...> какия в оных до сего времени были законами ли писанными или благо признанием между себя избранных или же по обыкновениям, преподаваемым чрез память, они управляли свои дела, того в начале завладения народом неприлично разрушать в рассуждении, что всякая вводимая новость от победителя со уничтожением порядков, к коим люди приобвыкли, покажется им трудною. А сих жителей больше мы привлечем верность и преданность себе, ежели не утесним ничем их свободы и отдавать станем правосудие, согласное с обыкновенным их мнением. Таким образом ежели б до вашей резолюции дошли какия представления, вы старайтесь согласовать в решении сим правилам. А в случае, где бы недоставало уставов, там должно определять справедливость, которою бы судящиеся и сами убеждены быть могли. Когда ваше сиятельство о распорядках земских рассуждение держать будете с боярами той земли, то не упустите у них о всем там наведаться, что я предписал первым вам моим секретным ордером. По недостатку в той земле ячменю и овса, я дал повеление полковнику Ширкову из Станиславова потребованию вашему отпуск оного учинить. Итак теперь от вас зависит с помянутым полковником снестись до коих мест препровождать нужно на польских подводах и откуда переменить можно их из земли молдавской собранными. О магазеи-нах, когда я иметь буду повеления, назначивающие операции будущей компании, то в то время о моем положении на то не оставлю и вас снабдить, как и члена определить из провяльского департамента, которой бы, при вас находясь, сии дела ведал для порядку и облегчения собственно вашего.
Польские близлежащие по Днестру места столько все истощены, паче чрез насилие и грабительство к предосуждению лехкими нашими войсками, что известия от всюду мне доходят, что там нет способу продовольствовать фуражем стоящие команды, но нужды ради настоящей, я согласую на ваше мнение, чтоб вы определили команды для собрания фуража в Польше, давши начальникам над таковыми командами строжайшее приказание, чтоб оные отнюдь в сих посылках насилия, взятков и никаких предосудительных поступков не делали с жителями и не брали б последнего у них сена и овса, но умеренность бы в том наблюдали, помня, что ежели отколь дойдет только мне знать о*их малейших непорядках в сих комиссиях, всякого я предам непременно достойному наказанию по военным регулам. Для чего употребите вы к сей должности таких офицеров, на которых бы честность положиться вы могли. За сей сбор прикажите выдавать квитанции жителям верныя, не писав в оных цены, но одну только меру и вес, взятому поистине, ибо обман и в сем случае не обойдется без наказания кто бы то ни учинил. Повеление,


* пропуск в тексте, отсутствует ок. 20 листов. (Прим. публ.)


-313-

 

которое вы дали господину Кантакузину171 о сборах с винограда и меду я опробую.
Из расписания вашего я примечаю, что на левом крыле ваше сиятельство ставите одни только казачие команды, которое не меньше должно быть подкреплено и лутшею нашею конницею, для чего я бы хотел, чтоб вы по своему рассмотрению который полк и гусарский там расположили. Между тем, как и во многих местах вы располагаете малое число людей, которому в таком раздроблении непредвидимый случай может иногда родить следствия неприятныя, то мне лутше кажется же либо ваше сиятельство несколько учредили главных и усиленных постов, которые бы и поиск делать и сами защищаться, в близком расстоянии с другими будучи, в состоянии были. А протчие посты иметь таковы, кои бы только служили к уведомлению вас или своих команд ежели сомнительство или опасность были примечены. К укомплектованию егерского корпуса я прикажу из полков выбрать людей, но между тем ожидаю от вас ведомости сколько к тому людей вам надобно и сколько у вас неспособных есть. Неспособных гусар к службе по разборе извольте ко мне прислать, а построение делать на их полк по привозе аммуниции дозволяю в назначиваемом от вас местечке Снятыне и протчих близ оных лежащих.
Гошпиталь для больных от лехких войск учредить в Станиславове я согласую и не оставлю надобное число лекарей вам доставить.
Казаков донских, назначенных к отпуску за неспособность к службе, соберите, ваше сиятельство, в такое место, из которого б удобнее было мне отправить в их домы.
При вступлении на винтер-квартеры я вам дам знать о учреждении тогдашней коммуникации с вами. Свойства арнаутов и польских казаков вам из практики лучше известны, то я хочу прежде от вас некоторые идеи иметь, каким бы образом сходнее вы находили привесть их в порядок службы и ваше сиятельство, не оставте о том мне свои мысли изъяснить, стараясь впрот-чем всеми образы удерживать их и прочую команду свою от всякого своевольства. И наблюдать военную дисциплину к сохранению славы оружия ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА. Ибо всеминутно доходят мне жалобы о наглостях наших лехких войск. И ЕЯ ИМПЕРАТОРОЕ ВЕЛИЧЕСТВО на^их днях имянным указом по таковым же к себе дошедшим, ВЫСОЧАЙШЕ мне повелела стараться всеми образы восстановить порядок, чтоб все жители остались без обиды.
Как ваше сиятельство вопрошали, чтоб знать вам о предприятиях нашей второй армии, то на сие я вам объявляю, что меня уведомлял командующий оной господин генерал-аншеф и кавалер граф Петр Иванович Панин, что он весь корпус лехких своих войск для поисков отправил к самим Бенде-рам при подкреплении батальонов гранодерских до Буга, взирая на сие движение и, что вы представляете, что хан кримской, отпустя свои войски, сам только остается при одной свите. Приличным нахожу вашему сительству рекомендовать не найдете ли, от времени забирая сведения точные о расположении -314- ханском, способу сделать над ним военное предприятие и воспользоваться нынешним отдалением его сил, умножая чрез то успехи и славу военных подвигов ваших.
Господин генерал-порутчик барон Елмпт сказывал мне, что великие стада лошадей в Молдавии есть способных для службы военной. Почему, как я думаю, что и в ваших полках в них нужда есть, то ль не менее и для повозок под разные тягости армейские. Ваше сиятельство заблаговременно постарается оных довольным числом приторжить по цене сходной для казны и для жителей, поставляя за плату им из доходов, которые диван короне собирает из земли, на которые и давать им ассигнации.
При отправлении к вам двух моих ордеров, одного в резолюцию на ваши представлении и сего предварительного о учинении военного предприятия над крымским ханом и протчая получил я ваш рапорт от 9-го сего месяца пущенной. И хотя я не сомневаюся, что ваше сиятельство ничего не упустите, что только к пользе интересов ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА и к славе оружия будет служить, но за нужное почитаю сказать о упоминаемых вами татарах по слуху будто в подданство приттить намеряющихся. Естьли подлинно сие справедливо и они приходить будут, обнадежить их высочайшею протекциею и приводить к присяге. Но ежели сие один только вымысел, а напротив того получаемыя от волоских мужиков известии основательны, то надлежит необходимо, пользуясь сим драгоценным временем, учинить над ними поиски, стараясь или покорить или вовсе их искоренить. В чем подкрепление, ваше сиятельство, требовать можете от лехких войск из второй армии к Бендерам отправленных, по известиям к вам дошедшим, около Дубассар находящихся. А я о сем отправляю теперь нарочного курьера к его сиятельству графу Петру Ивановичу Панину.
А о немедленном по ордерам вашим вступлении и исполнении господину полковнику Костюрину я предложил.
Почему и командирован туда полковник Костюрин с полком Венгерским, которому велено расположиться в местечке Могилеве".
18-го послан один волох шпионом в Брагилов и Галац. В то ж время приехал от главнокомандующего господин генерал-майор Замятин172 для командования в мою болезнь корпусом моим.
19-го получено известие из Мунтян господином Кантакузиным, что в Цареграде действительно янычары173 взбунтовались против султана и хотят его свергнуть, а на место его другова поставить. А причина тому та, что прежде янычарам велено зби раться на войну, почему оне изготовились, продав все свое имение. Наконец их остановили. И, что он вступился напрасно за польских бунтовщиков, чрез что пропало их самое лутшее войско. Только какое следствие оный бунт имел неизвестно.
20-го послал рапорт к главнокомандующему, что я от болезни освободился, а осталась одна только слабость и, что оной скоро избавлюсь и корпусом могу командовать. Того ж числа послал графу Румянцову репорт -315- о полученных мной известиях, которыя состояли в том, что к господину Кантакузину приехал человек с письмом от жены его, которая находится в Букореште потому что она сестра родная тамошнему господарю. И при отправлении сего посланного она приказала словесно ему сказать о полученных там известиях, что в Цареграде янычары действительно против султана взбунтовались и хотят свергнуть или удавить его, выбрать себе другова. Только какое следствие оной бунт имел неизвестно. Причина их бунта сказывали тогда была во-первых та, что султан слишком рано янычарам приказал быть в готовности на войну. Почему оне, продав все свое имение, изготовились А после он на долгое время в празности остановил. Во-вторых, что он, имев столь долго с Россиею союз, без справедливой причины наконец вступился за поляков. Чрез что пропало их самое лутчее войско, а при том сей человек сказывал, что в Мунтянии, кроме находившихся мещанами в Букореште турков до 300 человек, никакого турецкого войска нет. А господарь тамошний находился тогда в Букореште, но имел вскорости отправиться в Царьград потому, что ево жена и вся фамилия уже жили в оной столице. Турецкое войско по ту сторону Дуная стоявшее имело великой недостаток в провианте. То ж и в Цареграде господствовала великая дороговизна в хлебе. Когда сей посланный ехал в Ясы, то в местечке Рыбнине, отстоящем от Букорешты шесть дней, встретились с ним арнауты с 30-ю знаменами, которых он, щитая число более 3000. Сие ополчение объявляло о себе, что они находятся в российской службе и идут далее в Букорешт, делая великие грабительства по дороге. Какие сии были арнауты сему посланному не было известно.
21-го получил от главнокомандующаго следующего содержания ордер: "Рапорт вашего сиятельства от 12-го сего месяца с приложениями я получил. Из оного с удовольствием вижу неусыпное ваше и почтенных подкомандующих ваших о врученном вам деле бдение. Я согласен с вами о приложении под литерою В, но и то таким образом, что оное почесть можно сомнительным. А протчая противно здравому рассуждению почитать, хотя мало вероятными. Однако же ничего не надлежит пропускать, что хотя одну надежду подать может, об открытии неприятельских намерений о движении. Ваше сиятельство предыдущими со мнением моим ордерами довольно снабдены, как нападать и противустоять неприятелю. И потому я нимало не сомневаюсь, что ваше сиятельство по особливой вашей ревности все сохраните, что только интересует службу и собственную честь вашу .
Того же 21-го получен от него другой ордер следующего содержания: "Рапорт вашего сиятельства из Батушан от 15-го числа сего месяца получил я сей день исправно со всеми приложениями. Я согласен с вашим сиятельством, что манифесты молдавского господаря или от него самого присланы или же под его именем вымышлены не инако как для одной нашей тревоги. Во-первых, что нет почти ныне возможности неприятелю из-за Дуная итти наши завоевании отбирать, а во-вторых естьли б сии замыслы в самом деле -316- были, конечно не стал бы неприятель заранее о том разглашать. Но, как несмотря на все то надлежащая осторожность никогда излишна быть не может, то и не сумневаюсь я, что ваше сиятельство, как главной тамо командир, ничего не упустите, что только к безопасности тамошних наших войск, а при том и ко успокоению от подобных разглашений тамошних жителей служить может. Старайся особливо обо всем за Дунаем и около Бендер происходящем разведать, а естьли б паче лутчаго чаяния настояла действительно какая от неприятеля опасность, то по полученному от вас известию можете надеяться и скорого подкрепления от стоящих еще под Хотином полков".
24-го получил от главнокомандующаго ордер следующего содержания:
"Я как от подполковника Каразина174 имею рапорт, что турки в великой опасности находятся от наших войск в княжестве Мултянском и бегут из оного за Дунай. А по уверению тамошних правителей к завладению тем княжеством осталось только взять один Браилов, к чему потребно де отделить малое число войска, а затем уже тамошние жители сами берутся защищать ту землю. Так и от одного добронамеренного получил писма, что турки акуратные берут в правило какия поиски были учинены на Браилов во время веденной войны (бессмертныя войны) государем ПЕТРОМ ВЕЛИКИМ и тщатся противныя тому восстановить меры. Ваше сиятельство не оставте всеми образы в таком положении турков и усердных нам тультянцов сделать предприятие на означенные Браилов и примите к тому распоряжении толь осто-рожныя, чтоб иногда партия деташированная от превосходства тамо турецких сил могла безопасно взять ретираду".
25 -го получил от графа же Румянцева о болезни моей такое письмо: "К сугубому прискорбию служит мне известие о болезни вашей, когда я беру в том припадке участие и по отличному к вашему сиятельству усердию и по званию моему, что вижу сие в такое, когда в той стороне, где ваше сиятельство толь похвально командовали. По положению настоящему дел наипаче же нужно присудствие ваше, как искусного генерала. Во удовольство вашего требования я не только увольняю вас от команды, послав повеление господину генерал-майору Замятину принять оную, но я оставляю вам на волю ехать где вы залучше находите воспользовать свое здоровье. Я не сомневаюсь, чтоб разорению оного не были причиною понесенные вами толь долговременно труды, которым я не меньше желаю увидеть достойное воздаяние, как и всегда с почтением моим искренным носит имя".
24-го получил от главнокомандующего повеление, как я уже нахожу себя в состоянии, то чтоб опять принял над корпусом команду.
28-го господину Кантакузину я приказал писать к капитану, что в Фалче, чтоб он способ нашел увидеться с прежними мурзами. И сказал бы им, чтоб оне между собою переговорили и столь бы щасливого моменту не пропускали. Ибо естьли умешкают, то тогда уже они оружием в подданство приведены будут и такого снисхождения и милости не получат. Сверх того приказал ему же, господину Кантакузину, чтоб он послал повеление, чтоб с цынутов175 -317- факшанского и галацкого провиант и фураж свозили в Фокшаны. О чем и полковнику Каразину послал ордер, чтоб как наискорея старался заложить в Фокшанах магазеины, привозом из всех оных местов. А при том приказал Кантакузину, чтоб он приказал исправнику фокшанскому послать шпионов для разведывания о неприятеле. А главнокомандующему представил, что как скоро провиант и фураж будет привезен из магазеина Станиславского, то я и достальным лехким войскам выступить сюда прикажу. И как все прописание учредится, то пошлю тотчас знатную партию корчей176 к стороне Бендер. И, собрав сдешних вооруженных людей, туда ж пошлю и прикажу поиск над татарами сделать. А при том представил, что неминуемо надобно стараться завладеть Брагиловым. И, когда в Фокшанах магазеин соберется, то я располагал, чтоб командировать туда знатную часть лехкого войска с подкреплением двух батальонов из Батушан. Так как в то же самое время послать знатную партию лехкого войска в Букорест, дабы оба сии места могли вдруг заняты быть. Ежели ж удачливо будет, что Брагилов займется, то мнение мое было, чтоб тем двум батальонам там и остаться. А сверх того в Фокшанах знатную часть лехкого войска оставить надлежало, ибо в Галаце, тож и в Букоресте знатная часть лехкого войска быть должна. За нужное я также почитал бату-шанской пост, в котором надлежало быть двум батальонам пехоты, ибо оной пост всем ретрету прикрывал, а в нужном случае и подкреплять мог.
29-го получил рапорт от бригадира Ржевскаго177 из Ясс от 28-го, что репортует его майор Вуич о достоверном узнании, что девять пашей с тремя тысячами войска и с господарем в Галаце. Да там же и моровое поветрие. Почему он и остановился. О том же самом и от Каразина я репорт получил. Но как оные известии никакого в себе основания не имели, то я приказал Каразину остаться в своем месте, не оставляя поста, потому что его ретрета верна. А бригадиру Ржевскому по его представлению приказал послать батальон гранодер к майору Вуичу и надо всем сделать командиром подполковника Фабрициана, чтоб он шел в Галац и там находящихся турков атаковав, разбив и там пост свой взял.
Вследствии от данного повеления прошедшего октября 3-го дня о расположении на кантонир-квартеры, сего 1-го ноября армия занимать оныя приказ получила. Почему она и действительно в следующие дни в оныя вступила.
1-го ноября по повелению главнокомандующаго мнение мое представил о тамошних войсках, которых с помощью здешних бояр несколько было собрано. А при том публикованы манифесты, чтоб оне еще збирались, то несумненно оных довольное число собираться может. Пехотою оные служить совсем склонности не имеют, а из числа их можно набрать прямых егерей, которые стреляют весьма цельно, не менее пятисот человек. И оных присоединить к нашему егерскому корпусу под команду егерского командира и разделить их поротно, хотя по сту человек в роту. А которые их соберут и приведут, тех при каждой роте наименовать капитанами, из них же и прот-чих офицеров и унтер-офицеров и капралов сделать. На коннице ж также -318- мнитца мне, чтоб ко всей определить главным командиром за наших штаб-офицеров. И также оных разделить по двести человек рядовых и назвать ескадронами. И лутче естьли б возможно было, чтоб каждым ескадроном наш гусарской офицер командовал. Но естьли их много соберется, то чаятельно, что недостаток будет в офицерах. В таком случае таким же образом из них самых сделать столько офицеров, сколько в ескадроне гусарском, то ж унтер-офицеров и капралов. А потом сделать списки и привести их к присяге так, как военнослужащих. Я полагал, что для лутчаго их удержания надлежало в каждой ескадрон дать знамена. Равным образом они должны получать провиант, фураж, порох и свинец. А сверх того щитал я за полезно естьли б им жалованье дать. Капитанам пятьдесят рублей в год, а другим офицерам по препорции меньше. То ж унтер ^жцерам и капралам с прибавкою против рядового. А рядовым по семнатцати рублей против вербованного гусара, и чтоб он, как платьем, ружьем, так и лошадью себя снабжал. По мнению моему один способ их содержать в некотором порядке. Что ж касается до их обряда сражения, то надобным поставлял оставить их при прежнем их обычаи, ибо оне совсем равное оружие имеют с неприятелем. А сверх того к командующему оными можно придать несколько офицеров для вспомоществования. Казаков же польских выбрать самых лутчих из охотников и в число здешних войск соединить. А которые слабоконные и безоруженные, так лутче их отпустить домой. А сверх того добычь от неприятеля всю им обещать, дабы тем воздержать их от другого непозволенного грабежа.
В то ж время сказывал мне господин Кантакузин, что он подлинные известии имеет, что визирю велено ехать в Царьград в самой скорости, и что оный действительно туда отправился.
Получено письмо от исправника галацкого к боярам, коим он уведомлял, что он их письмы о провианте получил, но только из его цынута несколько деревень определены давать майору, стоящему у Прута с шестьюстами человеками. А от других деревень отдают в Галаце находящимся пашам и господарю, которой и до сего времени с Абазой и Мегмет пашами и Хаджи Алибеком находится в Галаце. С коими войска не более ста пятидесят человек. Лурфа Валиси и Мехмет паша пришел в Галац. И сего паши чоходарь178 сказывал, что при нем войска шесть тысяч человек, но при приходе в Галац оказались действительно тысяча сто человек. В Брагилове же по слуху войска не более шести или семи тысяч, но то всякой день уходит. Слышно при том, что будто еще два паши идут с большим числом войска. Но думает он, что сие есть турецкая выдумка. И по выходе его из Галаца в Журжелеш-те в магазеине было всякого звания провианту и ячменю немало. Только не знает он свезено ль в Исакчу или нет.
Получил рапорт от брегадира Ржевского из Ясс от 31-го октября, что получено им известие о корпусе графа Витгенштейна179. А уведомляют те самые люди, которые у него во все время походу по повелению его находились, что Витгенштейн совсем осаду Бендер оставил и ретируется за Днестр. -319-

Почему я тотчас послал курьера к графу Витгенштейну и просил его письмом, чтоб он меня обо всем обстоятельно уведомил и партии по сю сторону Днестра держал, хотя для диверсии.
А к бригадиру Ржевскому послал повеление, что партиям нашим за Прутом неминуемо надо приказать назад подаваться, когда только об отступлении графа Витгенштейна точное будет иметь известие, направляя ретираду оных до границы Молдавской, где им остановиться и всего ж тамош-няго войска поставить по Пруту посты, придав им для ободрения несколько гусар и казаков. А для командования оными, командировав гусарских офицеров, от сих постов посылать на ту сторону частые разъезды, чтоб над неприятелем крайнее примечание имели.
А при том рапортовал Ржевской, что возвратился из Галаца посыланной его шпион, который объявил: 1-е, что в Галаце с господарем Абаза паша, Мехмет паша, Гаджи Алибей паша и еще двое, которых он имен не знает; 2-е, войска и всякого роду людей с ними до четырех тысяч человек; 3-е, что все вышеписанные паши с господарем и с людьми своими живут в городе, а иноче за Дунай переезжают, где и лагерь их поставлен; 4-е, что все турки в великом страхе от войска нашего находятся, а волохи все готовы турков резать сколь скоро войско наше покажется и, что пушек в Галаце у неприятеля нет, наконец, 5-е, слышал он от ушедших из Исакчи двух поляков, что в Исакче мост разломан.
И что вследствии сих известиев бригадир Ржевской послал курьера к подполковнику Фабрициану, чтоб он, поспешая свои марши, воспользовался таким удобным случаем и сделал бы на Галац атаку в такое время, когда турки к ночи по обыкновению своему переправляться начинать будут.
2-го получил рапорт от капитана Роде из села Селищи от 30-го октября, что он по прибытии с своей партией в село Селищи, расстоянием от местечка Оргеева вниз к Бендерам в полмили, уведомился, что от второй армии авангардный корпус под командою генерал-майора Зорича стоит расстоянием от Бендер в полтретьи милях на долине киртиатой, где пехота находится. Минувшего ж месяца 27-го числа стычку оне имели с турками и татарами, которых прогнали даже до Бендер и опять возвратились к вышеозначенной долине. Против оной долине на той стороне Днестра другая часть от второй армии наших войск стоит. Татара ж лагерем расположились около села Гангура к стороне реки Прута расстоянием от Бендер в двух милях. И что он с своею партиею для лутчаго разведования к тем местам следует.
Получил рапорт бригадира Ржевского от 1-го числа, что рапортует его капитан Зорич, который с партиею своею и порутчика Богданова в татарской земле тогда находился, что явился к нему один из татарского плену освободившийся человек, который сказывал, что татара из ближайших своих жилищ уходят с фамилиями своими и скотом внутрь татарщины и клонятся к Килии и Измаилу, от великого страху разговаривая между собою, что де москали уже -320- третий день со всех сторон идут. А обещанного сикурсу от турок дожидаться нечего, ибо слышно, что к Абаза паше, на которого надеялись, ушел за Дунай. Еще сказывал он, что хана крымского будто сверзили.
А при том Ржевской представлял, что один тамошний капитан Фотати набрал до трехсот человек весьма исправного войска и усильно просит, чтоб дозволить ему ударить на татар. Почему он приказал ему в теперешнем случае делать авангард партии прапорщика Хотяинцова и дал ему волю иттить до Исакчи и потом сделать оборот в земле, как он рассудит.
В то ж время посланной отсюда 18-го октября шпион возвратился и объявил, что по прибытии его в Брагилове уведомился он, как от тамошних жителей, так после и сам приметил, что во оном находются два паши и при них войска конного до шести тысяч человек, пушек малых тридцать, больших две, пороховой цейхауз и довольное число провианта и фуража находится. О прибытии ж туда сикура слуху не было, а только от турок слышали, будто их намерение, чтоб находящегося ныне в Галаце молдавского господаря, препроводя в Ясы, по прежнему его там учредить с таким распределением, чтоб по реке Сырету чрез Фокшаны к Ясам следовать находящемуся в Брагилове войску. А господарь с Абазой пашой, у которого до тысячи человек свежего войска к хану крымскому с четырмя тысячами по реке Пруту к Ясам следовал. Около ж Брагилова прежний ров возобновляют и полисады при оном действительно ставить начали. Турки жен и детей своих с имуществом переправили за реку Дунай, чрез который только на судах переправа есть. Пробывши два дня в Брагилове отправился он в Галац, где самые те ж известии о движении турецком и о числе войска слышал.
От бригадира Ржевского получил рапорт, что посыланной от него в Галац жид возвратясь объявляет, что турок при тех же пашах, о коих он во вчерашнем рапорте упомянул, находилось в Галаце около четырех тысяч человек. И, что оне всякую ночь за Дунай переезжали, а днем в город въезжали. Сие происходило до середы, а в середу он своими глазами видел, что две тысячи турок пришло из-за Дуная, то ж привезли восемь пушек, из которых две только великие, а протчие маленкие. Что Лурфа Валиси подлинно сам тут и он запретил войску своему переезжать на ту сторону Дуная так, как оне до сего времени делали. И так с того времени уже и ночуют в Галаце. И что тут, как арапов много, так пехота есть.
Почему бригадир Ржевской представлял, как все сии вновь прибылые войска умножают уже очень тамошний гарнизон, то чтоб в подкрепление батальону послать еще на подводах другой.
Я к нему послал повеление, что таперича с таким малым числом атаковать Галаца неможно. Тем более что с сим известием теперь возвратившийся из Галаца мой шпион сходно сказывал, что оне имеют пушки. В следствии того он имеет дать подполковнику Фабрициану повеление, чтоб он, соединясь с майором Вуичем и Писаревым, взял бы пост свой в закрытом месте, стараясь при том, чтоб оное было по тракту к Ясам. Дабы в случае, когда -321- неприятель движение к Ясам делает с великою силою, он мог ретироваться в Ясы и там свой пост взять. А между тем старался б всячески достоверно разведывать о неприятеле. От командирования вновь батальона полезности тогда не видел.
В то ж время отправил курьера за вставшими в Польше моими лежкими войсками, чтоб оне как наискорея в Молдавию следовали. А главнокомандующему представил, чтоб благоволено было приказать назначенным по расписанию полкам в команду генерал-майора Замятина, Ингерманланскому180 и Низовскому181, в Молдавию прибыть, как уже с сим войском вернея все предприятии можно будет делать. И берег Дуная неминуемо надобно очистить, а без того, естьли Бендеры взяты не будут, то в такой открытой земле, как здесь, зимой весьма трудно будет держаться против всегдашних неприятельских набегов.
Того ж числа ввечеру получил рапорт от полковника Казарина из Фокшан от 22-го октября, что по получаемым им о неприятельском обращении известиям, командированный от него 20-го числа арнаутской капитан Иваница в селе, называемом Годня, визиря и находящихся там пятьдесят турок разбил, из которых более двадцати человек арнаутами побито, а трое взяты в плен. Которые допросами показывают, что в Брагиле к приумножению прежнего двух тысячного гарнизона вновь четырех тысячах, кроме посторонних турок, быть определено. А всего при Абазе паше щитают до семи тысяч. А Галаце же объявляют, что туда 16-го октября Сераскир паша Лурфа Валиси с двумя тысячами пошел.
3-го получен рапорт от подполковника Казарина из Фокшан от 30-го октября, что по дошедшему к нему известию из Брагилова вышла партия турков более двухсот человек вверх по реке Дунаю. Для преследования которой командировал он порутчика Гарсеванова с командою которой, нашедши между Бузовца и Граден оную партию, атаковал, разбил, гнал до самого Брагила и двадцать семь человек турков побил.
4-го получил письмо от Галацкого исправника, что посланные пред сим от него в Брагилов и в Галац два человека возвратясь объявляют, что в одном из сих мест всего войска турецкого не более тысячи пятисот человек, а в другом две тысячи. Находящихся в Галаце жителей домы заняты турками, чтоб там сидя отстреливаться, когда российское войско придет. Но тамошние жители думая, что российское войско пришедши туда неминуемо их домы сожжет, писали к шедшему к Галацу майору, что там турков четыре тысячи. Почему он и возвратился назад.
Я послал повеление бригадиру Ржевскому, что по известиям галацкого исправника неминуемо надобно неприятеля из Галаца выжить. А чтоб верно сие предприятие сделать, то должен он командировать туда еще один батальон гранодер в команду подполковника Фабрициана если возможно, хотя на подводах, также с довольным числом провианта. А в Ясы на место оного отправил бытальон из Батушан. -322-
А при том подполковнику Бринку приказал взять самых доброконных гусар триста и иттить чрез Фокшаны, где, взяв двести казаков, и после соединясь с подполковником Фабрицианом, со взятием над всеми команды, атаковать турков в Галаце, разбить и оттуда совсем выгнать.
Получил от главнокомандующего повеление, что господин генерал-порутчик Штофельн командирован в Молдавию с пятью полками с тем, чтоб и мне с корпусом состоять у него в команде.
Получил рапорт от бригадира Ржевского от 4-го числа, что гвардии прапорщик Хотяинцов от 1-го числа его уведомляет, что как скоро показалась партия татар у берегу на той стороне Прута близ Фаличи, то он выстрелом в кучу из пушки убил двух лошадей. После чего один, из кучи выбежав, давал знак, что он хочет говорить и после объявил о себе, что он мурза. Сказывал при том о их намерении, что оне хотят итти в подданство российское и просил Хотяинцова в сем месте подождать его возвращения, что он теперь пойдет к своим старшинам, где оне будут о том советовать.
Сверх того господин генерал-майор Зорич уведомил бригадира Ржевского, что он с корпусом от Бендер идет назад и чрез Днестр будет переходить. А в Оргеи оставлен от него капитан Иванов с ескадроном Черного полку.
Я послал к бригадиру Ржевскому повеление, что как войски второй армии идут от Бендер, то б он и нашим партиям равномерно приказал ретироваться. А гвардии прапорщику Хотяинцову остаться в Фалче. Но между тем он может еще того дождаться мурзы, которой обещал к нему приехать. Капитану же Зоричу и порутчику Богданову чтоб приказал остаться вместе, и чтоб оне, Прута не переходя, отступили б только до границы молдавской. О чем бы капитан Зорич и оставленного в Оргеи капитана Иванова уведомил, дабы оне во всех случаях согласно с ним могли действовать. А в случае нужды естьли б на них неприятель весьма сильно пошел, то капитан Зорич вместе с тем оставленным ескадроном может ретироваться к Табурову. А когда б неприятель за ним далее погнался, то он может подкреплен быть из Штефанешты и, наконец, из Батушан. То ж, чтоб все посты по сю сторону Прута по берегу занял.
7-го получил письмо от господина Кантакузина с дороги, в которую я ему позволил ехать до Фокшан по его просьбе навстречу жене его, ехавшей из Букоресты. Он уведомлял, что будто некоторые господа из Букоресты приезжали в Фокшаны к подполковнику Каразину и присягу верности под-данства'ЕЯ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА учинили. Что отправленные в Букорест от оного подполковника арнауты делают великие грабежи, не щадя даже и самых церквей.
Почему я приказал подполковнику Каразину, чтоб он из донских казаков и из вербованных доброконных дал сто человек майору Геикину и одного офицера. Почему приказал подполковнику Каразину, чтоб он, дав майору Геикину как из донских, так из доброконных вербованных казаков сто человек с одним офицером, отправил оного тотчас в Букоресты на тот конец, -323- дабы сей майор, соединясь там с оными арнаутами, взял их в свою команду и ни до каких грабительств не допущал.
Того ж числа получил рапорт от капитана Роде из села Муловатой от 3-го числа, которым он уведомлял, что второй армии войска от Бендер действительно идут назад через Днестр. Чему причиною, граф Витгенштейн при разговоре с ним поставлял неимение при корпусе его осадной артиллерии. А хотя главная артиллерия по требованию его и послана к нему была, но над рекою Бугом в местечке Ладыжине остановлена. Почему он с партией за недостатком в тех местах провианту и фуража остановился около местечка Оргеева. Которому я повеление послал, чтоб он партии своей казаков отослал к подполковнику Жандру, а сам бы прибыл ко мне.
8-го получил рапорт от бригадира Ржевского, что генерал-майор граф Витгенштейн уведомляет его от 30-го октября, что он по повелению главной команды совсем за Буг ретируется. Оставленной им на польской стороне Днестра для защищения жителей в Оргей Чернаго полку капитана также взять к его корпусу. И что посыланная партия от бригадира Ржевского под командою капитана Мекнаба182 под Фалчей перебралась чрез реку Прут и тут имела стычку с партиею татарскою, но за слабостию лошадей знатного ничего сделать не могла, только оную прогнала, отбив от них христиан: му-щин девять, женщин шесть. Из числа которых один армянин сказывет: слышал он, что было прислано повеление от султана к Дервиш-бею, что к нему будет сикурс десять тысяч татар и пять тысяч турок, которые пойдут Молдавию разорять. А при том оной капитан Мекнаб самовидец, что татара, забирая своих жен и все имущество, бегут к Измаилу. При сем же случае сожжено пять деревень татарских, лежащих близ Прута противу Фалчи.
11-го получил рапорт от бригадира Ржевского из Ясс от 8-го, что капитан Зорич его рапортует, что арнаутская команда, разбив татарскую при трех мурзах партию, взяла в полон трех татар, да в добычу несколько рогатого скота и лошадей.
Сего же числа господин генерал-порутчик Штофельн в Батушаны прибыл и после поехал в Ясы. А пред сим его въездом в Батушаны получил рапорт от посыланного для атаки Галац подполковника Фабрициана из-под самого сего города от 6-го ноября, что он, приближась к Галацу в четырех часах, посланным от него патрулем поймал двух господаря молдавского слуг, которыя под пристрастием будучи допрашиваемы согласно объявили, что неприятель в Галаце под предводительством одного сераскира Урфавалиси, у которого выбранного войска от шести до семи тысяч, а с слугами и протчими оружейными более десяти тысяч. А как у подполковника Фабрициана было всего войска один батальон гранодер, пятьдесят гусар, майор Вуич с тремястами волонтеров и еще те сто человек, кои к нему от Прута прибыли, то он, видя, что ожидаемый им майор Писарев еще к нему от Каразина не прибыл, а при том будучи известен, что оной подполковник Каразин для маскирования настоящаго его к атаке Галац намерения в то же время по ту -324- сторону реки Сырета делал движение к Брагилу, сообщил ему, чтоб он к нему отправил как можно скорея майора Писарева. Каразин, получа такое требование о Писареве для приведения неприятеля в большее заблуждение, отделил знатную партию несколько лева к Брагилову, а сам с майором Геи-киным и командою обратился к Галацам для соединения с Фабрицианом. И действительно 4-го числа ввечеру в 9-ть часов в деревне Привал с ним сошелся. И так, когда чрез сие уже у них собралось всего войска до 1600 человек, то подполковник Фабрициан взял намерение неприятеля атаковать, употребя при том против них хитрость, состоявшую в том, что велел из своего обоза сделать каре, а в середину поставил для обороны сорок человек гранодер и всех худоконных арнаутов и казаков с их ношами, придав им знамена и барабанщиков. И так приказал им кареем следовать и бить в барабаны, что сие делало вид, якобы то большое пехотное каре за ним следует. Таким порядком он выступил ввечеру и сколько можно поспешал, чтоб до свету в атаку вступить. Но как дорога от бывшей худой погоды весьма была дурна, то оного и сделать было неможно. А на самом рассвете, подошед к Галацу версты за полторы, построились к бою. Гранодер поставил он в две шеренги. В середине и на флангах два ескадрона гусар и прибавкою казаков. На правом фланге-майора Вуича, а на левом — подполковника Каразина. И послал две партии: одну вниз по реке Пруту, а другую по Серету, чтоб неприятелю отрезать коммуникацию как с Брагилом, так и Журжей. В таком порядке он пошел вперед. Неприятель, получа также известии о приближении, ожидал во всякой готовности. Как скоро подполковник Фабрициан пришел в дистанцию, то лехкие войски начали перестрелку, а он форсировал, чтоб ближе подойти, дабы мог неприятеля из пушек встетить. Неприятель между тем, построясь весь кроме наездников и заняв все вышины, которыя ему ситуация места дела, ожидал ево приближения. И как он только приближился, то неприятель по своему обыкновению не ожидая их огня с великою же стойкостию их атаковал. И как он не берегся, чтоб неприятель по своему обыкновению флангов взять не мог, но по малоимению войск того ему запретить было неможно. А особливо, что казаки и волонтеры жестокой непиятельской атаки, то ж и их великого числа выдержать не могли, ибо неприятель большую силу употребил на оба фланги и так стал жать войско в кучу. Он увидел неприятельское намерение переменить свое устроение, построил гранодер в батальон-каре, а конница примкнула к заднему фасу карей. И тут уже начался настоящий бой, ибо турки более двадцати раз и, поставя батарею, начал было оную открывать. Почему Фабрициан пошел со всем карем и оную у неприятеля взял. Как же скоро ее получил, то тем у неприятеля выиграл, что пред собою стоящую ево стену в самом центре разбил надвое. 'Бут уже он стал несколько колебаться. В самое то время он велел всей его коннице атаковать на правом фланге отделенного неприятеля под командою майоров Гейкина и Вуича. Которые, оного атаковав, оборотили его в бегство. А майору Левашову приказал со всем карем сделав по рядам -325- налево атаковать отрезанного на левом фланге неприятеля, которого он гнал более двух верст. Потом поворотясь впал бегущему от конницы с правой стороны во фланг неприятелю. Чрез такое движение прижал его так к самой реке Дунаю, что и сзади рубила их и колола конница, а с флангу мелким ружьем и из пушек картечами били и в реку потопили. Пехотные сверх того ретирующегося уже неприятеля конвоировали до самой Журжи, то есть верст до пятнадцати. С неприятельской стороны побили до тысячи двухсот. Отбили главное сираскирское знамя, троехвостный бунчук, да пять пушек. А между мертвыми телами найдено по объявлению тамошних обывателей тело Абазы-паши. Из команды ж подполковника Фабрициана из штаб-офицеров ранены майор Гейкин тремя ранами, секунд-майор Левашов - кантузиею, гусарские порутчики Требухович, Гарсеванов, Андроник, Идоне. Из пехотных Белозерского полку подпорутчик Тамашевской, а нижних чинов убито двенадцать, ранено шестнадцать, лошадей — шестнадцать. У неприятеля в полон взято господарь молдавской, да сераскир Кегая.
Того ж числа послал повеление атаману Поздееву, как уже команда вся собрана, то чтоб он явился у главнокомандующаго для получения отправления с худоконной командой на Дон.
Приказал казачьему полковнику Мартынову, что как он отправился с кошами в местечко Городенку, что чтоб он немедля следовал к местечку Чер-науцы и, переправясь Прут, в близлежащих деревнях расположился.
Того ж числа послал повеление полковнику Костюрину, чтоб он с своим полком, забрав всех выздоровивших егерей, следовал поспешно в Батушаны.
14-го получил рапорт от брегадира Ржевского, что приведенный к нему взятой от татар в плен арнаутским капитаном армянин с двумя его работниками объявляет, что он, будучи города Измаила купец и ездя по деревням для собирания долгов, взят был оным капитаном в полон, что в Измаиле есть турецкой гарнизон, которого по их названию щитает 20 арт183 янычар. Около города ж обрыт ров и есть маленьких шесть пушек, которых для татар держат, опасаясь их наглости. В Килии есть гарнизону 15 таковых же партий. Еще сказывает, что Слан-мурза, сын дервишбеев не возвратился с ответом в Фалчи для того, что собранные для соглашения в подданство России его одноземцы на то не согласились. Препятствовали ж сему делу больше старики, а протчие очень согласны были.
Получил другой рапорт от бригадира Ржевского, что рапортует его подполковник Фабрициан от 10-го числа, что он майора Вуича с двумястами арнаутов, сто казаков и одну роту гранодер с одной пушкой отдеташировал184 за реку Прут вниз по Дунаю до деревни Реньне. Велел ему там, взяв пост, находящийся магазеин у неприятеля отнять и перевозить в Галац, который город после упомянутого щасливого сражения им покорен.
15- го получил рапорт от бригадира Ржевского, что между убитыми в сражении под Галацем турками кроме тела Абазы-паши найдено еще другое тело на самом берегу Дуная паши Аджи-Али-бея. Также найдены сабля, кинжал -326- и лошадь анадольского сераскира Урфавалиси, но об нем никто не знает, что с ним сделалось и конечно щитают, что и он между убитыми быть должен.
16 -го получил рапорт от подполковника Каразина, что командированные от него с их капитанами в Букоресты под предводительством господина Первула Кантакузина185 арнауты ночью, напавши на Букарест, разбили находившихся там до двух тысяч турков и овладевши городом поймали господаря со всеми его придворными, которой к нему в Фокшаны отправлен. Оной же Кантакузин к нему пишет, что военного народа и других христиан немалое число он приумножит. Почему Каразин с половиною своей команды туда отправился.
От него ж прислан ко мне явившийся сам собою у него из Брагила турок, который объявил, что в Брагилове было до двух тысяч войска, а по разбитии неприятеля в Галаце все оные разбежались не повинуясь удерживанию их командиров. Так что остался один только паша и четыреста человек войска. Который также имел намерение уйтить, но наконец рассудив, что не видав неприятеля пост свой оставить непристойно, а наипаче наказания опасаться должно, почему он с вышесказанным войском заперся в замке и намерен некоторую оборону сделать для своего оправдания.
Я подполковника Бринка о сем известил и приказал ему стараться как наискорея покушение на Брагилов сделать.
Получил письмо от генерал-майора Витгенштейна от 10-го, которым уведомлял, что он с корпусом, от Бендер пошел назад, расположился в местечке Ладыжине. Сделал из лехких войск кардон под командою генерал-майора Зорича в Гранове для комуникации с первою армиею. Почему я подполковнику Жандру приказал обовсем происходящем рапортовать также господина генерал-майора графа Витгенштейна.
7-го получил рапорт от бригадира Ржевского, что татаре, вошед в Оргею, числом до тысячи пятисот человек забрали людей, сожгли и разорили четыре деревни.
Почему я представил генерал-порутчику Штофельну не прикажет ли он отсюдова из команды моей казаков человек двести при офицере к Оргеи отправить, чтоб оне там находились.
18-го получил повеление от господина генерал-порутчика фон Штофельна из Ясс от 16-го, чтоб находящийся в Батушанах гранодерский батальон отправить в Яссы. Харьковскому полку следовать прямейшим трактом в Фокшаны, Ингерманландскому — в Яссы, Навагинского полку одному батальону остаться в Цернаутах с полевою артиллериею, а другому маршировать в Батушаны и в оном расположиться.
Почему того ж числа во все оные места о исполнении вышеписанного ордера посланы.
Того же числа получил рапорт от подполковника Бринка от 14-го, что он получил рапорт от капитана Роде, что по отбытии его из местечка Оргеева татара прибыли в село Машкавцы. Сего течения 7-го числа избрали много волохов, то ж немало побили. Оное ж село Машковцы от Оргеева вниз по -327- Пруту полторы мили. А порутчик Любимов его рапортует, что 14-го был от него из команды послан сотник для разведывания о неприятеле по тракту к Оргееву, который, отъехав не более двух миль, встретил бегущих волохов с женами и детьми. Которые ему объявили, что татара набежали на деревню Леушаны, скот весь забрали и пять человек волохов изрубили, а остальные разбежались. Оная ж деревня Леушаны от посту Любимова четыре мили.
Почему я послал рапорт об оном к господину генерал-порутчику Штофельну, слыша, что к татарской границе места лесные, то не изволит ли он один батальон и двести казаков ко оному определить и командиру сего деташаменту около Оргей в пристойном месте пост свой взять. А сверх того капитану Зоричу с своей партией к тому ж деташаменту присоединиться, дабы татара никогда не осмелились делать нападении в тамошние границы.
21-го присланы ко мне от подполковника Каразина отправленные с визирской армией от Потоцкого к жене его в Цесарию186 с письмами конфедераты капитан Ян Ереш, порутчик Былоховский, хорунжий Недобильский, которые нашими войсками в Букоресте пойманы. Они о визире сказывали, что он зимние квартиры возьмет в городе Силистре, куда уже войски маршируют. Да еще слух есть, будто султан турецкий умер.
Того ж числа получил рапорт от подполковника Бринка из Фокшан от 17-го по сообщению к нему от подполковника Фабрициана, что неприятель усиливается с левой стороны Галаца к реке Пруту на самом устье, где оная река впадает в Дунай при урочище Журжулести, где находится турецкий магазеин. И хотя он сколько можно старался оной удерживать, однако неприятель, пришед с пушками, от оного наших отбивает. И как с нашей стороны тем же соответствют, то оным магазеином никто пользоваться не может. А по известиям от шпионов в город Брагилов прибыл сикурс из-за реки Дуная чрез местечко Месин, которое лежит недалеко от Брагила вниз Дуная.
24- го получил рапорт от подполковника Бринка из Галаца от 19-го, что он соединился с подполковником Фабрицианом. И что неприятель, от Брагила пришед к реке Сырету тысячах в трех с пушками, покушался перейтить на сию сторону. Однако командированным из Галаца батальоном с пушками прогнан.
Того ж числа получил повеление от господина генерал-порутчика фон Штофельна, что он Низовскому полку из Штефанешти велел по способности итти в Ясы. Также предписывал повелеть и Навагинскому полку с полевою артиллериею туда же следовать. А Пермскому полку, выступя из Снятина, войтить в Молдавию и один батальон оставить в Черноуцах, а другой расположить в Батушанах. Ингерманландскому полку всему следовать в Фокшаны.
25- го получил рапорт от майора Пеутлинга. Репортует его порутчик Любимов, что татары сильно к его посту приближились, и что он к нему ретируется.
Почему я послал повеление майору Пеутлингу, чтоб он, оставя на сдешней стороне небольшие пикеты, сам бы со всей командой поспешно переправился через реку Прут и, соединясь с порутчиком Любимовым, рассмотрел -328- бы действительно неприятеля и естьли по силе найдет, то б старался из здешней земли выгнать. А когда же он сильнее его, то б для одного примечания остался и тотчас бы меня репортовал.
А господину генерал-порутчику Штофельну представил естьли от него прислано будет, что сей неприятель сильнее его, то прикажет ли мне, оставя Батушанской пост, с остальным войском, то есть с четырьмя ескадронами и двумя казачьими полками, в которых за расходом не более ста человек, выступить для подкрепления их, ибо я от него никакого наставления не имел.
К Венгерскому полку отправил ордер, чтоб он естьли возможно будет переправился через реку и старался неприятеля выгнать, а потом уже со мной соединился.
27- го получил от майора Пеутлинга рапорт, что порутчик Любимов, видя, что неприятель за ним не преследовал, остановился с командою в деревне Голоденах расстоянием в трех милях от Стефаневцов. А он для соединения с ним 26-го выступил.
28- го на представление мое от 25-го получил от генерал-порутчика Штофельна повеление, что ежели неприятель будет сильнее майора Пеутлинга, то чтоб я, оставя здесь в Батушанах небольшие пикеты, с достальным бы выступил для его подкрепления.
Того же числа получил от господина фон Штофельна повеление объявить находящимся в Батушанах боярам и обывателям, что взятой в полон при Галаце молдавской господарь Константин Маврокордатой 23-го сего месяца по тяжкой болезни умер и с пристойною его характору честию 26-го в Ясах погребен.
Но 30 -го получил рапорт от майора Пеутлинга из деревни Гечь, что он, с порутчиком Любимовым соединясь, прибыл в деревню Гечи. Едущие ж мужики из-за Днестра из села Косняцы за солью в Ясы чрез село Гечи объявили, что татары, забрав множество волохов, в свое жилище действительно возвратились. О чем оне слышали от волоского капитана Ганича, который с татарами дрался. Однако ж он для лутчаго разведывания послал к татарским слободам партию. Почему приостановил свой поход.
1-го декабря я послал только повеление майору Пеутлингу, чтоб он, выбрав двести доброконных казаков, послал их с порутчиком Любимовым к местечку Оргей. А сам для лутчей осторожности, чтоб отрезанным не быть переменял места квартер своих почасту, не удаляясь однако никогда от повеленного места. А где оной порутчик пост держал, то там оставить при хорошем старшине сто казаков. И естьли он от посланной партии достоверное известие получит, что татара в свои границы возвратились, то б он прежний свой пост занял. Между тем 2-го полку Навагинского полевой артиллерии приказал следовать в Фокшаны.
2-го послал повеление майору Чаплыгину, чтоб он со всем полком Пермским в Батушаны следовал, оставя в Чернауцах у переправы сорок человек рядовых при офицере. -329-

5-го действительно получил рапорт от майора Пеутлинга, что он на свой пост возвратился, ибо татары, забрав здесь несколько людей и лошадей, и скота, все уже возвратились в свои жилищи.
6- го числа Пермского пехотного полку батальон в Батушаны прибыл. 9-го второй батальон Пермского полку в Батушаны прибыл.
13-го получил повеление от господина генерал-порутчика Штофельна взять Киевской пехотной полк в свою команду и оной в местечке Чернауцах расположить.
О чем я во оный повеление того ж числа отправил. И чтоб он все данные наставления от оставленного там Пермского полку подпорутчика Ефимовича взял и по оным исполнял. А подпорутчику Ефимовичу приказал с командою следовать к полку.
17-го получил ордер от господина генерал-порутчика Штофельна, чтоб Пермскому полку как наискорея следовать в Ясы. А Киевской из Чернауц взят в Батушаны.
Почему я послал повеление Киевского пехотного полку полковнику Черешникову187, чтоб он с полком как наискорея следовал сюда, оставя в Чернауцах при офицере пятьдесят рядовых. А майору Чаплыгину приказал с полком Пермским выступить и следовать в Ясы.
21- го получил повеление от генерал-порутчика Штофельна, когда Тенгиской полк в Чернауцы прибудет, то б там расположился впредь до повеления.
22- го получил письмо от генерал-майора Павла Потемкина188 следующего содержания:
"Я поставляю себе за первой долг принесть мою благодарность за оказанные вами мне благоприятствия в бытность мою при вашем сиятельстве. Сия благодарность навсегда останется в сердце моем. Здесь в Москве репутация вашего сиятельства столь славна, сколько ваши достоинства оную заслуживают. А я, имея честь быть свидетелем дел и расположений ваших, не оставляю с моей стороны усиливать оную не потому, чтоб я мог своим голосом увеличивать славу вашу, по достоинству процветающую, но как свидетель любопытствующих об вас удостоверяю. Я осмеливаюсь покорно просить ежели что нового есть сообщить к сведению. Здесь я прошу его как человек усердно желающий при успехах полезных отечеству дел и умножения вашей славы и надеюсь, что и в будущую компанию позволите мне быть при вас .
23-го Архангелогородской пехотной полк в Батушаны прибыл и расположился.
24-го Киевской пехотной полк в Батушаны прибыл и 27-го к Фокшанам выступил.
31-го получил повеление от господина генерал-порутчика Штофельна, чтоб Острогожскому полку велеть следовать к Фокшанам. Которой 2-го генваря и выступил. -330-


* * *

 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU