УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Алфавит

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




5-й Финляндский стрелковый полк. 1811-1911.

Митава: "Типография И. Ф. Штеффенгагена и сына", 1911

 

5-й Финляндский стрелковый полк начал свое отдельное историческое существование только в 1902 году, будучи сформирован, согласно Высочайшему приказу 20-го декабря 1901 года, из половины 1-го Финляндского стрелкового полка.
В конце января 1902 года каждая рота последнего полка выделила по полуроте для сформирования соответствующей роты пятого полка; недостающее-же до полного штата число офицеров и низших чинов пополнено было переводом их из стрелковых и гренадерских полков Европейской России.
1-го февраля 1902 года 5-й Финляндский стрелковый полк был окончательно сформирован и включен в состав 2-й Финляндской стрелковой бригады, а 17-го февраля покинул место своего формирования, г. Гельсингфорс, и перешел на постоянные квартиры в г. г. С. Михель и Куопио.
В 1910 г. г. Куопио был оставлен и вместо него заняты были Коувала, Лахти и Рихимяки.
В г. С. Михеле 27 марта 1911 года полк отпраздновал и свой столетний юбилей.
Таким образом, своею особою историческою жизнью 5-й Финляндский полк прожил ко дню столетнего юбилея всего девять лет. -1-
До 1902 года он составлял в течение свыше девяноста лет одно нераздельное целое с 1-м Финляндским стрелковым полком, жил одною с ним жизнью, нес одинаковую службу, и история возникновения 1-го Финляндского стрелкового полка, история его старшинства есть вместе с тем и история прадедов нынешних финляндских стрелков пятого полка.
1-й Финляндский стрелковый полк начал свое существование на берегах реки Великой, в стенах древнего Пскова, под названием Псковского внутреннего гарнизонного полубаталиона.
Год формирования его был, вместе с тем, для всей России годом ожидания близкой, великой войны с французами и их союзниками, из которой русская армия и народ вышли победителями.
В настоящее время только ежегодно совершаемый в день Рождества Христова благодарственный молебен, с поминовением воинов, на брани живот свой положивших, напоминает нам об избавлении „церкви и державы российских от нашествия галлов (французов) и с ними двунадесяти языков", об этой славной борьбе русского народа и русского войска не на живот, а на смерть, до последней капли крови, за веру, царя и отечество, которым угрожала опасность от вторгнувшихся в русские пределы неприятельских полчищ, далеко превосходивших своею числительностью войско русское.
Теперь нам трудно даже и предположить себе возможность иного окончания войны с Наполеоном, чем бегство и почти совершенное уничтожение всей французской армии среди русских снегов.
Но в 1811 году, когда впервые стали появляться -2- слухи о возможности вторжения в пределы нашего отечества французов, исход борьбы многим казался сомнительным и было немало людей, с опасением и беспокойством относившихся к предстоявшим России испытаниям.
В ожидании этой неизбежной войны, решено было усилить нашу армию, сформировав, между прочим, еще тринадцать линейных пехотных полков из лучших людей существовавших тогда 52-х гарнизонных баталионов, взамен коих для местной службы образовать в губернских городах гарнизонные на внутреннем положении полубаталионы, с тем, чтобы последние, „находясь в совершенном военном ведении и порядке", отправляли „все то служение, которое для охранения внутреннего спокойствия нужно, как-то: содержат, при разных гражданских местах караулы, провожать и передавать рекрут, водить колодников и действовать по требованиям гражданского начальства на поимку воров, истребление разбойников и восстановление нарушенного порядка в селениях".
Для образования полубаталионов положено было воспользоваться людьми вышеупомянутых расформированных гарнизонных баталионов, оставшимися за укомплектованием указанных выше тринадцати полевых пехотных полков, а также существовавшими в это время губернскими ротами в „гражданском начальстве".
На основании такового Высочайшего повеления императора Александра I Благословенного, от 17-го января 1811 г., и был сформирован в г. Пскове Псковский внутренний гарнизонный полубаталион из роты Роченсальмского гарнизонного полка на полевом содержании, с присоединением -3- Псковской губернской роты и с принятием ее в военное ведомство.
В каждой из рот полубаталиона положено было иметь по 4 обер-офицера и по 165 нижних чинов. В командование вновь сформированным полубаталионом должен был вступить командир соответствующего баталиона Роченсальмского гарнизонного полка.
Согласно „распределению внутренних гарнизонных полубаталионов на округи и бригады", сообщенному военным министром Государственной Военной Коллегии 14 марта 1811 года, Псковский внутренний гарнизонный полубаталион вошел в состав 1-ой бригады (штаб — г. Псков) 2-го округа (штаб — г. Тверь), вместе с Тверским полубаталионом; 2-ую бригаду составили полубаталионы: Витебский (ныне 195 пех. Оровайский полк) и Митавский (ныне 180 пех. Виндавский полк).
Продолжая дальнейшие мероприятия по усилению армии, в марте месяце 1811 года решено было1 -4-


1  Из сформированных 17 января 1811 года, одновременно с Псковским, внутренних гарнизонных полубаталионов и баталионов нижеследующие существуют до сего времени: Житомирский — ныне 105 пех. Луцкий полк, Виленский — ныне 169 пех. Ново-Трокский полк, Гродненский — ныне 171 пех. Кобринский полк, Пензенский — ныне 172 пех. Лидский полк, Каменец-Подольский ныне 173 пех. Каменецкий полк, Полтавский — ныне 174 пех. Роменский полк, Рижский — ныне 179 пех. Усть-Двинский полк, Митавский — ныне 180 пех. Виндавский полк, Курский — ныне 182 пех. Гроховский полк, Смоленский и Костромской — ныне 183 пех. Пултусский полк, Черниговский, Калужский и Пермский — ныне 184 пех. Варшавский полк, Орловский и Тамбовский — ныне 185 пех. Башкадыкларский полк, Нижегородский — ныне 189 пех. Измаильский полк, Тульский — ныне 191 пех. Ларго-Кагульский полк, Витебский и Могилевский — ныне 195 пех. Оровайский полк, Рязанский — ныне 196 пех. Инсарский и 11 Финляндский стрелковый полки, 2-й Крымский гарнизонный — ныне 192 пех. Рымникский полк, Воронежский — ныне 9 Финляндский стрелковый полк.


„состоящие под разными наименованиями инвалидные роты и команды обратить на пользу службы с лучшим и выгоднейшим для них распорядком", для чего сформировать из части инвалидов 85 подвижных инвалидных рот для употребления в армии при госпиталях, а равно при гвардейских полках, при оружейных заводах и т. п., а из остальных — образовать в каждом уездном городе уездную служащую инвалидную команду, в составе 2 обер-офицеров, 5 унтер-офицеров, 40 рядовых и 1 барабанщика каждая, „для отправления всей внутренней гражданской службы в уезде".
Этими служащими инвалидными командами заменялись издавна существовавшие в уездах штатные уездные воинские команды гражданского ведомства, которые „соединясь в губернских городах", должны были составить в них „третью гарнизонную губернскую роту".
В силу этого Высочайшего указа 27 марта 1811 года, в Псковском внутреннем гарнизонном полубаталионе и была сформирована третья рота из нижних чинов, поступивших от упраздненных Порховской, Островской, Опочецкой, Новоржевской, Великолуцкой, Холмской и Торопецкой штатных уездных команд гражданского ведомства, по 10 человек от каждой, после чего полубаталион получил название Псковского гарнизонного губернского баталиона.
Одновременно с этим „в ведомство" командира баталиона поступили и 7 уездных служащих инвалидных команд, сформированных на основании того-же Высочайшего указа из Псковской -5- инвалидной роты и „достальных" нижних чинов упраздненных в Псковской губернии штатных уездных воинских команд гражданского ведомства.

3 июля 1811 года издано было положение для внутренней стражи, и Псковский гарнизонный губернский баталион, войдя в состав ее, стал называться Псковским губернским баталионом на внутреннем гарнизонном положении.
В расписании резервных пехотных баталионов, объявленном при приказе по военному ведомству 1885 года № 168, все вышеуказанныя изменения в наименовании сформированного в Пскове — сначала полубаталиона, а затем баталиона, — последовавшие в течение первых шести месяцев его существования, обобщены и показаны так:
„17 января 1811 года сформирован Псковский внутренний губернский полубаталион.
27 марта 1811 года назван Псковским внутренним губернским баталионом."
Части, из коих был сформирован в 1811 году Псковский внутренний губернский баталион, имели весьма значительное старшинство, а именно: Роченсальмский гарнизонный полк — с 1788 года, а Псковская губернская рота, равно как и штатные уездные команды Псковской губернии — с 15 декабря 1763 года.
Роченсальмский гарнизонный полк ведет свою историю от четырех баталионов морских солдат, вновь сформированных в 1788 году, при императрице Екатерине II, во время войны с шведами.
В 1790 году эти гренадерские баталионы -6- „устроены" были в два пехотные полка и оставлены при учрежденном 16 декабря того же года гребном флоте (взамен прежнего „галерного") „для разных необходимых по оному употреблении", — для гребли, караула „лесов", десанта, посылок, „також" в работах.
Главному порту гребного флота положено быть в „Санктпетербургской галерной гавани". Для приведения гребного флота, в случае войны, в военный комплект положено было „иметь в готовности вблизости к Санктпетербургу и Олонцу для строения судов леса, обделанные в штуках, и всякие другие материалы, неподверженные скорому повреждению и согнитию, дабы, когда востребует нужда, с крайним поспешением суда из сухого леса прочным образом составить было можно."
Для практики личного состава гребного флота „в служении своем, в безопасном плавании, управлении судов, в верном и исправном действии оружия-ми и в прочих пунктах должности каждого", — эскадры гребного флота должны были посылаться „как в шкеры до своих границ, так и по озеру Сайме".
„Дабы не подвергать людей и судов гребного флота опасностям от поздних осенних походов, учредить таким образом, чтоб в Роченсальме могла одна таковая эскадра оставаться на зиму и чтоб всякой год одна, дождався другой, в половине лета в обратный путь отправилась."
В силу этого, с одной стороны „Санктпетербургская Галерная Гавань", а с другой стороны — Роченсальм, впоследствии же — еще и Кронштадт, сделались пунктами постоянного квартирования вышеуказанных морских „солдатских" гренадерских баталионов. -7-
Если вспомнить, что в течение сряду трех лет (1788—1790 г.г.) баталионы эти вместе со всем нашим гребным флотом, под начальством принца Нассау, принимали самое деятельное участие в морских сражениях со шведами и что по окончании этих войн наша „гребная флотилия воротилась в свои порты, увеличив состав свой девятнадцатью пленными судами, в том числе один фрегат и шесть талер"; если принять во внимание также те труды, которые приходилось нести баталионам при расширении галерной гавани в Петербурге, при тушении огромных пожаров в этой гавани (так, например, 25 мая 1796 г. от молнии сгорело в бассейне сразу 79 галер и 127 канонерских лодок, плавучих батарей и других судов со всеми припасами), при окарауливании „лесов" и при спешной постройке разнообразных гребных судов во время войн, то нельзя не признать, что названные „солдатские" баталионы гребного флота имели славное боевое и мирное прошлое, которое они и передали сформированному из них впоследствии, в 1798 году, Роченсальмскому гарнизонному полку.
Причина упразднения особых „солдатских" гренадерских баталионов гребного флота заключалась в том, что „для приведения гребных флотов в движение весьма было недостаточно тех баталионов, которые считались под именем гребных", почему и решено было, „обратя их в ведение Военной Коллегии, разместить по мнению комитета, куда удобнее, а на случай надобности в содействии гребными флотами, при выходе их в море, сухопутныя войски заимствовать из армии".
Вышеупомянутый комитет, обсуждавший различные организационные мероприятия в сухопутной -8- армии, представил всеподданнейший доклад, в котором, между прочим, было сказано:
„Вашему Императорскому Величеству Всевысочайше угодно было состоящие поныне при гребном флоте, как Балтийском, так и Черноморском, солдатские гренадерские и артиллерийские баталионы обратить в число сухопутных войск. Комитет, рассматривая удобность их помещения и местную надобность в приумножении войск, всеподданнейше осмеливается представить, не угодно-ли будет, из помянутых при Балтийском флоте состоящих, два баталиона, находящиеся ныне уже в Роченсальме, оставит в сем укреплении, перевесть туда и третий, ныне здесь в Петербурге состоящий, сформировать из сих трех баталионов один гарнизонный на полевом положении полк, и из оного трехбаталионного полка составить тамошний гарнизон."
„Сей полк не только нужен в помянутой пограничной крепости для обеспечения пределов Империи Вашего Императорского Величества; но в случае надобности, первой может тотчас употреблен быть на гребном флоте; может, по Высочайшей воле Вашего Величества, всегда уделять довольную команду при выходе в море тогож флота ради маневрирования, и тем самым, оставаясь в привычке к морской службе, служить полезным примером прочим полевым полкам в случае употребления их в гребном флоте."
На докладе рукою императора Павла I начертано было В января 1798 года „быть по сему."
Так из морских солдатских баталионов: -9- генерал-майоров Болотникова, Демидова и Бушена, возник в крепости Роченсальме, бывшей тогда еще пограничною, а ныне уже упраздненной, у устья р. Кюмени, в Финляндии, в расстоянии 372 верст от Петербурга и в 160 верстах от Гельсингфорса, Роченсальмский гарнизонный полк в составе 3-х баталионов, из 1 гренадерской и 5 мушкетерских рот каждый.
С 31 октября 1798 года полку приказано было называться по имени своего шефа — гарнизонным генерал-майора Болотникова полком, а с 22 июля 1801 года — опять Роченсальмским гарнизонным полком.
Не смотря на переход из морского в сухопутное ведомство, баталионы Роченсальмского гарнизонного полка продолжали сохранять свою связь с гребным флотом, участвуя и в его практических занятиях мирного времени, и в обороне берегов во время шведской войны 1808—9 годов, закончившейся завоеванием всей Финляндии.
Попутно с этим полк, по общему порядку, содержал караулы „у всей внутренней городской экономии и у строений, как-то: у церквей, у магазинов, у почтового двора, у госпиталей, у школ, садов, цейхгаузов, у денежных сборов и у прочих подобных сим мест", занимал главные форпосты, высылал постоянно команды „в крепостную и городскую государеву работу с заплатою, а также для провожания колодников, казны и по другим таким случаям, где конвой потребен".
Приграничное положение Роченсальмской крепости неизбежно требовало от ее гарнизона и особых трудов по приведению крепостных верков в полную готовность для встречи врагов с моря и с суши. -10-

В свободное от работ и караулов время положено было „солдат обучать ружьем, хотя не с такою строгостью, как в полевых полках, однако-ж стараться, чтоб были в том довольно обучены по той экзерциции, какая уже опробована и в печать издана, а особливо того наблюдать, чтоб солдаты караулы содержали в предписанном по военным регулам порядке и стрелять хорошо и верно умели."
Комплектование полка должно было производиться на общих для всех гарнизонных полков основаниях, т. е. исключительно переводом из полевых полков в потребном количестве офицеров и нижних чинов из числа менее способных к дальнейшей тяжелой походной службе.
Но фактически такой порядок к Роченсальмскому гарнизонному полку применен почти вовсе не был.
При сформировании полка в 1798 году, в него вошли морские баталионы, комплектовавшиеся исключительно рекрутами и сами „помещавшие" всех своих „солдат, которые тамо уже службы за старостию лет или другими какими причинами продолжать более не могли", — в особые „адмиралтейские" баталионы.
Возникшие затем натянутые отношения с Англией, а затем с Швецией потребовали также большой осмотрительности в комплектовании пограничного Роченсальмского гарнизонного полка.
Правда, „произвождения" в чины по полку не делалось, ибо открывавшиеся вакансии „наполнялись" из армейских полков. В свою очередь, и полк давал своих людей, годных к полевой службе, на пополнение полевых войск, при выключке из них неспособных. Кроме того при мобилизации -11- гребного флота, „ежели бы еще не было довольно времени, чтоб по обычаю рекрутами укомплектовать", полагалось „оное делать определением из бывших морских баталионов в матросы, а баталионы армейскими солдатами в комплект привести".
Перед расформированием своим в 1811 году, Роченсальмский гарнизонный полк состоял, согласно штату 1811 года, из 8-х баталионов, каждый баталион — из 4-х мушкетерских рот.
Штатный состав каждой роты был следующий: фельдфебель — 1, подпрапорщик — 1, каптенармус — 1, младших унтер-офицеров — 9, барабанщиков — 8, рядовых — 180. Офицеров в каждом баталионе было: командир — в чине подполковника, майор — 1, капитанов—2, штабс-капитанов — 2, поручиков — 4, подпоручиков — 6, прапорщиков — 4.
Первые три роты каждого из трех баталионов Роченсальмского гарнизонного полка, согласно Высочайшему повелению 17 января 1811 года, обращены были на сформирование Подольского, ныне 55-го Подольского пехотного полка.
Четвертые-же роты тех-же баталионов „обращены были в губернии": Олонецкую, Пензенскую и Псковскую, где, по присоединении соответствующих губернских рот, составили внутренние гарнизонные двуротные полубаталионы: Петрозаводский (до 1910 года назывался 199 пех. рез. Свирским полком, а затем вошел в состав 199 пех. Кронштадтского полка), Пензенский (ныне 172 пех. Лидский полк) и Псковский (ныне 1-й и 5-й Финляндские стрелковые полки). -12-
Таким образом, ядром, из которого развернулся 1-й, а затем и 5-й Финляндский стрелковый полк, была рота старых роченсальмцев. Среди них немало было славных ветеранов еще екатерининских войн с шведами, и почти все были участниками только что окончившейся финляндской кампании 1808—9 годов.
Люди эти, несмотря на большую или меньшую утрату своих физических сил, вносили с собою во вновь формируемый Псковский полубаталион могучую нравственную силу, опытность, выработанную походами, и твердое сознание святости присяги.
К этим-то 180 роченсальмцам присоединилась в Пскове местная губернская рота.
По своим прадедам-роченсальмцам, финляндские стрелки первого и пятого полков, как выше сказано, находятся в родстве с нынешними подольцами, лидцами и кронштадтцами.
Псковская губернская рота сформирована была 18 сентября 1772 года при губернской канцелярии образованной тогда Псковской губернии. Кадром послужила воинская команда, существовавшая при Псковской провинциальной канцелярии с 15 декабря 1768 года, в числе 1 офицера, 56 нижних чинов, „для случающихся в городах посылок отправления в разные места денежной казны, к поимке в случаях нужды воров и разбойников и для разных караулов и осмотров".
Одновременно с Псковскою губернскою ротою сформированы были в уездных городах Псковской губернии и штатные уездные команды, каждая в составе 1 офицера, 24 пеших и 9 конных нижних чинов, выделившие в 1811 году по 10 нижних чинов на сформирование третьей -13- роты Псковского внутреннего губернского баталиона и затем обращённые на образование уездных команд служащих инвалидов, как выше сказано.
Находясь в непосредственном и исключительном ведении гражданского начальства, Псковская губернская рота несла разнообразные военно-полицейские обязанности по поимке воров и разбойников, по охранению присутственных мест, по производству обысков, досмотров, выемок корчемства, по сопровождению денежной казны при ее пересылке и вообще по „предохранению общего блага от опасности", что в те далекия времена являлось делом далеко нелегким и требовало нередко и храбрости, и выносливости, и сообразительности.
Офицерские должности в этой роте занимали отставные от полевой службы офицеры, нередко даже переименованные в гражданские чины.
Комплектование Псковской губернской роты нижними чинами, в последние годы ее существования, производилось „преимущественно из рот инвалидных", а в период с 1806 г. по 1809 — также и поступлением „по доброй воле" нижних чинов, „получивших от службы отставку, по выслужению ли сроков или по слабости здоровья, но после того приобретших силы оного и способности," без различия родов оружия, где они раньше служили: „гренадеры, мушкетеры, егеря, кирасиры, драгуны, гусары, артиллерийские и другого рода воинской службы унтер-офицеры и рядовые,,.
Приток этих сверхсрочнослужащих, впрочем, был весьма незначителен. Что же касается до назначения нижних воинских чинов из инвалидных рот на укомплектование губернских -14- рот и штатных команд, то нередко выбирались „в оные люди, не токмо одержимые неизлечимыми болезнями, совершенно препятствующими отправлению службы в тех ротах и командах, но и такие, кои многажды были за разные преступления под штрафами, воспрещающими поручать таковых людей к важным постам по городовой службе".
Жалованьем, мундиром, провиантом, свинцом, порохом и проч. нижние чины губернских рот, как выше сказано, снабжались на счет „штатских" сумм распоряжением тех губернских правлений, у которых оные воинские чины состояли.
Из именного Высочайшего указа, данного военному министру 1811 г., 25-го июня, видно, что нижним чинам губернских рот нередко приходилось „по ветхости и недостатку амуничных вещей терпеть нужду в одеянии и безобразить вид, приличный заслуженным воинам".
„Суждение" воинских чиновников и рядовых губернских рот и уездных команд, „впавших в преступление", производилось в гражданских судебных местах до указа 11 июля 1811 года.
Непосредственно перед расформированием в 1811 г., штат Псковской губернской роты был следующий: капитан — 1, поручик — 1, подпоручик — 1, унтер-офицеров — 10, из них - 2 при конных драгунах, рядовых — 116, из них — 12 конных драгун, барабанщиков — 2, фельдшер — 1, всего 182 нижних чина и 14 верховых лошадей, а штат каждой из 7 штатных уездных команд Псковской губернии: подпоручик — 1, унтер-офицеров — 4, рядовых — 28, барабанщик — 1, а всего — 83 нижних чина. -15-
В общем, Псковская губернская рота, так-же. как и выделенные из уездных команд нижние чины, присоединяясь к роте боевого Роченсальмского гарнизонного полка для образования Псковского внутреннего губернского баталиона, не могла особенно похвалиться ни вооружением, ни снаряжением, ни внутренним хозяйством, ни строевою подготовкой. Службу она несла исключительно полицейскую, а близкое соприкосновение с полицейскими порядками тогдашнего времени не могло, конечно, вполне хорошо отзываться на нравственной стороне людей. Самое подчинение гражданскому начальству, употребление нижних чинов для „партикулярных услуг", — все это, по-видимому, должно было невыгодно влиять, давая людям повод думать, что они уже не солдаты, а какие-то гражданские служителя.
Но вся последующая добросовестная, напряженная служба всех чинов вновь сформированного Псковского внутреннего губернского баталиона в тяжелую, хотя и славную, годину Отечественной войны по выполнению целого ряда командировок, работ, караулов, обусловленных близостью Пскова к театру военных действий, показала, что неблагоприятные служебные условия губернской роты и уездных команд никогда не могли вовсе убить тот воинский дух, ту готовность переносить холод, голод и все солдатские нужды, по присяге, до последней капли крови, и в мирное, и в военное время, которую приносили с собой в роту отставные солдаты, добровольно поступавшие на вторичную службу, и старые изувеченные служаки, переводимые из инвалидных рот.
Эта твердая воинская закваска вырабатывалась у старых солдат долгими годами тяжелой боевой -16- службы, входила в плоть и кровь их и на склоне лет не поддавалась уже иным влияниям, при чем нередко стояла даже совершенно особняком в ряду прочих нравственных качеств, иногда и не вполне удовлетворительных. Вместе с старыми роченсальмдами. считавшими за собою не один морской поход против шведов, честно несли свою службу и присоединенные „губернские".
Старшинство вышеперечисленных рот: Роченсальмской гарнизонной и Псковской губернской, не перешло к 1-му, а следовательно — и к 5-му Финляндскому стрелковому полку.
Стрелки обоих этих полков ведут свое старшинство с 27-го марта 1811 года, т. е. со дня сформирования трехротного Псковского внутреннего губернского баталиона, и в Марте 1911 года отпраздновали свой столетний юбилей.
В первой половине 1811 года прибыла на обывательских подводах в г. Псков Роченсальмская гарнизонная рота со всею амуницией и оружием, при одном из баталионных командиров расформированного Роченсальмского полка.
Местное гражданское начальство передало ему с своей стороны Псковскую губернскую роту и 7 штатных уездных команд, вместе с находившимися при них драгунами и их лошадьми, а также все ружья и сумы, как этой роты, так и штатных уездных команд губернии, подлежавших на основании указа 27-го марта 1811 года переформированию в команды служащих инвалидов.
Командиру баталиона вменено было в непременную обязанность, „чтобы нижние чины губернских рот и штатных команд при самом соединении удовлетворены были от гражданского ведомства -17- всем тем, что только следует им по 811-й год и имели бы амуницию и прочие вещи в должной исправности".
В противном-же случае военному министру предоставлено было «все недопущенное или не-исправное отпустить и исправить от комиссариата на счет гражданских губернаторов».
Одновременно с приемом из гражданского ведомства в военное Псковской губернской роты и штатных уездных команд Псковской губернии, в распоряжение командира формируемого Псковского внутреннего губернского баталиона поступила и Псковская инвалидная рота, существовавшая в Пскове с 1764 г. при переведенном впоследствии (в 1788 году) в Нейшлот внутреннем гарнизонном баталионе. Согласно положению 1811 года, она предназначена была для составления вновь учреждаемых уездных инвалидных команд в Порхове, Острове, Опочке, Новоржеве, Великих Луках, Холме и Торопце, «в ведомстве» командира губернского баталиона.
Так начал свою самостоятельную историческую жизнь Псковский внутренний губернский баталион, ныне — 1-й и 5-й Финляндские стрелковые полки.
Числительный состав баталиона из 8-х мушкетерских рот, по штату 3-го июля 1811 года, был следующий: батальонный командир в чине подполковника — 1, майор — 1, обер-офицеров (в том числе казначей и батальонный адъютант) — 14. фельдфебелей, старших и младших унтер-офицеров — 88, строевых рядовых — по 150 человек в роте, всего — 450 чел., барабанщиков — 10, аудитор — 1, нестроевых и денщиков — 44, а всего 16 штаб и обер-офицеров, 1 чиновник и 537 нижних чинов. -18-
Кроме того, на основании указа от 26-го мая 1811 года, при баталионе для конно-полицейской службы содержались, впредь до повеления, 14 драгунских лошадей, принятых от Псковской губернской роты.
Жалованье, как офицеры, так и нижние чины, получали в размере 2/з оклада, определенного для армейских полевых пехотных полков.
Обмундирование составляли: мундиры — всем строевым нижним чинам серого сукна, воротники и обшлага желтые, обкладка на полах у мундиров — серого сукна с красною выпушкою, погоны — в 1-й бригаде (Псковский баталион) — красные; на погонах — номер округа (в Псковском баталионе — 2), вышитый желтым шнуром; сюртуки не длинные, прямополые, серого сукна, с желтым воротником — всем нестроевым; денщикам — ливреи по цвету баталиона; шинели всем нижним чинам серого сукна или белого с серым волосом и желтиною, с желтым стоячим воротником и с погонами, как на мундирах; панталоны — серого сукна, при панталонах кожаные краги; летние панталоны из фламского полотна; всем строевым нижним чинам, а также баталионному фельдшеру и писарям — кивера, обшитые черною кожею, с козырьками и холстинными тульями, с бантами из черной ленты с оранжевыми каймами, с шишками, во вторых баталионах бригад — светло-синими пополам с белым; кроме киверов для домашнего употребления строевым нижним чинам строились из выслуживших срок мундиров особые фуражные шапки; нестроевые нижние чины киверов вовсе не имели, а носили шапки из серого сукна с желтым околышем; всем нижним чинам полагались: -19- сапоги круглоносые, вышиной от каблука вверх 8 вершков и галстуки черные суконные, с манишкою; унтер-офицерам, писарям и баталионному барабанщику — перчатки замшевые с крагенами.
Офицерские мундиры и панталоны были тёмно-зелёные, на клапанах обшлагов — желтая выпушка; эполеты и погоны с просветами по цвету бригады (красный) и с номером округа.
Все строевые рядовые имели кремнёвые ружья, с шомполами и штыками; строевые унтер-офицеры, барабанщики, баталионный фельдшер и писаря — шпаги с тесачными клинками; кроме того полагались: алебарды, с древком кофейного цвета и подтоком, — всем строевым унтер-офицерам, трости с костяными набалдашниками и медными наконечниками — всем унтер-офицерам, баталионному барабанщику и писарям.
Патронов с пулями содержалось на каждое ружье по 85-ти; на приобретение кремней и патронной бумаги отпускались деньги по 181 /2 копеек в год на ружье; порох и свинец получался от артиллерийского ведомства.
Снаряжение было следующее: патронные сумы из черной глянцевой кожи по числу ружей, перевязи по числу сум из яловичных на лосинное дело кож, портупеи, по числу шпаг и ружей, гладкие из таких же кож, как перевязи, полунагалища ружейные из черной юфти с коленными мелкими пуговицами, ремни ружейные из красной юфти, чехлы огнивные на полки из такой лее юфти, штыковые ножны, ранцы всем нижним чинам из телячьих коле, выделанных с шерстью, на холстинной подкладке, с жестяными водоносными флагами, темляки шерстяные всем унтер-офицерам, барабанщикам и писарям.-20-
Указ 17 января 1811 года, коим положено было начало историческому существованию Псковского внутреннего гарнизонного полубаталиона, завершен был манифестом 3 июля того-же года об образовании внутренней стражи. Этот указ определил на целых 58 года особый характер дальнейшей службы Псковского внутреннего губернского баталиона, развернутого из упомянутого гарнизонного полубаталиона.
Согласно „Положению для внутренней стражи", объявленному 3-го июля 1811 года, в состав ее входили: а) губернские баталионы в губернских городах и б) команды служащих инвалидов в уездных городах, подчинявшиеся командирам тех же баталионов.
Губернские баталионы сводились по два или по три в бригады; две, три или четыре бригады составляли округ; бригадами командовали бригадные, а округами — окружные генералы.
Все части внутренней стражи находились под непосредственным управлением своих воинских начальников и через окружных генералов, а с 30-го ноября 1811 года — через особого инспектора внутренней стражи, состояли в точном ведении военного министра.
Обязанности внутренней стражи разделялись: а) на обязанности воинские и б) на обязанности, „относительные" к губернскому начальству.

В число воинских обязанностей поставлялось обучение запасных рекрутских депо1 „военной экзерциции и движениям на тех пунктах, кои -21-


1 Рекрутские депо, в числе 25-ти, учреждённые 10-го октября 1808 года, имели целью отвращение неудобств, сопряженных с скорым распределением в некоторые полки рекрутов, тотчас после приема их. (Т. XXX, ст. 23297). В этих депо рекруты обучались в течение девяти месяцев. Каждое депо делилось на 6 рот, по числу полков в соответствующей пехотной дивизии. Первоначально для содержания рекрут в каждое запасное депо назначалась от дивизии конвойная команда, а для содержания караулов при магазинах запасных депо, при лазаретах и проч. состояла инвалидная команда из 1 офиц., 1 унт.-офицера и 10 рядовых от ближайшей инвалидной роты, а с 1811 года — от ближайшей уездной команды служащих инвалидов. В Псковской губернии такие запасные депо были учреждены в Холме (для 5-й пех. дивизии) и в Торопце (для 1-й дивизии), а впоследствии, к сентябрю 1811 года, — еще и Псковское — для 6, 21, 25, 5 резервной, 1, 14, 5, 43 и 1 запасной артиллерийских бригад. 10 сентября 1811 года запасные депо разделены были на две дивизии и 11 бригад, а 22 ноября того-же года повелено: обе рекрутские дивизии именовать 1-м и 2-м резервными корпусами, рекрутские бригады именовать дивизиями, каждое депо, состоя из шести баталионов, числить бригадою; сие переименование равномерно отнести и на артиллерийские рекрутские бригады. Таким образом в Псковской губернии оказались пехотные рекрутские бригады в Торопце и в Холме и артиллерийская рекрутская бригада в Пскове. Находящихся при этих рекрутских бригадах (депо) инвалидных офицеров и нижних чинов, состоявших в ведомстве губернских гарнизонных баталионов, 31 октября 1811 года указано „причислить к уездным командам служащих инвалидов тех именно уездов, где состоят рекрутские депо, и поелику инвалиды сии должны оставаться по прежнему в рекрутских депо, то по спискам уездных команд числить их сверхкомплектными". Таким путем через инвалидов Холмской и Торопецкой уездных команд Псковский внутренний губернский баталион имел постоянное соприкосновение с запасными рекрутскими депо (бригадами) в названных уездных городах.


назначаются для того Высочайшим повелением и в которые будет отряжаемо посему достаточное оной внутренней стражи количество из разных мест по особенному распоряжению Его Императорского Величества" (§ 18).

Обязанности же в отношении к губернскому начальству состояли „единственно в действиях на исполнение закона и приговоров суда и на охранение, либо восстановление внутреннего порядка по требованиям губернского начальства во всех тех случаях, в коих прочие воинские команды обязаны, -22- а именно: 1) в помощь исполнению законов и приговоров суда, 2) на поимку воров, преследование и истребление разбойников и рассеяние запрещенных законом скопищ, 8) на усмирение неповиновений и буйства, 4) на поимку беглых, ушедших преступников и дезертиров, 5) на преследование запрещенных и тайно привезенных товаров, 6) на помощь свободному движению внутреннего продовольствия, 7) на содействие к сбору податей и недоимок, 8) на охранение порядка и спокойствия церковных обрядов всех вероисповеданий, законом терпимых, 9) на охранение порядка на ярмарках, торгах, народных и церковных празднествах и проч., 10) на принятие и провожание рекрут, преступников, арестантов и пленных, 11) на отправление военных, просрочивших отпуски, к их командам, 12) на пожары, помощь при разлитии рек и тому подобное, 13) на отражение нужных часовых к присутственным местам, тюрьмам и острогам, 14) на провожание казны" (§ 15).
К этим обязанностям, „кои по требованию токмо губернских начальств возникать могли," присоединялись и те, которые составляли до сего обязанность губернских рот и штатных команд, а именно: употребление к выемкам при открытии корчемства и к страже виновных до отсылки их к суду (§ 16).
Кроме того, чины внутренней стражи, находясь на службе, как-то: в карауле, командировке, целым отрядом, либо дозоре, обязаны были: брать под стражу и представлять губернскому начальству людей, настигнутых на самом деле в преступлении, буйстве, либо насилии противу лица или имуществ, и найденных с окровавленным оружием, -23- либо платьем, захватывать сборища воров и разбойников (§ 17).
Командиры губернских баталионов, пользовавшиеся властью и правами шефов полевых полков, помимо командования вверенными им частями, должны были: а) содержать, обучать и образовать рекрут, им вверяемых по правилам, предписанным в положении о рекрутских депо, б) распоряжать сводом новопринятых рекрут и доставлением их на места, военным начальством назначенные, с ответственностью за целость их числа, за доброе с ними обращение, за сохранение их здоровья, за безобидный для поселян провод рекрутских партий и доставление оных на место назначения в надлежащее время и в совершенном порядке, в) присутствовать у приема рекрут, г) содержать верную ведомость всем командам, в губернии квартирующим, а равно о штаб и обер-офицерах и нижних чинах, в городах и уездах оставляемых, а равно отпускных, д) иметь попечение о порядочном содержании и сохранении обозов и других принадлежностей, оставляемых полками и воинскими командами при выступлении с своих квартир или при переходах, е) препроводждать дезертиров и арестантов в полки и команды, преступников, по приговору судебных мест в города пересылаемых, либо в крепостные работы и на поселения осужденных, формируя из них команды для отправления, ж) осматривать ежемесячно воспитанников военно-сиротских отделений, которые находились при гарнизонах (в эти отделения принимались солдатские дети, начиная с 7-ми-летняго возраста; они обучались здесь „всему строевому и до воинской службы и ее порядка принадлежащему, грамоте, -24- арифметике, барабанщичьей науке, играть на флейте, разделяя на сие часы по пристойности"); з) четыре раза в год производить инспекторские смотры уездным инвалидным командам1, которые, как выше сказано, на основании положения 27-го марта 1811 года, были сформированы, взамен штатных команд, состоявших в ведении гражданского начальства, для отправления всей внутренней гражданской службы в уездах.
Словом, на командирах внутренних губернских баталионов, помимо командования своими частями, лежал целый ряд весьма сложных обязанностей, большинство коих в наше время исполняется уездными воинскими начальниками.
Командир губернского баталиона, употребленного губернским начальством, ответствовал «токмо за то, что он действовал по точной силе положения, коим определены случаи и формы, в коих без явного неповиновения закону отказать он в помощи гражданскому начальству не может; впрочем же все последствия, от употребления внутренней стражи происшедшие, кроме неисправности ее в отношении к воинскому порядку во время ее действия, остаются на ответственности того гражданского начальства, которое ее употребило».
Баталион в полном составе мог быть употреблен не иначе, как по приказанию своего бригадного командира, на основании письменного требования губернатора; части баталиона, не свыше -25-


1. В Псковской губернии таких инвалидных команд было 7: в Великих Луках, в Опочке, в Холме, в Торопце, в Порхове, в Острове и в Новоржеве. Каждая команда в составе 2 офицеров, 5 унт.-офицеров, 1 барабанщика и 40 рядовых. Офицеры этих команд числились в особом инвалидном списке при Псковском внутреннем губернском батальоне.


роты, высылались и по требованию городничего, полицеймейстера или земского исправника.
Всем тем действиям, кои согласно с положением для внутренней стражи, по требованию местного губернского начальства, учинены были, велся в баталионе ежедневный журнал, представлявшийся ежемесячно окружному генералу (§§ 18 и 19).
Комплектование внутренних губернских баталионов производилось на тех же основаниях, как и прежде существовавших гарнизонных баталионов, а именно — распределением во внутреннюю стражу людей, сделавшихся неспособными к полевой службе в действующих войсках по болезням и увечьям, от неприятеля полученным, при чем все таковые неспособные к полевой службе нижние чины должны были быть „отправляемы из госпиталей и полков не в иные губернские баталионы, как тех именно губерний, из которых поступали люди сии в рекруты", а поступившие из дворовых людей — в баталионы тех губерний, где семейства их или родственники жили: нахождение нижних чинов внутренней стражи ближе к местам своей родины признавалось взаимною пользою службы и служащих.
В течение последующих 53-х лет существования внутренней стражи, порядок комплектования ее, мало-помалу, существенно изменился и она, вследствие постепенно увеличивавшегося перевода штрафованных нижних чинов, в конце концов, действительно, как сказано в объяснительной записке к положениям и штатам резервных и губернских баталионов 1864 года (Прик. воен. министра 1864 года № 827), явилась не столько войском для охраны внутреннего спокойствия -26- в государстве, каковым она должна была быть по своему назначению, сколько помещением для людей, требующих особых исправительных и предупредительных мер, — но таковое определение было бы несправедливым по отношению к первоначальному составу баталионов внутренней стражи, в которых преобладали нижние чины, не раз с честью проливавшие свою кровь в сражениях.
Это определение само собою сделалось несоответственным и по отношению к последующему составу баталионов, когда с 1864 года перевод штрафованных из полевых войск был воспрещен и комплектование губернских баталионов стало производиться на одинаковых основаниях со всею прочею пехотою.
Из вышеизложенного положения для внутренней стражи 8-го июля 1811 года видно, что Псковский внутренний губернский баталион, как и все прочие баталионы и команды внутренней стражи, не предназначался для непосредственной борьбы с врагами внешними, но зато он, изо-дня в день, должен был нести караульную и конвойную службу; употреблялся для содействия гражданским властям в деле предохранения общественного блага от опасности, в дни народных бедствий, в борьбе с врагами внутренними, а таковых в псковском крае, недавно еще бывшем пограничным, с его обширными лесами, болотами и озерами, было не мало. На чинах Псковского внутреннего баталиона лежала и такая важная обязанность, как первоначальное обучение рекрут и воспитание из них достойных защитников веры, царя и отечества.
Сама по себе, вся эта деятельность мирного времени, конечно, не бросалась в глаза -27- своим блеском подобно боевым подвигам, но и она являлась немалою крупицею в общей сумме государственного блага. Итоги этого „служения" войск для содействия гражданским властям, в дни народных бедствий — при пожарах, разливах рек, при эпидемиях, и т. п., равно интересны и для воина, и для гражданина, ибо с одной стороны они выясняют сумму тех сбережений частных и правительственных средств, каковыя достигаются самоотверженною работою войск, а с другой стороны служат для правильной оценки значения армии, как школы, подготовляющей людей, способных без колебаний, во всякую трудную минуту государственной жизни, даже в дни внешнего мира, жертвовать собою для общей пользы.
Случился-ли пожар в городе, горят-ли леса, разлилась-ли река, образовались-ли на дорогах заносы, появились-ли хищные звери, открылась-ли эпидемия холеры, надо-ли поймать опасных разбойников и т. д. — во всех подобных случаях, нередко в минуты общего упадка духа, прибывали части внутренней стражи, чины губернских баталионов и уездных инвалидных команд, и вступали в борьбу, сильные не своим оружием, а твердым сознанием долга и дисциплиною.
Эта роль частей внутренней стражи в деле укрепления государственного уклада России, в производстве рекрутских наборов, обеспечивавших комплектование всей армии, в борьбе с разбойничеством, с выгоранием целых городов, с частыми волнениями среди крепостного крестьянства, с развитием эпидемий, с политическими беспорядками начала шестидесятых годов, — была весьма почтенною и далеко не легкою.
Вместе с своими губерниями и уездами переживали -28- губернские баталионы и уездные инвалидные команды те огорчения и радости, те действительные нужды и те искусственно созданные затруднения, коими волновалась наша провинция, от коих она страдала.
Положение собственно Псковского губернского баталиона в этом отношении было, по сравнению с прочими, исключительным. Близость Псковской губернии и к району военных действий в Отечественную войну 1812 года, — когда французские знамена развевались всего в 120—140 верстах от Пскова, а самый город этот был сосредоточием всех тыловых учреждений армии графа Витгенштейна, — и к театру событий польского восстания 1881 года, и к месту действий первых повстанских банд, появившихся весною 1864 года в Люцине и Режице, почти на самой границе Псковской губернии, и к району передвижений наших войск в 1849 и в 1854—56 годах при сосредоточении армий на нашей западной границе, — близость эта дала возможность Псковскому губернскому баталиону, называясь внутренним, быт фактически все время на границе важнейших военных событий, происходивших в царствования императоров Александра 1 и Николая I.
При строгом и точном исполнении караульной, конвойной, военно-полицейской, военно-рабочей и вообще гарнизонной службы в таких исключительных обстоятельствах, немало потребовалось труда от всех чинов Псковского внутреннего губернского баталиона; немало представилось им случаев проявить свою дисциплину, преданность долгу, верность присяге, готовность положить душу свою за други своя; немало подготовили они из рекрут честных царских слуг прославивших -29- имя русское в войнах первой половины XIX столетия.
14 июля 1816 года Псковский внутренний губернский баталион назван был Псковским внутренним, с переформированием в январе 1817 года в четырехротный состав; 13 августа 1864 года назван Псковским губернским баталионом, а 26 августа 1874 года — Псковским местным баталионом.
Нося это название, баталион принял деятельное участие в формировании резервных баталионов для нашей действующей армии в войну 1877—78 годов с турками, за освобождение славян на Балканском полуострове: половина состава баталиона выделена была 31 июня 1877 года на сформирование 14-го резервного баталиона, упраздненного 11 сентября 1878 г., после окончания этой войны.
31-го августа 1878 года Псковский местный баталион назван 3-м резервным (кадровым) баталионом, а 18 марта 1880 года, в царствование Императора Александра II Освободителя, баталиону пожаловано знамя.
25 марта 1891 года баталион получил название — Изборского резервного, — по находящемуся в 36 вер. от Пскова «пригороду» Изборску, некогда бывшему столицею одного из трех первых русских князей, Трувора, — и доныне сохранившему свои крепостные стены и даже могилу этого князя.
15-го сентября 1892 г. Изборский резервный баталион, с добавлением по одной роте от Александро-Невского (ныне 198-го пех. Александро-Невский полк) и Ижорского (в 1910 году вошел с состав 200 пех. Кроншлотского полка) резервных -30- баталионов, развернулся в 1-й Финляндский стрелковый полк, и уже в течение 7-28 октября того-же года прибыл на новую стоянку в г. Гельсингфорс; две роты расположились в крепости Свеаборг.
Так из древнего Пскова, почти ровно через восемьдесят лет, правнуки старых роченсальмцев возвратились на ту же окраину, где прадеды их дрались со шведами, выковывая славу и величие России.
Наступил 1901 год, и, по Высочайшему приказу от 20 декабря этого года, девяностолетний 1-й Финляндский стрелковый полк выделил половину своего состава, чтобы она послужила ядром нового 5-го Финляндского стрелкового полка.
С этой половиной 1-го Финляндского стрелкового полка перешли в пятый полк и те крепкие, твердые вековые устои беспредельной преданности своему Государю, непоколебимая верность присяге и готовность исполнить ее, не щадя своей жизни, которые живут и будут всегда жить в молодых финляндских стрелках пятого полка, как дорогое наследие старых, поседевших в боях гарнизонных солдат Псковского внутреннего губернского баталиона.
От них же 5-й Финляндский стрелковый полк стал вести и свое старшинство.
Одновременно с Высочайшим повелением 20 декабря 1901 года о сформировании полка, пожаловано было ему и знамя, но получено оно было только в начале мая 1904 года, когда состоялась прибивка и освящение его.
14 октября 1905 г. полк выделил людей на сформирование 1-й пулеметной роты 2-й Финляндской стрелковой бригады; в 1906 году эта рота расформирована -31- и при пятом полку образована своя полковая пулеметная команда, вооруженная 4 вьючными пулеметами Максима.
Время, пережитое пятым полком после 1902 года, совпало с тяжелою русско-японскою войною 1904—5 г. г. и с постыдною внутреннею смутою.
Верно нес пятый полк свою службу под новым знаменем в эти печальные годы. Из его рядов пошли офицеры и нижние чины на укомплектование наших армий на Дальнем Востоке, и не посрамили своего родного полка. Особенно отличился поручик (ныне капитан 27-го Сибирского стрелкового полка) Стариков, награжденный орденом Св. Вел. Георгия 4-й ст. за оборону Порт-Артура, и подполковник Красноухов, награжденный золотым оружием за спасение знамени 19 стрелкового полка.
Остававшиеся в Финляндии чины полка несли в период внутренней смуты нелегкую службу по охране железных дорог, по поддержанию внутреннего порядка в г. г. С. Михеле и Тавастгусе, свято и самоотверженно соблюдая верность принятой присяге.
Последующие годы были периодом усиленной работы по усовершенствованию боевой подготовки полка в соответствии с указаниями опыта русско-японской войны.
В летнее время, начиная с 1907 года, полк в полном составе ежегодно собирался в лагере под г. Вильманстрандом и участвовал в подвижных сборах. Постоянные опасения возможных беспорядков среди местного инородческого населения заставляли полк быть всегда наготове, чтобы с честью и без всякого промедления явиться там, где потребует долг службы.-32-

27 марта 1911 года отпразднован был столетний юбилей со дня сформирования Псковского внутреннего губернского баталиона и 5-й Финляндский полк получил новое знамя с юбилейными лентами. 21-го апреля полк удостоился такого счастья, которое будет освещать своим блеском все только что начавшееся новое столетие существования 5-го Финляндского стрелкового полка и вечно поддерживать воодушевленное стремление полка к совершенствованию по всем отраслям воинского образования и боевой подготовки на радость Обожаемому Верховному Вождю и во славу нашей великой общей матери — дорогой России.
Это высокое счастье — смотр в Высочайшем присутствии команды инструкторов гимнастики 5-го Финляндского стрелкового полка 21 апреля, в Царском Селе.
Команда эта во время полковых юбилейных празднеств показала себя выдающимся образом, и Государю Императору благоугодно было пожелать видеть ее.
Вызванные из С. Михеля, полковые инструктора гимнастики 21 апреля в 12-м часу дня построились в Большом Царскосельском манеже, имея на правом фланге временно-командующего войсками гвардии и Петербургского военного округа генерала от инфантерии Газенкампф, командира 22-го армейского корпуса генерала от инфантерии Ольховского, начальника 2-й Финляндской стрелковой бригады, генерал-майора фон-Нотбека, и командира полка, полковника Пигулевского.
В манеж к этому времени прибыли высшие начальствующие лица, чины государевой свиты, начальники частей и много офицеров Царскосельского гарнизона. -33-
В 12 часов прибыл Государь Император, бывший в форме Своего лейб-гвардии 1-го Стрелкового полка. Приняв рапорт начальника команды, поручика Реймана, Его Величество поздоровался со стрелками. После встречи стрелки составили ружья и, живо переодевшись в гимнастические белые фуфайки с малиновыми широкими поясами, начали гимнастические упражнения на машинах.
Сперва проделывались упражнения на параллельных брусьях по одиночке. Стрелки показали себя вполне законченными гимнастами и исполняли очень трудные упражнения, поднимаясь вверх ногами на одном брусе и переходя, не опуская ног, на другой брус. Показаны были совместные упражнения на брусьях парами и даже двумя парами одновременно на одной машине. Затем стрелки перешли к работе на турнике, показав большое разнообразие приемов и проделав с замечательною отчетливостью труднейшие упражнения, вроде „солнца" и др. Прыжки через кобылу всевозможными способами были выполнены всей командой безукоризненно. Обращали на себя внимание прыжки через кобылу с сидящим на ней человеком, прыжки через кобылу под ноги стоящего на ней инструктора и наконец прыжки через кобылу в поперечном положении в вытянутые над головой руки стоящего за кобылой стрелка, который, держа прыгнувшего над своей головой, относил его назад на несколько шагов.
Во время гимнастических упражнений в манеж прибыл Наследник Цесаревич.
После работы на машинах стрелки-инструктора разобрали ружья и под звуки музыки лейб-гвардии 4-го стрелкового Императорской Фамилии -34- полка исполнили гимнастические упражнения — сперва с ружьями, а потом с железными палками.
По окончании гимнастики Его Величество приблизился к стрелкам и осчастливил их, сказав, что они представились молодцами.
Инструктора после этого переоделись в мундиры и Государь Император с Наследником Цесаревичем соизволил сняться на плацу близ манежа с нижними чинами-инструкторами.
Отбывая с плаца Его Величество еще раз выразил начальствующим лицам Свою благодарность, а молодцам-стрелкам сказал еще раз Свое сердечное спасибо.
Восторженным, громким „ура“ проводили инструктора 5-го Финляндского стрелкового полка Государя Императора и Наследника Цесаревича.
В дополнении к Высочайшему приказу, отданному того-же апреля 21-го дня, значится:
„Государь Император изволил произвести сегодня в Царском Селе смотр команде инструкторов гимнастики 5-го Финляндского стрелкового полка.
Его Императорское Величество, найдя подготовку названной команды выше всякой похвалы, объявляет Высочайшую благодарность командиру 22-го армейского корпуса, генералу от инфантерии Ольховскому, начальнику 2-й Финляндской стрелковой бригады, генерал-майору фон-Нотбеку и командиру 5-го Финляндского стрелкового полка, полковнику Пигулевскому; нижним чинам, находившимся в составе команды, объявляет Свое Царское спасибо и жалует: имеющим знаки
отличия Военного Ордена — по 5 руб., прочим — по 1 руб. на каждого."-35-

В приказе по войскам гвардии и Петербургского военного округа от 22-го апреля за № 20 объявлено:
„21-го апреля, в Царском Селе, имела счастие представиться Государю Императору гимнастическая команда 5-го Финляндского стрелкового полка, внезапно для сего вызванная из г. С.-Михеля.
Его Величество изволил остаться в высшей степени доволен блестящею подготовкой этой команды и осчастливил Своею благодарностью командира 22-го армейского корпуса, генерала от инфантерии Ольховского, начальника 2-й Финляндской стрелковой бригады, генерал-майора фон Нотбека и командира 5-го Финляндского стрелкового полка, полковника Пигулевского; заведывающему командою, поручику Рейману, соизволил пожаловать подарок из кабинета Его Величества; фельдфебелю подпрапорщику Сергею Васильеву — серебряную медаль с надписью „за усердие", для ношения на шее на Владимирской ленте, 8-ми нижним чинам унтер-офицерских званий — золотые медали, с надписью „за усердие", для ношения на груди на Аннинских лентах и 82-м нижним чинам рядового звания — серебряные медали, с надписью „за усердие", для ношения на груди на Станиславских лентах.
Сверх того, для увековечения в полку этого незабвенного дня, Государь Император вместе с Наследником Цесаревичем Всемилостивейше соизволил сняться в одной группе с командою и начальствующими лицами.
Его Величеству благоугодно было выразить Свое особое удовольствие, что столь блестящие успехи по гимнастике были достигнуты в полку только благодаря искреннему желанию усовершенствовать -36- эту отрасль строевой подготовки, ибо полк, расположенный в глуши Финляндии, не мог и помышлять о счастии отличиться на глазах Самого Государя. Его Величество лишь случайно изволил узнать о выдающейся постановке обучения гимнастике в этом полку."
Так счастливо началось для 5-го Финляндского стрелкового полка второе столетие его честной и усердной службы Государю и родине и да не затмится эта радость ничем и никогда. -37-



return_links();?>
 

2004-2022 ©РегиментЪ.RU