Воцарение Екатерины II. Коренное преобразование полка.
Переселение сербов и охрана их. Порабощение слободских казаков
сербами. Донесение есаула Горлинского. Ходатайство слободских
полковников. Секретное предписание. Выбор депутатов. Секунд-майор
Щербинин. Комиссия по преобразованию слободских полков. Холодное
отношение к этому полковников и старшин. Отчет Щербинина. Манифест.
Результат комиссии Щербинина. Сумский гусарский полк. Устройство
гусарского полка. Первый командир гусарского полка. Форма одежды
полка. Оружие, снаряжение. Лошади и цены за них. Число лошадей в
полку. Продовольствие людей и лошадей. Ремонт лошадей. Требование от
ремонтной лошади по инструкции того времени. Обучение езды.
Враждебное отношение к гусарам населения. Побеги гусар. Меры против
побегов.
Воцарение Екатерины II-ой имело громадное значение в судьбе Сумского
полка. Холодное отношение к интересам родного полка среди старших и
начальствующих казаков поселяло различного рода неурядицы, имевшие
дурное влияние на внутреннюю жизнь полка; это еще рельефнее
обозначилось, когда татарские набеги прекратились и границы
Московского государства успехами казаков и русского оружия
отодвинулись далее на юг. Казачество, очевидно, отживало свой век
или требовало коренных изменений своего быта. Следующее
обстоятельство имело также довольно большое влияние на судьбу
слободских полков. -60-
В конце царствования Елисаветы Петровны сербы, недовольные
притеснениями австрийского духовенства и насильственным обращением в
католицизм, в числе более 100 тысяч изъявили желание переселиться в
Россию и принять подданство.
В числе этих сербов были полковник Хорват и другие офицеры и нижние
чины. Позволив переселяться сербам, государыня пожаловала Хорвата
генерал-майором и поручила ему в 1751 и 1752 годах вызывать в Россию
сербов, волохов и болгар и набрать и учредить из них четыре
регулярных полка, в том числе два гусарских и два пандурских, каждый
в 4.000 чел. Поселение этих полков названо Славяно-Сербиею (в
настоящее время Славяно-Сербский уезд, Екатеринославской губ.). Для
обороны этих выходцев построена крепость св. Елисаветы, нынешний
Елисаветград. Интересно, однако, что для прикрытия новых полков
назначено посылать от слободских полков по 150 казаков от каждого
полка, которые должны были сменяться через каждые два месяца.
При первых посылках слободских казаков сербское дворянство,
пользуясь раздроблением казачьих команд, брало к себе на дом казаков
и распоряжалось ими как своими наемниками, и когда приходила смена,
то казаки каждой сотни отыскивали своих земляков и сменяли их.
Отобрав наперед от них лошадей, оружие и все припасы, сербы
заставляли их копать огороды, возить дрова, устраивать плотины,
строить избы и делать всевозможные работы. В случае отговорок или
непослушания казаков сербы не стеснялись приводить их в послушание
побоями. Такая служба казакам была противна, тягостна, и
неудивительно, что они самовольно покидали свои команды и уходили на
Дон или возвращались домой. Свое начальство смотрело на это
снисходительно, хотя на место бежавших постоянно требовались другие.
Эти обстоятельства дурно влияли также и на сотников, находившихся в
командировке, которые положительно выходили из послушания полковой
канцелярии*.
Начальство мало обращало внимания на ухудшающееся положение казаков
и заботилось больше о своих выгодах. Казаки жаловались, но их жалобы
не удовлетворялись, а потому, видя такое равнодушие со стороны
старшин, они потеряли к ним уважение, и, не довольствуясь своими
жалобами и ожиданиями их удовлетворения, простонародье позволяло
себе различного рода самоуправства и своеволие. Так, напр., есаул
Максим Горленский доносил харьковской полковой канцелярии, что во
время командировок его по делам
* Слоб. полки Головинского. Его фамильные бумаги. -61-
службы харьковские и деркачевские жители, согласясь «на
всеконечное раззорение его», имевшийся у него в поле
хлеб разграбили весь без остатка, сенокосные луга
вытравили, лес изрубили, плодовые деревья в саду
перепортили, огорожу двора разнесли и т. п.*.
Если принять во внимание, что слободские полки,
обремененные расходами по содержанию выборных своих
казаков и также слободского гусарского полка, поставляли
еще продовольствие и содержание регулярным войскам,
расположенным на Украйне, то ясно, что их положение было
весьма тяжелое.
Желая помочь общему горю, слободские полковники еще раз
сделали попытку ходатайствовать перед государыней «о
бедственном положении края» и просили о мерах к
устранению «народного изнеможения».
Ходатайство это было поручено полковнику Острогожского
полка, Тевяшеву, и Сумского полка, полковому писарю
Вартановскому. Ходатайство это осталось без результата.
Между тем императрица Елисавета Петровна умерла. На
престол вступил император Петр III и вскоре затем и
императрица Екатерина II.
По окончании коронационных празднеств слободские
депутаты, бывшие на коронационных торжествах в Москве,
подали снова государыне прошение о прекращении «народных
изнеможений». Государыня принята прошение и назначила
особую комиссию, которую поручила лейб-гвардии
секунд-майору Щербинину.
Окончив свои занятия, Щербинин перед отъездом своим в
Петербург просил начальствующего над слободскими полками
генерал-аншефа Петра Ивановича Олину назначить в
комиссию от каждого слободского полка по одному старшине
для совместного решения некоторых вопросов касательно
нового устройства слободских полков. Весьма интересно,
что слободские полки к этой просьбе отнеслись весьма
холодно и даже недоброжелательно. Так, напр., есаул
Петровский сказался больным, а когда приказано было
подпрапорному Черноглазову отправиться на хутор к
Петровскому и, «не приемля от него никаких отговорок и
невозможностей», выслать его в Петербург, Черноглазов
донес, что он за приключившеюся ему болезнью «из хаты
выдти не может». Канцелярия вторично послала приказание
Черноглазову, но он донес, что Петровский вовсе
отказался ехать. Был послан казак с приказанием,
несмотря ни на какия отговорки, взять Петровского и
представить в канцелярию. Но Петровский по старости лет
и по болезни «вследствие выбития лошадью ребра»
решительно отказался ехать. Другие поступали так же,
* Головинский. Слоб. полки. -62-
отговариваясь болезнью; и, лишь уже месяца два спустя,
канцелярия выбрала сотника Якова Бородаевского, которому
21-го декабря вручила ордер и с одним рублем денег
отправила в С.-Петербург.
Из представленного отчета Щербининым было заключено, что
слободское казачество отжило свой век и не вело ни к
чему больше, как только к беспорядкам. Чтобы положить
этому конец и слободской Украйне дать новую жизнь,
государыня решила: слободские полки преобразовать в
гусарские и край подчинить империи наравне с другими
провинциями.
Вслед за этим был обнародован следующий манифест:
„Помышляя во всех случаях о пользе государственной и
полное находя удовольствие Наше в благоденствии
поддатых, не могли Мы между прочим оставить без
примечания и слободские полки. С великим сожалением
усмотрели Мы, как через разныя оттуда дошедшия до Нас
представления, так и через изследование нарочно
устроенной потому комиссии о вскоренившихся там многих
неустройствах смешанного правления воинского с
гражданским, о тягостном содержании и безполезности
тамошней казачьей службы и о прочих народу происходящих
от того притеснениях. Мы, не довольствуясь одним только
вредностей сих присечением, ни желая изъявить
материнское Наше к пароду тамошнему милосердие
спостигсствованием, совокупно с общею и собственною ею
пользою, за нужное разсудили, — прежнюю оных слободских
полков непрочную службу превратить, на основании прочих
благоустроенных войск Наших, в лучшую и государству
полезнейшую, в правлении же гражданском на равном других
губерний положении, но без нарушения указами
неотмененных привеллегий, учредить надлежащий порядок, и
тем, следовательно, не только утвердить общее всех
тамошних жителей благосостояние и покой, но вывесть их
сих посредством из прежняго закоренения и дать им способ
истинными Нам и отечеству заслугами приобрести себе
равное с другими верноподданными Нашими удовольствие,
чинами и жалованьем в штатах званию каждого от Нас
Всемилостивейше определенное. Пространнее изъяснено о
всем том в инструкции, по Высочайшей конфирмации Нашей,
данной от сената во вновь учрежденной слободской
губернии губернатору, губернской провинциальным
канцеляриям, из коих первой, т.-е. губернской, быть в
Харькове, а провинциальным в Ахтырке, в Сумах, в
Острогожске и в Изюме, чего ради оную инструкцию для
общего всех известия и обнародовать повелено. Впрочем
надеемся Мы, что все тамошние военные и гражданские чины
получат способ новых их полезнейших учреждений
ощутительные знаки Высочайшого к ним и ко всему пароду
тамошнему благоволения Нашею, а сей особливо; увидя себя
свободным от налогов и тягостей, коим доныне подвержен
-63- был, потщится соответствовать должною
благодарностью, по состоянию звания своею, исполнял
верноподданическую должность, так как всех вообще и
каждого особо обовязывают долг, присяги, честь и
истинное усердие к Нам и Отечеству»*.
После этого немедленно была прислана экспедиция
учреждения слободских полков, во главе которой повелено
быть Щербинину. Результатами деятельности этой
экспедиции по отношению Сумского полка были то, что
Сумский слободской казачий полк упразднен, а на место
него 1765 года, марта 3 дня, повелело было сформировать
Сумский гусарский полк. Сообразно этому, области Украйны,
называвшиеся полками, поименованы провинциями, а
полковые канцелярии обращены в канцелярии
провинциальные. На место сотен учреждены комиссарства
под ведением комиссаров. В состав новосформировавшегося
Сумского гусарского полка вошли часть людей из
Слободского гусарского полка и часть гусарских полков
Черного, Молдавского, Сербского и Грузинского. Не
достававших до комплекта людей приказано взять набором
из войсковых обывателей и вербовкой охотников из
владельческих подданных. В число охотников велено
принимать и старшинских детей. Полковникам, полковому
старшине и сотникам предоставлено было или выйти в
отставку, или поступить на службу в гусарские полки с
переименованием в армейские чины по особой аттестации, в
которой определялась способность к службе в гусарском
полку. Переименование в армейские чины и награда чинами
при увольнении в отставку производимы были на следующих
основаниях:
Полковники, бывшие в своих чинах в походах и в
действительных сражениях, как при вступлении в гусарский
полк, так и при увольнении в отставку получали чин
подполковника; обозные, бывшие в сражениях, при
вступлении в гусары и при увольнении в отставку получали
чин премьер-майора, а не бывшие в походах
переименовывались чином ниже; есаулы, ротмистры,
хорунжие и сотники, бывшие в походах, получали чин
поручика, а не бывшие в походах — чином ниже; судья
переименовывался в секунд-майоры; подпрапорные,
аттестованные в должности сотника, при поступлении в
гусары определяемы были в вахмистры, а прочие — в
унтер-офицеры и капралы*). Немногие старшины согласились
и пожелали продолжать службу в гусарах. Хотя по
предписанию губернской канцелярии предлагалось всем
старшинам, подпрапорным, желающим служить в гусарах,
явиться к Щербинину с аттестациями, но никто не явился.
Впоследствии было приказано слободоукраинскому
дворянству представить документы о своем
* Указ. Воен. Коллег, от 1765 г. № 9149. -64--
происхождении и записаться в книгах депутатских
собраний. Между старшинами нашлись и такие, которые
сочли то излишним и через то попали в подушный оклад.
Вот, надо полагать, — причина, почему и теперь между
крестьянами в Малороссии часто встречаются фамилии
старинных слободско-украинских дворян, от которых
крестьяне те ведут свой род*. Принимать в гусары велено
людей не меньше двух аршин 6 вершков. В полку положено
иметь 6 эскадронов, каждый в две роты. Командиром вновь
сформированного Сумского гусарского полка назначен
полковник Петр Лонов из Рязанского карабинерного полка.
Форма полку дана следующая: мантия черная, епанча синяя,
доломан и штаны голубые, кивера, пояса, шашки и чепраки
на седлах черные, снурки на мантиях голубые, а на
доломанах и штанах черные, выкладки
на чепраках и перехваты на поясах голубые, пуговицы
медные. Офицеры на мундирах снурки имели золотые, опушки
у мантии лисья белая, сапоги парадные желтые, на сапогах
железные шпоры. Вооружение гусара состояло из сабли,
кожаные ножны которой были оправлены медью, карабина и
короткого пистолета, курки которых были кремневые**
Голубой, собственно васильковый цвет, в обмундировании
Сумского полка был сохранен как бы из уважения к
старине, так как и казачьи чекмени были также
василькового цвета.
На снабжение полка оружием, мундиром и амуничными вещами
сверх поступивших с Сумский полк из Слободского и
Сербского гусарского полка были отпущены деньги сто
тысяч рублей на все пять вновь сформированных полков. Из
табели Сумского полка*** на 1766 год между прочим видно,
что от Слободского казачьего полка поступили также
некоторые вещи; так, напр., 1 литавра медная с одной
парой завесов, с двумя кожаными крышками.
* Головинский. Слоб. каз. пол.
** Висковатов. Ист. описан, одеж, и вооруж. рус. войск.
*** Табель Сумского гус. пол. 1766 г. Арх. Хар. Универ.
Дело .№ IV. -65-
Недостающее число принятых перчаток от Сербского и
Слободского гусарских полков «до будущого срока» велено
«употреблять казачьи рукавицы», принятые в количестве
360 пар. Кроме этого, принято от казачьего полка 34
сабли, 4.390 кремней, 28.224 патрона с пулями, с
картечью 5.126, пороху ружейного 16 пуд. 10 ф. и
пушечного 33 пуда 5 ф. 48 зол., сум переметных 200,
седел с прибором 450, епанчей 120 и черкесок 1.132*. От
казаков также были приняты и лошади в количестве 460,
при чем любопытные цены, которые платились за лошадь: за
235 лош. было уплачено за каждую по 2 р. 25 к.; за 169
лош. — по 9 руб., и за 56 лош. — по 13 руб.; итого за
460 лош. уплачено было 2.777 руб. 85 к., что составляет
в среднем за лошадь 6 руб. с копейками**. По тому
времени, конечно, такая цена была не малая, так как за
покупку лошади в гусарский полк штатом 1763 г.
полагалось 18 руб. На продовольствие и фураж с 1766 года
назначен денежный отпуск, от жителей же строго
воспрещено что-либо брать безвозмездно. Также
воспрещалось привлекать жителей на какие-либо работы для
полка***. В полку полагалось строевых лошадей 972, а
всего 1,032 лошади. На продовольствие лошадей
отпускалось: 8 месяцев в году сухого фуража, на каждый
месяц 1 четверть овса и 15 пуд. сена, а подъемным на
семь месяцев — 2 4/30 гарнца овса и 20 ф. сена в сутки.
Остальное время—деньгами по штатным ценам по 1 р. 50 к.
в месяц, на 8 месяцев по 12 р. на лошадь строевую и 10
р. 50 к. на подъёмную. Летние 4 месяца полагалось пасти
на отводных выгонах с тем, чтобы на 4 неделе лагерного
времени (кампамент) иметь сухой фураж на счет
полагаемого на зимние месяцы. На ковку строевых лошадей
ничего не отпускалось, на подемных — по 20 к. на лошадь.
Кузнечный инструмент полагался натурою.
Продовольствие людей было по положению еще по штатам
времен Петра Великого; оно состояло в отпуске на каждого
человека:
Муки 2 четверти (на вес 21 п. 30 ф.) по 1 р. 50 к. за
четверть—4 р. 50 к.
Крупы 1 1/2 четверика по 2 р. четверть—37 1/2 к.
Соли 24 ф. по 8 алтын, 2 деньги пуд—75 к.
Мясо деньгами—72 к.
Таким образом полное продовольствие одного человека
обходилось 6 р. 34 1/ к. в год. Продовольствие
возлагалось на попечение полковых командиров.
Седла в полку, как вообще у всей легкой кавалерии того
времени, были венгерские с ольстредями, седлались на
войлок с крышею, подпруг было
*) Рапорт. Сум. гус. пол. янв. 20 1767 г. Ар. Хар. Ун.
Дело 14.
**) Арх. Хар. Унив. Выписка 1766 г. Дело .N» IV.
***) Указ. Губ. Кан. от 12 м. 1766 г. -66-
три, при седлах употреблялись также подперсье и пахвы.
Задний вьюк седла состоял из суконного синего чемодана с
4 пуговицами и из саквы фуражной.
Пионерного инструмента при седлах полагалось в каждой
роте: топоров драгунских по 20, лопат по 4.
Недоуздки, попоны с троками, скребницы, щетки, линейные
веревки и водоносные фляжки, приколье возились рядом с
карабином в бушмате*. Седла со всем конским убором
полагались сроком на 8 лет и строились при полках на
отпускаемые от комиссариата деньги. На ремонт их в год
отпускалось по 1 р.
Для ремонтирования полка лошадьми ежегодно, по
распоряжению командира полка, командировались по одному
штаб-офицеру и 4 обер-офицера с нижними чинами;
обер-офицерами считались 2 ремонтера и 2 помощника их.
По инструкции того времени ремонтные лошади должны быть
«статныя, плотныя, непашистыя, в грудях и крестцах
широкия, не косолапыя, не низкопередые, не острокостыя;
а летами покупаться имеют от четырех до шести лет; мерою
же кирасирския не менее двух арш. двух вершков,
карабинерныя не менее двух арш. одного вершка, а
драгунския, ландмилицкия конныя и гусарския не менее
двух аршин»**.
Ежегодно ремонтных лошадей в полк поступало 214 лош.***.
В год сформирования полка конный строй был
трехшереножный (несмотря на то, что среди наших
кавалеристов того времени было много лиц, хорошо
ознакомленных с усовершенствованием кавалерии Фридриха
Великого, где был двухшереножный строй).
Эскадроны разделялись на полуэскадроны (роты) и 4 взвода
(капральство). В обучении заметно было стремление к
правильной верховой езде и выездке лошади, для чего в
полку был берейтор, на которого возлагалась обязанность
обучать строевой езде всех обер-офицеров, унтер-офицеров
и по 2 рядовых из каждого капральства; из числа же
последних еще 5 человек обучались школьной езде с тем,
чтобы они могли быть берейторами. На езду смотрели, как
на залог успеха кавалерии, а потому в унтер-офицеры и
капралы производились только хорошие ездоки, которые
признавались вполне
* Табель в инструкц. 1766 г. конного полка полковнику.
** Инструк. конного полка полков. 1776 г.
К этому следует добавить любопытный взгляд фельдмаршала
Румянцева на тип ремонтной лошади. Герой-победитель
оттоманов и образователь военного искусства во времена
Екатерины в записках своих о военном деле говорит: „По
различию службы, нужны и разные породы лошадей: для
строя и правильных эволюций — немецкие; для
форсированных маршей, погони и сшибок — польские и
казацкие лошади; в качестве сих последних Россия
изобилует Украинскими, Донскими и Низовыми лошадьми; а в
роде первых — надлежит разводить немецких лошадей, но
таких, которые могли бы переносить северный климат".
*** Штаты 1763-1765 г. -67-
твердо обучившимися строевой езде. «При кавалерии
служащий офицер», говорится в инструкции конного полка,
«недостойным чина своего почитается, который знания в
конской строевой езде не имеет». О нижних чинах,
обучаемых офицерами, сказано: «Кавалерист, не умеющий по
настоящему лошадью владеть и на ней крепко сидеть, не
годен ни к какому воинскому действию».
Гр. Румянцев требовал от своей кавалерии, чтобы она
исключительно в бою действовала холодным оружием, а
позднее (в турецкую войну 1774 г.) приказал коннице
строиться для боя в две шеренги. Войска разделялись по
усмотрению главнокомандующего на дивизии; в состав
каждой дивизии входили по одной или более бригад
регулярной кавалерии и несколько казачьих. Кавалерия
имела высшею административною единицею бригаду в два
полка под начальством бригадира.
Таково в общих чертах было устройство Сумского полка в
первые годы гусарства.
Как же к этой новизне отнеслись старые рубаки усачи с
поседевшими «чубами» сумские казаки?
Конечно, это все им было не по сердцу; если они и не
проявляли открытого неудовольствия, то масса мелочных
поступков с их стороны доказывала полнейшую их
враждебность к новому порядку, не привычному для казака
стесненному положению, которое для них выражалось как в
самом немецком мундире, так равно в службе и в
дисциплине регулярного войска.
Все вообще слободское казачество к началу царствования
Екатерины II потеряло свое настоящее назначение
оберегать пограничные полосы Московского государства.
Успех русского оружия, как выше было замечено, положил
конец татарским набегам, внутренняя жизнь с удалением
опасности получила характер оседлости, самое население
Слободского полка расширилось, и с ним вместе и интересы
населения становились более склонны к мирному
земледельческому труду. Кроме того, заправилы казацкого
управления, вкусив плоды «панского приволья», мало
входили в нужды простого казачества, напротив, им было
выгодно уменьшение служащих казаков так как с этим
вместе они все более и более могли порабощать неслуживое
сословие и на счет их труда увеличивать свое
благосостояние. Но когда стряслась беда, когда по их же
просьбам различные комиссии и отдельные
правительственные лица доказали, что казачество отжило
свой век и что внутри империи оно уже не могло
существовать в том виде, как ранее, они различными
уклонениями старались задержать «скорейшее» исполнение
правительственных предначертаний. Так, напр., когда, по
предложению Щербинина, требовалось, чтобы от слободских
полков в комиссию были высланы в Петербург -68- и
старшины, никто не хотел ехать или назначались лица
совершенно старые или больные.
Когда уже реформа была введена, старшины уклонялись от
выполнения требований гусарского начальства, а простой
народ на выбранных из среды его гусар и на их семейства
смотрел как на что-то чужое и ненавистное ему. А потому
семейства казаков, попавших в гусары, терпели различного
рода притеснения, как, напр., обременялись постоями, у
жен взятых в гусары отбирались владения их мужей,
налагались подати на малолетних в семействах, в которых
были казаки-гусары, и т. п. Сам Щербинин по этому поводу
писал в новоустроенную губернскую канцелярию:
«Во время проездов моих для осмотра полков в разных
Слободской губернии войсковых местах доходили ко мне
словесные жалобы, что со взятыми в гусарскую службу из
казачьяго звания гусарами не токмо земские их управители
поступали без всякого призрения, ставили в домах их
безочередные постои, а с малолетних их детей при
раскладке податей взыскивали непомерную пропорцию, но и
собственные их гусарские отцы и братья о женах и детях
их не имели никакого попечения, не дозволяли им под
разными предлогами иметь участие во владении
нераздельных от земель, лесов и других угодий, а
некоторые и совсем высылали их из своих домов, принуждая
их искать собственного себе пропитания и тем их
гусарских жен с малолетними детьми довели до крайней
бедности»*.
Казаки, попавшие в гусары, смотрели на новую для них
службу с неудовольствием, почему в первые годы гусарства
из полка было много бежавших. Хотя губернская канцелярия
против побегов и принимала крутые меры наказания, как,
напр., предписывалось комиссарам беглых сыскивать и по
сыске при собрании обывателей «нещадно наказывать
плетьми, чтобы впредь как им, так и другим, на то
смотря, побегов чинить было неповадно»**, но этим в
сущности мало достигалось цели.
Щербинин, видя, что эти меры мало помогают в прекращении
побегов, приказал на место бежавших гусар брать их
братьев, если братьев нет,—родственников, если же и
родственников нет, то из селений, откуда происходят
бежавшие, брать семейных и зажиточных людей, которых
отдавать на службу до возврата бежавших***. Эти и
подобные им неурядицы хотя и были в полку, но все это
взошло скоро в обыденную жизнь.
* Пред. Щербинина от 8 дек. 1766 г. за № 275.
** Резол. Слоб. губ. канц. 12 апр. 1766 г. Арх. Харьк.
Универ.
*** Указ, из Губ. кан. от 17 июля 1766 г. № 5151 Архив.
Харьк. Унив. -69-
Первая турецкая война. Причина войны. Общий план
войны. Выступление полка в крепость Алексеевскую.
Движение полка. Продовольствие. Общее действие войск.
Назначение нового главнокомандующего. Представление
главнокомандующему и просьба командира полка. Назначение
командиром полка Тутолмина. Действие полка под
Бендерами. Разведчики Сумского полка. Майор Тырко.
Недостаток фуража. Действие полка в отряде Витгенштейна.
Потери полка. Похвала гр. Панина за действие полка.
Ходатайство Панина о Тутолмине. Возвращение полка на
зимние квартиры.
Едва сумцы освоились со своей новой гусарской службой и
попривыкли к новому мундиру, как возгоревшаяся война с
Турцией призвала их на поле брани.
В течение тридцати лет между Россиею и Портою
господствовало согласие, нарушаемое от времени до
времени только в южных наших областях крымскими
татарами, состоявшими под покровительством турок. Но в
1768 году султан Мустафа III, завидуя влиянию,
приобретенному Россиею на дела Польши, и возбужденный
происками Франции, вооружился против императрицы
Екатерины И. Предлогом послужило сожжение Балты,
местечка на Днестре, одним из русских отрядов,
преследовавшим польских конфедератов до турецкой
границы. Султан, узнав о разорении Балты, заключил
русского посланника Обрескова в Семибашенный замок и
потребовал от нашего правительства вывода войск из
Польши, грозя войной в случае отказа. -70- Императрица Екатерина II, не признавая
справедливым подобного требования, решилась вести войну.
В это время для обеспечения южных пределов России от
набегов крымских татар войска наши занимали Украинскую
линию, простиравшуюся через всю степь от Днепра до Дона.
В феврале 1769 года крымские татары вторгнулись в
Новороссийскую область.
План действия турок заключался в том, чтобы, усилив
главную свою армию до 300 тысяч, двинуться к Днестру,
овладеть Каменец-Подольском и заставить русские войска
очистить Польшу.
Русские войска для военных действий были распределены
следующим образом:
1-я армия под командою генерал-аншефа, князя Александра
Михайловича Голицына, силою в 65 тыс., назначена была
для занятия оборонительной линии по Днестру и для
прикрытия Подолии.
2-я армия, в начале под командою генерал-аншефа
Румянцева, а затем под командою графа Петра Панина,
состоящая из 60 тыс., должна была прикрывать южные наши
границы. Кроме того, были отдельные отряды для действий
на Кубани и у Тифлиса. В состав 2-й армии вошел и
Сумский гусарский полк.
Войска, которые должны были выступить в поход, имели в
рядах едва половину комплектного числа чинов.
Солдаты, по свидетельству очевидцев, были дурно одеты и
обуты, конская сбруя истерта, лафеты непрочны.
Движение войск по недостатку офицеров производилось
медленно и не в должном порядке; аванпостная служба
находилась в жалком состоянии.
Для пополнения людей было приказано произвести набор
рекрут по 1 на 300.
Чтобы согласовать действия 2-й армии с 1-ю, граф
Румянцев с Голицыным, съехавшись в Киеве, условились:
так как главных наступательных действий нужно было
ожидать со стороны Дуная к Днестру, то 1-я армия будет
задерживать врага от переправы через Днестр и, если
будет возможно, сама переправится на ту сторону реки для
поиска за неприятелем, 2-я же армия вышлет отряд в Крым
для разорения татар и для удержания их от набегов и
отправит экспедицию на Кубань для покорения кубанских
народов. Кроме того, азовская флотилия должна была
занять Азов и Таганрог. Главныя же силы 2-й армии должны
были расположиться по Бугу для прикрытия Малороссии со
стороны Днестра.-71-
Такое положение 2-й армии давало ей возможность, в
случае направления всех сил неприятеля на 1-ю армию,
действовать на его сообщение и. тыл. В случае же
устремления всех сил неприятеля на 2-ю армию с
намерением вторгнуться в Новороссию 1-я армия могла
действовать в тыл неприятелю.
2-я армия расположилась в начале кампании на южных наших
границах по Днестру и между Днепром, и северным Донцом,
и в окрестностях Полтавы и Бахмута. Сумский полк
выступил в эту кампанию, направившись к крепости
Алексеевской.
Раннею весною начались военные действия. Для облегчения
движения войск 1-й армии из 2-й армии были высланы
отряды вперед за Днепр, к Бахмуту и в Крым. Для
переправы через Днепр войскам 2-й армии были назначены
различные пункты.
Дивизия, состоящая под командою генерал-аншефа, князя
Василия Михайловича Долгорукова, состоящая из одного
карабинерного полка, Сумского полка и семи пехотных
полков, переправилась через Днепр на пароме у
Мишурина-Рога.
Переправившись 2-го июля у Мишурина-Рога, полк
расположился для ночлега в деревне Почекалин.
3-го июля полк с прочими войсками двинулся вперед и,
сделав переход в 16 верст, расположился в деревне
Подгалине, а армия стала при деревне Алешевке.
12-го июля полк прибыл к Сомбору, где на р. Макарьевке
соединился с главными силами армии.
В траве и в воде за все это время нужды не было. Дрова
получались в лагере наличностью*.
Собравшаяся у Сомбора 2-я армия имела задачею главным
образом стать в непосредственное сношение с 1-ю, но в
это же время кн. Голицын выступил из Деражны к
Каменец-Подольску и таким образом отдалялся от армии гр.
Румянцева.
Так как такое движение 1-й армии открывало Польшу и
операционный путь на Киев, то Румянцев решился
подвинуться к Бугу, что давало ему возможность
сблизиться с 1-й армией и вместе с тем прикрывать
границы Новороссии; в то же время, выслав авангард за
Буг и разъезды в Польшу, он давал вид наступления армии
и тем мог надеяться отвлечь визиря и татар от Бендер
вверх по Днестру и Бугу, к стороне Балты.
24-го августа гр. Румянцев был назначен
главнокомандующим 1-ю
* Журнал воен. действий 2-й армии в 1-ю турецкую войну.
-72-
армией на место кн. Голицына; главнокомандующим же 2-ю
армией назначен гр. Петр Иванович Панин.
Граф Панин прибыл 17-го сентября в Добрянку, где уже
собралась наша армия. При проезде им Елисаветградской
крепости командир полка, полковник Лопухин, будучи
нездоров, просил графа Панина уволить его от службы «за
болезнею» или «по последней мере, за недостатком
здоровья, перевести «из гусарской службы*». Просьба
командира полка была уважена, и «главным командиром
полка» был назначен им же Ямбурского карабинерного полка
подполковник Тимофей Иванович Тутолмин «по особливой в
нем способности и отличному усердию»**.
Несколько времени спустя граф Панин получил от
императрицы повеление предпринять, если только возможно,
решительное наступление со всею армией к Бендерам для
овладения этой крепостью.
Гр. Панин не находил возможным в этом году осадить
Бендеры, а потому решил только сделать попытку овладеть
ими, выслав для этого отряд Витгенштейна,
Граф Витгенштейн прибыл 10-го октября в турецкое урочище
Тусколон. С одной частью отряда и Сумским полком он
направился к Бендерам, другую отправил к стороне
Очакова, а третью оставил для собрания паромов и лодок,
без которых он не мог перейти через Днестр во время его
разлива.
В то же время два сумских гусара, говоривших по-турецки,
были посланы к Бендерам. Один из них, переодевшись в
крестьянское платье, достал пару волов и с возом дров
вошел в самые Бендеры, где слышал общее неудовольствие
на коменданта за непринятие средств к обороне против
ожидаемого приближения русских к крепости. Эти сведения
по возвращении гусары передали начальству.
Приведенный же этими гусарами турок объявил, что в
«крепости находится до 5.000 пехоты, до 3.500 конницы,
кроме того, у коменданта 2.000 конницы и 200 человек
пехоты; пушек в крепости было до 400 и много снарядов,
но ощущался недостаток в артиллеристах; сверх того, в
20-ти верстах от крепости, в Каушанах, стоял крымский
хан».
К сожалению, имена этих молодцов гусар не сохранились.
Получив эти сведения, гр. Витгенштейн двинулся со своим
отрядом к Бендерам; 13-го октября он был уже в 13-ти
верстах от крепости и занял позицию; упирая правый фланг
к Днестру, он расположился на
* Paп. гр. Панина. Воен. Уч. Ар. От. II, № 409.
** Paп. гр. Панина. В. У. Арх. От. II,
№ 409. -73-
возвышенностях, которые были видны из Бендер, и,
построив свой отряд в две шеренги, растягивал его как
только было возможно, желая этой военной хитростью сбить
с толку неприятеля. Майора, Сумского полка, Тырко гр.
Витгенштейн послал парламентером и вручил ему письмо на
имя коменданта, предлагая ему сдаться. Турки, бывшие в
предместье, прикрывавшем мост, числом до 500, выступили
навстречу, но когда майор Тырко остановился, выслав
вперед трубача с письмом, то неприятель также
остановился. Письмо было принято, и трубачу был дан знак
отъехать назад. Турки отошли к предместью.
Часа через два 100 человек турок выехали вперед и
открыли перестрелку по нашему отряду. Тогда майор Тырко
выслал от своих флангов по 100 человек, которые тотчас
опрокинули неприятеля. Завязалось дело. Турки из
крепости открыли сильную пушечную пальбу, продолжавшуюся
со второго часа пополудни до самой ночи.
С наступлением ночи наш отряд отступил от крепости
версты на три и выставил ведеты. Но разъезды, ходившие
до самого предместья города, не видали не только никаких
войск, но даже их форпостов.
Такая небрежность неприятеля побудила майора Тырко
сделать неожиданное ночное нападение на предместье.
Перейдя реку в брод, «а больше вплавь за приумножением
воды», майор Тырко выслал небольшие партии для разведок,
а затем решительным наступлением заставил неприятеля
скрыться в город. Хотя майору и не удалось овладеть
предместьем, но он зажег его и захватил 600 лошадей, 17
верблюдов, 4.000 человек, много рогатого скота и
спокойно отступил. Это нападение наделало во всей
крепости тревогу, так что до самого рассвета
производилась сильная канонада, хотя под крепостью давно
уже никого не было*.
С рассветом 14-го октября неприятельский отряд из пехоты
и кавалерии в силах более значительных, чем накануне,
начал выходить из предместья; майор Тырко, несмотря на
то, что накануне отрядил партию майора
Ковача по Днестру для наблюдения за татарами, решился
атаковать неприятеля.
Для этого он выслал вперед незначительные партии, а 400
донских казаков и 4 эскадрона Сумского полка,
составлявшие остальной его отряд, расположились скрытно.
Высланные вперед партии нападали на неприятеля и тотчас
лее отступали, имея в виду как можно далее заманить его
от крепости, откуда его артиллерия обстреливала
наступающие наши войска. Как только это было достигнуто,
майор Тырко стремительно ударил на противника и гнал его
до самого форштадта. Число убитых турок было
значительно.
* Жур. воен. действ. 1-я турецкая война. -74-
С нашей стороны убитых не было, ранены были один
хорунжий и четыре донских казака. При этом было
захвачено несколько лошадей убитых турок, которые имели
на себе богатое конское снаряжение. В пять часов турки
снова открыли перестрелку, но уже не выходили в поле.
С наступлением ночи майор Тырко отправил несколько
человек гусар и донских казаков, приказав им зажечь
предместье. После того Тырко с рассветом отступил к
главным силам. Лошади были сильно утомлены, двое суток
не получали сена и довольствовались лишь двумя гарнцами
овса.
Но и у гр. Витгенштейна весь провиант уже окончился, а
потому он выступил по дороге к Ягарлыку и остановился
между Дубосарами и Ягарлыком на самом Днестре*.
Спустя некоторое время, войска гр. Витгенштейна были
усилены подошедшими полками, был доставлен достаточный
запас провианта и фуража. II в то же время было получено
настоятельное требование более решительных действий
против Бендер.
Гр. Витгенштейн немедленно, как только были собраны
необходимые суда и плоты, приказал генералу Зоричу
переправиться через Днестр и следовать к Бендерам, куда
и сам выступил по левому берегу Днестра.
Отряд Зорича состоял из 4.500 гусар, казаков и егерей,
26-го октября подошел к Бендерам, где и был встречен
5.000-м отрядом турок; в то же время со стороны Каушан
следовал 9.000-й отряд татар. Несмотря на превосходство
неприятеля, генерал Зорич имел очень успешное дело.
В это же время гр. Витгенштейн подступил к Бендерам с
левой стороны Днестра. Впереди шел подполковник Тутолмин
с Сумским полком.
Получив сведения о наступлении неприятеля, подполковник
Тутолмин «наискусснейшим образом» атаковал неприятеля
«самым стремительным образом». Завязалась сильная
перестрелка, так что Сумский гусарский полк, состоя
только в 264 человека, принужден был выстрелить три
тысячи триста патронов**.
Неприятель был опрокинут, потеряв убитыми более двухсот
человек и много раненых; при этом было захвачено одно
знамя. Сумцы преследовали неприятеля до самой крепости,
где наступающая ночь и сильная пушечная пальба заставили
подполковника Тутолмина отступить.
27-го октября бой возобновился. Подойдя к Бендерам,
отряд был
*)Журн. воен. действ. 1-я турецкая война.
** Донесения гр. Панина от 5-го ноября 1769 года. Воен. Уч. Арх. Отд. II, № 409.
-75-
встречен многочисленным неприятелем, который, выйдя из
крепости, вступил в бой, но через несколько времени
обратно отступил в беспорядке. Столпясь на мосту перед
крепостью, люди теснили друг друга, так что многие упали
в воду и утонули. Под прикрытием сильного
артиллерийского огня последним неприятельским войскам
удалось снять мост. Затем огонь продолжался весь день и
ночь, но был мало действителен.
Потеря Сумского полка в этом деле —19 гусар убитых,
ранены один вахмистр и 6 гусар.
Действием Сумского полка гр. Панин был очень доволен и в
своей реляции особенно восхвалял подполковника
Тутолмина, подполковника барона Галаса, премьер-майора
Якубовича, майора Тырко и капитана Дедевшина.
В этой же реляции гр. Панин ходатайствовал перед
государыней о назначении командиром Сумского полка
подполковника Тутолмина на место больного Лопухина. Граф
Панин писал:
«Всеподданнейше испрашивая к себе той милости, чтобы по
отставке или переводе в свое время полковника Сумского
гусарского полка Лопухина в сей полк помимо мною здесь
определенного к командованию его вышепрописанного и
заявившого уже в самом деле к тому свою способность
подполковника Тутолмина другому не жаловать до тех пор
пока сей ревнительный офицер приобретет счастье
получить к себе оную Вашего Императорского Величества
монаршую милость»*.
Граф Панин, предпринимая поиск к Бендерам, надеялся, что
отряд графа Витгенштейна будет усилен отрядом от 1-й
армии; но вскоре он получил от графа Румянцева
уведомление, что он не видит возможности успеха против
Бендер, не имея осадной артиллерии, и поэтому не может
отделить к Бендерам никакого отряда.
27-го октября войска двинулись обратно в район
расположения 2-й армии, которую гр. Панин решил
поставить на зимние квартиры, «ибо по суровости климата»
нельзя было более оставаться в палатках.
Сумский полк расположился на зимних квартирах в
Водолагах, неподалеку от Харькова. Главная квартира 2-й
армии была назначена в Харькове, как центральном пункте
расположения армии, куда главнокомандующий и прибыл.
* Воен. Уч. Арх. № 409, отд. II. Paп. гр. Панина от 5
ноября 1769 г.
Глава 9. Расположение полка в Водолагах. Сторожевая служба.
Наряд для охранения. Инструкция гр. Панина о сторожевой
службе. Характеристика противника. Мирные занятия полка.
Военные действия 1770 г. Бездорожье. Изнурение конского
состава. Движение войск в апреле. Переправа через Днепр.
Смотр войск в Высе. Донесение гр. Панина об отличном
состоянии полка. Представление Тутолмина на командование
полком. Лагерь при Кадыме. Движение войск 2-й армии.
Отряд генерала Канинского. Действия отряда майора Тырко.
Рекогносцировка майора Дедевшина под Бендерами.
Нападение турок на посты Сумского полка. Движение за
рекою Бык. Лихое дело майора Дедевшина у Коушан.
Действия у Бендер. Отряд кн. Прозоровского и выручка
сумцами казаков. Окончание военных действий. Возвращение
полка в Водолагу.
Как только Сумский полк расположился на зимних квартирах
в Водолагах, то было получено приказание о занятии
сторожевого охранения.
Хотя противник был далеко и время года давало мало
вероятия его наступлению, но еще не были
забыты опустошительные набеги татарских полчищ, еще были
свежи воспоминания о тех разорениях, которые столько
беды причиняли России и в особенности ее южным окраинам.
Поэтому Сумскому полку совместно с миргородским
малороссийским казачьим полком и с 1.000 донских казаков
было указано занять сторожевую линию между крепостями
св. Парасковии и Ивановской. Линию сторожевого охранения
Сумский полк с казаками занял в 48 верст, главный пост
его был в Чернятине. Для этого охранения от полка
наряжались 1 обер-офицер и 22 гусара,—всего 120 казаков
и один старшина. Начальником охранения был назначен
«главный командир Сумского гусарского полка Тутолмин».
Как охраняться и вести разведку о противнике, было
указано особой инструкцией, составленной для этой цели.
В этой инструкции между прочим указывалось, что для
содержания полевых караулов из форпостов назначать
«девятую лошадь, делая смену через столько дней, через
сколько начальники -77- форпостов признают нужным, принимая
во внимание расстояние и удобство местности». Полевые
«главные караулы» гусар и казачьих полков состояли из 7
лошадей и одной в этом числе начальника. Такие посты
устанавливались впереди «отводных» караулов от 5 до 10
верст. Для того, чтобы малые посты были чаще,
рекомендовалось иметь для них не менее как четыре смены,
остальные люди «этих сил» должны были их поддерживать
при наступлении противника. По выставлению охранения
требовалось, чтобы начальники их составили «обстоятельныя
ведомости» с пояснением в них, в каком расстоянии будут
поставлены «отводные» караулы один от другого, так и от
каждого главного их поста; а эти последние от своих «винтер-квартир
)»1. Обязанность форпостов заключалась не в том, «чтобы
каждому свой пост защищать, но в том, чтобы неприятеля
внезапно скрозь себя нигде без уведомления задних
непростеречь, а самим в ниже определенное совокупление
соединясь против оного действовать и не выпуская из глаз
подаваться к соединению своими задними»... Для успешного
выполнения у всех малых форпостов были установлены
маяки, которые при приближении неприятеля зажигались для
уведомления задних главных форпостов. Кроме этого,
высылались разъезды по дорогам вперед вправо и влево и
т. п., «для чего высылать с каждого посту как можно чаще
по состоянию неизнурительных сил людей и лошадей по
одному рядовому вправо и влево, делая разъезды». Кроме
этого, на все лёгкие войска возлагалась обязанность в
случае получения известия о наступлении противника
«через маячные сигналы» или «словесныя уведомления» на
районы охраняемых корпусов «скоро, как возможно,
соединясь всем к тому корпусу принадлежащим в одно
совокупление тотчас идти на подкрепление и усиление
своих передовых форпостов». Независимо от этого, для
большей предосторожности в квартирных расположениях
имелись особые пешие караулы от пехоты и артиллерии. В
кавалерии эти караулы занимались теми людьми, у которых
не было вовсе лошадей или были лошади «худоконными».
Кроме того, рекомендовалось в самых селениях для
обеспечения местных жителей «взметать не очень большие
редуты, но довольно с углубленными и широкими рвами»2.
Как видно из вышеприведенных выдержек, граф Панин
тщательно заботился об охранении и об исполнении
сторожевой службы, несмотря на то, что противник, по его
взгляду и убеждению, был мало достойный.
«Теперешний наш неприятель,—писал гр. Панин,—который
границею -78-
1 Воен. Уч. Арх. Гл. Ш. Paп. гр. Панина о расположении
2-й армии, №11, отд. II, №409
2 Воен. Уч. Арх. От. II, 409. Рап. гр. Панина 24 октября 1769 г.
к нам прилежит, как нам известно, состоит из
татар, и сколько бы он не был многочислен, но с тем ни
только не научен никакому военному регулярству и
повиновенью разделенным своим начальством, но и самая
большая часть его не имеет ни огненного и других
настояще исправных к ручному сильному и твердому
поражению оружия, а главная его часть употребляет
стрельбы, кои и в лучшем своем состоянии против
огненного вооружения недостойны страха, а в зимнее
холодное время столь же слабы, что разве только на самом
приближении несколько ранить могут; копья лее у него
большею частью деревянные без железа, заостренные и
обожженные... Не могут в зимнее время озябшие руки на
слабой выморенной ездоком лошади достаточно бить, и
расстояние места от сего неприятеля к нашему приближению
крымскими степями нигде не ближе от 350-ти до 250-ти
верст, которое должно ему переходить, своих лошадей
одною только травою, кою лошадь, разрывая ногами, сим
могут к насыщению своему доставить, да и сам он себя
должен будет одевать в такое толстое и разное одно на
другое платье и шубу, дабы людей его от померзания
сохранить, следовательно весь он по своему уже, а
особливо в зимнее время приближение его ничто иное может
быть как куча глупых мужиков на слабых и уморенных
лошадях1.
Кроме службы охранительной, сумцы в продолжение зимы
занимались строевой службой и обучением рекрут. Эти
занятия велись с большою напряженностью, так как весною
предполагались снова военные действия с турками, а людей
в полку был большой некомплект.
В апреле 1770 года окончилась весенняя распутица.
Зазеленели поля, и 2-я армия в том же составе, как и в
прошлом году, приготовлялась к выступлению.
Военные действия в 1770 году открылись стычкою наших
легких войск, высланных вперед к Ладыжину для лучшего
прикрытия Буга. Один из разъездов в составе 100 гусар и
40 казаков, стоявший неподалеку от Ладыжина, узнал, что
около Балты находится значительная партия татар. К этому
разъезду присоединился разъезд из 1-й армии, и они
совместно 5-го марта напали на неприятеля с двух сторон.
Татары были разбиты наголову. Для более решительных
действий против татар граф Панин, как только стало
возможно, приказал армии двигаться из зимних квартир.
Это было между 20 и 25 марта. Но вслед затем пошли
проливные дожди, которые до того испортили дороги, что
даже курьеры, посылаемые налегке -79-
1 В. У. Ар. От. II, № 409. Paп. гр. Панина.
тройками, без помощи волов не могли проехать ни одного
селения1. Боясь изнурить кавалерию, граф Панин
принужден был остановить и оставить их по 1-с апреля в
тех местах, где они получили приказание2.
5-го апреля двинулись все армейские обозы к
Елисаветграду, а войска главной армии 15-го апреля
двинулись к Днестру. Хотя зеленеющие поля и давали
‘возможность надеяться на хороший подножный корм,
однако, на всякий случай, войска имели с собою
десятидневный запас фуража3.
Для облегчения движения главная армия была разделена на
несколько колонн. 15-го апреля главная армия выступила в
разных направлениях к Днепру, и вслед за нею из Харькова
выехал и гр. Панин.
Для переправы через Днепр предполагалось устроить мост у
Кременчуга. Но сильный разлив реки, увлекая за собою
многие пни и деревья, несколько раз ломал начатую
работу, так что от устройства моста пришлось отказаться,
и переправу у Кременчуга производили посредством судов,
из которых каждое не могло сделать в день более одного
оборота. К тому же сильные ветры и разлитие реки до того
затрудняли переправу, что один полк с десятидневным
запасом требовал для переправы не менее пяти суток;
иногда же переезд был невозможен, так что даже курьеры
по трое суток дожидались на берегу. Мост у Кременчуга
после чрезвычайных усилий был поставлен только к ночи
11-го мая.
«Днепровские не совсем еще в берега вступившие воды
разрывали четыре раза построенный у Кременчуга мост. Сие
хотя не причинило урону в людях, но было, однако,
великою препоною в походе армии»4. По переправе войск
через Днепр гр. Панин, находясь в Выси, произвел смотр с
маневрами тем войскам, которые успели подойти. Граф
Панин, осмотрев войска, остался очень доволен, найдя их,
«к особливому удовольствию в совершенной исправности»,
но больше всего он остался доволен состоянием и видом,
в котором представился ему Сумский полк.
Вот что он доносил государыне о Сумском полку:
«Хотя я имел удовольствие пред Вашим Императорским
Величеством всеподданнейше засвидетельствовать, что все
полковые командиры оных своими попечениями в
наисправнейшем их всем принадлежащим к действию противу
неприятеля снабжения, а в научении экзерциции по мере
мало имеющего к тому времени и вступивших к ним весьма
недавно многих -80-
1 В. У. Ар. Дон. гр. Панина от 29 марта 1770 г. От.
II, №409.
2 Там же.
3 Paп. гр. Панина от 29-го марта 1770 г. В. У. Ар. От. От.
II, №409.
4 Paп. гр. Панина. В. У. Ар. От. II, №409.
рекрут, изъявили наиотличное свое радение и усердие к
службе Вашего Императорского Величества, особливо ж
кавалерийское в превосходном их перед пехотными труде и
снабжении в так короткое время полков весьма хороших и
содержанием всех в наилучшем теле строевых лошадей, но
подполковник Ямбургского карабинерного полку Тутолмин,
командующий по определению моему от самого к здешней
армии прибытия Сумским гусарским полком, тот самый, о
котором я имел счастье по бывшей Бендерской экспедиции в
реляции от 5-го ноября прошлого года доносить,
представил мне сей полк в той совершенной исправности,
коя беспристрастною справедливостью истинного радения о
службе Вашего Императорского Величества заставила меня
теперь признаться, что во все течение моей службы редко
тяжелой кавалерии полк, а гусарский никогда, в такой
исправности и с таким отменным искусством настоящей
гусарской службы особливо по образу воевания нынешнего
нашего неприятеля не представлялся. Я производил
экзерциции со всеми военными маневрами, никогда не
видывал лучшего. Почему справедливость и побуждает меня
всеподданнейше испрашивать о всемилостивейшем
пожаловании оного настоящим в сей полк полковником, яко
и многие прежде в гусарские полки не по старшинству, но
по единому избранию их к сей службе способностей
жалованы были»1.
Эта последняя просьба главнокомандующего была уважена.
Тутолмин был наконец назначен «настоящим» командиром
полка.
7-го июня армия переправилась через Буг и стала лагерем
на неприятельской земле, при реке Кадыме. На другой день
было отслужено общее молебствие «о ниспослании
благоволения оружия Ея Императорского Величества на
низложение врага веры». По окончании молебствия в
войсках несколько раз прокричали: «виват Великая
Екатерина»2.
11-го июня армия перешла р. Кадым и двинулась усиленными
переходами к Бендерам на польскую деревню Недельку, куда
и прибыла 14-го.
От д. Недельки оставалось до Бендер около 100 верст.
Отсюда были высланы небольшие отряды для занятия м.
Балты и для рекогносцировки пути к Бендерам.
18-го июня армия двинулась к Днестру. Войска на каждом
ночлеге строили по небольшому редуту на 30 чел. казаков
при одной пушке для обеспечения сообщения между Днестром
и Бугом. Эти же казаки должны были конвоировать
курьеров, которые отправлялись не иначе, как верхом.
-81-
1 Paп. гр. Панина. № 21, мая 30 1770 г. Воен. Уч. Арх.
От. II, № 409.
2 Жур. Воен. Дейс. 2-й армии.
26-го июня армия прибыла к м. Ягорлык со всеми тяжестями
в отличном состоянии. При армии было продовольствие на
девять недель. По прибытии на Днестр немедленно
переправлены были на правый его берег гусарские,
казацкие команды и волонтеры.
Граф Панин перешел 2-го июля с легкими обозами реку
Днестр, и армия вступила в лагерь при дер. Марковицы
между Днестром и Реутой. В то же время отряд под
начальством генерал-майора Каменского был отправлен вниз
по левому берегу Днестра, чтобы обложить Бендеры с того
берега. Отряд этот состоял из Сумского полка,
Ямбургского, Карабинерного, одного Донского казачьего
полка и двух пехотных полков: Воронежского и Белевского.
К этому отряду у Дубосар присоединился отряд полковника
Фелькерзама в составе одного батальона гренадер, одного
Донского и одного Украинского казачьих полков и 4
эскадронов гусар.
Мост на судах был устроен на Днестре, и осадная
артиллерия переправилась через реку.
В то же время и сам гр. Панин выступил к Бендерам, имея
впереди отряд кн. Щербатова. Сильно поднявшаяся в это
время в небольших реках вода заставила строить мосты на
сваях. Там, где прежде можно было пройти по сухому
руслу, в некоторых местах приходилось даже строить
плотины из фашин, что вместе с очень гористой местностью
составляло немалое затруднение в движении, почему войска
на некоторое время остановились на р. Тиготин, в 8
верстах от р. Бык и в 16 верстах от Бендер, а отряд кн.
Щербатова расположился на правом берегу Быка, где
выставил посты, и занялся устройством просек для двух
дорог к реке. В это время находящийся в его отряде,
Сумского гусарского полка, майор Тырко, собрав «в
неопасных местах Молдавии и Валахии» несколько сот
волонтеров, получил приказание от кн. Щербатова охранять
его по левому берегу р. Быка, имея главный пост у моста,
и содержать малые форпосты на другом берегу.
Турки с своей стороны стали высылать отряды по обеим
сторонам Днестра. Одна из этих партий 5-го июля была
разбита нашими отрядами. 7-го июля отряд в составе 500
донских и малороссийских казаков и 60 гусар Сумского
полка под командою секунд-майора Сумского же полка,
Дедевшина, был выслан на рекогносцировку к крепости
Бендеры.
Турки, увидев наши войска, выслали против них 1.000
человек; однако, они не имели успеха. Майор Дедевшин
решительною атакою обратил их в бегство и преследовал до
самого моста крепости, где, столпившись, несколько
человек турок упало в воду, а трое из них потонули.
-82-
При этом было взято 9 человек в плен, 50 убито. С нашей
стороны не было убитых, были только ранены пять казаков,
и те легко. В числе наиболее отличившихся был Сумского
полка поручик Ваткович1.
10-го июля турки с превосходными силами сделали
нападение на посты майора Тырко. Майор Тырко, заметив их
приближение, переправился со всеми волонтерами через
реку и, собрав свои форпосты, двинулся к ним навстречу,
но, встретив превосходные силы, стал отступать, послав
об этом донесение кн. Щербатову. Кн. Щербатов немедленно
отправил ему подкрепление под командою волонтера датской
службы, подполковника Диринга, в составе одного
эскадрона Сумского и одного Изюмского гусарского полка,
два эскадрона пикинерных Днепровского полка и два черных
гусар. Едва показалось подкрепление, как неприятель
отступил, но затем подоспел и весь отряд кн. Щербатова;
тогда общими силами неприятель был опрокинут и
преследуем на далекое расстояние. Турки потеряли до
двухсот человек убитыми, и, кроме того, было много
захвачено лошадей из-под убитых в богатом снаряжении. С
нашей стороны потери были весьма незначительны, а в
Сумском полку не было даже раненых. Князь Щербатов в
своем донесении графу Панину восхваляет всех принимавших
участие в этом деле и особенно действия подполковника
Диринга и майора Тырко. В этом деле также отличился
вахмистр Сумского полка Ян Петров.
3-го июля гр. Панин с армией двинулся к р. Бык. На
следующий день были наведены понтонные мосты и был
исправлен старый мост для переправы осадной артиллерии.
Граф Панин сам лично рекогносцировал, под -83-
1. Paп. гр. Панина, июля 12-го 1770 г. Воен. Уч. Арх.
От. II, №409.
прикрытием
отряда князя Щербатова, окрестности крепости Бендер,
выбирая место для лагеря.
15-го июля утром произведена была общая переправа на
правый берег Быка, и, сообразно с избранным под
крепостью лагерем, армия была построена в пяти отдельных
колоннах. В таком порядке граф Панин подступил к
Бендерам по правому, а Каменский по левому берегу
Днестра. Колонна Каменского шла в таком порядке: казаки,
Сумский полк, пехотные полки: Белевский, Воронежский,
Егерский, Ямбургский, Карабинерный, и казаки. Три
колонны с левого фланга вступили в назначенные им лагери
и стали уже разбивать палатки; две остальных колонны,
делая обходное движение вокруг крепости, находились в
.то время еще на марше, и только бывшая впереди их
кавалерия достигла своих лагерей. В это самое время
неприятель вывел из крепости почти весь свой гарнизон из
пехоты и кавалерии (до 5.000) и атаковал кавалерийские
отряды, которые шли впереди правофланговых колонн.
Превосходство противника заставило нашу кавалерию
отступить. Но граф Панин собрал кавалерию от трех
колонн, стоявших уже в лагерях, и быстро повел их для
отражения неприятеля; кроме того, выслал два батальона
гренадер и 4 батальона мушкатер. Бой уже длился полтора
часа; когда подоспевшие подкрепления атаковали турок с
трех сторон, неприятель был опрокинут и преследуем до
самого рва форштатов. Конечно, при этом можно было
воспользоваться, чтобы за неприятелями ворваться в самую
крепость, но граф Панин боялся моровой язвы, о которой
турки умышленно преувеличивали, распространяя слухи, в
надежде запугать этим русских, и поэтому приказал
войскам идти назад. Неприятель в этом деле потерял
убитыми и ранеными несколько сот человек; считать трупы
было запрещено также из боязни, и они были убраны по
отступлении наших войск неприятелем. С нашей стороны,
несмотря на то, что войска находились все время на
открытом месте и под выстрелами из крепости, было убито
только три и ранено 64 человека. Такую сравнительно
малую потерю можно только объяснить тем, что выстрелы
неприятельские большею частью проносились над головами,
бомбы, падавшие иногда между войсками, не разрывались.
Лошадей у нас убито 26, ранено 421
В то время, как продолжалась осада Бендер и велись
переговоры с татарами, разъезды, посылаемые вниз по
Днестру, привезли известие, что многие татарские
семейства с женами и имуществом перевозятся к Черному
морю между Каушанами и Аккерманом (Белгородом) и что
есть слух, будто -84-
1 Жур. Воен. Дейс. 2-й Ар.
бы хан со своими приверженцами хочет идти за Дунай. Для
точного разузнания об этом генерал Каменский
командировал сборный отряд в 1.080 человек с
волонтерами, в число которых входили 100 гусар Сумского
полка под командою секунд-майора Дедевшина. Разбив
неприятельскую партию в 300 человек, Дедевшин на другой
день на рассвете напал на татарское селение, которое
прикрывалось 1.500 чел. Здесь успех был полный, перебито
и переколото было до 600 человек, в том числе 7
татарских мурз, и взято пленных 70 человек. Дедевшин,
тут же узнав от пленных, что главные силы татар
находятся еще очень далеко, остался на месте стоянки с
тем, чтобы забрать лошадей, которых было более десяти
тысяч, почему запоздал, и при обратном следовании
совершенно неожиданно был настигнут 10.000 неприятелем,
который и окружил его со всех сторон. Дедевшин не
потерялся: он бросил всю добычу и пробился через толпу
неприятеля. Несмотря на то, что татары его преследовали
на протяжении 15 верст, он успел в это время взять одно
знамя и не малое число врагов уложить на месте. Наконец
он присоединился к отряду. Потеря в его отряде была:
убитых 177 человек и раненых 261.
Кроме этого от Бендер был отправлен полковник Тутолмин с
полком и с двумя казачьими полками при 4 орудиях в тыл
хану со стороны Днестра.
Между тем осадные работы под Бендерами были закончены, и
заложен горн в 200 пудов пороху, который и был взорван
15-го сентября.
Взрыв послужил сигналом штурма. Войска, назначенные на
приступ, заняли воронку тотчас после взрыва, спустились
в ров и по лестницам взобрались на вал. Начался
рукопашный бой, продолжавшийся около 10 часов; большая
часть гарнизона, бросив валы, отступила в замок, который
сдался на следующий день, а затем и Бендеры перешли в
наши руки. Турки, желая остановить наступление, отобрали
до 1.500 человек лучшей конницы и до 500 человек пехоты;
конница выйдя из ворот, обращенных к реке, и пройдя по
берегу под закрытием береговых высот, неожиданно
появилась на левом нашем фланге, намереваясь произвести
удар с тылу и захватить наши обозы, которые прикрывались
небольшою командою слабых и нестроевых. По счастью, тут
было несколько эскадронов кавалерии, находившихся на
левом фланге под начальством волонтера Диринга (здесь
был один эскадрон Сумского полка2, которые немедленно
ударили на неприятеля; но турки, выйдя из порохового
-85-
1 Воен. Уч. Арх. Paп. гр. Панина, 29 авг. 1770 г. №37
2 Жур. Воен. Дейс. 2-й Ар.
дыма и увидев слабость прикрытия обоза, не завязали
упорного дела с Дирингом, а проскакали левее его и
понеслись на наши обозы; турецкая пехота следовала туда
же за конницей. Все это произошло очень быстро. Обозы
наши были в большой опасности. Но это было замечено
нашими войсками, находившимися на крепостном валу,
откуда немедленно было выслано подкрепление. Атакованные
со всех сторон, турки дрались отчаянно, однако, к довершению полного расстройства, от крепости было
повернуто несколько орудий, которые стали поражать турок
картечью. Из пехотного отряда, кто не был убит, положил
оружие, а кавалерийский отряд был положительно уничтожен
до последнего человека, и только взято в полон два
старших, бывших при этом отряде, начальника.
Князь Прозоровский, желая атаковать хана под Очаковым,
соединился 7-го сентября с запорожцами, двинулся к
Очакову и, не доходя 40 верст, расположился для отдыха.
На другой день, сделав скрытный переход, снова
остановился в 20-ти верстах от Очакова в лощине, которая
совершенно закрывала его. Майору Елагину, стоявшему с
калмыками, где были также донские казаки, князь
Прозоровский приказал 10 сентября выслать небольшую
партию к Очакову, которая, напав на неприятельские
посты, должна была привлечь на себя внимание, в случае
надобности сделать фальшивое наступление, засаду и т.
п.; вместе с тем сам намеревался показаться неожиданно с
другой стороны города. Для исполнения своего плана князь
Прозоровский 10-го сентября двинулся к Очакову.
Передовые наши войска, не встретив неприятеля, легко
забрали много табунов и фуражиров, которые вышли косить
траву на корм. Очевидно, что неприятель был привлечен
казаками, почему надбавил ходу и быстро шел вперед.
Вскоре князь Прозоровский получил донесение, что
неприятель в больших силах напал при лимане на казаков и
что они уже не в состоянии более держаться. Тогда кн.
Прозоровский, выделив 1.000 человек запорожцев для
прикрытия своего правого фланга, выслал кошевого атамана
Головина с остальными запорожцами на помощь донцам. Но
как ни храбро атаковали запорожцы, неприятель был
сильнее и успел их несколько расстроить. Тогда князь
Прозоровский направил к лиману свои регулярные войска, а
сам, взяв три эскадрона Сумских гусар, поскакал на
помощь к запорожцам, намереваясь атаковать во фланг и
тыл. Но еще до прибытия князя Прозоровского запорожцы
пришли в порядок и при новой атаке совершенно разбили
неприятеля, который начал поспешно отступать к форштату.
Сумцы также быстро преследовали турок вместе с
запорожцами и совершенно уничтожили противника, так что
из 3.000 лишь несколько человек успели спастись.-86-
При этом неприятель потерял 11 знамен, 3 медные пушки, 1
булаву и много ружей. Потеря его конницы простиралась до
1.800, а пехоты до 900 человек; 90 человек пехоты
положили оружие. У нас убито 47 человек1.
В октябре, оставив в исправленной Бендерской крепости
гарнизон, граф Панин с войсками выступил на зимние
квартиры через Балту к Екатерининскому шанцу.
Сумский полк по расписанию был назначен во 2-ю дивизию
генерал-поручика Эльмпта. Главная квартира дивизии была
в Полтаве. Сумцы возвратились в Водолагу.-87-
Главная