УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Нейтралитет казаков, вторжение большевиков в пределы казачьих областей, знакомство казаков с их системой и начало вооруженного движения
 

Итак, под нажимом Революционного комитета, образованного Голубовым, при поддержке 10-го и 27-го донских казачьих полков, воспринявших идеи большевизма -200- , из Новочеркасска в Сальские степи во избежание пролития крови между казаками уходил отряд казаков под начальством генерала Попова. Целью похода было сохранить боевую часть и выждать время психологического возрождения казаков и неизбежного их восстания против большевиков, в чем никто не сомневался.
В то же время отряд добровольцев, покинув Ростов, направлялся в сторону территории Кубанского Войска, положение которого к тому времени было еще хуже, нежели на Дону. Территория Кубани в то время заливалась потоками солдат разлагавшейся Кавказской армии, забивавших все станции железных дорог и расползавшихся по селам, городам и станицам. Иногороднее население проявляло к казакам враждебность и искало помощи у большевиков, вооруженных банд, и послало даже к дивизии, двигавшейся с Кавказа, просьбу принять участие в борьбе с контрреволюционными действиями атамана, правительства и казаков. Со стороны казаков принимались меры для водворения порядка, созывалась Рада, совместная с иногородними. Но для решительной борьбы с растущей анархией не было сил, потому что казаки-фронтовики отказывались исполнять приказания правительства под предлогом, что «большевики им ничего плохого не сделали» и «бороться против России нам не по силам». Распространявшиеся по стране вооруженные скопища разбивали спиртные склады, перепивались, производили грабежи, насилия и убийства, от которых никакой защиты не было. В Екатеринодаре иногородними готовился переворот; правительством приняты были меры по организации добровольческих отрядов, не давшие положительных результатов.
Со стороны большевиков определилось наступление с трех сторон: со стороны Великокняжеской, Кавказа и Новороссийска. Борьба становилась непосильной, и правительство Кубани решило оставить Екатеринодар. 28 февраля атаман Филомонов, правительство с отрядом в 2.500 человек ушли в сторону Кавказских гор, к югу от реки Кубани.
Отряд добровольческой армии вступил в пределы -201- Кубани 23 февраля, «и был встречен, – как пишет генерал Деникин, – со стороны населения казаков приветливо, так что добровольцы почувствовали душевный уют и возрождение новых надежд. Пришельцев с севера, которыми были добровольцы, удивляло огромное богатство казаков, беспредельность их полей, ломившиеся от хлеба скирды и амбары, стада и табуны лошадей; сыты все – и казаки, и иногородние, хозяева и работники». Всех располагал к себе веселый, открытый характер кубанских казаков и казачек, таких далеких, казалось, и чуждых большевистского угара. В части добровольцев начали записываться казаки, хотя еще и не было широкого подъема вступить в открытую борьбу. Отряд добровольцев направлялся на Екатеринодар. На пути движения пришлось преодолевать при переходе железной дороги сильное сопротивление скопления большевиков. Страна и узлы железных дорог покрыты были разбойными шайками, не подчинявшимися никаким «центрам» и руководимыми своими комитетами и вождями. В направлении Екатеринодара была организована со стороны красных значительная группировка сил, против которых приходилось вести упорные бои. Продвигаясь по Кубани, добровольцы совершенно, не имели представления о положении в Екатеринодаре и месте нахождения кубанского правительства и только после тяжелого боя у станицы Кереновской от присоединившегося отряда кубанцев и захваченных у большевиков газет узнали об уходе правительства и отряда в горы. До Екатеринодара оставалось еще три перехода, и, приближаясь к нему, добровольцы попадали в полное окружение. Цель похода исчезла, Екатеринодар был занят большевиками. Решено было двигаться за Кубань. 5 марта добровольцы направились на переправу через Кубань к Усть-Лабинской станице. После тяжелого боя в окружении отряд переправился на южный берег Кубани, но и тут не было отдыха, снова начинались бои, но были получены сведения о местонахождении кубанского правительства и его отряда, и началось движение на запад. 14 марта в одном из аулов произошла встреча с начальником кубанского отряда генералом Покровским, и 16 марта добровольческий -202- отряд в станице Новодимитриевской соединился с правительством Кубанского Войска.
В это время в Екатеринодаре господствовал кубанский Военно-революционный комитет, производивший бесчинства, грабежи, расстрелы и никем не сдерживаемые насилия. Красноармейцам были даны мандаты на реквизицию женщин и девушек.
Терское Войско после убийства большевиками на железной дороге атамана Караулова и его помощника, еще не оправилось и жило партизанской войной, отбивая банды большевиков.
Отряд донских казаков 12 февраля, оставив Новочеркасск, двинулся в сторону станицы Старочеркасской. После проведенной ночи отряд стал переправляться за Дон, после чего был реорганизован, и боевого состава оказалось 1737 человек, из которых 1110 человек пеших и 617 конных при пяти орудиях и 39 пулеметах. Затем в Великокняжеской отряд усилили 200 человек учащейся молодежи еще присоединились четыре сотни калмыков, и численность отряда увеличилась до 2.850 человек. При отряде находился походный госпиталь и его обслуживавший персонал – 78 женщин и девушек. По пути движения отряд подвергался обстрелу из населенных пунктов и имел уже встречу с формировавшимися там партизанскими отрядами, впоследствии ставшими известными их вождями – Думенко, Буденным и другими. 25 февраля была занята станица Великокняжеская. Но поднять отдельные станицы для открытой борьбы против большевиков еще не представлялось возможным, тем .более станицу Великокняжескую, располагавшуюся на железнодорожной линии Царицын – Тихорецкая. Отряд направился в сторону зимовников коневодства, где ввиду окружения отрядами большевиков должен был принять оборонительные меры и меры по охране расположения, выдерживая местные бои с красными. 19 марта в штабе отряда через посыльных от станиц были получены сведения о восстании казаков станицы Суворовской, к ним присоединились казаки станиц Нижне-Чирской, Есауловской, Потемкинской, Верхне- и Нижне-Курмоярской, Ногаевской и Филипповской. Это было началом общего восстания донских казаков. Получены -203- были сведения о восстаниях в Усть-Медведицком и Хоперском округах.
Ко времени начинавшегося восстания казаков Войска Донского атаманы Оренбургского и Уральского войск отправили на Дон посыльных с сообщением о тяжелом положении казаков с просьбой о помощи оружием. Оренбургский атаман сообщал об оставлении им Оренбурга. Большевистские отряды, распространяясь по всей территории России, проникали в казачьи области и занимали там господствующее положение.
После ухода донского отряда из Новочеркасска и добровольческого – из Ростова, после занятия Новочеркасска казаками под начальством Голубова, вслед за ними появился и отряд большевиков. На следующий день декретом Войско Донское было переименовано в Донскую советскую республику с извещением, что вся власть в Донской области до съезда Советов перешла к областному военно-революционному комитету. Президентом новой республики был избран казак Подтелков, а военным комиссаром Новочеркасска по борьбе с контрреволюцией – товарищ Медведев, бывший каторжанин; командующим войсками Донской республики – хорунжий Смирнов. Голубову места в правлении не оказалось. Тогда он стал проявлять частную инициативу. Голубов выследил место пребывания помощника атамана Каледина Богаевского и выдал его большевикам, планы его распространялись и дальше – он стремился войти в связь с отрядом генерала Попова и завязать с ним переговоры с целью признания последним советской власти, что ему не удалось – в переговоры с ним вступать, казаки не желали.
После установившейся власти большевиков в Новочеркасске начался террор. Казачьи полки были предусмотрительно раскиданы по всему городу небольшими группами, господство в городе оказалось в руках большевиков, по существу простых разбойников, в которых умело подогревалась постоянная жажда насилия. Производились беспощадные расстрелы офицеров, в госпиталях – раненых партизан, подозрительных и всех тех, кто составлял в быту казаков культурную прослойку. Через несколько дней обманным -204- образом, под предлогом перевода в другую тюрьму, у казачьего караула взяли атамана Назарова и с ним нескольких видных генералов и других чинов и, выведя на окраину города, расстреляли. Грабежи и разбои большевиков заставили казаков насторожиться, и казаки голубовских полков заняли выжидательную позицию. Тюрьмы были переполнены офицерами, но находились под охраной казаков. Большевики, не ожидая судебногоо решения, решили произвести с арестованными расправу и пьяной ревущей многочисленной толпой направились в сторону тюрьмы. Видя движение, начальник караула выставил пулемет, расставил стрелков и по сигналу трубача отдал приказ подготовки к бою. При подходе толпы приказал трубить новый сигнал и заявил, что, если толпа не скроется, откроет огонь. После замешательства и последовавшей ругани весь этот сброд повернул от тюрьмы и рассеялся. Офицеры были спасены от самосуда зверя – толпы. Господство разбойной большевистской многотысячной банды показало казакам, что представляет собой власть большевиков. Это знакомство стало для казаков, поверивших Голубову и другим казакам-большевизанам, психологическим поворотом и отходом от многообещающих идей вождей большевизма и возвратом их на здравый путь – защиты от нашествия преступных орд донских земель.
В других казачьих областях положение было то же, что на Дону и Кубани, – в общей массе неприемлемость нашествия разрушительных сил большевизма, но первое время, бессилие и неорганизованность борьбы против их нашествия. Терское Войско после гибели атамана Караулова, непосильной борьбы с заполнившими область отрядами большевиков, возникших спорных вопросов между соседями – кабардинцами, чеченцами, осетинами, ингушами – было превращено в республику, составлявшую часть РСФСР.
Оренбургское Войско под начальством атамана Дутова, первое объявившее независимость от власти Советов, подверглось нашествию специальных отборных отрядов рабочих и запасных солдат. На призыв атамана, как и в других войсках, несмотря на -205- переживаемый казаками моральный кризис, большинство казаков отозвалось. Однако силы оказались недостаточными, и 31 марта Оренбург был занят, казаки отошли к Верхне-Уральску, а оттуда принуждены были уйти в Тургайские степи.
В области уральских казаков сопротивление шло более успешно, несмотря на малочисленность Войска – 150.000 человек обоего пола. Уральск большевиками занят не был. Уральские казаки с начала зарождения большевизма не приняли его идеологии. Главными причинами было то, что среди них не было иногородних, было много земли, и, не знавщие разделов, казаки были старой веры, старообрядцы, более строго хранившие свои религиозные и нравственные принципы.
Особое положение занимали казачьи области азиатской России. Все они были немногочисленны по составу и исторически сложились в особых условиях – государственными мерами, в целях государственной необходимости, – и историческое их существование определялось незначительными сроками. Несмотря, однако, на то, что в войсках этих не было прочно установившихся бытовых казачьих устоев и навыков к формам государственности, все они оказались враждебными надвигавшемуся большевизму. Под начальством своих атаманов: Забайкальского – атамана Семенова, Уссурийского – Калмыкова, Семиречен-ского – Анненкова, Уральского – Толстова, Сибирского – Иванова-Ринова, Оренбургского – генерала Дутова, Астраханского – князя Тундутова вступили в решительный бой. В борьбе с большевиками казачьи области вели борьбу исключительно за свои земли и правопорядок, и действия их, по определению некоторых историков, носили характер войны партизанской.
Тем не менее сибирское казачество в противо-большевистском движении сыграло большую положительную роль. По сравнению с прочей народной массой сибирские казаки дали пример большей устойчивости и непримиримости распространявшимся идеям большевизма. -206-

 

Положение воюющих стран и политика большевиков
 

Для всех воюющих стран 1917 год был временем тяжелого всестороннего кризиса. В Германии было мобилизовано мужское населеннее 17 лет до 45 лет, и командующий армией Гинденбург требовал мобилизации с 15- до 60-летнего возраста, включая и женщин для общественных работ. Правительство на это требование не согласилось, но все же было сформировано 13 новых дивизий. Страна оказалась в полной блокаде и переживала тяжелый во всем недостаток. Продовольствие было строго регламентировано по карточкам. Недоставало топлива и всех необходимых средств существования. Количество вооруженных сил противника превосходило германскую армию на 40%. В промышленности недоставало специалистов-рабочих, и, несмотря на слабость вооруженных сил в отношении противника, из армии было отпущено 125.000 специалистов-рабочих. О наступлении не приходилось и думать. Поднимался вопрос о мирных переговорах. Рейхстаг вотировал за мирный договор, и Германия через Ватикан и другие секретные пути предложила Англии мирные переговоры, и переговоры начались 9 августа. Поднятые переговоры имели отражение во Франции. В народе и на фронте стала распространяться пропагандистская литература, призывающая к окончанию войны, и со стороны Германии последовало официальное предложение министру иностранных дел Бриану о мирных переговорах.
Это предложение легло на хорошо подготовленную почву, так как во Франции не были изжиты до конца анархические настроения, и их, носители умело призывали солдат к неповиновению. Но 30 ноября во главе правительства Франции стал Клемансо, человек исключительно сильной воли, по характеристике Ллойд Джорджа, горячо любивший Францию и ненавидевший французов. Он принял решительные меры против распространения пораженческой литературы, сменил военного министра, небрежно относившегося к внутреннему состоянию армии. Были открыты источники денежных средств, субсидировавшие -207- пораженческую пропаганду. Выяснилось, что Германией было переведено для этих целей 10 миллионов франков в американский банк, за которыми являлся некий Боло. Он был арестован и приговорен к смертной казни, и в то же время приговорена была к смертной казни и знаменитая Мата Хари.
Внутри Франции принимались жестокие меры против виновников внутренних беспорядков и разложения войсковых частей. Угрозой для Западного фронта со стороны Германии к началу 1918 года была возможность переброски войск с Восточного фронта. Большевики, захватив власть в России, с целью помощи Германии 3 марта 1918 года заключили мирный договор с Германией, по которому уступили ей все страны Прибалтики, Польшу, Украину и заплатили 6 миллионов рублей золотом контрибуции. Затем 7 мая Германией был заключен мир с Румынией. После чего Гинденбург, развязав руки на востоке, перебросил с Восточного фронта 54 дивизии на Западный фронт. Император Франц-Иосиф умер 21.11.1916 года, и на престол вступил его внучатый племянник Карл Первый.
Австрия переживала тяжелый экономический кризис, и командующий войсками заявлял, что армия не может выдержать войны дальше осени. Союзница Германии Турция шла к полному развалу, и помощи с ее стороны германцы иметь не могли.
Наряду с полным экономическим и моральным упадком воюющих стран твердую волю к продолжению войны, дисциплину в армии сохраняла Англия. Независимо от армии французов, англичане 19 ноября 1917 года решили перейти в неожиданное наступление, в котором должны были впервые принять участие танки. По принятому плану – после предполагаемого прорыва фронта германцев в направлении Камбре в прорыв будет брошен корпус кавалерии, который и разовьет начатый успех. Операция была рассчитана на полную неожиданность и начата даже без артиллерийской подготовки. Вначале операция удалась. Танки имели неожиданный и полный успех. Первые линии противника были заняты, и все защитники их взяты в плен. Прорыв был произведен на 20 километров в глубину. Но дальше было встречено -208- сильное сопротивление и дальнейшее наступление приостановилось. Танковый эффект, к которому долгое время готовилась Англия, был относительный.
В то же время союзниками были получены сведения о неудачах в Италии. Австро-германские армии 24 октября прорвали фронт итальянской армии, и она должна была отступать в глубь страны. Истощенным армиям Франции и Англии требовалась помощь живой силой. В эту трудную минуту на помощь союзникам выступила Америка и создала моральный подъем. Гинденбург и Людендорф, учитывая, что переброска войск из Америки займет значительное время в течение 1918 года, решили не терять его и приступили к немедленным действиям. 21 марта 1918 года они на фронте Вермндуаз и Камбре, на стыке франко-английских армий перешли в наступление и сделали глубокий прорыв, разъединив армии. Увеличив разрыв между ними до 60 километров, германское командование перенесло – наступление в другом направлении: Реймс – Суассон. 26 мая фронт французов был прорван, и германцы вышли на линию Шато-Тьери, продвинувшись в несколько дней на 50 километров и приблизив фронт в сторону Парижа на 60-километров. Францию охватила паника, что противник может занять Париж. Это был наиболее критический момент на Западном фронте. Клемансо в бессилии заявил, что он не ответствен за то, что было сделано до него, «Не моя вина, – заметил он не без горечи, – что у нас два миллиона людей не боеспособны и 300.000-я армия находится на Салониках. В ожидании усиления войск англичан и прибытия частей американцев мы должны будем еще отступать, и я допускаю, что противник подойдет к Парижу и будет его бомбардировать. Я заявил Президенту Республики, что война, будет продолжаться до конца и, в случае необходимости, чтобы армии союзников не были разъединены, мы будем отступать, по необходимости, к морю вместе. Мне заявлено, что Париж – промышленный район, где работают 200.000 человек, не может быть перемещен, но я думаю, что производства других промышленных районов будет достаточно, чтобы продолжать войну».
Угроза дальнейшего наступления германцев и положение -209- Парижа создавали исключительное беспокойство в правительстве и армии. Ответственным лицом на фронте являлся генерал Петен. Президент Республики Пуанкаре и Клемансо настаивали на наступлении, генерал Петен готовился к обороне, располагал войсковые части эшелонами оборонительных линий и смотрел на дальнейшее пессимистически.
На фронте французских армий появились не­сколько дивизий американцев и 400 танков, присланных англичанами.
Наступление германских армий в начале августа было остановлено, и дальнейшие военные успехи переходили на сторону противников, что привело Германию к капитуляции.
На Восточном фронте в начале декабря 1917 года, после предложения воюющим странам приступить к мирным переговорам и отказа их (в числе которых была и Германия, перенеся вину на союзников), Ульянов «по методу диалектической философии» отправил делегацию в оккупированную германцами зону – в Брест-Литовск, для мирных переговоров с делегатами Германии, Австрии, Турции и Болгарии.
Ультимативные требования отдать Германии в качестве контрибуции 250.000 квадратных верст русской территории повергли присутствующих в шок и вызвали колебания даже у большевиков, не отличавшихся патриотизмом, но Ульянов условия эти немедленно принял. Брест-Литовский мир, получивший название «похабный мир», Ульяновым был заключен, руки германцев на востоке для продолжения войны на западе были развязаны.
5 февраля германская армия на всем фронте стала продвигаться с целью оккупации территорий, отданных большевиками по мирному договору. Причем Германия в дополнение договора объявила Ульянову, что Украина должна считаться провинцией Германии, на что Ульянов тоже с готовностью согласился.
Внутри страны издавались декреты, разрушавшие все общественные организации: банки, национальную промышленность, частную собственность, земельное владение, и под видом национализации производился простой грабеж без .всякого государственного руководства. Грабеж этот контролировался лишь -210- в определении ценности национализированного. Например, банки и более ценное государственное имущество – это было достоянием правящих верхов, и рабочие и крестьяне, тем более пролетарская голытьба, в национализации этих ценностей принимать участие не могли. После проведения в жизнь лозунга «Грабь награбленное!», за границей стали появляться сначала отдельными экземплярами, а потом целым потоком различного вида ценности из награбленного русского имущества. Соблазн для международных ростовщиков открывался большой, однако открытая торговля награбленными вещами была таким вопиющим скандалом, что вызывала протест в мировом общественном мнении.
Декретами Ульянова разрушалась не только организация народной промышленности, но уничтожался более активный класс населения. На разграбление отдавались не только банки, заводы, фабрики и особняки их владельцев – сама земля была брошена на произвол голытьбы. Ее хозяева, те, кто веками кормил Россию, зажиточное и более хозяйственное крестьянство было объявлено «кулаками», угнетателями бедноты и как класс предназначено было к уничтожению, – деревня передавалась под контроль батракам и части бесхозяйственного населения. Под предлогом абсолютной свободы личности декреты и изречения вождя принимали форму непогрешимой политической догмы, нарушение которой являлось признаком контрреволюции и требовало расправы. Личность теряла всякое значение, вводился коллективный террор, насилие и произвол разбойного, тюремного элемента, составлявшего основу большевистской партии, носившей название авангарда революции. С наступившим голодом «революционный авангард» получил от вождя указание двинуться в деревни для изъятия излишков съестных продуктов, укрываемых врагами народа, кулаками и алчными собственниками-крестьянами. Начинался поголовный грабеж деревни, а в городах производились реквизиции и грабежи культурных ценностей. В Петрограде первым подвергся ограблению Зимний дворец, насчитывавший культурных ценностей на 5.000 миллионов рублей. Чуждое пролетарству буржуазное искусство, -211- ло идеологии большевиков, могло служить лишь для обмена его на заграничную валюту, но здесь их ждало необъяснимое и удивительное – враги мирового пролетариата, – прогнившие, обреченные, алчные и ненавистные «буржуи» категорически отказывались принимать и выставлять на торгах награбленную добычу большевиков, что в какой-то степени спасло русские музейные ценности.
В стране начиналась неизбежная разруха, в которой большевики видели виновниками буржуазию и „гнилых интеллигентов", и этот класс подвергся жесточайшему террору, граничившему с уничтожением. До сих пор невозможно понять, каким образом пришла к власти все разрушающая сила, если учесть, что власть была захвачена в стране, обладавшей тысячелетней культурой. Большевики разрушали государство руками самых низких подонков, которых они находили не только в России – к их услугам было дно интернациональное – разрушители и губители стекались из всех стран.
Низы коммунистической партии формировались прежде всего из уголовного элемента, выпущенных из тюрем преступников, людей преступной психологии и значительной массы инородцев, служба которых в революционных отрядах служила им наживой. Во-первых, состав отрядов хорошо оплачивался, и, кроме того, по установленному правилу чекистов, вещи, ценное имущество, одежда уничтоженного врага народа принадлежали уничтожившему. Теми же мерами международные разрушительные силы надеялись произвести внутренний взрыв и в волнующейся Франции, переводя для этой цели во французский банк до 10 миллионов франков, как уже упоминалось выше, но, к несчастью дельцов революции, во Франции нашлись силы, сумевшие разгадать коварные и далеко идущие замыслы вождей пролетариата и противостоять им.
Несмотря на принятые условия Брест-Литовского договора, германцы не доверяя большевикам, и мирные условия решили провести в жизнь силой. Войска германцев продвигались на восток, с одной стороны угрожая Петрограду, почему Совнарком должен был под угрозой движения германцев переместиться в -212- Москву. С другой – оккупировали Украину, продвинулись к востоку и заняли Ростов, уничтожив на своем пути значительную часть большевистских отрядов. Договор германцев с вождями большевиков строился исключительно на силе германской армии, и доверия большевики внушать не могли. В конце июня 1918 года в Москве был убит представитель Германии Мирбах, что послужило поводом для германского правительства пересмотреть политику отношений с большевиками. К этому времени германское командование вошло в соприкосновение с частями Белой армии юга-востока.
 

Общее восстание казачьих войск против большевиков и Белое движение
 

После установившейся власти большевиков и заключения ими с Германией. Брест-Литовского мира территория России превращалась в зоны оккупации воюющих стран. Германия занимала войсками Финляндию, Прибалтийские страны, Белоруссию и Украину. Союзники зорко следили за происходящим в России и также старались обеспечить свои интересы, связывающие их с прежней Россией, а также взвешивали положение, создающееся после установившихся отношений власти большевиков и их союзников – германцев. Для Германии в оккупированных частях России открылись широкие возможности пополнения всеми средствами для продолжения войны. Кроме того, в России было до двух миллионов пленных, которые могли быть, с согласия большевиков, отправлены в свои страны, и понятно, что для держав-бывших союзниц России, важным было воспрепятствовать возвращению военнопленных Германии и Австро-Венгрии. Большая часть военнопленных находилась в районе Поволжья и Сибири. Для связи России с союзниками служили порты: на севере -213- – Мурманск и Архангельск, на Дальнем Востоке – Владивосток, в этих портах были сосредоточены большие склады имущества, военного снаряжения, доставляемого по заказам русского правительства иностранцами. Скопившихся грузов было свыше миллиона тонн стоимостью до 2 с половиной миллиардов рублей. Чтобы обеспечить сохранность грузов, эти порты союзниками были оккупированы. Так как заказы, ввозимые из Англии, Франции и Италии, направлялись через северные порты, они были заняты частями англичан в 12.000 и союзников – в 11.000 человек.
Ввоз из США и Японии шел через Владивосток, который был занят преимущественно частями Японии в 57.000 человек и частями всех союзников, количество которых определялось в общей сложности вместе с японскими в 70.000 человек. Значительную роль на всем протяжении сибирского пути играли войска чехословацких легионов, сформированных русским правительством из военнопленных чехов, – до 45.000 человек. Осенью 1914 года из проживавших в России были сформированы дружины, затем пополнявшиеся военнопленными для борьбы против Германии, и в 1916 Году они были развернуты в бригаду. Временное правительство разрешило пополнение чешских формирований военнопленными чехами и словаками, и части их были доведены до 40.000 человек. Но чешский корпус был автономен и зависел исключительно от французского командования, где и зародилась идея чешского формирования. 28 февраля военное командование чешской армии, существовавшей во Франции, было поручено генералу Жанену, и из России чешский корпус должен был присоединиться к этой армии и через северные порты переброситься на Французский фронт. К началу революции чешский корпус стоял в тылу ЮЗ фронта на Украине. В глазах австро-германцев чехи, как бывшие военнопленные, были изменниками. При наступлении германцев в марте 1918 года, уходя под давлением германцев, они оказывали им сильное сопротивление, и пути их к северным портам, при оккупации германцами Финляндии, были для отправки во Францию небезопасными, поэтому по договору с -214- большевиками эшелоны чехов были направлены в сторону Сибири для посадки на суда во Владивостоке. К тому же времени во Владивостоке с целью охранения граждан и имущества был высажен японский десант.
Чешские легионы сыграли заметную роль в русской гражданской войне. Для начала они решительно отказались подчиниться приказу большевиков – сдать оружие, почему и решено было чешские легионы рассредоточить. Их разбили на четыре группы с дистанцией между группами эшелонов в 1.000 километров, так что эшелоны с чехами растянулись на всю Сибирь – от Волги до Забайкалья.
Западная часть была у Пензы; вторая – в Забайкалье. К этому времени относится начало восстаний в Сибири против большевиков, в которых приняли участие и чешские легионы.
31 мая 1918 года в Томске группой офицеров была свергнута советская власть. Чешские группы 10 июня свергли советскую власть в Омске. Западная часть чехов, двигаясь со стороны Пензы, заняла 8 июня Самару.
В таких условиях Начиналось в Поволжье и Сибири русское Белое движение. Без учета самостоятельных действий против большевиков Уральского казачьего войска с атаманом Мартыновым и Оренбургского – с атаманом Дутовым, начавших борьбу с большевиками после прихода их к власти, было создано, при поддержке чешских легионов, Самарское правительство из членов разогнанного большевиками Учредительного собрания, получившее название. Комуч. В Екатеринбурге было образовано правительство промышленников во главе с евреем Кроммом. В Омске – Сибирское правительство. В Чите – атамана Семенова, возглавлявшего Забайкальское войско. Во Владивостоке господствовали союзники. Затем из Харбина прибыл генерал Хорват, и образовано было три власти: ставленника союзников еврея Дербея, генерала Хорвата и правления железнодорожной линией от Владивостока до Волги.
Разбросанность противобольшевистского фронта требовала объединения, и в Уфе было созвано совещание -215- для выбора единой авторитетной государственной власти.
В совещании принимали участие представители всех правительств, в том числе и казачьих войск. Комуч возглавлялся эсерами во главе с Авксентьевым, ближайшим сотрудником Керенского, и другими сотрудниками, претендовавшими на главную роль, пока не появились другие члены учредиловки, которые при известном кворуме должны были занять положение всероссийского правительства.
Они заняли его. И что же?! Лучшей характеристикой Комуча является организация им армии. Там полностью исключается дисциплина, форма, знаки различия и какой-либо порядок.
Это были те же методы, которыми была разрушена императорская армия. Командующим войсками Комуча был назначен генерал Болдырев.
При поддержке чехов совещанием было принято решение о признании Комуча государственной властью. Возглавляли это правительство те же лица, что и в Петрограде. Создавшаяся директория из пяти лиц не желала признавать казачьи войска и власть Сибирского правительства, главным лозунгом ее была борьба против контрреволюции. Приглашенные ею части чехословаков тоже подвергались пропаганде и разложению. Вооруженными отрядами, соблюдавшими воинскую дисциплину, были отряды Каппеля и Степанова, не допускавшие к отрядам эсеров – агентов правительства.
Большевиками быстро один за другим забирались большие города. Пали Казань и Самара, где хранилось сукна на пять миллионов рублей, инженерное имущество и вооружение; большевики подходили к Уфе. Правление Комуча решило направиться в Омск, место пребывания Сибирского правительства. Прибыв, члены его разместились частью в гостинице, в которую явился отряд и объявил их арестованными. Между Омским правительством и Комучем начались переговоры, не приведшие ни к каким результатам.
В конце сентября из Харбина в Омск как частное лицо прибыл адмирал Колчак, направлявшийся в -216- Добровольческую армию генералов Алексеева и Деникина.
Положение в частях противобольшевистских сил было неблагополучно. Чехи не хотели сражаться в России и требовали отправки их на фронт против германцев. К Сибирскому правительству и прибывшим членам Комуча в войсках никакого доверия не было, всюду поднимались голоса за образование твердой политической и военной власти. В результате совещаний Сибирского правительства и Комуча в Омске был создан пока политический центр, в который вошли все общественные и политические деятели от народных социалистов до КД и правее. Центр этот пришел к заключению, что директория не способна вести войну с большевиками, и приходил к необходимости заменить ее единоличной властью. К тому же представитель Англии генерал Нокс заявил, что пока не будет создано твердое правительство, доставка снабжения со стороны англичан будет остановлена.
В состав правительства к тому времени вошел адмирал Колчак. По решению Совета министров Колчак был провозглашен главой правительства и верховным командующим с передачей ему всей полноты власти.
Развертывавшиеся на территории России события сопровождались на Дону частичными восстаниями казаков некоторых станиц, преимущественно прилегавших к Новочеркасску. Правители-большевики Новочеркасска, со своей стороны, решили принять меры, и в Новочеркасск был введен особый карательный отряд из Ростова. Было принято решение установить беспощадный террор к беспощадно подавлять всякое сопротивление. 27 марта в Новочеркасске была снова объявлена регистрация офицеров, в ближайшие станицы посланы были вооруженные группы. Одна из этих групп в составе пяти конных матросов появилась в станице Кривлянской, открыла стрельбу и стала требовать сдачи оружия. Казаки их обезоружили, избили и отправили в Новочеркасск. Появление матросов в станице встревожило казаков. На следующий день по звону колокола собрана была станица, и собравшимся было сообщено, что из одной из ближайших станиц, Заплавской, прибыл гонец -217- с извещением, что в ней начата мобилизация казаков всех возрастов для похода на Новочеркасск. В приговоре говорилось, что пришлые банды красных угрожают спокойствию, станиц, посягают на собственность трудового казачества и крестьянства, забирают хлеб и скот. Кривлянцы приступили к организации сотен отрядов и о решении своем послали извещение в несколько других станиц с просьбой присоединиться к ним. Из Заплавской и других станиц стали подходить мобилизованные отряды казаков. Был избран начальник, которым и было организовано наблюдение и выслана разведка в сторону Новочеркасска.
Большевики имели сведения о происходившем в станицах и на Кривлянскую станицу отправили вооруженный отряд с бронированным автомобилем, вооруженным пулеметами. Автомобиль застрял в грязи, был брошен наступающими и захвачен казаками. Часть прислуги была уничтожена, часть взята в плен, что сильно озлобило красных, и они решили расправиться с мятежниками. 31 марта красные повели наступление на станицу с грузовиками, на которых были установлены батареи и пулеметы. По станице был открыт огонь из пушек. Все казаки бросились к оружию, и старики, женщины и дети вышли на защиту станицы. Красные были вооружены пушками, пулеметами и винтовками, на вооружении казаков было исключительно холодное оружие: шашки, пики, топоры и все, что имелось под руками.
Боевое счастье было на стороне казаков. В результате боя красные, под угрозой охвата флангов, бросились бежать, потеряв 74 человека убитыми, у казаков оказалось всего двое раненых. Под впечатлением восстания, поднятого казаками окружных станиц, и понесенного красными поражения в Новочеркасске поднялась тревога, и красные начали готовиться к бегству из Новочеркасска. Казаки общими усилиями всех станиц решили занять Новочеркасск. В ночь на 1 апреля казаки заняли Новочеркасск, захватив 400 пленных, несколько пулеметов и вагоны с разным имуществом. Большевики бежали, президент казачьей республики Подтелков и начальник карательного отряда Антонов бежали в Ростов. -218-
Но еще раньше восстание казаков началось в более отдаленных станицах. Первой поднялась станица Суворовская, и с присоединившимися к ней несколькими другими станицами была освобождена Окружная станица Нижне-Чирская, в которой 19 марта был избран Окружной атаман, большевики изгнаны и ликвидирован был военно-революционный Совет, в который входили представители местной интеллигенции, В составе ее был и председатель Совета.
От восставших направлялись гонцы с просьбой о помощи в отряд генерала Попова, который к тому времени отдельными отрядами разбросан был в Сальских зимовниках. Отряд «степняков» генерала Попова в условиях начинавшегося восстания казаков, на вооружении которых было только холодное оружие и незначительное количество сохранившихся винтовок, приобретал значение не только морального фактора, но и становился основой вооруженной, хорошо организованной воинской части.
На собранном военном совещании было принято решение идти на помощь восставшим, и 8 апреля отряды прибыли в станицу Константиновскую. Генерал Попов был признан походным атаманом всех восставших войск, и началась организация разрозненных станичных отрядов в правильные войсковые объединения.
Угроза большевиков была со всех сторон, и поэтому вооруженные части казаков были разделены на несколько отрядов и заняли позиции в разных направлениях. Занятый Новочеркасск из-за плохо организованной обороны 5 апреля снова был занят большевиками. Казаки отошли в сторону станицы Заплавской. Там под начальством полковника Денисова, под председательством которого было образовано и Временное донское правительство, собралось до 6 с половиной тысяч бойцов при шести орудиях и 30 пулеметах.
Штаб походного атамана к началу апреля перешел в станицу Раздорскую. Здесь произошла встреча генерала Попова с полковником Денисовым и приняты были решения об управлении восставшей частью Дона. Возглавляющим восставших казаков был признан -219- генерал Попов, и намечен был план созыва членов Круга спасения Дона.
Новочеркасск занимался все же красными, и с севера сильную угрозу составляла Александро-Грушевская группа, где Ворошиловым формировалась Красная армия из разбитых германскими войсками беглецов, шахтеров и добровольцев из местного населения. Перед командованием восставших казаков встал вопрос выбора направления главного удара. Заплавская группа предлагала первые усилия направить на занятие Новочеркасска, а штаб походного атамана ставил первой задачей очистку Александро-Грушевского района, дабы не ставить Новочеркасск под угрозу напора с этой стороны и со стороны Ростова.
Александро-Грушевская армия красных выступила в сторону Харькова против наступающих германцев, была снова разбита, германцы заняли Бахмут и 11 апреля находились в 60 км от границ Донской области. Германская армия по договору с советской властью, заняв Украину, решила обеспечить свои фланги и двинула войска для занятия Крыма и на северо-восток с целью захвата Центральных железнодорожных узлов: Воронежа, Миллерово, Ростова. Красные части были поставлены под давление с двух сторон: наступавшей с запада германской армии и восставших станиц казаков и всеми средствами старалась обеспечить себе свободное движение на восток. Особенно тревожное положение создавалось для красных, сгруппировавшихся в Ростове и занимавших Новочеркасск. 17 апреля сильные части красных повели наступление на Заплавскую группу казаков. Казаки разбили красных и захватили восемь орудий, пять тысяч снарядов и двести тысяч патронов, что в условиях отсутствия средств вооружения имело важное значение.
После успешного отражения красных 17 апреля со стороны Заплавской группы казаков было принято решение атаковать Новочеркасск.
23 апреля казаки, перейдя в наступление со стороны Заплавской станицы, снова заняли Новочеркасск. Однако требовались большие усилия для его удержания. Красные под давлением германцев, отступая перед ними, вели сильный напор, и казачьи -220- части через день принуждены были отступить на окраины Новочеркасска, в сторону его предместья – Хотунка. Но в этот критический момент помощь казакам пришла со стороны, откуда ее никто не мог ожидать – от совершенно посторонних случайных сил, оказавшихся в этом районе. Случайность эта была связана с общими событиями, происходившими в связи с наступлением германцев.
Казаками на второй день после занятия Новочеркасска был выслан разъезд в сторону Ростова, подходя к которому, он встретил входившие с другой стороны германские части. Через день на Новочеркасск хлынули бегущие перед германцами советские войска, старавшиеся пробиться на юг. Под напором потока бегущих красных казаки стали отходить на окраину Новочеркасска, но в этот решительный момент к штабу полковника Денисова на мотоциклете подскочил посыльный и передал пакет, адресованный старшему начальнику, содержание которого было следующее: «Я с отрядом подхожу к Каменному Броду. Отдаю себя и мой отряд в Ваше распоряжение и, если обстановка требует, могу выслать немедленно две горные батареи с конным прикрытием. Задачу артиллерии и проводника высылайте. Полковник Дроздовский».
Это был отряд полковника Дроздовского, сформированный им на румынском фронте, который, двигаясь впереди германских войск, стараясь не сближаться с ними, прошел южной стороной России и, обойдя севернее занятый германцами Таганрог, появился в Ростове. Но на следующий день, 25 апреля, под давлением бежавших красных, должен был оставить Ростов и отошел на 15 километровок северо-западу и здесь, узнав от казачьего разъезда о занятии казаками Новочеркасска, двинулся в этом направлении.
В момент тяжелого кризиса защищавших Новочеркасск казаков, конно-горные батареи и броневик Дроздовского врезались в ряды красных и открыли пулеметный огонь. Казаки оправились, перешли в наступление, красные бежали, и Новочеркасск остался в руках казаков.
Местные события борьбы казаков и Добровольческой армии против красных с этого момента стали отражаться -221- на общемировой- политике. Разбитые германцами и донцами красные отряды от Ростова по железной дороге бежали в сторону Тихорецкой и дальше на Царицын. Добровольческая армия в это время под начальством генерала Деникина тремя колоннами двигалась от Егорлыкской в сторону линии Владикавказской железной дороги. Видя бегство красных частей, войска Добровольческой армии атаковали красных, захватили значительное количество боеприпасов и Деникиным были отведены в исходное положение, отказавшись от полного уничтожения бежавших частей Красной армии. Как объяснял Деникин, «нанесение более серьезного удара по большевистским войскам, которые преграждали путь нашествию немцев на Кавказ, не входило тогда в мои намерения; извращенная донельзя русская действительность рядила иной раз разбойников и предателей в покровы русской национальной идеи»...
Пользуясь этим, части большевиков, которые считали и добровольцев, и казаков, и германцев врагами, как пишет полковник Зайцев, проскочили благополучно на Тихорецкую. Добровольческая армия, выйдя из Ростова в составе четырех тысяч, после понесенных потерь около 400 убитыми возвратилась в Донские степи в составе пяти тысяч, пополнив свой состав кубанцами.
После занятия казаками Новочеркасска, совпавшего с занятием германцами Ростова, и возвращения Добровольческой армии в Донскую область перед Доном встали три основные задачи: 1) немедленный созыв Круга спасения Дона, в котором могли принять участие делегаты лишь освобожденных станиц; 2) установить отношения с германскими властями, выяснить их намерения и договориться с ними; 3) установить взаимоотношения с Добровольческой армией.
28 апреля в Новочеркасск съехались избранные делегаты от освобожденных станиц в составе 130 человек. Состав этого Круга не мог иметь претензии на решение вопросов за все Войско, почему и ограничился в своей работе вопросами организации борьбы за освобождение Дона. Атаманом Войска был избран генерал П.Н. Краснов с предоставлением ему полноты власти по программе, выработанной им самим. -222-
О принятой программе полнота верховной власти в Области, до созыва общевойскового Круга, принадлежит Кругу спасения Дона, вся же полнота власти по управлению областью и ведению борьбы с большевиками принадлежит избранному войсковому атаману. Кругом спасения Дона были приняты полностью Основные законы Войска Донского, выработанные генералом Красновым. 3 мая Круг разъехался. Основные законы, принятые Кругом, полностью отметали указы большевиков. Восстанавливалась неприкосновенность собственности, и отчуждение недвижимости могло производиться не иначе, как за соответствующее вознаграждение. Этим законом казаки Войска Донского закрепляли за собой право на все преимущества, которыми они пользовались, и в начинавшейся борьбе это право могло распространяться на активных борцов против красных и на иногородних, которых принимали в казаки.
Согласно Основным законам Дон становился самостоятельным государством и' той частью России, на которую ложилась историческая задача спасения Москвы от воров и насильников. (Полковник Зайцев. 1918 год, стр. 153).
Второй неотложной задачей для Дона было урегулирование отношений с германцами, оккупировавшими западную часть земель Войска Донского. Украина также претендовала на оккупированные германцами Таганрог и Ростов.
В Ростов к германскому командованию 27 апреля казаками была послана делегация. Делегация была любезно принята начальником штаба оккупационного корпуса, и германцы дали заверения, что ими будут очищены Аксай и станица Ольгинская, но, чтобы выяснить общие намерения высшего германского командования, предложили казакам войти в связь с главным-штабом германской армии в Киеве. 30 апреля в Киев была отправлена делегация в составе четырех человек.
Добровольческая армия, потеряв в Кубанских степях половину состава, своего вождя генерала Корнилова, убитого случайным снарядом под Екатеринодаром, с большим количеством пленных возвратилась. в станицу Мечетинскую с настроением, описанным одним -223- из участников кубанского похода: «12 апреля мы узнали от казачьего разъезда, что донцы восстали. Мы скачем на север, опять милое Задонье, Егорлык, Мечетка, Ольгинская, Кагальник, а там Новочеркасск. Душа ликует; в топоте конницы и в скрипе сотен телег и в вое телеграфной проволоки - одна и та же песня: всколыхнулся, взволновался православный, тихий Дон...»
Весть о восстании на Дону воскресила добровольцев; они радостно потянулись на Дон, исхудалые, оборванные, раненые и больные. На Дону они были приняты радушно, раненые и больные были размещены по городам и станицам, снабжены продовольствием, и с ними поделились скудными запасами вооружения, патронами и снарядами... Не тревожимая красными, Добровольческая армия могла спокойно отдыхать в Задонских станицах, формироваться и приводить себя в порядок для дальнейшей борьбы. Занятие Новочеркасска было сигналом для всего Войска, и повсюду одновременно, не имея общей связи, начались восстания в Донецком округе, в Хоперском, и в конце апреля восставшими казаками была очищена станица Усть-Медведицкая.
Но к северу от Новочеркасска, в 60 километрах, прочно держался занятый большевиками угольный район Александро-Грушевска. Для ликвидации этой группы большевиков было направлено шесть пеших и два конных полка при семи орудиях и 16 пулеметах. 26 апреля Александро-Грушевск был казаками занят. Таким образом, главные очаги, занимавшиеся красными на территории Дона, были от большевиков очищены. Оставались не занятыми восставшими казаками станицы Усть-Медведицкого округа, расположенные к северу от линии железной дороги Царицын – Себряково, – Поворино, в которых велась агитация изгнанным из Усть-Медведицы Мироновым, войсковым старшиной, принявшим идеологию большевиков.
Целью восставших казаков было освобождение от большевиков земли Войска Донского. Они не имели в дальнейшем намерений вести войну вне пределов своей территории. Точка зрения казачьих масс разделялась и большинством членов Донского правительства. В этой борьбе казаки принимали помощь, откуда -224- бы она ни шла. С этой точки зрения, появление в пределах границ Донской области германских вооруженных сил, не имевших целью оккупацию территории Дона, казаками и атаманом воспринималась в борьбе с большевиками как поддержка союзников. Другие цели в борьбе с большевиками и в отношениях с германскими оккупационными войсками имели руководители Добровольческой армии. Целью вождей Добровольческой армии в борьбе с большевиками было движение на Москву, а отношение к Германии и ее оккупационным войскам было совершенно враждебным, германцы считались непримиримыми врагами.
Эти резко противоположные политические ориентации между правительством Дона и Добровольческой армией создавали серьезные разногласия. Добровольческая армия, не имея ни средств для ведения войны, ни территории, ни народа за собой, держалась ориентации союзников, забывая простую вещь, что в тяжелой поднятой борьбе необходимо было принимать помощь от сил, находившихся под рукой.
Генерал Деникин и его окружение в плане борьбы с большевиками ставили не одну основную цель – очистку страны от большевиков, занятие Москвы и установление национального правительства, а связывали эту цель с более широким планом великодержавности: цельности территорий Единой и Неделимой России. Исходя из этой идеи, руководители Добровольческой армии считали германцев по-прежнему врагами, с которыми Россия должна была продолжать войну, несмотря на полное отсутствие для этой цели средств. В этом отношении цели генерала Деникина и атамана генерала Краснова принимали форму непримиримости.
Разногласия между Донским правительством и Добровольческой армией возникли не только на политической основе; сложности были и в вопросах Командования вооруженными силами той и другой Стороны. 27 апреля представители Деникина прибыли в Новочеркасск на заседание правительства, где главными вопросами были: образование будущей власти для борьбы с большевизмом и верховного командования -225- вооруженными силами, а также отношение Донского правительства к германцам в настоящее время и в будущем.
Для Донского правительства становилось ясным стремление Добровольческого представительства подчинить Дон, особенно безоговорочно подчинить вооруженные силы Дона Добровольческому командованию. Претензии командования Добровольческой армии на подчинение не только командования Донской армии, а и на внутреннее управление Доном, на которое не посягало на протяжении всей истории имперское правительство, со стороны Деникина были по меньшей мере донкихотством, точно так же, и не учитывая условий, в которых находилась Добровольческая армия, – имея около пяти тысяч бойцов, из числа которых больше половины было кубанских казаков, не имея территории, ни материальной базы для пополнения и снабжения отряда добровольцев, было донкихотством твердое решение продолжать войну против германцев.
Донским правительством на подобные претензии Добровольческому командованию было отвечено: 1) правление Доном принадлежит выборному атаману; 2) отношение Дона к Добровольческой армии самое дружеское, и Дон окажет Добровольческой армии полное содействие, потребное ей для организации и укрепления ее вооруженных сил, в надежде совместного с ней успешного окончания начатой борьбы с большевиками. Что же касается верховного командования войсками, действующими на территории Дона, то верховная власть принадлежит без исключения только донскому атаману. Что же касается германских войск, появившихся в пределах Дона неожиданно, казаки никаких враждебных действий предпринимать не будут. Ответы войскового правительства Добровольческой армии были для нее совершенно неудовлетворительными, и между Деникиным и атаманом Войска генералам Красновым с этого момента отношения стали натянутыми.
К сожалению, у руководителей Добровольческой армии не было никаких руководящих политических идей в борьбе против большевиков. Объявленная отвлеченная -226- идея Единой Неделимой России служила не прямой цели борьбы с большевиками, а была идеей, отвлекающей от прямой и тяжелой борьбы не только с большевиками, но приводившая к враждебным отношениям со многими попутными борцами против большевиков, ведшими борьбу за очищение от большевиков местных территорий, отличавшихся от Единой Неделимой национальными особенностями.
Враждебное отношение Добровольческой армии к германской армии в этих условиях походило больше на наивную задиристость.
Германцам достаточно было одного полка, чтобы уничтожить силы Добровольческой армии. Таким образом представлять себя как часть «восточного общеевропейского фронта» было тоже не более чем детской забавой. Что же касается связи с союзниками, то генерал Краснов, стоя во главе Дона, имел не меньше оснований и мог в еще большей степени рассчитывать на их помощь, несмотря на его оппозицию в представившейся неожиданно помощи германцев в борьбе с большевизмом. Что же касается предвидения глубокой базы на случай военной катастрофы, то это тогда, безусловно, не входило в соображения и генерала Деникина, что в полной мере подтвердилось полностью впоследствии.
Хотя отношения верховного командования к германской армии было непримиримым, тем не менее оно, не имея средств вооружения, слезно молило атамана Краснова присылать Добровольческой армии вооружения, снаряды и патроны, получаемые им от германской армии. Атаман Краснов – по его красочному выражению, – получая от враждебных германцев военное снаряжение, омывал их в чистых водах Дона и передавал часть Добровольческой армии. Кубань была занята еще большевиками. Кубанское правительство, оказавшись неспособным стать независимым от командования Добровольческой армии, стало искать политическую опору в установившейся на Украине директории и послало к Гетману делегацию. В то же время из Москвы в Киев прибыла советская делегация для переговоров об установлении границ между Россией и Украиной. Переговоры ве лись на языках русском и украинском при помощи переводчиков -227- . При переговорах присутствовали германцы. В составе советской делегации было 47 человек. В Киеве выпущенный из тюрьмы посаженный туда при новом режиме герман Дорошенко держался ориентации союзников. Он занимал место председателя Киевской земской управы.
Со стороны Дона атаманом Красновым тоже была послана в Киев делегация во главе с генералами Черячукиным и Свечиным. Но донская делегация, ведя переговоры с Радой, главной целью имела установить .переписку атамана с императором Вильгельмом. В решении ближайших вопросов донские делегаты обращались непосредственно к германским властям, причем гетман Скоропадский донцами воспринимался как внешняя декорация, что в действительности для кубанцев в скором времени и подтвердилось.
В переговорах с Радой, гетманом и министром обороны Дорошенко кубанцы игнорировали германцев, и им было послано сообщение, что Кубанская армия от германцев никакого вооружения получить не может ввиду неясной ее ориентации. Все переговоры в Киеве с Радой окончились одним словом «нет», с чем делегация кубанцев и возвратилась. По возвращении делегации в Новочеркасск там было созвано собрание, на котором присутствовал генерал Алексеев. Попросив слова, он напомнил о патриотизме, заявив: «Нам известно, то есть командованию Добровольческой армии, что вы ведете разговоры с гетманом и Радой. За гетманом стоят немцы. Мы с ними говорить не желаем. У нас руки свободнее. Если можно что получить для общей пользы от Украины, берите. Но если с этим будет связана измена Родине, то... смотрите... Россия будет жить. Перед всеми верными сынами она в долгу не останется. Поймет, что было сделано как неизбежное. Но измены, совершенной в этот страшный час, она не забудет... И я, если буду жить, и я вам этого не забуду...» Тамань занималась германцами. Из Мечетинской председатель кубанской Рады привез принятое добровольческой Радой решение идти армии на Кубань. Начинался второй кубанский поход, который начался 9-10 июня. -228-
 

Военные действия белых армий против большевиков в 1918 году.
 

На территории Кубани Шкуро был собран первый партизанский отряд, располагавшийся в районе города Ставрополя, где заседал Совет, которому был предъявлен ультиматум в том, что «мы не против советской власти, а воюем с большевиками, комиссарами и насильниками». Генерал Деникин с членами правительства Кубани, ехавшими для ознакомления с отрядом партизан, послал генерала, назначенного им губернатором Ставропольской губернии. Занимая территорию, добровольцы производили жестокую расправу с оставшимися после ухода большевиков лицами, имевшими связь с большевиками. Начальником штаба партизанского отряда Шкуро был Слащов, защищавший впоследствии Крым. Отряд был слабый численно, в 3.000 человек, но части его носили название бригад и полков.
В ночь с 8 на 9 отряд партизан приблизился к окраинам Ставрополя. В предъявленном ультиматуме было указано: если город не будет сдан, то он подвергнется бомбардировке тяжелой артиллерии, которой в отряде вообще не существовало. Из города прибыла делегация от купцов и рабочих. Город был занят, и в него двинулся слабый отряд, при котором явился и губернатор Уваров. На следующий день явился Шкуро, приступивший к превращению отряда партизан в дивизию.
О деятельности назначенного губернатора сообщает видный деятель кубанской Рады Д.Е. Скобцов. Партизаны отряда Шкуро были, раздеты и босы. В Ставрополе оказался большой склад интендантского имущества, которое могло бы быть использовано для партизан. Уваров, губернатор, поставил к складу часовых и запретил трогать интендантское имущество. Шкуро приказал часовых снять, а имущество забрать.
Вторым и официальным актом со стороны губернатора были его приказы. Он отменял все распоряжения и законы Временного правительства и от себя сделал распоряжение: уничтожать преступников на -229- месте и компенсировать помещикам понесенные ими убытки,
В скором времени большевики, получив сведения о незначительности отряда, занявшего Ставрополь, перешли в наступление с трех сторон.
В это время Добровольческая армия двигалась к Екатеринодару. Вступив на территорию Кубани, Деникин издал указ на имя кубанского атамана и правительства, требуя: 1) полного напряжения со стороны Кубани для скорейшего своего освобождения от большевиков; 2) все первоочередные части военных сил Кубани должны входить впредь в состав Добровольческой армии для выполнения общегосударственных задач; 3) в дальнейшем со стороны освобожденного кубанского казачества не должно быть проявлено никакого сепаратизма. Эти указания явно отражали стремление к руководству кубанским войском.
В направлении на Екатеринодар войсками было встречено сильное сопротивление екатеринодарской большевистской группы и части в несколько десятков тысяч, состоявшей из латышей, матросов, венгров, китайцев, оттесненных германцами, наступавшими на Тамань. Вмешательство во внутренние дела Кубани верховного командования Добровольческой армии сказывалось отрицательно даже в незначительных фактах. С очищением Кубани на станциях захватывались большие склады брошенного имущества. Деникин считал, что эта добыча должна принадлежать добровольцам «и для реализации этой добычи была назначена генералом Алексеевым комиссия»... Комиссию эту составили люди, не связанные ни с местным краем, ни тем более с широкогосударственными идеями. Захваченное имущество служило личной наживе, торговле, большая часть этого имущества погибла. В переговорах кубанской Рады с представителями Добровольческого командования последними высказывалось сомнение, что кубанские части пойдут с добровольческими частями спасать Москву, – вопрос этот для казаков всех войск был общим. Тем более это должно было проявляться среди кубанских казаков, части которых при формировании распределились между добровольческими войсками под командованием их начальников. -230-
Красные под начальством фельдшера Сорокина отступили за Кубань. Вторая часть отступила в сторону Новороссийска и дальше на Черноморское побережье, а оттуда передвинулась и сблизилась с частями Сорокина. По территории Кубани было сосредоточено до 90.000 красных войск при 124 орудиях против 35-40.000 человек добровольцев при 89 орудиях. Станицы все время переходили из одних рук в другие. (Скобцов, стр. 175).
Дон был в лучших условиях и совершенно не связан указаниями Деникина. Германская армия воспринималась как реальная сила, содействовавшая избавлению от большевистского господства и террора. Правительство Дона вошло в связь с германским командованием с целью выяснения причин появления их на территории Дона. Переговоры прошли в спокойных условиях. Германцы заявили, что они оккупировать область не собираются, и обещали очистить Ольгинскую и Аксайскую станицы, что точно и выполнили. Враждебные отношения со стороны добровольческого командования в отношении германской армии тоже носили характер не более, как наивного задирательства. От германской армии через Киев было Донской армией получено: 11.600 винтовок, 88 пулеметов, 460 орудий, 109 тысяч артиллерийских снарядов, 11,5 миллиона ружейных патронов, из которых было передано в части Добрармии 35 тысяч артиллерийских снарядов и около 3 миллионов ружейных патронов. Но позор мирных сношений с непримиримым противником ложился исключительно на атамана. Несмотря на то что германцы запрещали атаману передавать военное снаряжение Добрармии, ввиду ее союзнической ориентации, атаман Краснов обходил эти запреты и продолжал пересылать ей часть получаемого от германцев снабжения.
Генерал Людендорф в своих воспоминаниях пишет: «Донской атаман имел одну главную цель – борьбу с большевиками и видел врагов в Москве, а не в державах Согласия. Но все же нам удалось удержать его от всякого открытого перехода на сторону держав Антанты и получить в нем, до известной степени, нашего союзника. Решись мы на войну с Москвой, и он открыто перешел бы на нашу сторону». -231-
Ориентация атамана Краснова диктовалась здравым смыслом и единственной целью борьбы с большевизмом. Он не был врагом союзников, но поддерживал мирные отношения и с германцами, от которых в тяжелой борьбе имел непосредственную помощь.
В начавшейся борьбе союзников на территории России, задававшихся целью восстановить Восточный фронт, основными кадрами служили отряды чехов, сформированные русским правительством из военнопленных Австро-Венгрии и Германии. Положение атамана стало тяжелым, когда германским командованием был поставлен ему в категорической форме вопрос: на какой стороне будет Дон, если будет установлен Восточный фронт? Атаман Краснов перенес политику в более широкий план и решил связаться с императором Вильгельмом, которому писал несколько писем не только от Дона, но от предполагавшегося Союза стран Юго-Востока, стараясь тем самым не связывать это с событиями на Западном фронте, имея ближайшую цель – вывести Дон из создавшегося положения. За атаманом были народ, территория, он хотел обеспечить народу спокойное существование и выйти из сбздавшихся условий тяжелой, непосильной борьбы.
Генерал Деникин возглавлял армию, у которой не было определенной территории, подвластного ему народа и, что еще хуже, – политической идеологии, отвечавшей времени и создавшейся обстановке. С падением монархии русский народ потерял свой государственно-исторический путь. Народ, вся страна оказались на распутье, и требовалось, чтобы кто-то указал народу его путь. Идеи генерала Деникина ориентировали на вооруженную борьбу. Не имея средств для этого, генерал Деникин для вооруженной борьбы требовал подчинения ему казачьих областей Дона и Кубани. В переговорах с Кубанским правительством он имел некоторый успех и, по крайней мере, получил от него право включать в состав добровольцев части кубанских казаков. Совсем другое отношение создавалось с донскими казаками. В переговорах с Донским правительством на поставленный вопрос об отношении к Добровольческой армии и общему командованию представителям Деникина было отвечено: -232-
«Приход Добрармии на Донскую землю казаки горячо приветствуют и видят в ней кадры будущей русской армии, с каковой казаки, надо надеяться, совместными силами закончат победоносно борьбу с большевизмом.
Что касается Верховного командования, то таковое на территории Донского Войска должно принадлежать только Войсковому атаману, а до его избрания – походному атаману». Расхождение это привело к тому, что Дон потребовал возвращения всех донцов из Добровольческой армии. Отношения между Доном и Добрармией стали, как пишет полковник Зайцев, не союзными, а отношениями попутчиков. Расхождение в ориентациях еще больше обостряло взаимоотношения. Идея, далекая от своего осуществления, сталкивалась с государственной ориентацией окраин страны.
После возвращения в Донские степи с окончанием первого кубанского похода руководителями Добрармии генералами Алексеевым и Деникиным была объявлена политическая декларация следующего содержания:
I) Добровольческая армия поставила себе целью спасение России путем создания сильной, патриотической и дисциплинированной армии и беспощадной борьбы с большевиками, опираясь на все государственно мыслящие круги населения.
«Программная идея, – говорит полковник Зайцев, – слишком левая для офицерства Добрармии и правая для боровшихся с большевизмом окраин. На -233- кого же, – спрашивает указанный автор, – опирался Деникин?»
С занятием Новочеркасска, установлением твердой власти начиналось освобождение Дона. По территории Дона двигались эшелоны красных войск, бежавшие на восток, растянувшиеся по линии железной дороги от Поворино до Царицына. Донская территория разделялась этим движущимся потоком на северные и южные округа. На эти эшелоны были направлены части донских казаков – со стороны Поворино в тылы и со стороны Чирской отряды генерала Мамонтова. Мосты через Дон казаками были взорваны, требовали починки, в то же время казаки наседали, что приводило к отчаянному сопротивлению красных.
Железнодорожная линия была очищена от красных в июне месяце, южные и северные округа были соединены, и отряд южных округов 22 июня вышел в станицу Усть-Медведицкую. Одновременно с освобождением железнодорожной линии шло освобождение и западных округов, и в июле, после изгнания большевиков из Хоперского округа, вся территория Дона была освобождена от красных.

 

Белое движение в Сибири. 1919 год.
 

Ко времени правления адмирала Колчака Сибирь и Дальний Восток в административном отношении представляли прямое наследие Временного правительства во всех видах, начиная от князя Львова и кончая бежавшим Керенским. Во главе управления областей стояли ставленники защитников завоеванных революционных достижений, разрушившие управление страной и армией, предавшие Россию большевикам. Ярким примером деятельности этих представителей, социалистов и общественных деятелей всех оттенков, было Уфимское правительство. Поднявшееся население Поволжья начало успешную борьбу против -234- большевиков, но в освобожденных местах управление в восставших районах оказалось в руках бежавших осколков Временного правительства, возглавляемых ближайшим сотрудником Керенского Авксентьевым. В состав этих правителей вошли и члены разогнанного большевиками Учредительного собрания, эти наследники и участники разрушительной деятельности, образовав правительство, они проводили ту же деятельность в областях, поднявших борьбу за свободное существование Приволжского края. При организации вооруженных отрядов они не допускали власти командного состава, военной дисциплины и всех отличий, напоминавших армейскую организацию. Существовавшие боевые отряды поддерживались исключительно командным составом, не допускавшим в частях пропаганды этих общественных деятелей.
На Дальнем Востоке Владивосток превращался в центр иностранных десантов и был в полной власти союзников. Владивосток был очищен от большевиков при помощи японцев, чехов под начальством генерала Дитерихса. Было создано правительство из эсеров и случайных офицеров из высадившихся незначительных войсковых частей союзников. Прибывший туда отряд русских офицеров был обезоружен. Из Харбина во Владивосток прибыл генерал Хорват и объявил себя правителем Дальнего Востока.
За Волгой, на Урале и в Сибири, борьба с большевиками развертывалась в масштабе, соответствующем необъятным восточным пространствам.
Сибирь по территориальному пространству превосходила территорию европейской России в несколько раз. Особенностью сибирского населения было то, что оно не знало крепостного права, там не было крупных помещичьих земель, стеснявших владения крестьян, и не было земельного вопроса, как у крестьян европейской части, требовавших его разрешения в ходе революционного процесса. Количество пригодной для земледелия земли не могло вызывать никаких социальных причин для недовольства. Примером могло служить уральское казачество, которое вплоть до революции не знало земельного раздела на личные участки, и каждый казак мог пользоваться размером -235- участка земли по собственному желанию и по способности его обработать.
Не существовало никакой административной и экономической эксплуатации населения уже потому, что центры административного влияния распространялись вдоль линии железнодорожного сибирского пути, потому на внутренний быт провинций, лежавших в удалении от линии железной дороги, такое влияние не распространялось. Распространявшаяся тревога, возникшая вследствие революции, мало проникала в пределы сибирской провинции, распространителями сведений о ней являлись возвращавшиеся с фронта солдаты и проникавшие иногда в провинцию агитаторы. Никаких экономических и социальных вопросов на местах не существовало, и народу нужен был только порядок и возможность спокойного существования. При таких патриархальных условиях революционная пропаганда могла иметь успех лишь при насилии и принудительных мерах. Административное влияние как в дореволюционное время, так и после распространилось вдоль линии сибирского пути, и первый революционный центр временного правительства был образован в Иркутске. Но в ноябре 1917 года после вооруженного сопротивления отряда офицеров и молодежи правительство социалистов было свергнуто и к власти пришел Совет народных комиссаров. В противовес власти комиссаров в секретном порядке было созвано собрание, объявившее автономию Сибири, не признававшее советской власти, и решившее создать общесибирскую власть в составе представителей всех социалистических партий, включая и большевиков. Большевики отнеслись к этой идее отрицательно, и собравшиеся в Томске разных толков социалисты около 150 человек были арестованы. Но часть их, собравшись негласно, самочинно образовала временное правительство, и избрано было 16 министров и четыре помощника или заместителя министров. Событие это представлялось не контрреволюционным фактом, а той же игрой, которая велась в свое время и в Петрограде.
Избранные десять из двадцати министров пробрались во Владивосток. В июне месяце казаки, добровольцы и отряд чехов очистили от большевиков весь -236- сибирский железнодорожный путь от Челябинска до Иркутска. Избранные в подполье министры использовали положение и объявили себя представителями Временного сибирского правительства. Но оказалось немало и других претендентов на власть, и между партиями началась непримиримая борьба, в результате которой преимущество утвердилось за властной структурой, образовавшейся в Омске, опиравшейся на вооруженные силы, преимущественно на части уральских и оренбургских казаков. Омск превратился в центр противобольшевистской борьбы и насчитывал около 40.000 войска, среди которых половина была казаков. Кроме этих частей, в Забайкалье под начальством атамана Калмыкова было Уссурийское казачье войско. Забайкальское и Уссурийское казачьи войска оказались под покровительством и при поддержке японцев, по сведениям большинства участников местных событий, проявлявших в отношении русских наибольшую корректность и понимание происходивших событий.
Первоначально образование вооруженных сил для борьбы против большевиков строилось на принципе добровольности, но в августе была объявлена мобилизация молодежи 19-20-летнего возраста, в итоге армия насчитывала 200.000 человек. Все сибирское крестьянство, до стариков включительно, шло в армию. Прикрываясь частями казаков-добровольцев, Сибирская армия могла произвести организацию и подготовку армии мобилизованных.
Добровольческая армия генералов Алексеева и Деникина, получив сведения о развертывавшихся событиях борьбы против большевиков в Сибири, отправила в Сибирь делегацию для ознакомления и установления связи. Но посланный, переслав Деникину сведения об образовании вооруженных сил Сибири, сам предпочел остаться на Дальнем Востоке, получив при правителе – генерале Хорвате портфель военного министра при не существовавшей в его распоряжении армии. К августу месяцу 1918 года на Западном фронте Сибири были развернуты три армии, насчитывавшие в составе до 120.000 человек. Части войск распределены были в три армии: Сибирская, или Северная, под начальством Гайды, порвавшего с чехами -237- и произведенного адмиралом Колчаком в генералы; Западная под начальством генерала Ханжина и Южная под начальством атамана Оренбургского войска генерала Дутова. Кроме этих армий, на внутреннем фронте, Ташкентском, в Забайкалье и Приморской области действовали отряды, насчитывавшие 15-20.000 человек, состоявшие преимущественно из казачьих частей и местного населения.
Против войск Сибирского фронта красные имели на Камо-Волжском фронте от 80 до 100.000 человек. Одним из важных событий борьбы против красных на Камо-Волжском фронте был по инициативе полковника Каппеля захват Казани, где было взято ценностей государственного казначейства с золотым государственным запасом в 65 с половиной миллионов золотых рублей и на 110 миллионов кредитных и других ценных бумаг. Это дало Сибирскому правительству прочную финансовую базу.
Борьба армий Западной Сибири с красными велась с переменным успехом.
Уральские казаки, отбросившие красных, вели бои от Астрахани до Новониколаевска, занимая фронт протяжением в 500-600 верст. В сентябре 1918 года обстановка на фронте западных армий стала складываться в пользу красных. Усилив войска насильственной мобилизацией населения, 9 сентября они заняли Казань, 12 – Симбирск, и 10 октября ими была занята Самара. Разложившаяся чешская армия, двигаясь на восток в сторону Владивостока, захватила весь подвижной, железнодорожный состав, вместе с тем поглощая большое количество продуктов и совершая грабежи по пути движения, увозила несметное количество награбленного во время войны имущества. К рождественским праздникам красными была взята. Уфа, но в то же время Северной сибирской армией 24 декабря была взята Пермь, где были захвачены склады военного снабжения, послужившие пополнением вооружения для армии.
Несмотря на этот успех, сибирские армии стали отходить на восток и занимать проходы Уральских гор, где армии должны были пополниться, привести себя в порядок и подготовиться к весеннему наступлению. -238-

 

Выборы войскового атамана на Дону, организация правительства, армии и продолжение Гражданской войны в 1918 году
 

К июню месяцу 1918 года Донская армия состояла из призванных в войска казаков от 21 до 45-летнего возраста и исчислялась в 39.000 бойцов при 93 орудиях, 281 пулемете, нескольких аэропланах и бронеавтомобилях, преимущественно отбитых у красных.
К июлю месяцу советская власть принялась за правильную организацию Красной армии. При помощи привлеченных в нее офицеров генерального штаба и кадровых офицеров разрозненные советские отряды и боевые организации были сведены в войсковые соединения: полки, бригады, дивизии и корпуса с поставленными на командные посты высшего управления специалистами военного дела: Донской армии приходилось вести бои уже с организованным в военном отношении противником.
После того как на Волжско-Уральском фронте войска белых были потеснены, красные стали перебрасывать часть войск на Донской фронт. К августу месяцу против Донской армии было сосредоточено более 70.000 бойцов, 230 орудий при 450 пулеметах. Почти двойное превосходство в силах противника создавало тяжелое положение для Дона. 16 августа после освобождения территории Дона от большевиков в Новочеркасске был созван Большой Войсковой Круг от всего населения Дона. Состав Круга на 80% состоял из простых казаков, незначительной части средней интеллигенции и части общественных деятелей. Заседание Войскового Круга было открыто речью войскового атамана генерала Краснова. На Круге с первых же заседаний открылись оппозиция атаману Краснову, имевшая корни в Добрармии. Атаману ставились в вину его дружеские отношения с германцами, стремление к твердой самостоятельной власти и самостийности, не признающей претензий командования Добровольческой армии на роль представителей общероссийской власти. -239-
После разъяснений атамана Краснова о деятельности войскового правительства Кругом ему было вынесено полное доверие. 26 августа были произведены выборы атамана, и генерал Краснов был переизбран на пост атамана 234 голосами' из 338. 27 августа в Персияновке был атаманом произведен парад молодой армии, в котором приняли участие семь пеших батальонов, 47 конных сотен, семь батарей и эскадрильи аэропланов. После парада, произведшего сильное впечатление на представителей Войскового Круга, атаман Краснов из генерал-майора, через чин, был произведен в генералы от кавалерии.
Однако в окружении атамана одиозным лицом являлся один из ближайших его помощников, начальник войскового штаба, произведенный им из штабс-капитанов в генералы, И.А. Поляков. Поляков в своих записках сообщает, что к нему приходили члены Войскового Круга и говорили ему, что он не казак по происхождению, не кончал Военной академии, и все неудачи, случавшиеся на фронте, приписывали его деятельности. По предложению атамана Краснова было вынесено постановление, что казачьи части в борьбе с большевиками должны вести бои и вне пределов Дона. Таким образом, война против большевиков не ограничивалась лишь защитой от красных границ Дона, но ставила целью очистку от большевиков и ближайших к границе Дона территорий. Главные угрозы для территории Дона шли со стороны красных с восточно-северной и северо-западной стороны. Для успешной обороны необходимо было занять железнодорожные узлы и города: Царицын, Камышин, Поворино, Борисоглебск, Новохоперск, Калач, Богучар. Главной целью армии было поставлено занять два крайних пункта: Царицын и Богучар, на остальных вести оборонительные бои. Богучар был занят, Царицын был обложен, но взять его к концу года не удалось. Дальше в сторону Москвы атаман Краснов предложил генералу Деникину выдвинуть Добровольческую армию к северу от границ Дона, обещая ему помощь всеми полками молодой армии, – генерал Деникин отказался. Принятое атаманом Войскового Круга решение вести войну вне пределов Дона дало повод вести пропаганду со стороны красных, и в частях -240- казаков стали распространяться сведения, что атаман и. правительство толкают казаков на чуждые им завоевания вне пределов Дона, на овладение которым большевики и не посягают.
Среди казаков чувствовались усталость и одиночество в борьбе против необъятной России. Казакам хотелось поверить, что действительно большевики территории Дона не тронут и, следовательно, с ними можно договориться. Среди казаков, сражавшихся на фронте, снова назревал психологический перелом в пользу примирения с большевиками. Казаки резонно рассуждали: «Мы свои земли освободили от красных, дальнейшую борьбу против них пусть ведут русские солдаты, а мы можем лишь помочь им». Для полевых работ на Дону требовались рабочие руки, и в силу этой необходимости пришлось освободить старшие возрасты и распустить их по домам, что сильно отразилось на численном составе армии и ее боеспособности.
После того как генерал Деникин отказался выдвинуть Добровольческую армию к северу от территории Донской области, возник вопрос об организации армии, которая могла бы вести борьбу против красных, из населения пограничных русских губерний.
Атаман Краснов решил использовать организацию, созданную союзом «Наша Родина», находившуюся в Киеве. Гетман Скоропадский, в целях обеспечения границ Украины, охотно давал средства на организацию русской армии на территории Воронежской губернии. Организации этой армии обещали помочь и русские банки. Армия эта получила название «Южной армии». В состав этой армии, кроме крестьян Воронежской и Саратовской губерний, должны были войти и части астраханских казаков, управлявшихся атаманом князем Тундутовым. Таким образом, средства и люди для Южной -армии находились, необходимо было найти командный состав, способный для этой роли, но еще больше младший офицерский состав. Верховное командование было предложено генералу Деникину. Но Деникин увидел в этом деле умаление его достоинства, во-первых, потому, что армия должна была формироваться на границах Донской территории, и во-вторых, что идея эта осуществлялась -241- при содействии гетмана Украины, которого он не признавал, из-за союза его с германцами.
В Екатеринодарской печати, контролируемой Добровольческой армией, началась. враждебная кампания, офицеры, годные для командования, не отпускались, хотя это большого значения иметь не могло, потому что пополнение Добровольческой армии тоже велось офицерами, бежавшими через Украину. Организация оказалась непреодолимым препятствием. Выбор для возглавления Южной армии был остановлен на бывшем командующем Юго-Западным фронтом Великой войны генерале Иванове, находившемся в то время не у дел и мало пригодном для организации такого сложного дела, как формирование сил для борьбы против большевиков в южных русских губерниях, где существовал в самых острых формах земельный вопрос. Крупные землевладельцы в этих губерниях были уничтожены, усадьбы разграблены, земли их были разделены между крестьянами. Поднимая их на борьбу с большевиками, нужно было начинать с признания за ними права на захваченные в процессе государственной анархии помещичьи земли. Но в расчеты не только организаторов Южной армии, но и генерала Краснова такое решение ни в коем случае не могло входить. Наоборот, в губерниях, ближайших к территории Дона, население которых и должно было поставлять кадры для формирования Южной армии, назначены были губернаторы. Но мало того, что Воронежская и Саратовская губернии ставились в административном отношении под одну из наиболее одиозных форм старого режима, но назначенные губернаторы, совершенно не понимая ситуации, вели себя в предоставленных им областях как бесконтрольные владыки. Появляясь в местах своих назначений, требовали от населения пышной встречи не только для самих, но и для жен; комфорта и обслуживания, соответствующего престижу старых губернаторов.
Организация союза «Наша Родина» из Киева была перемещена в Чертково-Кантемировку. В распоряжении этой организации, располагавшей необходимыми денежными средствами, казалось бы, недостатка в выборе для командных и административных должностей -242- кандидатов не должно было быть, тем более что в городах Украины было сосредоточено все, что могло спастить из Петрограда и Москвы. Но, к сожалению, масса эта, горевшая ненавистью к большевикам, в подавляющем большинстве оказывалась непригодной для активной деятельности и страдала общей для всех масс болезнью – страхом ответственности за проявление какой-либо инициативы. Организация Южной армии свелась к образованию некоторых частей из военнопленных красноармейцев, забираемых казачьими частями на границах губерний. Формирование это окончилось с событиями, связанными с окончанием войны на Западном фронте и уходом германской армии из пределов России.
Но одновременно с организацией Южной армии намечался более широкий план борьбы с большевиками. План этот возник с первых дней начавшейся борьбы между казачьими областями Юго-востока и народами Кавказа, что привело к образованию Союза народов Юго-востока. Идея Союза нашла более широкое обоснование после встречи атамана Краснова и гетмана Скоропадского, по мысли которого намечалась организация для борьбы с большевиками всего юга России: Украины, Дона, Кубани, Добровольческой армии, Терека, Грузии и Крыма. Посредником в переговорах с этими областями и Добрармией уполномачивался атаман Краснов.
Атаман Краснов обратился с письмом к руководителям Добрармии, доказывая необходимость создания русских сил для внутренней борьбы и на то, что нельзя рассчитывать на помощь союзников, кто бы они ни были: германцы или бывшие союзники. Разделяя некоторые положения, предлагаемые атаманом для организации русской армии, Деникин всех не принимал, во-первых, потому, что идея исходила от донского атамана, не желавшего подчиниться Деникину с Войском, во-вторых, потому, что отражала планы самостийничества казачества, стоящие в противоречии с идеей Единой и Неделимой России. Предложение атамана принято не было. Таким образом, политические идеи, намечавшие более широкие возможности для борьбы против большевиков, главным образом благодаря отрицательному отношению -243- генерала Деникина, не могли осуществиться.
Бои на границе Донской области к концу июля сосредоточились вокруг Царицына. Усыпляя казаков пропагандой бесполезности борьбы их вне границ Дона, большевики сосредоточили большие силы на Восточном Донском фронте. Наступление большевиками повелось в трех направлениях по линиям железных дорог, и им удалось на северо-восточном участке фронта проникнуть на территорию Дона на 40-50 верст. Но они не имели пока успеха на Северо-Западном фронте. В сентябре месяце на границы Усть-Медведицкого и Хоперского округов большевики подтянули подкрепления до 40.000 человек и 110 орудий. Сосредоточенные против Дона войска были хорошо снабжены и вооружены. Перед наступлением их объезжал Бронштейн и убеждал в необходимости очистить Дон от белогвардейцев и забрать у казаков хлеб и уголь. И все-таки превосходящие силы красных были отброшены из пределов донских станиц, и донские полки продвинулись на расстояние 12 верст к Камышину. Большой успех казачьи полки имели и на Хоперском фронте.
Занятие красными станиц казачьих областей сопровождалось плановым террором и уничтожением казачьего имущества. Тяжелой проблемой для атаманов стала перегруппировка казачьих сил – казаков надо было расположить каждого в своем округе, чтобы в случае захвата родной станицы красными, он мог защитить свой дом, своих детей; естественно, что при наличии фронта в 800 верст трудно было защищать участок фронта в другом направлении, когда их жилища подвергались опасности захвата красными. Поэтому главным соображением командования было держать полки непосредственно в районах, где можно было защитить казачьи станицы и хутора при необходимости. Первое наступление красных было отбито, и они были отброшены к Камышину и на линию Нижней Волги.
В ноябре месяце для Дона произошли исключительно неблагоприятные события общеполитического характера. Германия была на Западном фронте разбита, император Вильгельм отрекся от престола, и -244- германские войска покинули Россию. На Украине после их ухода остались огромные запасы военного имущества. С уходом германских частей с границ Дона и Украины положение Дона осложнялось в двух отношениях: армия лишалась пополнения вооружением и военным снабжением, и открывался на сотни верст фронт со стороны запада. Для командования Красной армии открывались широкие возможности для использования сложившихся условий: разбить части Донской армии и затем уничтожить Добровольческую армию. В то время когда Добровольческая армия в течение лета вела борьбу по очищению Кубанской области от армии фельдшера Сорокина, Донская армия обеспечивала ее деятельность на всех фронтах против красных от Царицына до Таганрога. Донская армия, в течение лета 1918 года насчитывавшая 65.000 бойцов, понесла потери 40% казаков и 70% офицерского состава. Причем на фронте в войсковых частях были все до 52-летнего возраста, для пополнения частей никаких кадров не было. Количественное превосходство красных, обширно фронтовое пространство во время гражданской войны не давали возможности казачьим полкам покидать фронт и уходить в тылы на отдых. Казаки находились в постоянном боевом напряжении. Уставали не только люди, но изматывался и конский состав. Тяжелые условия и отсутствие соответствующей гигиены начинали вызывать заразные заболевания, в войсках появился тиф. Поезда перегружены были ранеными и больными, где здоровые и раненые заражались через распространившуюся тифозную вошь, результатом были переполненные госпитали и большая смертность: Снаряжение и питание для армии подвозили женщины, девушки и подростки, даже дети. Подвоз необходимого для войск совершался без конвоя и охранения. Обратно этими же подводами отправлялись в тыл раненые, больные и убитые для похорон в родных станицах и хуторах. С уходом германцев фронт увеличился на 400 верст. Противник взял Донскую территорию в клещи. Советская власть перебросила против Донской армии силы, превосходившие ее в три раза. Резервов на Дону не было, к тому же с Кавказского фронта, от Ставрополя к Царицыну, вышла конная дивизия Жлобы, -245- появившись на фланге и в тылу Донской армии, ведшей упорную борьбу против гарнизона в 50.000, занимавшего Царицын. (Поляков, стр. 312).
Добрармия, отдохнувшая и пополненная на Дону преимущественно кубанскими казаками и частью добровольцев, при выходе из Мечетинской станицы имела в составе в июне 1918 года 8 с половиной – 9 тысяч человек пеших и конных бойцов при 21 орудии. Против нее было две группы красных. Со стороны линии железной дороги Великокняжеская – Тихорецкая – Автономово одна и со стороны Ростова – Кущевки – Тихорецкой – армия кубанского фельдшера Сорокина. Состав этих групп красных исчислялся в 60.000-70.000 человек, при 100-110 орудиях. Вся область Кубани пересекалась двумя железными дорогами: Ростов – Владикавказ и Новороссийск – Царицын. Кубанская область занималась красными и переживала жестокий террор.
9 июня части Добрармии начали расходиться разных направлениях. Удар был направлен на линию железной дороги Торговая – Тихорецкая, которая на всем протяжении была занята, захвачена была и станция Шаблиевка севернее. После занятия Добрармией линии железной дороги красные части Северного Кавказа оказались отрезанными от сообщения с Россией, а центральная Россия была отрезана от хлебных районов Кубани, Ставропольской губернии и Дона, и от кавказской нефти. В бою под Шаблиевкой Добрармия понесла тяжелую потерю – артиллерийским снарядом с отходившего бронепоезда красных был убит один из блестящих командиров, профессор Военной академии генерал Марков. Дальнейшими операциями Добрармии были очищение от красных Задонья, или Сальских степей, и расширение позиций по линии железной дороги, в сторону Царицына. Перед отступлением из Великокняжеской красные навстречу белым пустили никем не управляемый бронепоезд, обвязанный гранатами и облитый керосином, с белым флагом на крыше. Увидя летящий навстречу с белым флагом бронепоезд, машинисты бронепоезда белых на миг опешили, но, быстро сообразив, они прямым попаданием сбили бронепоезд красных с рельс, Великокняжеская станица была взята. -246-
После занятия Великокняжеской Добрармия повернула в южном направлении, а Великокняжеская была занята казаками. Продвигаясь в южном направлении, части белых встречали сопротивление красных, поддержанных бронепоездами. Недостаток вооружениями бойцов Добрармии восполнялся воодушевлением и лихостью. По открытому полю, под ураганным всех видов огнем офицерские роты, поражая воображение противника, двигались стройными цепями и гнали в десять раз превосходившие по численности войска красных. Удачные бои, сопровождавшиеся захватом большого количества пленных, поднимали настроение в кубанских станицах, и казаки начинали браться в массе за оружие. В скором времени была взята во всех отношениях важная железнодорожная станция Тихорецкая. В боях за это время Добрармией были взяты бронепоезда, бронеавтомобили, много орудий и военного снаряжения и была разгромлена 30-тысячная группа красных. Северокавказская группа красных оказалась совершенно отрезанной от Царицына, и организованная большевистскими комиссарами Северо-Кавказская республика попала под угрозу ликвидации. Состав Добрармии, несшей большие потери, пополнился большим количеством кубанских казаков, добровольцами, прибывавшими со всех сторон, людьми от частичной мобилизации населения. Сделана была первая попытка организации частей из пленных красноармейцев. С приближением к территории Кубанской области генерал Деникин в письменной форме поставил кубанскому атаману условия, выразившиеся в следующем; «Ввиду вступления в станице Новопокровской на территорию Кубани: 1) необходимо полное напряжение сил Кубани для скорейшего ее освобождения; 2) все первоочередные части должны входить и впредь в состав Добровольческой армии для выполнения общегосударственных задач; 3) в дальнейшем со стороны освобожденного кубанского казачества не должно быть проявлено никакого сепаратизма». Генерал Деникин ставил непременным условием Кубанскому правительству то, что ему не удалось на Дону.
Необходимость единого командования всеми силами, боровшимися против большевиков, сознавалась -247- всем командным составом, и людям, мало-мальски разбиравшимся в общерусской обстановке, было ясно, что только общие усилия незначительных противобольшевистских сил, при полной пассивности русского народа, могут привести к благополучным результатам. Но пост командующего связывался с качествами кандидата, общим планом, поставленным им, целями борьбы и его отношением ко внутреннему быту основного населения, на которое, ложилась в основном главная тяжесть борьбы, т. е. к населению казачьих областей и населению многих других областей, которые с распадом общегосударственной власти, захватом власти большевиками временно, на основе местных обычаев, сохраняли местный быт. Кроме того, необходимо было вождю Белого движения учитывать и общероссийскую обстановку, сложившуюся в революционном процессе. Понятно было недовольство порядками, установленными разного вида временными правительствами, приведшими Россию к власти большевиков и полной разрухе, но их надо было признать, так как с этими анархическими порядками были связаны события, с которыми не считаться было нельзя, и идти против них означало ставить против себя все русское крестьянство. В центре революционного хаоса, создавшегося в процессе бесправия, стоял земельный вопрос, разрешенный на местах не только без противодействия, но и при полном поощрении временных правителей, а именно, – безвозмездный захват земель крупных землевладельцев. Система крупного землевладения на Руси, сложившаяся в условиях исторической необходимости, требовала коренного изменения и служила больше полустолетия темой общественных рассуждений и еще больше – прекрасной темой развивавшейся пропаганды. Правительство, не располагавшее никакими средствами управления страной, представило земельный вопрос на разрешение на местах. Помещичьи владения были разрушены, земли захвачены крестьянами, и они уже владели ими, засевали и ждали, чтобы незаконный захват был узаконен установившимся в стране правительством, которым крестьянство совершенно не могло считать власть большевиков. Не подняв крестьянскую массу на борьбу против большевиков, можно -248- было рассчитывать только на военное превосходство, поставить кратчайшей целью, не отвлекаясь на посторонние, может быть, имеющие и важное в государственном отношении значение, – занятие Москвы. К сожалению, ни один из вождей Добрармии, претендовавших на роль вождей в общероссийском масштабе, гибкостью и диалектической философией не обладал. Диалектика большевиков, которые, чтобы удержать власть, отдали германцам больше трети территории и население европейской России, конечно, примером служить не могла, но претензии Деникина на роль вождя Единой и Неделимой могли быть только смешны, когда перед ним стояла ближайшая основная цель – атака Москвы, требующая не отвлекаться посторонними вопросами, сколько бы они ни казались противогосударственными с теоретической точки зрения. Отказ атамана Краснова подчинить Деникину управление Донской областью Деникиным было понято не только как личное тщеславие атамана Краснова, но и скрытая в этом самостийность казаков. Эта, по большому счету, преступная политика белых вождей, которая приведет их к такому неслыханному поражению, составила основную их политическую идею, и все части Русской империи, оказавшиеся в условиях государственного бесправия, стремившиеся ввести собственными силами, у себя свой бытовой порядок, считались врагами Белого движения. Местные власти его не признавали, и против них, как не признававших авторитета руководителей Белого движения, с первых дней борьбы Деникиным стали посылаться карательные отряды. Военные усилия распылялись, значительные силы отвлекались от главной дели, основные части населения не только не включались в борьбу, но становились его противниками. Первым поводом для столкновения было требование генерала Деникина кубанскому атаману «напрячь все силы войска», не считаясь с тем, что Кубанское войско имело население, территорию и необходимость обработки земли и сбора хлеба. Следовательно, как и на Дону, при общем военном напряжении необходимо было в какой-то степени думать и о местных, не менее важных нуждах. Войско Донское, ведя общую борьбу и имея самые дружеские отношения с Добрармией -249- , во внутренней жизни само решало вопрос распределения людей; фронт требовал большого количества мужского населения, но приходилось считаться и с требованиями внутренних работ, и нередко из частей отпускались на известные сроки казаки, находившиеся на фронте. По миновании необходимости в домах они снова посылались в части. То же было сделано и Кубанским правительством – они освободили известные возрасты от мобилизации, и генерал Деникин увидел в этом «опасные психологические предпосылки, принцип суверенности».
Наряду с претензиями на управление большими казачьими областями генерал Деникин, с грустью писал об организации снабжения его армии. Армия питалась за счет кубанского населения, Кубанское правительство оплачивало все- расходы по снабжению Добровольческой армии, которая на снабжение питанием жаловаться не могла. По праву военной добычи, Добрармия присвоила право на все имущество, захватываемое у большевиков, грузы, идущие в части красных, право реквизиции и другое. Для учета и распределения этого имущества генерал Деникин под руководством генерала Алексеева организовал комиссию из общественных деятелей военно-промышленного комитета. Деятельность этой комиссии шла таким образом, что значительная часть грузов портилась, частью расхищалась, среди членов комиссии шла ругань, комиссии организовывали и переорганизовывали. На возмущенное замечание одного из членов, что комиссия составлена из лиц в большинстве не подготовленных, бесполезных и даже вредных и невежественных, защищавший эту организацию ответил: «Но разве Вы вчера родились и не знаете, что, к сожалению, на одного честного человека приходится тысяча негодяев».
В итоге комиссия из многомиллионной добычи с трудом могла извлечь прибыли на один миллион. «В общем итоге деятельность интендантства и общественных элементов, – повествует генерал Деникин, – в армии создавала впечатление, что запасов всякого рода – великое множество, но до войск они не доходят». Другими средствами пополнения казны Добрармии были контрибуции, налагаемые на те селения, -250- которые проявляли к ней враждебные действия. Контрибуции налагались в размере соответствующем количеству населения, от 50 тысяч до 2 с половиной миллионов – это вряд ли могло содействовать привлечению населения на сторону Белой армии. По опыту можно сказать, что на территории Донской области большинство сел с иногородним населением было враждебно казакам, открыто проявляло склонность к большевикам, но ни правительство, ни местные власти никогда не думали налагать на них контрибуцию.
Задача Добрармии ограничивалась исключительно военным командованием, и при ней не было создано никакого правительственного органа. Объяснялось это тем, что военные вожди, не имея в плане борьбы конкретных политических целей, не могли указывать и политику власти на местах, не в силах разобраться в спорах и противоречиях освобожденного местного населения. Между прочим, для генерала Деникина, видимо, было непонятно, почему Кубанское правительство, освобождая область, ставило на места правителей тех же лиц, которые были и при большевиках, переименовывая их из комиссаров в атаманы. Он не понимал того, что деловые качества каждого казака определялись местными жителями, к которым принадлежал и бывший при советской власти комиссар. Многое в казачьей жизни так резко отличалось от уклада северной России, что понять все это пришлому человеку было невозможно. (Деникин, стр. 181).
В освобожденной Ставропольской губернии генерал Деникин для внутреннего управления признал все законы, изданные до 25 октября 1917 года, т. е. до большевистского переворота. «Восстановлен был, – как пишет генерал Деникин, – суд, сельские и волостные власти, уездные, потом губернские учреждения. Во главе Ставропольской губернии был поставлен губернатор... Но первые шаги оказались неудачными, – делает заключение автор. – В то же время, – продолжает генерал Деникин, – Кубанское правительство в пределах своих областей восстанавливало автоматически станичные и окружные органы; кое-где в станицах перевыбрали правление и атаманов, а в большинстве остались прежние, сменив лишь ненавистное казачеству наименование «комиссар». Генерал Деникин, -251- как уже говорилось, не уяснил причин такого легкого восстановления порядка власти на местах в казачьих областях, порядка, существовавшего столетия и лишь нарушенного революцией. Но в политике казачьих областей появился новый порядок как вывод из практики предыдущего 1917 года – отношение казаков к иногородним. Казаки попытались привлечь к совместной работе по защите областей, на правах паритета, иногороднее население, но это оказалось неосуществимым. Иногородние, почувствовав поддержку большевиков и свою силу, заявляли претензии или на господствующее положение на местах, или отказывались от совместной борьбы с казаками против большевиков. Освобождая станицы от большевиков в 1918 году, казаки отказались от своих иллюзий привлечь к общей борьбе иногороднее население и не привлекали его к местному управлению. Из сведений генерала Деникина можно сделать заключение, что при первом же соприкосновении с организацией гражданской власти в освобожденной русской губернии он оказался совершенно не способным на это; отсюда можно сделать только одно заключение – командующий Добровольческой армии был, несомненно, талантливым военным, патриотом и достойным человеком, но не обладал талантом государственного деятеля, – общественное устройство освобожденных губерний вызывало у него массу нерешаемых проблем, но при этом он все время думал об устройстве всей освобожденной от большевиков Единой и Неделимой... Тылы его немногочисленной армии тоже были сплошные «черные стороны жизни», с которыми справиться его штабу оказалось не под силу. Однако, не будучи в состоянии навести порядок в начинавших освобождаться от власти большевиков первых областях, генерал Деникин оставался непримирим к местным казачьим порядкам, так легко восстанавливаемым казаками, и попутно к многим местным областным национальным организациям, жившим в дореволюционное время своими местными особыми обычаями, – последние им зачислялись во враждебных «самостийников», и против них принимались карательные меры. Генерал Деникин и во время Гражданской войны, и в эмиграции много размышлял о совершенно необъяснимом -252- (с его точки зрения) распространении большевизма, «...эпидемическое распространение русского большевизма, – писал он, – в формах, быть может, более слабых, иногда мало заметных, поражало тем не менее, морально широкие круги, ему чуждые и враждебные...»
На это можно возразить что распространению большевизма со дня отречения Государя не только не было никакого противодействия, но, наоборот, оказывалось сознательное или бессознательное полное ему содействие.
После занятия станции Тихорецкой Добрармия поставила целью занятие Екатеринодара. Отряды красных были разбросаны на широком фронте, занимая Ставрополь, Северный Кавказ,, Екатеринодар и всю западную полосу до Ейска, занимавшуюся армией Сорокина. Общая численность красных могла оцениваться в 50-60 тыс. бойцов. Добрармия, пополненная кубанскими казаками, имела в составе 20 тыс. чел. 3 июля Добрармия перешла в наступление, имея целью нанести главный удар против армии Сорокина в направлении юго-запада. Первые упорные бои произошли за станцию Кущевка, особенностью их было то, что с севера к Кущевке стали подходить части донских казаков и германские разъезды. Кущевка частями Добрармии была взята, но, чтобы не сблизиться с германскими частями, был взорван железнодорожный мост, по поводу чего генерал Деникин пишет: «Взрыв Кущевского моста был тяжелой данью политике, сковавшей стратегию»...
Армия Сорокина, неся потери, отходила к югу и сосредотачивалась на сильной естественной позиции, прикрывшей направление к Екатеринодару.
В то же время одна из колонн Добрармии двигалась по линии железной дороги на Армавир, который был взят 14 июля. Третьей колонной Добрармии к этому времени был взят Ставрополь. Однако 17 июля большевики перешли в наступление, и заняли Армавир, где произвели расправу с населением, убив до полутора тысяч жителей.
Недолгим оказалось и занятие Ставрополя, который снова также был захвачен красными. Сильные бои продолжались под Ставрополем и в районе Екатеринодара -253- . Главный удар Добрармии направлялся на Екатеринодар, туда были направлены главные силы, где сосредоточилась и часть армии Сорокина. Но одновременно со стороны- армии Сорокина были выделены части, двинуты в тылы наступавших в сторону Екатеринодара частей Добрармии, они и захватили узел железной дороги между Екатеринодаром и Тихорецкой. Посланные для отражения этой угрозы части Добрармии только с большими усилиями и тяжелыми потерями отбили выдвинувшиеся далеко вперед части красных и очистили от них тыловые позиции. К утру 18 июля части Добрармии подошли к Екатеринодару. В то же время все красные войска, действовавшие на Кубани, были подчинены кубанскому казаку (фельдшеру старой русской армии), и повсюду вели тяжелые бои, операция с целью занятия Екатеринодара осложнялась. Атаки красных только к 25 июля повсюду были отбиты, главные их массы отходили на Екатеринодар, и Добрармия приступила к занятию. Бой под Екатеринодаром начался 1 августа, и 3 город был взят.
После занятия Екатеринодара, пишет генерал Деникин, имелось два предположения: одно со стороны правых и даже либеральных деятелей: 1) покончить с кубанской самостийностью, посадить на Кубани наказного атамана и создать себе таким образом спокойный и замиренный тыл; 2) оставить надежды на мирное сожительство, иначе говоря, предоставить Кубанскому правительству устраивать местную жизнь.
Принято было второе решение. Установлены были, по сообщению генерала Деникина, отношения между Кубанским правительством и командованием Добрармии те, которые существовали до 23 августа 1915 года между Ставкой великого князя Николая Николаевича и российским правительством... «Тем не менее такое положение, не закрепленное никакими актами, оспариваемое не раз Кубанским правительством, просуществовало полтора года, во время которых мы искали и не нашли приемлемых форм государственной связи Кубани с той Россией, которая была представлена командованием...», в добавление к этому можно сказать – командованием, представлявшим «ту Россию», но под властью которого не было еще ни -254- метра территории с чисто русским населением, – и только казачьи области...
Кубанское войско территориально, по происхождению, делилось на войско черноморских казаков, переселенных повелением императрицы Екатерины Второй после уничтожения Днепровского войска, и линейцев, население которых составляли высельцы из Донской области. Эти две части, составлявшие одно войско, были различны по характеру. В той и другой частях хранилось их историческое прошлое. Черноморцы были наследниками войска днепровских казаков и Запорожья, предки которых, вследствие своей много раз продемонстрированной неустойчивости в политической ориентации, оказались как войско уничтоженными. Причем русские власти завершили уничтожение Днепровского Войска, начала его Польша, под властью королей которой днепровские казаки находились долгое время.
Эта неустойчивая ориентация в казачьих верхах принесла в прошлом много трагедий, достаточно вспомнить бесславную гибель их последнего талантливого гетмана Мазепы.
В процессе гражданской войны правители Кубани проявляли две слабости: чрезмерную уступчивость вначале и чрезмерную самостоятельность потом. Кубань в целом была второй по количеству казачьего населения после Донского Войска. Исключительно богатая даже в сравнении с Доном территория имела одну из слабых сторон – малочисленность образованного класса, способного ввести нормальное независимое политическое положение в крае, ярким примером чего для нее являлся Дон.
Но в еще более сложном положении находилось командование Добрармии. Не имея в своем распоряжении никаких средств, кроме доходов от реализации имущества, отнятого у красных (которым, к сожалению, тыловые службы не могли или не умели разумно распорядиться с пользой для армии), генерал Деникин, как уже было отмечено выше, не владел талантом гражданского управления всей подчиненной ему территории. Быть может, поэтому Кубанская армия все же не избежала участи распыления ее между частями Добровольческой армии, отвлекшей ее части -255- в значительном количестве для действий на второстепенных фронтах – начинавшегося в скором времени восстания в тылу. К августу Белая армия на Кубани, в состав которой входило до 65% кубанских казаков, исчислялась в 35.000-40.000 человек при 86 орудиях и 256 пулеметах.
Численность Красной армии составляла до 90.000 при 124 орудиях.
Красная армия, отрезанная от общения с севером России, с целью овладеть линией Владикавказской железной дороги повела наступление 9 сентября со стороны Минеральных Вод и Майкопа, – начинались длительные и упорные в разных направлениях бои. К этому времени начались восстания казаков Терского войска, хотя первоначально и неудачно.
Тяжелые непрерывные бои истощали обе стороны воюющих. У красных уже началась внутренняя борьба «высшего» командования. Сорокин был устранен, и командование перешло в Реввоенсовет. Красными менялся оперативный план, Кубань решено было оставить и отходить на юго-восток, в трех направлениях: 1) на Владикавказ, упираясь в горы и Каспийское море; 2) по тракту в сторону Астрахани, и, наконец, – на повороте в сторону Ставрополя, в направлении к которому с севера двигалась со стороны Царицына и подходила к Манычу 10-я советская армия. Было утверждено последнее решение.
Но внутренняя борьба среди руководителей Красной армии на этом не прекратилась. Сорокин, отстраненный от власти, решил произвести переворот и стать во главе не только командования армией, но и Кавказской республики. Он арестовал ЦИК, и все члены его в. тот же день были расстреляны. Но Съезд советов и представителей командования объявил Сорокина вне закона и «как изменника революции» приказал доставить его живым или мертвым для всенародного суда. Не найдя поддержки в армии, Сорокин бежал из Пятигорска в направлении Ставрополя. 17 октября он был пойман, посажен в тюрьму, где и убит без всякого суда.
В результате внутренних склок среди красных вождей, после убийства Сорокина от бессильной ли ярости на упорное сопротивление казаков или желая -256- запугать население, в Минеральных Водах была произведена показательная казнь 106 заложников. Среди казненных был генерал Радко-Дмитриев, болгарин на русской службе, и генерал Рузский, первый настойчиво убеждавший последнего русского Императора отречься от престола...
Заложники в одном белье выведены были со связанными руками на кладбище, где были приготовлены ямы; приговоренным приказывали становиться на колени, и им рубили саблями головы. Некоторых полуживыми зарывали в ямы.
Есть сведения, что после приговора над генералом Рузским, ему был задан вопрос:
– Признаете ли вы теперь великую российскую революцию? Он ответил: я вижу лишь один великий разбой.
К этому со стороны можно добавить: начало разбою было положено им же в штабе Северо-Западного фронта, где произведено было насилие над волей государя, вынужденного отречься от престола.
10 октября красные двинулись в сторону Ставрополя и после упорных боев его заняли. Ставрополь оказался в окружении добровольцев, но красным удалось прорваться, и, отойдя, они образовали фронт, растянувшийся к северу.
28 октября открывалась Рада Кубанского войска и, хотя генерал Деникин предлагал ее отсрочить, начала свою работу. В день речи Деникина на Раде частями Добрармии был взят Ставрополь. Бои продолжались еще несколько дней к северу от Ставрополя, но красные были отброшены к северу, и в большинстве рассеялись. Часть красных, разбитых в этих боях к северу от Ставрополя, под командой Жлобы вышла в сторону Царицына, вокруг которого велись упорные бои частями Донской армии. Появление со стороны Кавказа недобитой добровольцами армии Сорокина составило угрозу с фланга и тылов донских частей, и при начавшихся холодах и общей усталости донские части начали от Царицына отходить. -257- 

 

Общее положение на Кавказе и борьба воевавших стран за влияние
 

На Кавказе среди многочисленных народов, его населявших, наибольшее политическое значение имела Грузия, а в экономическом смысле – кавказская нефть. В политическом и территориальном отношении Грузия оказалась прежде всего под давлением Турции. Советская власть по Брестскому миру уступила Турции Карс, Ардаган и Батум, что не могла признать Грузия. В начавшихся переговорах с Турцией Грузия возлагала надежды на помощь Германии. Была собрана конференция в Батуме. Турция независимость Грузии признала, но зато территориальные требования предъявила даже более тяжелые, нежели требования Брест-Литовского мира. Грузия выполнять их отказалась, турки перешли в наступление и заняли Карс, направляясь к Тифлису. Грузия решила просить помощи у Германии, была принята под ее покровительство, и наступление турок приостановилось. Независимость Грузии была признана и Германией, в Берлин был послан представитель Грузии.
Вокруг Грузии и кавказской нефти со всех сторон начали появляться разные претенденты. Через Азербайджан в сторону Баку направлялась Англия, Германия, при помощи дружественных отношений с Грузией, укрепляла положение в Батуме. Не отказывалась от участия в использовании местных богатств и Турция. Не признавая советской власти, Грузия стремилась обеспечить независимость страны вооруженной силой и начала формирование армии, но управлялась Грузия политическими деятелями, принимавшими деятельное участие после революции в составе Совета солдатских и рабочих депутатов, эти же лица строили теперь грузинскую армию на тех же началах, которые в свое время привели русскую армию к разложению. Но для поддержания порядка в Тифлис были введены две роты германцев. С Турцией был заключен мирный договор с большими территориальными уступками со стороны последней.
С весны 1918 года началась борьба за кавказскую нефть. Германским командованием с болгарского -258- фронта были сняты бригада кавалерии и несколько батальонов и переправлены в Батум и Поти, порт, который был Германией заарендован на 60 лет. В Баку первыми появились турки. С севера от Новороссийска по побережью Черного моря к Сухуму спускались красные.. Население Черноморья обратилось за помощью к Грузии. Грузия разогнала Абхазский социальный совет и укрепила за собой Черноморье. Затем грузинами был захвачен и Сочинский район.
Наряду с Грузинской республикой существовала в Закавказье республика армянского народа, географически первой подвергавшаяся нашествию турок. При поддержке Германии наступление турок было остановлено и, часть Армянской республики с Эриванью осталась под властью армян, в задачи которых могла входить лишь забота о сохранении жизни, учитывая, что этим событиям предшествовали века бесправия армян. На остатки незначительной территории Армянской республики заявила претензии Грузия, она решила включить армян в состав христианского государства Закавказья. Образовавшаяся республика Азербайджан включила в свои владения юго-западную часть побережья Каспийского моря с Баку.
В Баку сосредоточились, как образно пишет генерал Деникин, фанатизм турецкого правоверия, пропаганда красных, деньги англичан и германцев. В Баку с давних времен древности существовала непримиримая вражда между армянами и татарами. После установившейся власти Советов вековая вражда была усилена религиозной политикой. Были созданы два лагеря: советско-русского пролетариата и турко-татар. В марте 1918 года один из советско-армянских полков, возвращавшийся из Персии, захватил власть в городе и вырезал целые кварталы турко-татар, по сведениям, уничтожив до 10.000 человек. Несколько месяцев власть в Баку оставалась в руках совето-армян. В начале сентября в Баку прибыл турецкий корпус под начальством Мурсал Паши, разогнал защитников Баку и, вопреки протесту германцев, занял город.
С приходом турок началась резня армянского населения, и в течение трех дней было уничтожено 25.000-30.000 человек. Во время нахождения у власти совето-армян -259- в Баку и его окрестностях находился отряд партизан, состоявший на службе англичан. Этот отряд сумел захватить до 100 миллионов рублей бакинской казны, захватил Дербент и основал в нем Кавказско-Каспийское правительство, а его глава объявил себя главнокомандующим войсками и флотом на Кавказе. Отряд его держал фронт против турко-татар на юге и против Советов на севере. Баку оказался в руках турок. Мусульмане торжествовали. События, развивавшиеся в Закавказье, бурное появление все новых политических образований не оставляли никакого места для проблем Российской империи и ее последнего оплота – добровольческой армии, почему генерал Алексеев и обратил свой взгляд на Восток, где было образовано правительство адмирала Колчака. К нему было направлено посольство, а затем последовало признание со стороны генерала Деникина Колчака, как Верховного правителя национальной России.
Германия прочно укрепилась на берегах Азовского и Черного морей, в порты которых была введена часть их флота. В приморских городах Черного моря германские моряки, сочувственно следившие за неравной борьбой Добрармии с большевиками, «этими нелюдями, с которыми никакому государству нельзя иметь дела», предложили штабу армии свою помощь, которая Деникиным была непреклонно отклонена.
Тамань занималась германцами, и на просьбы Таманского правительства и Кубанской Рады вывести войска из Тамани германцы отвечали: «Очищение края – вопрос отдаленного будущего и о нем можно будет говорить только тогда, когда дружелюбное отношение краевой: Рады даст нам нужные гарантии». Грузия, отделенная горным массивом, имела связь с северною частью Кавказа через узкую полосу побережья, составлявшую Черноморскую губернию. Присоединив к своей территории Сухумский округ, Грузия выдвинула к сентябрю месяцу вооруженный отряд под начальством генерала Мазниева в Туапсе. Находясь в состоянии войны с большевиками, грузины вели военные действия против них по линии железной дороги Туапсе – Армавир, в то же время помогая оружием кубанским казакам. Но отряд большевиков -260- , оттесненный из Новороссийска, отступая вдоль побережья к югу, разгромил грузин и занял Туапсе. Генерал Мазниев отошел в Сочи. Части Добровольческой армии, преследуя большевиков, заняли Туапсе, изгнав из него большевиков, и с 26 августа округ Туапсе командование Добрармии считало своим. Дальнейшее продвижение частей Добрармии было остановлено грузинами. Это было роковым началом, когда в Большую Войну всыпали дрожжи национальных интересов только что возникших образований со всей их остротой и неразрешимостью.
Против Добровольческой армии в сторону Туапсе грузинами был послан отряд в 3.000 человек при 18 орудиях. На побережье грузинами стали возводиться укрепления фронтом на север, в Сочи и Адлере высадился небольшой германский десант. Генерал Деникин пишет: «Создавалась угроза Новороссийску». Тем не менее, было желание с обеих сторон договориться о мирных отношениях. 12-13 сентября в Екатеринодаре было устроено совещание, в котором принимали участие представители Добрармии, Грузии и Кубанского правительства. Совещание было открыто генералом Алексеевым, который в приветственной речи заявил, что «Добрармия никаких поползновений на самостоятельность Грузии не имеет. Но мы должны ожидать равноценного отношения со стороны и грузинского правительства к нам...» Это дипломатическое выступление сопровождалось, как пишет генерал Деникин, «словами резкими, не облеченными в дипломатические формы». Генерал Алексеев стал упрекать представителей Грузии за тяжелое и унизительное положение русского населения на территории Грузии, расхищение русского государственного достояния, вторжение и оккупацию грузинами, совместно с немцами, Черноморской губернии. Генералом Алексеевым были поставлены представителям Грузии вопросы: 1) отношение Грузии к большевикам, Добровольческой армии и германцам; 2) отношение к русскому населению на территории, занятой грузинами; 3) вопрос о правах на часть русского государственного имущества, и в частности военных запасов бывшего Кавказского фронта; 4) вопрос о гарантиях, чтобы при товарообмене русский хлеб шел действительно в Грузию, -261- а не в Германию; 5) вопрос о границах и об очищении грузинами Сочинского округа.
Представителями Грузии были Гегечкори и генерал Мазниев. Первый из них заявил, что «борьба с большевиками является для них вопросом.жизни или смерти». Дальнейшие разговоры велись о действительных отношениях Грузии и Добрармии. Гегечкори говорил, что «по утверждению большевиков, Грузия состоит в союзе с Добрармией, в действительности же мы не состоим с ней в союзе, мы только выполняем одну и ту же работу... Мы оберегаем борьбой нашу независимую от большевиков республику, и если немцы станут вмешиваться в наши внутренние дела, то правительство, представителями которого мы являемся, уйдет от власти...» Утверждение о притеснении в Грузии русских Гегечкори отвергал, его поддержал и председатель Кубанского правительства, уверяя, что возвращавшиеся из Грузии кубанцы на притеснения не жаловались. Для выяснения этого вопроса было предложено создать комиссию. Что касается государственного имущества и других вопросов, решено было предоставить решение их более компетентной организации. Пока же грузинами было отпущено Добрармии миллион патронов. Со стороны руководителей Добрармии разговоры сводились к одной цели: признать их как представителей общерусского государства, на что Гегечкори ответил: «На каком основании Добровольческая армия выступает защитником общерусских интересов? Ни вы, ни мы не имеем права решать судьбу каких бы то ни было округов, так как вы представляете не Российское государство, каковое только и могло бы претендовать на это... Ведь Добровольческая армия – организация частная... При настоящем положении Сочинский округ должен войти в состав Грузии...»
В споре вождей Добрармии и Грузии правительство Кубани, бесспорно, вело не уклончивую игру, а было всецело на стороне -Грузии, у кубанцев с Грузией были дружественные отношения. В скором времени, со слов председателя Кубанского правительства, выяснилось, что Сочинский округ занят Грузией с согласия Кубани и что между Кубанью и Грузией никаких недоразумений не существует. Заключительным -262- словом Гегечкори. было: «Наше заявление остается в силе. Мы настаиваем на временном оставлении Сочинского округа в пределах Грузинской республики». Генерал Алексеев заявил, что нетерпимость грузин не позволяет продолжать переговоры, и закрыл заседание...
Генерал Деникин заявил, что после прерванных переговоров он не открыл военные действия против Грузии, но все границы для перевозки грузов в Грузию были закрыты. Таким образом Деникин оттолкнул от себя Грузию – сильного и надежного союзника в борьбе с большевизмом.
Оборона Дона продолжалась на фронте от Царицына до Таганрога. Уход германцев с границ Дона и Украины дал возможность красным со стороны Украины, сформировав еще лишнюю девятую армию, направить ее против Дона с запада со стороны Поворино – Балашов. Все лето и осень Донской армией, без всякой посторонней помощи, велись тяжелые и постоянные бои на главных направлениях в сторону Воронежа и Царицына. На Царицынском фронте большевики в августе потеснили части генерала Мамонтова, но были введены молодые части армии, и положение восстановилось. Приближалась зима, и вставал вопрос: с какой стороны искать и ждать помощи? Можно ли ожидать помощи союзников или искать путей для прекращения войны?
Генерал Деникин заявляет в своих записках, что положение Добрармии, им управляемой, было более выгодное, нежели у донского атамана Краснова. Он направлял части Добрармии куда хотел, забывая, что Добрармия не связана с казачьей территорией никакими узами – у нее не было обязательств защищать именно эту землю, именно этот народ. Незначительные части Добрармии напоминали по характеру древние наемные войска. И в то же время со стороны большевиков велась умная и соблазнительная для казаков пропаганда: «Долой войну!», «Мы вас не тронем». Вопрос о возможном мире с большевиками поднят был на Войсковом Круге. На одном из окружных совещаний было сделано заявление: казаки на фронте ждут мира или поддержки. Поэтому перед Кругом встали вопросы: на какую поддержку можно рассчитывать? -263- Возможно ли добиться путем переговоров прекращения гражданской войны? Атаман Краснов ответил, что переговоры с Советами ведутся через дружественную Украину; помощь можно ожидать от кубанцев после освобождения ими своего края. Но, учитывая то, что казаки на южном фронте смертельно устали, на севере приказано было перейти к обороне, и войска предположено отвести на линию Богучар – Калач – Кантемировка. Переход к обороне объяснялся еще и необходимостью пополнения патронами, снарядами, пулеметами и артиллерией... Но одновременно атаман Краснов пошел совершенно в разрез с идеей «Единой Неделимой» Деникина и снова написал письмо атаману Кубанского войска, предлагая восстановить Союз Юго-Востока, в состав которого должны войти Войско Донское, Кубанское, Астраханское, Союз горцев Северного Кавказа и Дагестана, из которых должно быть создано одно государство на федеративных началах. Письмо это совершенно вывело из равновесия генерала Деникина, и он, чтобы подействовать на политику донского атамана, написал письмо управляющему делами Войска Донского генералу Богаевскому, в котором доказывал, наряду с многими другими причинами, пагубность этого проекта, он видел в нем «самостийность» и «расчленение России». Если же генерал Деникин и соглашался на образование Юго-Восточного Союза, то только при условии, что возглавлять его будет он и ему будут подчиняться все вооруженные силы Союза. К осени на Дону должен был состояться съезд Войскового Круга, на что генерал Деникин возлагал некоторые надежды, чтобы избавиться от непокорного ему донского атамана, возглавлявшего, как пишет Деникин, «наиболее сильное численно казачье войско, задававшего тон. другим». Главным вопросом для собравшегося Круга был вопрос фронта. Начались интриги, в которых, конечно, принимали участие представители Добровольческой армии, в числе их главным лицом являлся бывший председатель Государственной думы Родзянко, живший в Новочеркасске. Атаман Краснов справился с оппозицией, несмотря на то, что председателем Круга на этом съезде был бывший член государственной Думы от Войска Харламов -264- , единомышленник Родзянко, последний был выслан из Новочеркасска и перебрался на жительство в Екатеринодар.
Несмотря на интриги и тяжелую борьбу, атаманом был переизбран генерал Краснов. Вокруг Добровольческой армии собралась русская общественность, ставившая задачу выработки формы государственного правления, или всероссийской власти. Мнения разделились. Правый центр ставил задачей восстановление монархии. Руководителем политической борьбы был Милюков; с очищением германцами Украины Милюков стал вести политику в пользу конституционной монархии и с предоставлением отдельным областям широкой автономии. Партия соц.-революционеров верховной властью считала Комитет из членов разогнанного большевиками Учредительного собрания, часть которых находилась в это время в Уфе.
Все надежды правых связывались с именем великого князя Николая Николаевича.
Великий князь Николай Николаевич жил все время в Крыму, не вступая открыто в политические события, но его угнетала мысль, что он посылкой своей телеграммы государю с просьбой об отречении способствовал гибели монархии и разрушению России. Великий князь хотел, чтобы загладить это, принять участие в боевой работе. Добровольческая армия в лице своих вождей была тоже встревожена, и генерал Алексеев нашел необходимым написать письмо на имя великого князя, в котором, излагая с полной откровенностью обстановку братоубийственной войны, убеждал его не принимать в ней участие. Слухи о намерениях великого князя вступить в политическую борьбу строились на измышлениях общественных деятелей, и великий князь в ответ на пространное письмо генерала Алексеева ответил одной только фразой: «Будьте покойны».
В освобожденных частях Ставропольской и Черноморской губерний генералом Деникиным были поставлены для управления военные губернаторы... в первой – полковник Глазенап, во второй – полковник Кутепов... Для общего гражданского управления генералом Алексеевым была выработана программа образования Особого Совещания при главном командовании -265-. Не находя в занимаемых местах условий для более широкой политической работы и более твердой базы для ведения борьбы с большевиками, генерал Алексеев мечтал перебраться, как только явится возможность, в Уфу. Генерал Алексеев 25 сентября скончался, и верховное командование и гражданская часть управления освобождаемых территорий объединились в руках генерала Деникина.

 

Крушение Германии, последствия эвакуации занимаемых территорий России и революционное движение внутри Германии
 

Требованиями союзников-участников Версальского конгресса в отношении Германии были: эвакуация австро-германских войск из пределов России, территориально определявшихся границами 1914 года; эвакуация портов Черного моря с выдачей союзникам всех судов и портовых материалов германских, нейтральных и русских; аннулирование условий Брест-Литовского мира, возвращение русского золота на 320 миллионов рублей, уплаченного Советами Германии по Брест-Литовскому договору, которое Франция и Англия делили в счет обеспечения русского долга; свободный проход флота союзников через Кагерракский пролив в Балтийское море.
Эвакуация германских войск освобождала территории Финляндии, Прибалтийских стран, а также Белоруссию, Украину, Крым, Баку – в общем 18 русских губерний. Но при отходе германских войск на запад вслед за ними двигались части Красной армии, что создавало угрозу нашествия большевиков на Европу. Клемансо предложил приостановить движение лавины красных на запад, устроив им «барьер» из германских отступающих войск. Во всех странах Прибалтики создавались национальные вооруженные силы -266- для защиты против красных и для поддержки возникавших национальных правительств. Национальные правительства, враждебные советской власти, возникали под влиянием союзников, преимущественно англичан и германцев. В силу исторических условий стран Прибалтики, где имелась влиятельная часть населения германского происхождения, наиболее значительную роль в этих странах могла играть Германия. Для Курляндии и северной Литвы германцами были отпущены большие деньги на формирование боевых отрядов, и под командой фон дер Гольца было собрано значительное количество отрядов для противодействия красным. В более тяжелом положении находилась Латвия, у которой при наступлении красных не было для защиты войск, но в частях красных войск было 6-7 латышских полков, наступавших с красными на Ригу. Латвия обратилась за помощью к Германии, начали организовываться боевые дружины. Однако 2 января 1919 года красные заняли Ригу. Польша и Литва пришли на помощь и создали союз Западного фронта. Части фон дер Гольца, хотя и были автономны, официально были переданы латвийскому правительству. Красные были изгнаны из Риги, но в это время началась борьба за влияние в Прибалтике между союзниками, германцами и местным руководством.
Внутреннее положение Германии определялось полной зависимостью от решений союзников – победителей, составлявших условия мирного договора без участия представителей Германии. Истощенная четырехлетней напряженной войной, побежденная и поставленная победителями в исключительно тяжелые условия, с предъявленной контрибуцией в 60 миллиардов марок, с требованием изгнания императора Вильгельма из пределов страны, Германия и ее армия подвергались теперь разлагающей агитации тех же агентов, которыми она так умело пользовалась с целью разложения русской армии и страны. В Берлине советским представителем был Иоффе, который, располагая теперь неограниченными средствами России, вел открытую пропаганду по разложению народа и армии. Если сопоставить условия, в которых происходили внутренние события в 1919 году в Германии -267- и в 1917 году в России, то, конечно, положение Германии было несравнимо более тяжелым и безотрадным. Ко всему прочему Германия, по решению противника, была лишена главы правительства, власть перешла к Директории, состоявшей из членов трех партий: соц.-демократов, большинства и независимых. Возглавлял Директорию Эберт. По всей стране возникали Советы рабочих и солдатских депутатов. Однако люди, ставшие во главе побежденной Германии, не пошли по пути русского Временного правительства, а быть может, учитывая горький опыт России, сделали все возможное, чтобы сохранить в армии строжайшую дисциплину, а в стране – Уголовный кодекс. В Берлине наряду с Директорией образовался Революционный комитет из 27 членов, не признававший власть Директорий. Советская миссия, возглавляемая Иоффе, торжествовала. За установление связи с советской Россией лились обещания доставить хлеб и все, в чем ощущается нужда в Германии. Несмотря на это, советское посольство из Германии было изгнано.
События, однако, шли своим чередом, и в феврале в Берлине поднято было сильное восстание крайних левых – спартакидов. Благодаря сохранившемуся порядку в войсках восстание было жестоко подавлено, а вожди коммунизма Карл Либкнехт и Роза Люксембург были найдены поутру в одной из канав убитыми. В январе было созвано Национальное собрание, и была принята новая Конституция Германской республики.
Очередное крупное восстание большевиков было в Баварии, которое было также подавлено, и это было последней вспышкой немецкого большевизма. Генерал Деникин, размышляя об этих событиях, причины видит не в практических мерах создавшегося в значительно более тяжелых условиях Временного правительства в Германии в сравнении с русским, а в таких факторах: индивидуальные черты характера народа, особенности социально-экономического строя, пример русского революционного опыта, а главное – «предначертанная народу судьба».
В ответ на это нелишне поставить автору, вопрос, не иной «ли была бы судьба русского народа, если бы -268- градоначальнику генералу Хабалову после первого его приказа войсковым частям открыть огонь по мятежникам, которые были быстро после первых выстрелов разогнаны, а улицы очищены, глава правительства Родзянко не запретил бы стрельбу под угрозой отрешения от должности, а предоставил свободу действий и в дальнейшем? Кроме того, в то же время направленный с фронта конный корпус генерала Крымова без внешних противодействий прибыл в Петроград и использован был бы для прямых поставленных ему целей. Учтя все это, нельзя ли допустить, что революция в России могла бы пойти другими путями и «предначертанная судьба русского народа» могла быть иною? Индивидуальность черт народного характера в двух случаях разительна, они имели более сильное проявление в русских условиях не в массе русского народа, характеризуемого всеми как «темная» масса, а в руководящем слое, независимо от его общественного положения и рангов. Генерал Деникин, как и большинство других активных деятелей русской Смуты, не стесняясь, обвиняют социально-политический быт прошлого России, но совершенно не признают своей непригодности организовать порядок не во всей обширной России, а хотя бы в той маленькой ее части, случайно оказавшейся под их властью, и не видят вопиющих противоречий своего управления. Либеральная общественность много кричала о «земельной бедности» крестьянства, этого святого мужичка. И под влиянием той же общественности, когда генералу Деникину представлена была возможность установить порядок и осчастливить бедный народ, то порядок этот начинался с порки мужичка за захват чужой земли, хотя его на этот беззаконный поступок толкала та же общественность, принадлежность свою к которой не отрицает и генерал Деникин.
С уходом из пределов России оккупационных войск Германии в портах русских морских побережий появились морские части союзников. Первой целью бывших союзников России, англичан и французов, был захват в русских портах сохранившихся морских средств и оборудования, находившихся в распоряжении германского командования, захватившего эти -269- средства и по праву сильного, и, в большинстве случаев, по договору с Советами. Весь Черноморский флот и портовое оборудование были обращены в собственность союзников как военная добыча, остававшаяся от оккупационных частей противника – германцев.
С другой стороны, союзники сочувственно относились к происшедшим, и происходившим событиям в России, услуги которой во время Великой войны, как подчеркивалось ими, забыты не были, и обещали помощь всеми средствами в борьбе с «негодяями», засевшими в Петрограде, отказывавшимися платить долговые обязательства союзникам. Объем обещаний зависел от характера и настроения представителей, и ранги представителей бывших союзников определялись в зависимости от степени их заинтересованности в связи с наступившим лихолетием в России. Англия была заинтересована в кавказской нефти, путь к которой лежал через Азербайджан, куда были введены английские вооруженные силы, и представители их были в чинах генералов. У Франции особенных интересов в России не было, если не принимать во внимание небольшой части французских бизнесменов, участвовавших в русской экономике и разоренных революцией, и посему представительство их ограничивалось менее значительными военными чинами.
Тяжелая, неравносильная борьба против красных требовала помощи союзников. При встречах с ними устраивались парады, блестящие приемы с роскошными обедами и еще более красивыми и многообещающими словами. Веру в помощь извне больше имели правители, принимавшие иностранных представителей, но, в армейских частях, эта вера не так была велика уже потому, что русские события развивались на фоне международной политики не первый день и даже год. Русские люди были ознакомлены со взглядами союзников, их отношением к прошлому России и совершившейся революции. Маловероятно было, чтобы какое-либо правительство взяло на себя смелость послать на русский фронт часть своих вооруженных сил с целью подавления революции. Наконец, вмешательство иноземной военной силы в дела России, исчислявшейся в 150 миллионов населения, было -270- более сложным, нежели могло казаться верившим в эту помощь. Действительно, союзники, благополучно вышедшие из войны с результатами, столько же блестящими, сколько и неожиданными, отдыхали от войны, приводили внутренние дела в порядок и делали несчастному русскому народу, боровшемуся против большевиков, красноречивые обещания, а события шли своим порядком. Добровольческая армия продолжала очищать пределы Кубанской области и Северного Кавказа от частей Красной армии, разбитой на отдельные части, но еще оказывавшей сопротивление на территории Ставропольской губернии в пределах Минеральных Вод.
Но с очищением Кубани перед командованием Добрармии вставали вопросы политического характера: отношение его к возникшим независимым республикам различных кавказских народов, включая Кубанскую и Терскую казачьи области. Среди кавказских народов наиболее важное политическое значение имела Грузия. Отношения Грузии с Россией сложились под влиянием ее исторического и географического положения. Как в прошлом, так и после происшедшей в России анархии Грузия находилась под угрозой главного ее исторического врага – Турции. Турция в отношении Грузии была поставлена в благоприятные условия Брест-Литовским договором, по которому ей были уступлены целые провинции Закавказья, после занятия которых Турция могла окончательно поглотить всю страну. Пользуясь внешней поддержкой, Грузия захватила Сухумскую область и присоединила ее к своим владениям. После освобождения Новороссийской области Добровольческая армия столкнулась с пограничными владениями Грузии и предъявила претензии на владение этим районом, преимущественно русским по населению. После происходивших совещаний, не приведших к соглашению между командованием Добрармии, Грузии и Кубани, Грузия со стороны Добровольческой армии была поставлена в положение враждебной страны, и несмотря на то, что как та, так и другая стороны были враждебны советской власти, они оказались в состоянии войны.
Более сложное положение было среди народностей Северного Кавказа. В начале 1918 года все эти народностей -271- подпали йод влияние советских представителей, с которыми вела борьбу за влияние Турция. Среди кавказских племен было разбросано русское население, из которого наиболее значительная роль принадлежала казакам Терского войска, количественно терские казаки в отношении другой части населения составляли 20%, иногородние – 20%, осетины – 17%, чеченцы – 16%, кабардинцы – 12% и ингуши – 4%. Наиболее активными среди других народов были самые малочисленные – ингуши. Они грабили всех: казаков, осетин, кабардинцев, делали они это, во-первых, с целью грабежа, а затем за вознаграждение со стороны советской власти. Наиболее стойкими против советской власти были народы Дагестана. Но 9 марта 1918 года в Дагестане, как и на Тереке, установлена была советская власть. Установившийся Совет народных комиссаров первой целью поставил сломить терское казачество, уничтожив его особые преимущества. В станицы посылались вооруженные экспедиции, производились грабежи, насилия и убийства, отнимались земли и передавались ингушам и чеченцам. Одной из экспедиций были уничтожены полностью четыре казачьих станицы, и казаки до 10.000 человек, выселенные из своих жилищ, бежали на север. Казаки, доведенные до отчаяния, решили отказаться от своих привилегий и «вольностей» и вошли в состав советской республики. Советом народных комиссаров Москвы решено было сформировать на Владикавказе Красную армию, для чего было сделано обращение к офицерам, находившимся в большом количестве на Северном Кавказе. Обращение это было сделано и генералам Рузскому и Радко-Дмитриеву, но после их отказа, оба были убиты. Что же касается основной массы бывшего офицерства, то оно оказалось абсолютно инертно к происходящим событиям, не проявляя желания служить ни белым, ни красным, что и решило их судьбу – почти все они были «на всякий случай» уничтожены красными.
Началась подготовка восстания среди терских казаков. 20 июня в Моздоке казаки и крестьяне были созваны на съезд, на котором было принято решение о вооруженном выступлении против советской власти. К сентябрю терцами была установлена связь с командованием -272- Добровольческой армии, куда была послана соответствующая сумма денег и предложение о выборе центральной власти – терского атамана.
Несмотря на тяжелые условия, терские казаки создали боевой отряд до 12.000 человек при 40 пушках и решительно стали на путь борьбы с большевиками. Часть казаков присоединилась к частям Добровольческой и Кубанской армий. Против большевиков образован был отряд и чеченцев, вошедший также в связь с этими армиями.
В январе месяце Кубанская область, Ставропольская губерния и Терская область были от советской власти освобождены. Тяжелыми боями, продолжавшимися в течение 7 с половиной месяцев, армия красных, занимавшая Кубань, была уничтожена. Из народов Северного Кавказа была образована Терско-Дагестанская область. Командующим войсками был назначен генерал Эрдели. Атаманом Терского войска был избран генерал Вдовенко. Освободившееся Терское войско так же, как Донское и Кубанское войска, во внутреннем управлении требовали независимости и невмешательства командования, что создавало натянутые отношения с претендентами на всероссийскую власть.

 

Борьба Донской армии против вооруженных сил России, положение на фронте и внутренний быт населения
 

На севере на границах Донской области велась борьба силами исключительно Донской армии. Придавая особое значение территории Дона, советская власть к ноябрю месяцу против Донской армии сосредоточила пять армий численностью в 150.000 бойцов при 450 орудиях. Тылы красных армий были надежно прикрыты железнодорожными линиями, обеспечивавшими -273- переброску войск и маневрирование. Части красных не только имели возможность получать пополнение, но и численно увеличивались. Ресурсы живой силы на Дону были совершенно исчерпаны, казаки были мобилизованы с 18 до 52 лет, в качестве добровольцев были и старше. С наступлением холодов развивались болезни и начался тиф. 65-тысячная армия таяла, и пополнений брать было негде. Надежда на подход частей союзников была весьма сомнительной и даже маловероятной.
В то же время большевики прибегли к своему испытанному средству – самым заманчивым обещаниям, за которыми не было ничего, кроме неслыханного вероломства. Но звучали эти обещания очень привлекательно и человечно. Большевики обещали казакам, если последние сложат оружие и разойдутся по домам, мир и полную неприкосновенность границ Войска Донского. Указывали на то, что союзники помощи им не окажут, даже напротив, они помогают большевикам.. Борьба против превосходящих в 3-4 раза сил противника угнетала моральный дух казаков, и обещание красных установить мирные отношения в некоторых частях стало находить сторонников. Части стали покидать фронт, обнажая части фронта, и, наконец, полки Верхне-Донского округа решили вступить с красными в переговоры и прекратили сопротивление. Мир был заключен на основе самоопределения народностей и дружбы народов.
Заключив договор, казаки разошлись по домам. Через три дня в станицах появились красные и начали производить среди казаков дикую расправу. Стали увозить хлеб, угонять скот, убивать непокорных и производить насилие. Через открытое пространство фронта красные проникали в глубокие тылы оборонявшихся частей, принуждали их к отходу вовнутрь территории Дона, и Донская армия, очистив северные округа, отошла на линию Северного Донца, где он продолжался по течению Дона и Маныча. Перемирие казаков с большевиками продолжалось недолго. 26 февраля началось восстание, охватившее станицы Казанскую, Мигулинскую, Вешенскую и Еланскую. Восставшие захватили 8 орудий, 50 пулеметов и миллион патронов. К началу 1919 года области Кубани и -274- Северного Кавказа снова были освобождены от красных. Части Добровольческой армии и кубанцев были свободны, однако генерал Деникин не торопился оказать помощь обессиленным донским казакам. Вместо отправки войск на помощь Донской армии генерал Деникин предложил атаману и Донскому правительству собраться на совещание с целью выяснения отношений Дона и командования Добрармии. 26 декабря 1918 года в Торговой собрались на совещание донские атаманы Денисов, Поляков, Смагин, Пономарев, с одной стороны, и Деникин, Драгомиров, Романовский и Щербачев – с другой.
Заседание было открыто речью генерала Деникина, начавшейся с изложения широких перспектив борьбы с большевиками. Призвав присутствующих забыть личные обиды и оскорбления, генерал Деникин заявил: «Две дивизии союзников высадились в Севастополе и Одессе. Затем будет прибывать снабжение через Новороссийск для Добровольческой и Донской армий. Одновременно будет продолжаться перевозка союзных войск и снабжения для армии будущего, которая предположительно развернется на юге России от Петровска до Либавы. Мы вошли в соглашение с командующим русскими силами Закавказья и тем обеспечили сбор и сохранение русского военного имущества Кавказской армии. Создан план перевозки русских Салоникских дивизий. Мы получили от союзников весь тоннаж Черноморского флота и распределим его между всеми образованиями, идущими по пути защиты русской государственности. Мы выработали военно-политический наказ послам на Версальскую конференцию и добьемся представительства России на мирном конгрессе. У нас работает особое Совещание, которое ведает закреплением территорий, занятых Добровольческой армией, и введением в них нормального управления».
Дальше шли проекты общегосударственного масштаба: объединение железных дорог, финансов, общий суд, единое командование, назначение командного состава... Сведения генерала Деникина, касавшиеся общего положения, относились к области предположений, не были связаны ни с какой реальностью, ни с временем, ни с пространством. Чтобы связать его -275- с реальной обстановкой, атаман Краснов заявил: «Большая часть перечисленных мероприятий относится к будущему, а не к настоящему». Главным вопросом в числе предложенных генералом Деникиным вопросов и проектов было признание за ним права верховного командующего всех вооруженных сил Юго-Востока, и главным образом частей донских казаков. На это атаман Краснов категорически заявил, что «главное признание единого командования теперь невозможно, ибо тогда казаки уйдут по станицам. Донская армия должна быть автономной; атаман может быть подчиненным главнокомандующему и по уговору с ним будет перебрасывать войска. Но принять предлагаемые Вами меры – это значит разрушить то, что создано общими усилиями Войска».
Вопрос единого командования для. всего командного состава являлся жизненной необходимостью, и всем было понятно, что все вооруженные силы, несравненно меньшие в сравнении с частями противника, должны были быть объединены под одним общим руководством и направлены к одной цели: уничтожению центра большевизма, занятию Москвы. Но в вопросе общей политики и целей войны среди казачьих масс было коренное расхождение с командованием Добровольческой армии. Цель казачьей массы была – освободить свою землю от нашествия большевиков, установить в своей области порядок и предоставить русскому народу устраивать свою судьбу по собственному желанию. Атаман Краснов понимал настроение казачьих масс лучше, нежели кто другой; но не хуже других понимал он и необходимость общего командования, но передать командование казачьими частями лицу, не связанному с казачьим бытом, было равносильно полной разрухе того, что создано было естественным ходом тысячелетней казачьей истории. Кроме того, в широком плане освобождения России от власти большевиков существовали различные планы и порядок их осуществления. Формы ведения войны и организация вооруженных боровшихся сил возвращали военное искусство в эпоху -276- стратегические цели. Хорошими полководцами - -277- Северном Кавказе, может хватить, стало быть, на десять месяцев для всей страны. ...Пусть каждый из вас сейчас обещает оказать немедленное практическое содействие тому, чтобы нам наладить поход за хлебом». Количество запасов хлеба исчислялось по числу жителей Москвы и областей, занятых властью комиссаров. Следовательно, население, обладавшее этими запасами, не входило в расчет Бронштейна, и хлеб, производившийся этим населением, просто отбирался, а население, по методу Пугачева, уничтожалось.
Лозунг «Грабь награбленное!» для неимущих всегда являлся соблазном и оправданием их незадачливой судьбы в отношении чем-то владеющих. Как дополнение этой примитивной теории движущей силой коммунизма являлась среда, именно ни к какой производительной деятельности не пригодная. В России происходил социальный процесс, когда на смену правящему классу поднимались не только низы, но и отбросы общества. Благодаря полному отсутствию гласности, параличу общественной жизни и полной раздробленности страны большевики выдвигали на руководящие посты людей, для которых во всех странах и во всех нормальных условиях существует одно место – тюрьмы, обеспечивающие общественный порядок от преступного элемента.
В таких условиях задача командования в борьбе против большевиков должна была иметь кратчайшей целью захват Москвы, не отвлекаясь ни на какие другие второстепенные цели от этой главной задачи. Атаман Краснов и представители других казачьих областей и казачья масса понимали, что генерал Деникин совершенно не заинтересован в этой основной цели, он ставил целью и понимал государственный порядок в форме прежних территориальных образований в социальном отношении – дореволюционных общественных отношений. Все пореволюционные изменения, экономические и политические, им не признавались. Первым шагом его представителей гражданского управления на освобожденной части русской территории был декрет губернатора, отменявший все распоряжения, издававшиеся Временным правительством, в том числе касающиеся имущественных отношений. Восстанавливалось во всех видах право собственности -278- . Восстанавливались в старой форме административные порядки и судебное производство, возглавляемое Сенатом. Попутно делалась ссылка на то, что окончательная форма государственного устройства будет установлена Учредительным собранием, не так давно разогнанным большевиками, что ставилось им в одну из заслуг. Генерал Деникин, не имея абсолютно никакого плана установления нового порядка, способного удовлетворить население, скорее бессознательно, нежели с сознанием, хотел вернуть Русь в ее исходное дореволюционное положение. Территориально будущая Россия объявлялась Единой и Неделимой, в общественных отношениях восстанавливалось право собственности, и крестьяне обязаны были платить за захваченные земли их прежним собственникам.
Для решения вопросов государственного порядка, как, например, национальных, аграрных, административных и других, при командовании было основано Особое совещание, принявшее функции власти исполнительной и законодательной, которое было утверждено 2 февраля 1919 года. Общее внутреннее государственное устройство ввиду разноречивых мнений между предрешенцами и непредрешенцами было прикрыто трехцветным национальным флагом и вставлено в форму Единой и Неделимой России. Земельный вопрос разрешался признанием личной собственности. Права на землю сохранялись за их собственниками. Поправкой к этому положению служила оговорка, что размер земли должен определяться в зависимости от местности. Переход земли к новым владельцам осуществлялся обязательно за плату...
Даже при таком «осторожном» решении административного и земельного вопроса среди членов Особого совещания существовали полное разногласие и групповая подозрительность в политических мировоззрениях. Но, как пишет генерал Деникин, для проведения даже таких скромных проектов не было соответствующих людей. В это замечание автора позволительно внести одну поправку: в тех случаях, когда требуются коренные решения, нужны не люди, а личности, которых, к великому сожалению, во время русского безвременья не оказалось. Главной целью Белого -279- движения было восстановление внутри страны общественного порядка, иначе говоря, твердой власти и водворения законности. В стране необходима была власть, способная издавать указы и иметь средства, чтобы эти указы народом выполнялись. Такая власть не зависела ни от каких государственных форм, а основывалась исключительно на способностях руководителя. Бонапарт, утвердив власть, не искал никаких форм, а сумел заставить подчиняться его воле. Он не коснулся «больных» вопросов, порожденных революцией, за которые не был ответствен, и создавал власть на основе сложившегося положения. Он начинал действовать не с границ и экономических порядков 1789 года, а с той стадии развития, в которой оказалась Франция в результате внутренней анархии. Он заставил служить Франции как представителей королевской знати, так и выходцев из санкюлотов.
Генерал Деникин нарушил еще одно элементарное право, касавшееся чисто военного руководства. Тот же Бонапарт говорил (что неизменно повторялось во всех военных учебниках): «Идешь в бой, очищай коммуникации, увеличивай войска и в решительный момент и на решительном пункте создавай превосходство над силами противника».
Если решения Особого совещания относительно административного порядка оказались малопригодными и даже оказались «не подлежащими обнародованию», то в военном вопросе решения зависели исключительно от степени таланта вождя.
Совещание на станции Торговая между командованием Добрармии и атаманом Дона окончилось признанием единого командования, но поход на Москву казаков атаман гарантировал только частями молодой армии, которая пойдет туда, куда ей будет приказано. Достигнутые соглашения нисколько не сгладили вражды между Деникиным и атаманом, и борьба продолжалась через войсковую оппозицию внутри Войска, при помощи которой принимались меры к свержению генерала Краснова, чтобы на его место поставить более сговорчивое лицо, удобное для командования Добрармии.
Дону угрожало нашествие красных, части Добрармии и кубанские войска были свободны, но генерал -280- Деникин отправлять их на фронт Донской армии не торопился. Хоперский и Усть-Медведицкий округа были заняты красными, армия откатывалась на линию Северного Донца и Маныча. Для восстановления положения была объявлена мобилизация казаков всех возрастов из южных округов. Приводились в порядок расстроенные полки северных округов. Повсюду снимались сотни и команды, служившие охраной тыловых учреждений, и из частей молодой армии создавались ударные части. Сильно ощущался недостаток вооружения, но вдохновили полученные сведения, что в Новочеркасск прибыл первый транспорт союзников с большим количеством снаряжения. На самом деле оказалось, что прибыли русские винтовки, переделанные на турецкий патрон и ставшие для употребления непригодными. Были холода, одежды на фронте недоставало, но получены были сведения, что союзники переслали в Добровольческую армию до 40.000 комплектов зимнего обмундирования. Оказалось, что обмундирование это было запасами старого, поношенного обмундирования русской армии, отправлявшегося на зиму в тылы для починки и дезинфекции. Со стороны Добровольческой армии в сторону Мариуполя была выдвинута дивизия в 2 с половиной тысячи человек под начальством генерала Май-Маевского, заменившая в этом районе две сотни казаков, и при появлении дивизии Добрармии на смежном фронте Украины против нее повели наступление украинские повстанцы под руководством Махно, напор которых еле могла сдерживать эта дивизия. На просьбу Донского командования усилить кубанцами или добровольцами части Май-Маевского генерал Деникин ответил: «Вы просите помощи, а сами являетесь непримиримыми врагами Добрармии». Ответ человека, строившего авторитет не на моральном превосходстве, невольно подчинявшем своей воле окружающих, а на мелком тщеславии и никому не обязательных директивах.
В середине января 1919 года против 38.000 при 138 орудиях Донской армии красными было развернуто 124.000 пехоты и конницы, 435 орудий и 1.337 пулеметов. Стало ясно, что с поражением Донской армии Добровольческая армия тоже автоматически прекратит свое существование. Но фронт донскими -281- казаками держался, что позволяло генералу Деникину, пользуясь тяжелым положением на Дону, вести через членов Войскового Круга борьбу против атамана Краснова.
Заседания Войскового Круга начинались с 1 февраля 1919 года. Работа Круга начиналась в тяжелых условиях. Значительная часть территории Дона была занята большевиками. Никакой помощи ни с какой стороны ожидать было нечего. Необходимо было выяснить общую обстановку и установить причины морального колебания казаков. Причинами обособленности Дона в отношении Добровольческой армии, со стороны которой могла прийти помощь, были отношения, установившиеся между атаманом и Деникиным. Оппозиция, подготовленная в Екатеринодаре, начала действовать против атамана Краснова. Однако атаман оказался настолько выше мелких интриг, что после его объяснений Кругу причин неудач на фронте ему было вынесено подавляющим большинством полное доверие. Тогда оппозиция сменила тактику и повела атаку на ближайших помощников атамана – командующего армией генерала Денисова и, главным образом, начальника его штаба Полякова. После длительных и мелких запросов и объяснений генерала Денисова ему и Полякову была Кругом предложена отставка.
Атаман Краснов с решением Круга не согласился, оскорбился за своих соратников и сложил с себя должность атамана. На его место был избран атаманом генерал Богаевский. Оппозицию Круга составляли сторонники политики генерала Деникина, его идеи борьбы за Единую Неделимую и более тесное сближение с ним политики Войска Донского. Главными сторонниками такой политики был прежде всего председатель Круга Харламов, бывший член нескольких созывов Государственной думы, затем разных оттенков политические деятели, в числе которых был социал-революционер Агеев.
5 февраля атаман Богаевский издал приказ, в котором объявлялось: «С согласия генерала Деникина, главнокомандующего вооруженными силами на юго-востоке, командующим Донской армии назначается генерального штаба генерал Сидорин. Начальником -282- штаба Донской армии назначается генерального штаба генерал-лейтенант Кельческий».
С переменой власти положение в управлении Донской армией не менялось. Донская армия по-прежнему оставалась в подчинении войскового атамана и продолжала вести бои на границах Дона. Менялись лишь цели войны; с начала 1919 года в сознании казаков господствующей была идея, что они сражаются не только за освобождение своей территории, но и за освобождение России в целом. По существу казаки втягивались в политику Дон-Кихота – Деникина, видевшего противников повсюду и разбрасывавшего слабые противобольшевистские силы в разных направлениях, отвлекая их от главной цели – движения всеми силами на Москву.
Положение генерала Деникина, как главнокомандующего войсками Юго-Востока, осложнялось тем, что в его распоряжении кроме двух слабых по составу дивизий добровольцев, кроме войск Донской, Кубанской и Терской областей, других сил не было, и возможностей для их развертывания также не предвиделось. Первые меры его административной политики в освобожденных частях Ставропольской губернии и Новороссийского края показывали, что население этих областей не только не усиливало части Добровольческой армии, а, наоборот, занимало враждебное к ней положение и поднимало мятежи. Никакой опоры среди русского населения генерал Деникин, вследствие отсутствия какого бы то ни было разумного политического плана, в дальнейшем тоже встретить не мог и потому всеми средствами старался авторитет свой укрепить безоговорочным подчинением себе казачьих армий. Но политика казачьих областей строилась не на отвлеченных идеях, а на практических решениях, которых требовала жизнь. В то время, когда для управления Ставропольской губернией назначен- был губернатор, своим указом отменивший все распоряжения Временного правительства, вводивший принцип собственности, на Дону и Кубани законы внутреннего порядка были установлены народными представителями, причем решался даже острый вопрос, связанный с малоземельем; были приняты меры, и в некоторых случаях малоземелье устранялось -283- прирезкой земли малоимущим. Для казачьих областей решение это было столько же справедливым, сколько и нормальным, и служило заразительным примером для других русских областей. Афоризм, распространенный в дореволюционной России: «Чтобы политически оздоровить Россию, нужно ее оказачить», в послереволюционное время стал еще более актуальным. Но реформы удаются людям, которые способны становиться, если не выше, то в уровень со временем, к числу которых ни генерал Деникин, ни кто другой из его окружения не принадлежали.
Стоит пожалеть, что не воплотилась в жизнь витавшая тогда среди многих военных идея создания самостоятельного региона Юго-Востока, объединявшего народы Донской, Кубанской, Терской казачьих областей и народов Северного Кавказа, включая Уральскую и Оренбургскую казачьи области. Воплощение в жизнь этой идеи, быть может, повернуло бы драматический ход истории, но этого не случилось, в результате чего в дальнейшей борьбе большая часть Кубанской армии и Терской вела бои не против большевиков, а использована была против сил, боровшихся против большевиков.
К началу 1919 года Донская армия в составе 15.000 бойцов сдерживала наступление пяти армий красных в составе 130.000 человек. Левый фланг Донской армии был усилен дивизией генерала Май-Маевского, связанного боями на своем участке, не способного оказать помощи, требовавшейся в других местах Донского фронта.
По идее генерала Врангеля и Юзефовича части Кубанской армии должны были быть направлены на Царицын, чтобы войти в связь с частями оренбургских и уральских казаков. Деникиным был принят проект о переносе штаба Добрармии в Крым. Для обеспечения безопасности Крымского края был послан батальон кубанских казаков и вместе с ним приказ правительству Таврии о мобилизации одного из призывных возрастов.
Мобилизации произведено не было, и батальон кубанцев, поняв, что их отправили для борьбы с украинцами, возвратился на Кубань. В Ставропольской -284- губернии и Таганрогском округе поднялись народные восстания против Добрармии.
В феврале началась переброска Кубанской армии на помощь Донской армии. 2 марта генерал Деникин отдал приказ: 1) продолжать переброску войск с Кавказа в Донецкий бассейн; 2) активно оборонять на западном фронте Донецкий бассейн, а также по реке Донцу и Дону правым флангом Кавказской армии, левым флангом Донской нанести удар главной массе противника, направляя его на фронт Дебальцево – Луганск; 3) группе генерала Кутепова, по сосредоточении, совместно с правым флангом Донской армии наступать в Царицынском направлении, имея ближайшей целью отбросить большевиков за р. Сал. На левый фланг Донского фронта направлялись дивизии донских, кубанских и терских казаков с целью разбить ударную группу красных, состоявшую из большей части 13-й и всей 8-й армии и овладеть фронтом Луганск – Алчевская. К тому же времени относится и приказ начальника Южной группы красных Вацетиса, ставившего частям категорическое требование разбить врага в Донецком бассейне и наступать на Новочеркасск и Ростов. В ряде упорных боев красные части были разбиты, отброшены и перешли к обороне. В западном направлении кубанцами и терцами были заняты Мариуполь и другие пункты по течению реки Берды.
В это время началось поголовное восстание казаков Верхне-Донского округа, восстали казаки Вешенской и Казанской станиц, которые в конце 1918 года выразили доверчивость и покорность советской власти. По советским военным сводкам, восстание это, подобно масляному пятну, ширилось во все стороны от этих станиц. Оно сильно ограничивало оперативные возможности Южно-Русского фронта красных. Для борьбы с повстанцами им пришлось последовательно выделить из состава 8-й и 9-й армий до 14.000 пехоты и конницы. Донское командование, располагая данными о восстании казаков Верхне-Донского округа, предлагало генералу Деникину вернуть части донских казаков в распоряжение Донского командования и направить главный удар в северном направлении с целью разгрома тылов красных армий -285- и соединения с восставшими. Однако Деникиным было избрано направление главного удара в сторону Царицына и другого – в сторону запада – обнаженного фронта со стороны Украины, а восставшие казаки должны были продолжать отбиваться собственными силами.
По полученным через британское правительство сведениям, к началу 1919 года силы красных были распределены следующим образом: на северном – Архангельском фронте – 24.000; на Литовском – 100.000; на Польском – 100.000; на Урале и Волге – 130.000; на Юго-Восточном – 100.000. В действительности на Юго-Восточном фронте против Донской области красные занимали следующие позиции: 10-я армия защищала Царицын, 9-я и 8-я занимали фронт по линии Северного Донца; по линии к юго-западу по реке Камиусу до Мариуполя занимали фронт 13-я, Украинская армия и отряды повстанцев Махно, количество которых в действительности исчислялось в 140.000-150.000 человек. Донская армия к концу февраля 1919 года имела на фронте 15.000 бойцов.
Добровольческая армия к маю месяцу была развернута в армейский корпус, в состав которого вошли Корниловский, Марковский, Дроздовский, Алексеевский полки и части некоторых других приданных полков в составе 5.700-6.000 человек. Главную массу состава Добровольческой армии составляли казаки Кубанского и Терского войск, количество которых исчислялось в 30.000-35.000 бойцов.
Наиболее опасной угрозой для Донской армии было наступление красных со стороны среднего течения Северного Донца в направлении Новочеркасска. И в этом направлении части 8-й красной армии прорвали фронт и переправились на правый берег у станицы Каменской. Однако донцы нашли силы отбросить переправившиеся части красных и ликвидировали угрозу, нависавшую над Новочеркасском, отделявшую его от красных на несколько десятков километров.
Для красного командования главные усилия направлялись для защиты Царицына, служившего главным узлом, связывавшим центр России с Кавказом. -286-
Выдвижение кубанских и терских казачьих частей и корпуса добровольцев восстановило положение на Западном фронте Донской армии, и началось движение Кубанской армии в направлении Царицына. Во главе Кубанской армии стоял генерал Врангель, и части ее начали наступление по линии железной дороги Тихорецкая - Царицын. По всему фронту, в разных направлениях, донские части перешли в наступление. Первая группа под начальством генерала Мамонтова наступала левее кубанской части, двигавшейся на Царицын, вторая – по Хопру, третья – по линии Лиски – Воронеж и четвертая генерала Секретева направлялась на соединение с восставшими.
После тяжелых боев частями Кавказской армии 17 июня был занят Царицын на правом фланге, а на левом на реке Днепр корпус кубанцев занял город Екатеринослав. Корпус генерала Секретева соединился с повстанцами Верхне-Донского округа.
Занятие Царицына было важным событием в войне против большевиков. Юго-восток и Кавказ совершенно отрезались от центральной России, и открывалась возможность связи с Астраханским, Оренбургским и Уральским казачьими войсками.
На всем фронте красные отступали, на стороне белых были и превосходящие массы казачьей конницы, игравшей решающую роль в гражданской войне. Это красными было учтено, и у их командного состава появилась мысль, по примеру казачьей конницы на стороне белых, создать конные части Красной армии, в результате чего последовал приказ Бронштейна: «Товарищи, все на коней!»
В связи с общими успехами генерал Деникин 20 июня прибыл с генералом Романовским в Царицын. Там он провел парад, объявил благодарность армии, а затем отдал директиву движения на Москву. Из директивы следовало:
Вооруженные силы Юга России, разбив армии противника, овладели Царицыном, очистили Донскую область, Крым и значительную часть губерний Воронежской, Екатеринославской и Харьковской. Имея конечной целью захват сердца России – Москвы, приказываю: 1) Генералу Врангелю, Кавказская армия, выйти на фронт Саратов – Ртищев – Балашов, сменить -287- на этих местах донские части И продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее на Нижний Новгород, Владимир, Москву. Теперь же отправить отряд для связи с Уральской армией и для очищения нижней части Волги.
2) Генералу Сидорину правым флангом, по выходе войск генерала Врангеля, продолжать выполнять прежние задачи по выходу на фронт Камышин – Балашов. Остальным частям Донской армии развивать удар на Москву в направлениях: а) Воронеж – Козлов – Рязань; б) Новый Оскол – Елец – Кашира.
3) Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении Курск – Орел – Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав – Брянск.
4) Генералу Добровольскому выйти на Днепр от Александровска до устья, имея в виду в дальнейшем занятие Херсона – Николаева.
5) Генералам Тяжельникову и Эрдели выполнять ранее поставленные задачи.
6) Черноморскому флоту содействовать выполнению боевых задач генералов Тяжельникова и Добровольского и блокировать порт Одессы.
Затем указывались разграничительные линии. Подпись: 20 июня 1919 года. № 8878.
Ко времени издания директивы похода на Москву Донская армия пополнилась и. имела в составе 42.000 бойцов, сведенных в три корпуса, развернувшихся на фронте в 550-600 верст Новый Оскол – Лиски – Балашов и дальше на восток до реки Иловли. Донская армия вышла за пределы Дона и вступала на территории, занимаемые населением средней России. Линия эта становилась не только линией фронта, но и линией политической.
Средние губернии Русского государства – это та самая древняя Русь, на плечи которой легли века борьбы с кочевой степью, ей суждено было устоять и выстоять в этом кипящем котле борьбы. Но население именно этих средних русских губерний было самым обездоленным в смысле земельных наделов. Исторически сложилось так, что эти губернии несколько веков были пограничными полосами Руси, -288- правили ими воеводы, которые распоряжались землей по своему усмотрению.
После изменявшихся исторических условий земли воеводств передавались во владение частных лиц, и в этих губерниях наблюдались наиболее тяжелые условия крепостного быта. Население их было лишено возможности свободного расселения, как население других окраин; расположенных в сторону востока или Приднепровья. В этих губерниях наиболее остро ощущался давний земельный недостаток, и он не мог быть разрешен путем искусственных мер, например, переселением части населения на свободные земли Сибири. Великие реформы шестидесятых годов, освободившие крестьян от зависимости помещиков, не разрешили вопроса земельного владения и служили поводом для недовольства крестьян и давали прекрасные поводы для пропаганды большевистских агитаторов.
Время революции вскрыло этот вопрос, и он был разрешен стихийным порядком, независимо от государственных декретов, простым, «черным» переделом – при помощи самочинного захвата земель крупных владельцев. Для русского крестьянства, составлявшего до 75% населения, земельным вопросом начинались и оканчивались все политические проблемы, и политические лозунги были приемлемы те, которые обещали им землю. Их совершенно не волновало, будут ли входить в состав Русского государства такие области, как Финляндия, Прибалтика и другие, образуя великую и неделимую Россию, напротив, разговоры эти страшно пугали крестьян – они видели в них опасность возвращения к прежним порядкам. Для них это означало потерю самовольно захваченной земли.
Понятно поэтому, что приход в эти губернии Добровольческой армии, возвращавшей старый порядок, энтузиазма у местных жителей не вызывал.
Тот факт, что назначенные губернаторы объявляли о новом демократическом переделе земли, которым будто бы займутся специальные земельные органы, то эти речи в расчет не принимались, потому что новый раздел обещался только спустя три года после восстановления порядка во всем российском государстве -289- . С точки зрения недоверчивого русского крестьянина, это значило «никогда».

 

Далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU