УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 16. Форсирование реки Стыри
 

16 июня распоряжением штаба 11-й армии 403-й полк был командирован в район 7-й кавалерийской дивизии Рерберга, к р. Стыри, к с.-в. от м. Берестечко.
На участке этой дивизии, как наиболее слабо обороняемом, противник начал строить мосты и впереди них предмостное укрепление возле д. Гумнище, в 3 верстах от р. Стыри.
19 июня, по приказу Рерберга, 403-й полк атаковал австрийское предмостное укрепление и взял два ряда окопов, но два других ряда окопов перед мостами у дд. Гумнище и Перемель остались за австрийцами. Тогда туда же был командирован еще 402-й полк. Полку этому приказано было повторить атаку предмостного укрепления против д. Гумнище. Во время атаки полк вошел в рощу против д. Гумнище и там попал под сильный перекрестный артиллерийский огонь. Полк понес очень крупные потери и задачи не исполнил. Кюн, растерявшись, вел бой очень слабо, за что был мною отрешен от командования полком. 21 июня австрийцы произвели контратаку, но были отбиты 402-м полком, и полк взял около 300 пленных и два пулемета.
Нас очень беспокоила командировка бригады на р. Стыри. С большим трудом установивши связь с бригадой, я узнал о неудачных действиях бригады под руководством кавалерийских начальников.
Командир корпуса донес об этом в штаб 11-й армии, где ничего не знали об операциях бригады.
Сахаров после этого командировал на Стырь начальника 101-й дивизии и приказал сосредоточить на Стыри всю эту ди­визию, подчинив 7-ю кавалерийскую дивизию начальнику 101-й дивизии; последнюю временно на Слониевке сменили части 3 пех. дивизии.
24 июня на Стыри сосредоточилась вся 101-я дивизия.
7-я кавалерийская дивизия занимала крайне слабо укрепленную позицию на правом берегу Стыри от д. Хриники до д. Пляшево на протяжении 15 верст. Мы немедленно приступи­ли к укреплению позиции в центре ее, так как этот участок имел наибольшее тактическое значение, ибо он находился против мостов на Стыри с предмостным укреплением.
Этот участок я занял тремя полками с 36 легкими пушками и 8 гаубицами; 401-й полк был оставлен в резерве. -110-
Фланги позиции оборонялись конницей; правый – 11-м донским полком с конной батареей, левый – бригадой с другой конной батареей, один полк оставлен был в резерве у кол. Глубокая Долина.
Р. Стырь имела очень извилистое течение. Ширина ее около 40 сажен. Бродов не было. Течение очень медленное. До­лина реки шириною от одной до трех верст. Вся долина очень болотистая, особенно большие болота были между деревнями Липа и Толпыжино. Берега долины возвышались над рекой от двух до трех сажен. Вся местность всхолмлена. Холмы изрезаны глубокими балками. Высоты командовали над рекой от 20 до 30 сажен. К востоку от Стыри много лесов. Местные условия допускали скрытное маневрирование войск. В тылу нашей позиции проходило шоссе из города Ровно. По течению реки было расположено много русских деревень. На севере и на юге впадают в Стырь две болотистых речки Липа и Пляшевка.
Австрийская позиция проходила по возвышенному левому берегу Стыри и была сильно укреплена, имея впереди деревень Гумнище и Перемель предмостное укрепление в две линии окопов с проволочными заграждениями. Позиция доходила до м. Михайлова, откуда австрийцы были оттеснены за речку Липу
V корпусом.
На север от района 101-й дивизии находилась 7-я пех. дивизия
V корпуса, на юге по Пляшевке стояла 105-я дивизия XXXII корпуса.
3 июля
V корпус перешел к активным действиям. Начальнику 101-й дивизии было приказано содействовать операциям V арм. корпуса – приковать противника к своему фронту и не позволить ему перебросить резервы против V корпуса.
Исполняя приказ командующего 11-й армией, я решил 3 июля овладеть предмостным укреплением противника и отбросить его на левый берег Стыри.
Для атаки предмостного укрепления, состоявшего из двух рядов окопов в версте от реки, я назначил 403-й и 404-й полки (последний в резерв за 403-м полком), 36 легких пушек и 8 гау­биц. Участок 404-го полка был передан 402-му полку. 404-й полк был поставлен во второй линии окопов за 403-м полком. 401-й полк был из леса переведен в окопы к западу от высоты 111, на которой находился наш наблюдательный пункт.
403-му полку, имея в резерве 404-й полк, я приказал произвести атаку предмостного укрепления, подготовив ее огнем 36 легких и 8 гаубичных орудий.
В 8 часов 30 минут утра 3 июля началась артиллерийская подготовка атаки и пробивание проходов в проволочных заграждениях. Стрельбу корректировали передовые артиллерийские наблюдатели из окопов 403-го полка. Пробивать проходы приходилось шимозами, отчего подготовка атаки продолжалась
-111- до вечера. Гаубицы обстреливали внутреннее пространство предмостного укрепления и батареи противнику.
В 7 часов 30 минут вечера, после частого обстрела окопов против пробитых проходов из 36 орудий, 403-й полк бросился на штурм предмостного укрепления. Штурмовые его группы
были встречены заградительным артиллерийским огнем австрийской легкой и тяжелой артиллерии, а так же сильным ружейным и пулеметным огнем с близких дистанций из австрийских окопов. Понеся в короткое время большие потери, штурмовые группы 403-го полка отхлынули в свои окопы.
В 9 часов ночи 403-й полк повторил атаку, но она тоже была отбита. В 11 часов ночи была произведена третья атака, но
-112- также неудачно. Неудачны были еще две атаки. Все пять атак 403-го полка, при больших потерях, были отражены противником, упорно защищавшим свое предмостное укрепление.
После этого со своего наблюдательного пункта я приказал организовать новую атаку командиру 404-го полка Татарову. Последний перешел в окопы 403-го полка, собрал туда же свой полк и в 2 часа 30 минут ночи бросил на штурм все восемь батальонов. Австрийцы из своего предмостного укрепления были, наконец, выбиты, и гарнизон его поспешно отошел на левый берег Стыри, взорвав свои деревянные мосты через Стырь у дд. Гумнище и Перемель.
Полки потеряли около 700 человек с 7 офицерами; особенно большие потери имел 403-й полк.
Ночью же я приказал полкам переоборудовать австрийские окопы фронтом к противнику и приступить к перенесению проволочных заграждений.
Неудачные атаки 403-го полка следует отнести, главным образом, к особенно сильному упорству гарнизона предмостного укрепления. Благоприятный все-таки исход операции я отношу к умелой организации шестого штурма Татаровым, который под близким огнем лично руководил атакой из окопов 403-го полка.
Бой этот подтверждает, что упорством и настойчивостью можно в конце концов сломить и упорного противника. Пере­вес в силе воли оказался на стороне атакующего.
На другой день, 4 июля, штабом армии предложено было нам форсировать переправу через р. Стырь и затем овладеть позицией австрийцев на левом берегу Стыри.
Каким образом без мостов мы могли бы переправить дивизию через глубокую и широкую реку Стырь?
Однако, не желая ослушаться приказа командующего армией, я приказал артиллерии утром начать пробивку прохо­дов в проволочных заграждениях впереди австрийских окопов.
К полудню проходы были сделаны, но легкомысленное распоряжение штаба армии о форсировании Стыри с голыми руками было отменено. Очевидно, в штабе армии поняли наконец, что нельзя было посылать дивизию на верную гибель, да еще после упорного боя в течение всей ночи.
Наконец, штаб армии решил форсировать Стырь в районе 101-й дивизии более крупными силами – двумя дивизиями: 101-й и 10-й пехотной ген. штаба Надежного. 7-й кавалерийской дивизии приказано было отойти за середину боевого участка
XXXII корпуса, но затем через несколько дней вместо нее прибыла в распоряжение корпуса сводная кав. дивизия ген. штаба Вадбольского.
Участок 101-й дивизии был разделен на две части: правую часть (северную) от д. Вербень (исключительно) до д. Толпыжино -113- должна была занять 10-я дивизия, левая (южная) от д. Вербень до д. Пляшево оставлялась за 101-й дивизией.
5 июля я был вызван на совещание в штаб
XXXII корпуса, в д. Волковые. На совещании командир корпуса решил понтонный парк передать Надежному. Сколько я ни просил уделить нам хотя бы частицу понтонного парка, командир корпуса не соглашался. Все еще не доверяя своему ополченскому корпусу и возлагая большие надежды на успех старой дивизии, он предложил мне, как это обыкновенно делается, когда хотят отбояриться от настойчивых просьб, – форсировать Стырь при помощи местных средств, как будто эти средства можно было выкопать из-под земли. Приходилось примириться. В 1914 г. нам тоже было предложено форсировать более серьезную преграду, чем Стырь, – Вислу, имевшую ширину до полуверсты, также при помощи местных средств, – и мы справились с задачей.
На совещании нам и Надежному предложено было форси­ровать Стырь на своих участках. Никаких комбинаций, сле­довательно, не допускалось. Надо было бить противника в лоб, ибо на участке в пять верст особенного искусства проявить было невозможно.
Возвратившись в Копань, я приказал двум саперным ротам 38-го саперного батальона немедленно приступить к изготовлению из крестьянских изб материалов для козловых мостов и настилки для двух мостов на поплавках. Все это было заго­товлено к 7 июля.
Кроме того, всем четырем полкам приказано было пригото­вить несколько сот небольших плетней и несколько сот небольших решеток, которые перед переправой должны были быть розданы передовым ротам для преодоления болотистых мест; каждый стрелок, бросая перед собой плетень или решетку, мог устойчиво переходить болото.
6 июля я еще раз обошел южную часть окопов укрепленной позиции 101-й дивизии и на месте решил форсировать Стырь там, где она образовала входящую дугу, а именно от д. Вербень до д. Пляшево. Во входящей дуге, на левом ее берегу, была большая роща, которая закрывала находившуюся к западу от нее высоту, откуда противник мог бы обстреливать место пере­правы. Переправа против рощи была бы закрыта от огня как с указанной высоты, так и из окопов к северу от д. Вербень. Кроме того, подступы к Стыри в этом районе были более скрыты, чем на правом фланге нового участка 101-й дивизии. Затем окопы противника на опушке рощи были расположены близко от реки, вследствие чего, после переправы, штурмовым группам пришлось бы пробежать короткое расстояние. Высокий берег Стыри и заросли скрывали от австрийских окопов непосредственную наводку мостов.
Еще за несколько дней до переправы была составлена подробная схема в масштабе 250 сажен с нанесением на нее всех
-114- позиций и пронумерованных артиллерийских целей. Копии с этой схемы были разосланы во все части.
Для форсирования переправы через Стырь и атаки затем укрепленной позиции австрийцев накануне боя, вечером 6-го июля, был отдан боевой приказ (излагается кратко):
1) 403-му полку с дивизионом 101-й артиллерийской бригады и конной батареей сводной дивизии, имея в резерве 401-й полк, переправившись через Стырь у д. Вербень, атаковать позицию противника против д. Вербень; 2) 404-му полку с дивизионом 101-й бригады, имея в резерве 402-й полк, переправи­вшись через Стырь между дд. Вербень и Пляшево, овладеть рощей; 3) 37-му Екатеринбургскому полку (10-й п. дивизии) быть в общем резерве 101-й дивизии за серединою участка 404-го полка; 4) двум гаубичным батареям 32-го морт. дивизиона, 42-й линейной и 6-дюймовой пушечным батареям вести огонь под руководством командира 101-й арт. бригады Давыдова; 5) пяти учебным командам 101-й дивизии (1 500 чел.) с двумя пулеметами, под командой ротмистра Присеки, занять окопы к западу от наблюдательного пункта начальника 101-й дивизии на высоте 111; 6) подполковнику Микини руководить пере­правой войск через Стырь с двумя ротами 38-го саперного батальона; 7) пробивку проходов в проволочных заграждениях и артиллерийскую подготовку атаки начать в 6 часов утра 7 июля; 8) переправу через Стырь и атаку полкам начать в час дня 7 июля.
Еще 6 июля для приданного к 404-му полку легкого артил. дивизиона, по моему указанию на месте, была вырублена большая площадь в лесу к западу от колонии Глубокая Долина: надо было приблизить дивизион к проволочным заграждениям для пробивки в них проходов.
6-дюймовая пушечная батарея стояла вблизи шоссе, к северу от д. Копань; 42-лин. – тоже у шоссе, к западу от кол. Глубокая Долина.
Вся артиллерия должна была занять охватывающее положение в отношении избранного места для форсирования переправы через Стырь.
Все мосты в течение ночи с шестого на седьмое июля были уста­новлены под прикрытием восьми рот 403-го и 404-го полков, переправившихся с вечера по устроенным ими мосткам на ле­вый берег Стыри, где они частью окопались, а частью залегли в болотах. Роты эти на другой день прикрыли переправу череа Стырь своих полков. Саперы понесли крупные потери.
В шесть часов утра 7 июля все 58 орудий – 8 гаубиц, 8 тяжелых и 42 легких пушки – открыли методический огонь. Легкой и конной артиллерии ставилась задача пробить в про­волочных заграждениях шимозами и гранатами по три прохода на каждый полк боев, части, всего шесть проходов. Тяжелые и гаубичные батареи обстреливали дальние цели – батареи
-115- руководством. Это был только обмен мнений. Надо, смотря в глаза смерти, видя, что творится в бою, и получая донесения с непосредственных мест развития боя, сейчас же принимать ответственные решения. Сидя же большим барином в кабинете с телефонной трубкой в руке, нельзя мнить, что я-мол веду бой и управляю им.
101-я дивизия приняла на себя всю тяжесть упорного боя на левом берегу Стыри; на нее же легли и все огромные потери людьми – потери еще небывалые для дивизии.
В пять часов вечера 101-я дивизия в полном составе, кроме артиллерии и сапер, была на левом берегу р. Стыри и передовыми частями 403-го полка дошла до д. Старики, возле местечка Берестечко. 401-й полк, заняв д. Перемель, выдвинулся к северу от нее, вынудив этим австрийцев очистить всю свою позицию до д. Липы.
В это время с северо-запада появилась свежая бригада противника, которая произвела контратаку против 401-го и 403-го полков. Но огнем нашей тяжелой артиллерии и охва­том на правом фланге нового фронта дивизии со стороны 401-го полка бригада эта была остановлена, затем подалась назад и залегла во ржи и оврагах. Долго пришлось убеждать артиллеристов, чтобы они открыли огонь по этой бригаде; им казалось, что это были части 101-й дивизии. Но первые выстрелы и движение 401-го полка в охват противнику убедили их, что наше требование об открытии огня соответствовало действительности.
Наступил момент, когда конница могла бы проявить свою широкую деятельность – преследовать всеми своими силами с конной артиллерией расстроенного противника.
В тылу 101-й дивизии 7 июля стояла сводная кавалерийская дивизия Вадбольского, заменившая 7-ю кав. дивизию. Я обра­тился к нему с предложением использовать выгодную для кон­ницы обстановку. Но Вадбольский, не то из осторожности, не то из нежелания рисковать, отклонил наше предложение, отговорившись, якобы, болотистой местностью за Стырью. Командир корпуса тоже не согласился с нами выдвинуть дивизию Вадбольского на левый берег Стыри преследовать противника.
404-й полк медленно с предосторожностями, забирая пленных, прошел рощу и когда под вечер, выйдя из рощи, напра­вился по узкому гребню высот на запад, он был встречен близким сильным перекрестным огнем расположенной в районе Берестечко – Солонево – Остров австрийской артиллерии. Находившаяся на левом берегу Стыри пехота противника перешла в контр-атаку, повторив ее два раза. В течение короткого времени от яростного огня 404-й полк потерял 2 100 человек и 32 офицера.1 Командир полка Татаров был смертельно ранен
-118- шрапнельной пулей. Падая, он успел еще произнести: «полк вперед!» Для 101-й дивизии это была очень крупная потеря. Мы лишились доблестного, храброго и симпатичного товарища. Накануне, когда я передавал ему приказание о форсировании Стыри, он долго упирался, чего с ним ранее не бывало. Повидимому, у него было предчувствие близкой смерти.
Остатки 404-го полка от сильного огня тяжелой и легкой артиллерии отошли на север, за гребень высот, в долину Стыри.
Тогда я приказал стоявшему в общем резерве 37-му Екатеринбургскому полку 10-й дивизии немедленно итти вперед и подтолкнуть 404-й полк к дальнейшему наступлению. Коман­дир этого полка моего приказа не исполнил. На другой день следовало бы назначить полевой суд, но 8 же июля полк вышел из нашего подчинения, да и не было времени затевать крупную историю, тем более, что 8 июля штаб 11-й армии решил сильно ослабленную и расстроенную очень тяжелым боем 101-ю дивизию перебросить за 25 верст на прежнюю ее позицию на р. Слониевке, чтобы 11 июля форсировать эту речку.
Ночью из 404-го полка приходили в 401-й полк солдаты про­сить дать им офицеров, ибо у них их почти не было.
Вся 101-я дивизия заночевала на своих вечерних позициях от д. Смолява до р. Стырь против д. Солонево, ведя всю ночь редкий ружейный огонь.
Я всю ночь простоял на наблюдательном пункте, приказывая командирам двух тяжелых батарей периодически обстреливать м. Берестечко и госп. дом Норенчин, где, как выяснилось на другой день, находились штабы.
Форсирование р. Стыри и прорыв укрепленной позиции вынудили австрийцев очистить свои укрепления не только на левом берегу Стыри против 101-й дивизии, но заставили противника очистить правый берег р. Липы и укрепленную позицию на Новоставских высотах. Это облегчило операции соседних с нами 10-й и 105-й дивизии и войск
V корпуса, которые легко форсировали р. Липу и заняли Новоставские высоты. 105-я дивизия на другой день, 8 июля, также легко перешла р. Пляшевку и захватила много пленных.
В течение ночи с 7 на 8 июля и на рассвете 8 июля австрийцы отступили на запад и юго-запад на новые позиции к северу от д. Мерва и по левому берегу Стыри.
На рассвете 8 июля передовые роты и разведчики 403-го полка заняли м. Берестечко и захватили мост через Стырь у д. Пески.
Вечером 7-го июля я командировал на р. Стырь в д. Перемель ген. штаба Лисовского, назначив его комендантом переправы -119- , и дал ему широкие полномочия принять самые решительные меры по устройству дощатой настилки. Левобережную часть болотистой долины Стыри надо было выстлать досками, чтобы утром артиллерия могла бы свободно переехать на левый берег реки.
В течение ночи, при помощи рот 37 полка и особенно усердна работавшего батальона пленных чехов, болото за мостом было широко устлано досками на протяжении полуверсты.
Утром артиллерия перешла на левый берег Стыри.
Сводная кав. дивизия перешла через реку утром 8 июля по восстановленному 10-й пех. дивизией мосту у д. Гумнище. Но появление конницы на левом берегу Стыри было запоздалым; дивизия без жертв прогулялась к м. Берестечко, куда надо было-бы обрушиться еще вечером 7 июля; тогда можно было бы достигнуть крупного успеха, может быть, и с потерями. Последние должна была нести одна «серая» пехота, а привилегированная кавалерия этого избегала. Как будто защищать родину каждый род оружия должен был разно: один – пехота – устилала поля тысячами, а другой – конница – прогуливалась потом по этим полям, только гарцуя на своих конях.
8 июля 101-я дивизия заняла м. Берестечко и д. Мерва, против места впадения в р. Стырь речки Судиловки. К этим пунк­там дивизия следовала с мест ночлега в боевом порядке: 401-й полк с двумя батареями к северу от гссп. дв. Норенчин, 403-й полк с двумя батареями – на госп. дв. Норенчин, 402-й полк с двумя батареями – на д. Мерва, 404-й полк в резерве – на м. Берестечко и небольшие остатки б-го и 8-го финл. стр. полков в резерве – на Берестечко. Я со штабом прибыл в Берестечко в полдень.
Бой на Стыри окончился. Все полки, особенно 404-й полк, были крайне переутомлены и расстроены громадными потерями. 101-я дивизия, ведя бой единолично, должна была сломить упорство противника собственными силами, принять на себя все его контр-удары и понесла огромные потери – 66% людского состава. Дивизия из 9 000 человек потеряла около 6 000 убитыми и ранеными2 солдат и 80 офицеров. Это была самая тяжелая и вместе с тем самая лучшая наша операция.
Трофеями 101-й дивизии 7 июля были 2 408 пленных солдат с 73 офицерами, 6 легких пушек с ящиками, много винтовок и пулеметов, несколько траншейных орудий и большое количе­ство военного имущества.
-120-
 

Примечания
 

1. Мы полагаем, что как при форсировании р. Пляшевки, так и при форсировании р. Стыри, потери 101-й дивизии складывались не только из убитых и раненых, но и из пленных, которых забирали австрийцы при своих контр-атаках. К сожалению, автор не дает нам никаких данных о своих потерях пленными. Редакция.
2. И, несомненно, пленными. Редакция.

 

Глава 17. Бои на подступах к городу Броды
 

101-я дивизия за последние бои понесла громадные потери; пополнений было мало; две роты укомплектований полками были израсходованы; резервов никаких. Тем не менее штабом 11-й армии было предложено дивизии немедленно, на второй день после взятия Берестечка, перейти на р. Слониевку, за 25 верст от Берестечка, и форсировать Слониевку через два дня, 11-го июля.
Сто первая дивизия обратилась в ударную.
Становилось тяжело. Когда в каждой операции приходилось всю тяжесть боя принимать дивизии на себя без содействия соседних войск, – дивизия должна была, чтобы достигнуть успеха, употреблять неимоверные усилия и не останавливаться перед крупными потерями.
Дивизия в короткое время потеряла около 20 000 человек и несколько составов офицеров; но настроение и дух в полках были еще отличные.
Я отказался выступить из Берестечко на следующий же день после тяжелого боя, тем более, что сильно потрепанные полки нуждались хотя бы в однодневном отдыхе; им необходимо было несколько устроиться.
Я предложил корпусу, вопреки распоряжению штаба армии, выступить с дивизией десятого июля. Командир конуса, не до­нося штабу армии, согласился.
10-го июля 101-я дивизия выступила на р. Слониевку, куда прибыла вечером, сделав в этот день по очень грязной дороге 25 верст.
101-я дивизия заняла на Слониевке прежнюю свою позицию. Севернее ее стала 105-я дивизия. К югу от д. Бугаевки занимала позицию 3-я пех. дивизия XVII корпуса.
 

Первый день боя (12 июля)
 

Штаб армии отложил операцию на Слониевке с 11 на 12 июля. Это дало возможность приготовиться к предстоящему тяжелому бою.
В течение 11 июля было заготовлено, как и на Стыри, не­сколько сот легких плетней и решеток и материалы для мостов через Слониевку.
101-й дивизии дана была задача форсировать 12 июля р. Слониевку -121- и атаковать противника на его укрепленной позиции, а затем наступать на д. Клекотув – лес Воляник и далее с 105-й дивизией на город Броды.
Позиция противника на пограничной речке Слониевке про­тив участка 101-й дивизии была протяжением в восемь верст и шла параллельно левому берегу речки по сухой, несколько воз­вышенной местности. Речка была неширока, около 15 сажен, но протекала по широкой очень болотистой долине, в некото­рых местах на болотах левого берега находилось много глубоких водных впадин. Ширина болотистой полосы речки была от полуверсты на юге и до полутора верст на севере.
Позиция австрийцев была сильно укреплена. Окопы в несколько линий. Перед первой линией окопов проходили четыре полосы заграждений.
В тылу австрийской и нашей позиций находились обширные леса, скрывавшие маневрирование резервов.
За находившимися к северу от д. Бугаевки редкими рощами возможно было закрыто поставить батареи и укрыто маневри­ровать.
В тактическом отношении наиболее выгодным для атаки был южный участок позиции противника, так как здесь австрий­ские окопы близко подходили к нашим окопам, и против этого участка можно было закрыто расположить батареи и резервы. Северный же участок позиции против д. Безодни тоже был не­далеко от наших окопов, но там после форсирования Слониевки понадобилось бы проникнуть в сильно укрепленный лес Шнырувчик, в котором, при очень слабом составе полков, вести лесной бой было бы очень трудно.
В виду этого форсировать Слониевку и атаковать затем австрийские окопы я решил в районе д. Клекотув и в северной части д. Опарипсы.
Австрийская позиция против нашего участка была занята 44-м мадьярским полком, 25-й австрийской дивизией I корпуса и частью ландштурма XVIII корпуса Козака.
В виду очень слабого состава полков 101-й дивизии командир корпуса прикомандировал из 105-й дивизии 419-й полк и один дивизион артиллерии.
Чтобы форсировать Слониевку и атаковать австрийскую позицию за речкой, я приказал: 1) 401-му полку, имея в резерве 419-й полк с дивизионом 10-й артил. бригады, атаковать клеко-тувскую рощу (к востоку от д. Клекотув) и овладеть деревней Клекотув; 2) 403-му полку с двумя дивизионами 101-й и 105-й арт. бригад, имея в резерве 404-й полк, перейдя Слониевку, овладеть австрийской позицией у северной окраины д. Опарипсы; 3) 402-му полку с горной батареей 6-й восточно-сибир­ской стр. дивизии, содействуя атаке остальных полков, пере­правиться через Слониевку и овладеть участком позиции противника против д. Безодня; 4) 32-му морт. дивизиону быть в -122- распоряжении начальника артиллерии дивизии; 5) учебным ко­мандам всей дивизии укрепить тыловую позицию от западной окраины д. Старая Баранья до д. Сарново включительно; 6) артиллерийскую подготовку начать в семь часов утра 12 июля. Всего должно было принять участие в бою 20 батальонов и 72 орудия – 60 легких и горных пушек и 12 гаубиц.
Легкие батареи должны были стать на позицию в расстоянии от 1½ до 2½ верст от проволочных заграждений противника.
Всем частям была разослана подробная схема боевого района дивизии с нумерацией всех целей на позиции противника.
Еще накануне боя, 11 июля ночью, несколько рот 401-го полка, по инициативе Николаева, переправившись через Сло­ниевку и закрепившись на болотах и в рощицах на левом берегу речки, прикрыли устройство мостов через речку. Полками ночью было устроено через Слониевку 14 мостков. Таким образом, все полки к утру 12 июля были обеспечены переправами.
В семь часов утра 12 июля началась артиллерийская подготовка атаки. Легкая артиллерия пробивала проходы в заграждениях, а гаубичные батареи обстреливали внутреннее пространство клекотувской рощи, батареи противника, пулеметные гнезда и фланкирующие постройки в окопах.
105-я дивизия, воспользовавшись туманом, в ночь с 11 на 12 июля, произвела нечаянное нападение на австрийские окопы в районе д. Лешнюв, в 10 верстах от нашего правого фланга у д. Безодня. Позиция противника была прорвана.
Донесение об этом важном боевом факте я получил от командующего 402-м полком Киселева уже тогда, когда операция у Бугаевки. началась. Изменить весь план боевых действий дивизии было поздно, но несколько видоизменить его еще было возможно.
Как доносил Киселев, он с двумя ротами, воспользовавшись успехом 105-й дивизии, по своей инициативе, перейдя рано утром Слониевку, атаковал австрийские окопы против д. Безодни, овладел ими в 10 часов 35 минут утра и, вытеснив из них части 44-го мадьярского полка, проник в северо-восточную часть леса Шнырувчик. Чтобы использовать хотя отчасти успех 105-й дивизии, я приказал Киселеву немедленно сиять с позиции, от кордона Полуночного до д. Сестратин, все батальоны полка, а затем, наступая по восточной опушке леса Шны­рувчик, взять направление на д. Шнырув, чтобы угрожать левому флангу австрийцев, облегчая этим операцию 401-го и 419-го полков у клекотувской рощи. Вести это наступление я приказал в связи с движением на юг 105-й дивизии.
Не ограничиваясь этим, я решил перебросить часть своих сил с юга на север. Для этого 404-му полку, находившемуся в резерве, приказано было перейти из д. Бугаевки в д. Сестратин и, перейдя Слониевку, примкнуть к 402-му полку, а затем совместно наступать в направлении к д. Шнырув, в тыл австрийской -123- позиции у д. Клекотув. Этим наступлением бригады облегчалось бы исполнение задачи 401-му, 403-му и 419-му полкам.
К 11 часам дня легкие батареи пробили проходы в проволочных заграждениях противника.
В это время 401-й и 403-й полки, после беглого артиллерийского огня своих дивизионов и гаубичного, перейдя по мосткам Слониевку, пошли по болотам в атаку. Под. сильным артилле­рийским, ружейным и пулеметным огнем 401-й, а за ним и 419-й полки ворвались в первую линию окопов у опушки клекотувской рощи и охватили ее с востока и, не взирая на упорное сопротивление 84-го имперского полка, заняли северную и северо-восточную окраины рощи.
403-й полк, перейдя Слониевку, проник в окопы противника севернее д. Опарипсы; но слабые его роты были выбиты из занятых ими окопов. Полк повторил атаку, но она окончилась неудачно.
В шесть часов вечера 403-й полк произвел третью атаку. Ему удалось занять северную окраину д. Опарипсы. Повернув затем на север, полк пошел вдоль окопов в направлении к клеко-тувской роще, выбивая австрийцев из окопов. Одновременно с 403-м полком части 3-й пех. дивизии овладели южной частью д. Опарипсы.
В течение дня 401-й и 419-й полки не могли занять западной части клекотувской рощи и только поздно вечером постепенно начали продвигаться вперед. В течение всей ночи шла борьба внутри рощи, которая к концу ночи осталась за нашими полками.
Противник до утра оставался в деревне Клекотувка, упорно защищая ее. Утром он очистил ее и лес Воляник.
На северной опушке леса Воляник, против наступавших на юг 105-й дивизии и 402-го и 404-го полков австрийцы в продолжение ночи пытались построить окопы. Надо было видеть, с какой немецкой аккуратностью строили они окопы. Начатые работы отличались необычайной чистотой и правильностью постройки; впереди окопов на точном расстоянии друг от друга лежали колья и круги колючей проволоки, количество которой было строго рассчитано.
402-й и 404-й полки, вместо того чтобы наступать западнее австрийских окопов, почему-то ночью приняли на восток и, медленно продвигаясь на юг, постепенно вышли к фронту австрийской позиции у д. Клекотувка.
Находившийся в 800 шагах от окопов противника, на болоте, в первой линии наших окопов, возле речки и д. Бугаевки, наш наблюдательный пункт, в течение всего боя сильно обстреливался тяжелой артиллерией, а из рощи пулеметным и ружейным огнем. Иногда приходилось по водяным рвам окопов уходить в сторону от наблюдательного пункта и на время прерывать управление -124- боем. В один из таких переходов на наше место только что сел начальник связи, как бомба попала в вал наблюдательного пункта. Начальника связи оглушило, засыпало землей и контузило. -125-
Обессиленные и без того полки 101-й дивизии за этот бой сильно ослабели, и тем не менее дивизия должна была выполнить далее свою задачу – наступать вперед, занять лес Водяник, атаковать 13 июля противника к югу от леса и затем наступать в направлении к городу Броды.
В виду крайне слабого состава полков 101-й дивизии командир корпуса прикомандировал к ней из своего резерва не особенно сильного состава 23-й восточно-сибирский стрелковый полк ген. штаба Кислого.
 

Второй день боя (13 июля)
 

Утром 13 июля Кислый с полком был назначен мною в авангард дивизии; ему приказано было наступать от д. Старая Баранья на д. Клекотувка – ферму Дороцин и д. Язловчик. При авангарде находилась горная батарея 6-й вост.-сиб. арт. бригады. Главные силы – пять полков и двенадцать батарей, под моим начальством, следовали за авангардом в том же направлении – на д. Язловчик.
Когда я приехал в д. Клекотувка и увидел с австрийского на­блюдательного пункта на дереве всю перед нами местность, я немедленно изменил первоначальное направление наступления дивизии. Я понял, что надо продвинуться к левому флангу противника, в глубь его расположения у д. Конюшков, чтобы, действуя во фланг, приобрести более тактических выгод.
При измененном направлении движения 101-я дивизия сбли­жалась бы с находившейся к северу от д. Белявце 105-й диви­зией и при одновременных с нею действиях во фланг австрий­цам можно было бы достигнуть крупного успеха.
Оставив Кислого, построившего уже свой полк в боевой по­рядок в направлении на ферму Дороцин, а также имея в виду, что 23-й полк, наступая на Дороцин, вошел бы в связь с брига­дой 6-й вост -сиб. стр. дивизии, находившейся левее его, уступом назад, в районе д. Опарипсы, – главные силы наши, под прикрытием застав, разведчиков и дозоров, я направил на запад по лесу Воляник.
Я следовал впереди колонны с походной заставой, чтобы поскорее обозреть позицию противника у д. Конюшков и рощи Застырцы-гай.
Выехав из леса к дому лесника (охот, дом) у шоссе Броды – Лешнюв, у южной опушки леса Воляник, и произведя отсюда лично разведку австрийской позиции, я решил нанести главный удар на эту рощу, так как через нее проходило шоссе на город.
 

Броды
 

Было уже четыре часа дня. Артиллерии я приказал поспеш­но занять позицию на прогалинах в западной части леса Воля­ник, а затем отдал приказ для атаки рощи Застырцы-гай, которую решил штурмовать с наступлением темноты. -126-
Начиная от д. Конюшков до поселка Клекотувка тянулись только что ночью построенные противником окопы, которые возле д. Конюшков еще не были закончены; там были видны ходившие по окопам солдаты. Проволочных заграждений перед окопами еще не было.
Роща Застырцы-гай находилась внизу; к ней и к Конюшкову от леса Воляник шел отлогий скат.
Для производства атаки неприятельской позиции силы ди­визии я расчленил на три боевых участка и в боевом приказе предложили:
1) правому участку – 402-й и 419-й полки с дивизионом 101-й арт. бригады – атаковать западную половину рощи (роща просекой разделялась на две части); 2) среднему участку – 401-й и 403-й полки с двумя дивизионами – вести атаку на восточную половину рощи; 3) левому участку – 23-й сибирский полк с горной батареей – овладеть укрепленной позицией противника в направлении фермы Дороцин; 4) 419-му и 403-му полкам следовать за 402-м и 401-м полками правого и среднего участков в частных резервах; 5) 404-му полку быть в дивизионном резерве и, следуя за правым боевым участком, правым флангом вдоль шоссе, при штурме рощи содействовать правому участку; 6) наступление из леса Воляник начать полкам в 9½  часов вечера; 7) наступать пехоте в сосредоточенных строях; 8) батареям начать подготовку атаки в 7½ часов вечера и 9) 32-му мортирному дивизиону (12 гаубиц) пройти огнем рощу скачками.
Начальник 101-й дивизии с штабом и с телефонной и телеграфной станциями расположились, под близким ружейным огнем, в 1 500 шагах от противника, в сарае возле охотничьего дома на шоссе Броды – Лешнюв. Дом этот был на виду у противника. Наблюдательным пунктом служил нам одиночный стрелковый окоп впереди дома лесника.
Пристрелка батарей была произведена к вечеру. Артиллерийская подготовка началась в 7½ часов вечера. Легкие бата­реи обстреливали окопы противника и рощу Застырцы-гай.
Наступая на юг по открытой местности, полки в И часов ночи ворвались в рощу, сначала 402-й, а затем 401-й полки и, выбив из нее противника и захватив пленных, прошли на юж­ную ее опушку, где и закрепились.
Два полка частных резервов и 404-й полк дивизионного резерва также вошли в рощу.
Во время атаки рощи был убит в ней командующий 404-м полком Дзякевич.
23-й вост.-сиб. стр. полк, атакуя ночью окопы австрийцев возле фермы Дороцин, был встречен сильным ружейным и пулеметным огнем и остановился в 200 шагах от проволочных за­граждений (проволочные заграждения австрийцы успели довести только от Клекотувки до Доронина). -127-
Привели пленных. Офицеры выражали удивление, что на­чальник дивизии с штабом и телеграфом находится в версте от их окопов.
Ночное наступление 101-й дивизии не было поддержано ни справа 105-й, ни слева 3-й пех. дивизией, хотя обе они были извещены заблаговременно. Здесь повторилась прежняя исто­рия — не предпринимать ничего лишнего, пока не надавят сверху.
Сахаров, узнав на другой день о произведенной нами ночной атаке и занятии рощи, упрекнул командира корпуса, что он ничего не сообщил ему ночью об этой атаке. Если бы Сахаров знал об этом, говорил потом Федотов, то приказал бы соседним с 101-й дивизией частям оказать содействие. Но и Федотов, уведомленный еще днем о готовившейся нами ночной атаке рощи, тоже не приказал 105-й дивизии оказать нам содействие. Высшее командование попрежнему умывало руки и предоставляло нам свободу действий, чтобы потом сложить с себя ответствен­ность в случае общего неуспеха.
Полки и без этого боя были крайне слабы в своем составе; после же продолжительной борьбы в клекотувской роще они сильно поредели.
Между тем австрийцы ночью подвели к д. Конюшков и к ф. Дороцин свежие крупные резервы, которые перед рассветом про­извели сильную контр-атаку с ручными гранатами на правый и левый фланг занимавших рощу полков. Наши полки вынуждены были уступить натиску сильного противника и к утру 14 июля вышли из рощи и залегли в 50 – 300 шагах от северной ее опушки.
Приводившие ночью пленных наши солдаты были с радост­ными лицами, но затем на рассвете проходившие мимо нас ра­неные грустно сообщали, что их атаковали во фланг крупные силы противника, и они понесли большие потери.
 

Третий день боя (14 июля)
 

На рассвете 14 июля прибыло в 101-ю дивизию в подкрепление два батальона небольшого состава 25-го вост.-сиб. стр. полка из корпусного резерва, состоявшего из 24-го полка 6-й вост.-сиб. стр. дивизии. Робкие люди способны только на маленькие дела. Отчего не послать бы нам целого полка? Нет, надо было почему-то дождаться того времени, когда посланные к нам два батальона растают в бою, тогда послали бы еще подкрепление. Штаб корпуса хорошо был осведомлен, что 105-я дивизия неспособна к самостоятельным действиям, и что она стояла почти в тылу 101-й дивизии и пока никаких активных действий не предпринимала, следовательно, ей и не понадобилась бы помощь. -128-
Я обошел южную опушку леса Воляник и несколькими выстрелами из револьвера выгнал лежавших во рву канавы на опушке леса спрятавшихся несколько сот солдат разных полков. Все они быстро побежали вниз в свои части.
Утром 14 июля был туман. Пользуясь им, я направил один батальон 24-го стр. полка из леса Воляник к роще Застырцы-гай, где он усилил полки 101-й дивизии. Один батальон этого полка я оставил в общем резерве в лесу у правого фланга. Более резервов у меня не было.
Повторить атаку с лишними двумя батальонами без содействия соседних войск было бы бесполезно.
В полдень командир корпуса вызвал меня на совещание в д. Шнырув. Он почему-то очень любил совещания. На совещании Федотов предложил мне и начальнику 105-й дивизии произвести атаку рощи Застырцы-гай и д. Конюшков вечером 14 июля; затем он уехал за 20 верст в м. Крупец.
В Шныруве я посетил свой дивизионный перевязочный пункт, где лежали сотни раненых. Всех их я обошел и горячо благодарил.
Возвращаясь обратно через лес Воляник, я приказал всем заведующим хозяйством немедленно отправить в полки в мешках хлеб. Люди не ели второй день, и никто не позаботился накормить их хотя бы хлебом.
В четыре часа дня вновь началась артиллерийская подготовка второй атаки рощи, которую я решил провести вечером.
Еще днем начальник 101-й дивизии потребовал в лес Воляник бронеавтомобильный взвод, но командир взвода, под предлогом тяжелой грязной дороги и слабых мостов, уклонился исполнить это приказание.
Между тем я вызвал из леса наиболее храбрых охотников из учебных команд и приказал им подготовить для броневиков шоссе, на котором противник возле своих окопов перекопал до­рогу. Охотники под огнем исполнили мое приказание. Если бы броневики при атаке рощи подъехали вплотную к окопам противника, то фланговым огнем они могли бы оказать большое содействие штурму рощи.
Чтобы усилить свой открытый правый фланг на западном конце леса Воляник и прикрыть его, на случай вынужденного отхода полков к лесу, я приказал, после обеда всем учебным ко­мандам с тремя пулеметами, занять эту часть леса на одной линии с нашим наблюдательным пунктом и окопаться на его юж­ной опушке. Восемь пулеметов 419-го полка я расположил вме­сте с учебными командами. Начальнику 101-й дивизии самому пришлось обойти опушку леса и указать места для пулеметов и цепей. После того я приказал пулеметам и учебным командам обстрелять окопы возле д. Конюшков, где по окопам открыто ходили австрийцы. -129-
Тогда противник открыл по опушке леса и дому лесника орудийный огонь.
Уже начинало вечереть, а 105-я дивизия еще не начинала движения к д. Конюшков. По моему настоянию командир кор­пуса повторил 105-й дивизии приказ приступить к атаке д. Ко­нюшков своими свежими тремя полками.
Вечером 14 июля со стороны Радзивилова, наконец, начал наступать XVII корпус. Левее – восточнее нас – в напра­влении на поселок Клекотувка и против находившихся впереди него небольших рощиц наступала бригада 6-й вост.-сиб. стр. дивизии.
Над фольварковским лесом, при заходе солнца, стоял густой синий дым от разрывов тысячи шрапнелей.
В пять часов вечера к нашему окопику, откуда я наблюдал бой, подошел начальник штаба Протазанов и стал наблюдать бой. Кругом свистали пули. Для безопасности я предложил ему спуститься в наш окопик и принял шаг влево. Не прошло и несколько секунд, как Протазанов, вскрикнув, упал на дно окопа. Ружейная пуля, пройдя вал окопа, попала ему в грудь. Через три месяца Протазанов возвратился в дивизию совершенно здоровым.
В семь часов я повторил атаку рощи Застырцыгай, но она была отбита.
После семи часов к нам прибыли из корпусного резерва остальные два батальона 24-го сиб. стрелк. полка. Я направил их на усиление боевой части. Всего на боевом фронте дивизии к исходу дня находилось 24 батальона, вернее, рот.
В девять часов вечера я приказал жалким остаткам полков и 24-му стр. полку в последний раз штурмовать рощу.
401-й полк во главе со своим командиром Николаевым бросился к роще, за ним последовали остальные батальоны 101-й дивизии и сибирских стр. полков. Роща, наконец, была взята. Противник начал быстро отступать в юго-западном направле­нии за болотистую реку Балдурку. Полки, заняв рощу, приступили к постройке окопов у южной ее опушки.
Последняя, третья, атака дивизии была произведена уже с полным истощением сил, энергии и напряжения. Под ряд три дня и ночи боевых действий и сильное переутомление притупили нервы и вызвали апатичное отношение ко всему окружающему. На громадную убыль убитыми и ранеными все смотрели уже равнодушно. Люди залегли в наспех вырытых перед противником окопах и не двигались с места.
Я тоже был переутомлен, не спавши две ночи. Но все же по привычке не мог отрешиться от мысли окончить так хорошо начавшийся бой не в нашу пользу. Я проявлял прежнюю на­стойчивость и часто по телефону понуждал командиров полков закончить третий день боя победой 101-й дивизии.
Свежие, хотя и не особенно сильные, два батальона сибирцев -130- , подойдя к цепям полков, стряхнули у лежавших людей апатию, а Николаев тоже увлек остатки своего полка. В это же время на правом фланге дивизии, показались полки 105-й дивизии, которая, наконец, около девяти часов вечера, выдвинулась из своего района у д. Белявце и пошла в атаку на д. Конюшков.
Одному своему артиллерийскому дивизиону и учебным командам и пулеметам я приказал перенести огонь через головы наступавших внизу частей 105-й дивизии по деревне Конюш­ков, чтобы огнем содействовать атаке частей 105-й дивизии. Около десяти часов ночи 105-я дивизия заняла Конюшков.
Перед сумерками в Бродах начались взрывы и пожары. Это был признак, что противник отступает и очищает город.
Под вечер, чтобы потревожить штабы, находившиеся в Бродах, я приказал 12 гаубицам бомбардировать город. Так как с опушки леса Воляник Брод не было видно, – я указал командиру дивизиона взять направление на Броды по компасу и расстояние до центра города определить по карте. Последствием бомбардировки было несколько пожаров и быстрый выход австрийцев из города.
В трехдневных боях 12, 13 и 14 июля 101-я дивизия с приданными к ней полками взяла 2 337 пленных солдат, 43 офицера, 2 врачей, несколько пулеметов и одно поршневое траншейное орудие.
Наши потери в трехдневных боях были очень большие, но я забыл их записать.
Полки крайне поредели; в каждом полку осталось от 600 до 800 солдат при 6–10 офицерах.
15 июля я с дивизией перешел в д. Язловчик, а 16 июля – в гор. Броды.
Через два дня 101-я дивизия выступила в район Старая Баранья на отдых и для получения укомплектований.
101-я ополченская дивизия с 22 мая по 15 июля 1916 г. в течение 54 дней, дала девять боев, сделала 7 прорывов сильно укрепленных позиций, из них 4 с предварительным форсированием болотистых рек.
Дивизия за 9 боев потеряла более 20 000 человек, несколько составов офицеров, двух командиров полков и начальника штаба дивизии.
Трофеями только что созданной дивизии были: 424 офицера и около 22 000 здоровых пленных солдат, 16 орудий с 6 зарядными ящиками, 7 бомбометов, 1 миномет, 23 265 винтовок, несколько десятков пулеметов, масса боевых запасов и 65 верст конной узкоколейной железной дороги.
Дивизия, содействуя в своем победоносном движении сначала 8-й а потом 11-й армиям, дала возможность XXXII корпусу захватить территорию шириною в 60 верст и глубиною в 40 верст. -131-

 

в оглавление



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU