УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 13. Авангардный бой у местечка Торговица
 

Приказом по XXXII корпусу 101-й дивизии ставилась задача: 25 мая занять линии рек Стыри и Иквы и овладеть пере­правой через реку Икву у местечка Торговица.
Река Стырь находилась в пяти верстах к западу от д. Надчицы, а река Иква – в десяти верстах к югу от этой деревни.
401-му и 402-му полкам с тремя батареями 101-й бригады,, под начальством ф. Мунте, я приказал занять р. Стырь от д. Крупы до м. Торговица (исключительно). 6-му финляндскому и 403-му полкам с пятью батареями, под моим начальством, наступать на м. Торговица, причем финляндскому полку, как совершенно свежему, со своей и 3-й туркестанской горной батареями следовать в авангарде. Последнему выступить из д. Надчицы в два часа дня 25 мая. Я ехал с главными силами.
Подъезжая к чешской колонии Малеванка, мы услышали на юге за лесом частый орудийный огонь. Авангард Свечина завязал бой. Не заезжая в Малеванку, в которой должен был ночевать штаб дивизии, я со штабом поскакал к месту боя.
Объехав с востока большой лес, мы выехали на поляну. Впереди на восточной опушке торговицкой рощи видны были наспех вырытые австрийцами окопы; финляндцы были где-то впереди, в роще.
Мы галопом поехали к м. Торговица. Нас догнал Свечин, на ходу доложивший об успешном окончании авангардного боя. Мы въехали в рощу. Сзади нас стали раздаваться ружейные выстрелы. Мы очень интересовались узнать, кем занято м. Торговица.
Свечин, в виду явной опасности, попросил нас остановиться, говоря, что он вышлет предварительно к Торговице команду конных разведчиков.
Вскоре разведчики донесли, что местечко оставлено противником. Тогда мы все поскакали в Торговицу. В это время к реке Икве, к востоку от Торговицы, подошел находившийся в 105-й дивизии 404-й полк нашей дивизии
С высокого обрывистого берега р. Иквы возле церкви, при закате солнца, открывался широкий кругозор. Австрийцы отходили на юг.
Я приказал выкатить к высокому берегу Иквы, к церкви, четыре горных пушки туркестанской батареи и открыть по» отступающей австрийской пехоте огонь.
-89-
Полубатарея открыла огонь. Вслед затем австрийская артиллерия беглым огнем стала обстреливать наши стоявшие орудия. Несколько гранат попали в стену церкви и засыпали щебнем пушки.
Вскоре пушки откатили и поставили на закрытую позицию.
С начальником штаба Протазановым и Свечиным мы спустились к мосту. Измерили его длину и ширину. Мост был устроен австрийцами через всю долину р. Иквы; он был длиною 300 сажен и шириною 3 сажени. Все сваи его были обвиты соломенными жгутами, которые противник не успел поджечь. Австрийцы взорвали только два свайных устоя.
Свечина я попросил укрепиться за мостом у д. Лихачевки и поставить там в окопах один батальон, кроме того принять меры к тушению горевшего недалеко от нас моста через р. Стырь. Затем я попросил Свечина выяснить ночью, есть ли у противника перед его окопами проволочные заграждения, так как высокий хлеб совершенно скрывал окопы.
В авангардном бою 6-й финляндский полк взял в плен 2 060 солдат и 42 офицера. Полк потерял более 200 человек убитыми и ранеными.
На другой день, 26 мая, из Малеванки я вновь поехал в Торговицу. Разведчики-финляндцы с большим трудом ночью разведали, что перед австрийскими окопами имеются прово­лочные заграждения. Хлеб был уже очень высокий и совершенно маскировал заграждения. Австрийские окопы были построены еще в 1915 г. и заросли травой; они сливались с зеленым полем.
На всякий случай я попросил Свечина восстановить полусгоревший мост через р. Стырь. Этот мост 28 мая принес громадную пользу 2-й финляндской стрелковой дивизии при форсировании Иквы, главным образом, самому 6-му полку.
-90-

 

Глава 14. Форсирование реки Иквы
 

Утром 27 мая я был вызван в штаб XXXII корпуса, за 30 верст по ровенскому шоссе, в колонию Молодава. Долго продолжалось совещание, много на нем болтали, и в конце его Федотов решил образовать из 101-й и 2-й финляндской дивизий ударную группу корпуса, командование которой он возложил на началь­ника 101-й дивизии Гильчевского.
Группе ставилась задача – 28 мая форсировать р. Икву на участке от м. Торговица до дер. Остриево и атаковать затем укрепленную позицию австрийцев за рекой. 105-й дивизии предложено было 28 мая демонстрировать от м. Мура-вица до города Дубно. 404-й полк возвращался из 105-й в 101-ю дивизию.
В мое распоряжение были назначены два осадных тяжелых артиллерийских дивизиона брест-литовской крепостной артиллерии и один дивизион 126-й артил. бригады, только что прибывшей в колонию Адамову. Оборонительный участок бригады 101-й дивизии на р. Стыри 27 мая должна была за­нять вновь сформированная 126-я пех. дивизия.
В три часа мы поехали на разведку артиллерийской по­зиции. Артиллеристы много болтали по поводу очень ма­лого района для восьмидесяти орудий и никак не могли договориться, где поставить тяжелую артиллерию. Я оборвал долго длившуюся болтовню и категорически приказал поставить ее во вторую линию в тылу легких батарей.
В четыре часа поехали на фольварк Зады отдать на месте приказание командирам 403-го и 404-го полков. Первому, Рубину, я приказал вечером 27 мая перевести часть полка через р. Икву у д. Остриево и окопаться на левом берегу долины Иквы, чтобы 28 мая прикрыть переправу через эту реку. Второму командиру, Татарову, – исполнить то же самое у д. Рудлево.
Рубин ответил, что это неисполнимая задача. Тогда я сказал ему, что если он не может исполнить свою задачу, то я на­значу вместо него другого командира, который уже наверно ис­полнит возлагаемую на полк задачу.
Послав начальника штаба в Малеванку писать боевой приказ по данным ему указаниям для форсирования Иквы, я поехал -91- разыскивать в колонии Адамова дивизион 126-й бригады.
Поздно вечером, найдя дивизион и захватив командиров батарей, мы поехали на позицию указать на месте район дивизиона на завтрашний бой. Командиры батарей сообщили нам неутешительное сведение, что дивизион еще ни разу не стрелял и, очевидно, в предстоящем 28 мая бое никакого содействия ударной группе он оказать не может.
Австрийская позиция на левой стороне Иквы начиналась от реки Стыри и через деревню Красное тянулась на восток параллельно Икве, в расстоянии около двух верст от реки. Долина этой реки была шириною около версты. Параллельно долине проходили две холмистые гряды, покрытые большими лесами. Холмы командовали над рекой на 20 сажен. Гряда по правому берегу реки вплотную подходила к Икве; гряда по левой стороне реки отдалялась от нее на 4 версты. Холмы на правом берегу Иквы скрывали всю нашу артиллерию и маневрирование обеих дивизий.
Господствовавшие на правом берегу реки высоты, очевидно, вынудили австрийцев отодвинуть свою укрепленную позицию на две версты от реки.
Иква имела около 30 сажен ширины. Долина ее была болотистая, но проходимая для пехоты, что не соответствовало академическим описаниям свойств этой реки.
На участке, предназначенном для форсирования Иквы, было расположено кроме еврейского м. Торговицы шесть русских деревень, возле которых через Икву сохранились слабой кон­струкции мостики.
Укрепленная позиция австрийцев состояла из сплошной линии окопов с проволочными заграждениями в 4–7 рядов-кольев. Возле д. Красное окопы были в несколько рядов с ходами сообщения. Австрийские окопы были в несколько рядов с ходами сообщения. Австрийские окопы были вынесены несколько к северу от большой рощи, длиной около 10 верст. Как была укреплена самая роща, не было известно. Река Иква с болотистой долиной являлась широким водяным рвом впереди позиции австрийцев.
Австрийцы не предпринимали никаких мер, чтобы воспрепятствовать русским форсировать р. Икву. Они могли противодействовать только днем артиллерийским, ружейным и пу­леметным огнем из своих окопов.
Закрытых подступов к австрийской позиции было мало. Вся левобережная полоса имела равнинный характер, покрытая высоким зеленым хлебом.
Наибольшее тактическое значение имела западная часть укрепленной рощи. Против этой части рощи через Икву нахо­дился прочный конструкции мост, и отсюда шел путь к шоссе Ровно – Остров – Демидовка – Берестечко. Поэтому этот -92- участок австрийской позиции нами было приказано атаковать 2-й финляндской стр. дизивии, которая имела полки в полном составе с двухлетним боевым опытом.1
По нашему приказу 2-й финляндской стр. дивизии с тяжелым артиллерийским дивизионом (12 ор.) и со своими легкими и 3-й туркестанской горной батареями (26 ор.), всего с 38-ю орудиями, ставилась задача форсировать р. Икву и овладеть затем укрепленной позицией противника от д. Красное до пасеки на северной опушке большой рощи к югу от м. Торговица.
101-й дивизии с другим тяжелым артиллерийским дивизионом (12 ор.), двумя 48-лин. гаубичными батареями (8 гауб.) и, легкой артиллерией 101-й арт. бригады, всего с 56 орудиями, исполнить то же самое на участке от пасеки до деревни Бокуйма.
Каждой дивизии предназначен был для атаки участок позиции противника протяжением в пять верст.
101-й дивизии форсировать Икву и атаковать позицию австрийцев было приказано 404-му, 402-му и 403-му полкам; 401-й полк, как прибывавший со Стыри позднее 402-го полка, назначался в общий резерв, которому я приказал перейти Икву у д. Бабалоки и при атаке австрийской позиции поддержать 402-й и 404-й полки.
Рощу и находившуюся перед ней укрепленную позицию я приказал атаковать 404-му и 402-му полкам; 403-му полку приказал овладеть позицией от восточной границы рощи до д. Бокуймы.
Легкие батареи были распределены по трем полкам боевой части дивизии, по две батареи на полк. Батареи эти, по указаниям командиров полков, должны были пробить проходы в проволочных заграждениях и обстреливать окопы и находившиеся в них пулеметные гнезда. Двум гаубичным и трем тяжелым батареям (20 ор.), находясь под руководством командира 101-й арт. бригады, ставилась задача поражать батареи и резервы противника.
113-я кон. ополч. сотня в день боя должна была охранять тыл ударной группы. Правый фланг группы прикрывался р. Стырыо, левый – соседним полком 105-й дивизии.
Связь была установлена телефонами как с 2-й финляндской и 105-й дивизиями, так и с полками и артиллерией 101-й дивизии. Со штабом XXXII корпуса через кол. Малеванку связь была телефонная и телеграфная. Полки, перейдя Икву, установили связь с наблюдательным пунктом дивизии (высота 100) и пешими постами. -93-
Находившиеся на реке Стыри 401-й и 402-й полки с дивизионом артиллерии были сменены после обеда 27 мая вновь сформированной из ополчения 126-й пехотной дивизией; прибыли полки к реке Икве поздно ночью.
В полночь я запросил Рубина, занял ли он левый берег Иквы. Он ответил, что исполнить этого не может. Таким образом в дивизии во главе двух полков оказалось два труса командира. После такого ответа я приказал Рубину немедленно сдать полк Черскому, которому поручил к рассвету непременно закрепиться на левом берегу Иквы, что он и исполнил. -94-
Настроение у меня было пессимистическое, хотя перед штабом его я не обнаруживал. Все приходилось делать спешно. 401-й и 402-й полки только ночью подошли к месту боя. С мест­ными условиями они совершенно не были знакомы. Наша артиллерийская позиция была в четырех верстах от окопов противника , отчего пробивать проходы в проволочных заграждениях было очень трудно. Являлось невольное сомнение – удастся ли произвести прорыв позиции. Иква с ее болотистой долиной, еще при: изучении в академии западной пограничной полосы, счита­лась почти непроходимой преградой. Уверенности в успех боя никакой. Тем не менее, подавив дух сомнения, все распоряжения я отдавал энергично и твердо и упорно настаивал на их непременном исполнении.
28 мая, с восходом солнца, я со штабом дивизии выехал из Малеванки. Артиллерия уже открыла огонь.
Наш наблюдательный пункт накануне боя был оборудован на высоте 100, в 3½ верстах от окопов противника, к северу от д. Баболоки. С этой высоты был хороший кругозор. Наблюдать бой с близкого расстояния было невозможно – не было другого командующего над долиной пункта.
Когда, спешившись, мы начали подходить к высоте из леса, то высота 100 вся была окутана дымом от частых разрывов шрапнелей и гранат, рвавшихся в рядах 401-го полка, цепями спускавшегося с высот к реке Икве. Итти к высоте 100 было очень опасно: можно было погибнуть в самом начале завязки боя. Мы решили остановиться прямо в поле, в полуверсте к северу от высоты 100. Сюда надо было перенести с этой высоты все поставленные на ней в окопе телефоны. Наиболее смелым из нас оказался Протазанов.2 Под разрывами шрапнелей он пошел на высоту и перевел к нам всех телефонистов.
Мы расположились в поле большой группой, человек в двадцать. Противник заметил нашу группу и начал обстреливать ее шрапнелью. Но никто из нас не был ранен.
Из штаба 8-й армии прибыл к нам ген. штаба Игнатов, который впервые наблюдал, как управляют боем под огнем неприятеля.
С наблюдательного пункта было видно, как австрийцы обстреливали переходившие Икву резервы 402-го полка и весь 401-й полк. Хорошо также был виден боевой район 101-й дивизии и только ничего нельзя было наблюдать непосредственно перед окопами противника — там был высокий хлеб, вследствие чего наблюдать движение цепей и резервов было невозможно. Из-за высокого хлеба также ничего не было видно на участке 2-й финляндской стр. дивизии. Ясно было заметно движение раненых по болотистой долине Иквы к своим перевязочным пунктам. -95-
Отовсюду доносили, что полки продвигаются вперед. Это еще не было признаком успеха. Главное – штурм проходов и окопов – было еще впереди. От успеха проникновения в проходы и штурма окопов зависела судьба всей операции. Все же чувствовалось некоторое облегчение, что полки овладели левым берегом Иквы, страхи о непроходимости которой оказались недействительными. Очевидно, противник не придавал особого значения Икве. Он, повидимому, все свои надежды возлагал на заграждения и ближний огонь.
Артиллерия метко обстреливала австрийские окопы, но результаты пробивки проходов еще не были известны нам.
Около 8 часов утра 401-й полк перешел долину Иквы и поднялся на зеленую равнину.
В боях общий резерв мы никогда не прикрепляли к какому-нибудь месту, а приказывали следовать ему за боевой частью и в течение боя не тревожили его. Поэтому резерв находился вблизи от ведших бой частей и всегда по своему почину вовремя оказывал поддержку передовым частям. 401-й полк, не ожидая от нас указаний, свободно выполнял боевой приказ.
Дивизион 126-й бригады пытался было открыть огонь, но снаряды его рвались сзади наших частей. Я приказал ему вовсе прекратить стрельбу.
Около одиннадцати часов дня обнаружилось движение из рощи в тыл небольших групп австрийцев. Это был первый признак наших первоначальных успешных действий.
2-я финляндская дивизия доносила, что некоторые ее полки несут большие потери и что Свечин послал свой батальон на левый берег Стыри в охват позиции у д. Красное. Восстановленный заблаговременно через Стырь мост сослужил 6-му полку большую службу. При позиционной войне охваты и обходы почти невозможны. Всем приходится долбить противника в лоб, в одном месте сильнее, в другом слабее. Проявить искусство невозможно. Но благодаря мосту на Стыри и находчивости Свечина оказалось возможным 6-му полку предпринять опера­цию охвата. Хотя движение по левому берегу Стыри батальона, отделенного от полка непроходимой рекой, было и рискованным, но тем не менее предпринятый охват должен был одной своей рискованностью произвести на противника серьезное впечатление. Сразу ему невозможно было учесть, какие силы русских предприняли охват.
Позже 404-й полк донес, что он ворвался в окопы австрийцев в районе пасеки. Действительно, из окопов стали уходить в тыл все чаще и чаще и все крупнее партии австрийцев.
Тяжелые батареи открыли заградительный огонь в тыл резервам австрийцев. Тогда противник повернул назад, начал выстраивать команды и повел их к нашим войскам, чтобы положить оружие.
Прорвавший позицию австрийцев 404-й полк пошел вдоль -96- их окопов и стал забирать пленных. Успехом этого полка воспользовались и остальные полки 101-й дивизии – смело нажали на противника и захватили все участки противника. Участь восточного участка австрийской позиции к 12 часам дня была решена.
Одновременно из финляндской дивизии доносили, что батальон 6-го полка, охватив левый фланг противника, овладел д. Красное и этим, как равно и упорными атаками с фронта самого 6-го полка, вынудил австрийцев очистить край­ний левофланговый участок своей позиции.3 Остальные полки стрелковой дивизии использовали этот успех и также овладели теми участками позиции австрийцев, против которых они оперировали.
В д. Красное, и особенно в районе господского дома, 6-му финляндскому полку пришлось вести очень упорный бой. Свечин руководил боем полка на линии своих цепей. Этот смелый, сведущий хотя немного горячий и нервный командир на плечах своего полка вынес всю тяжесть боя стрелковой дивизии. Полк потерял более тысячи человек – 30% состава.
Начальник финляндской дивизии Кублицкий-Пиотух был немного робким: он и перед боем и в течение боя не верил в наш успех.
Повсюду стали показываться вереницы пленных. Огонь ослабел. В двенадцать часов бой кончился.
В 101-й дивизии начали считать приведенных в плен австрийцев; их оказалось 2 539 солдат с 50 офицерами. Финляндские стрелки доносили, что они взяли в плен 2649 солдат с 66 офицерами. Кроме того, 101-й дивизией было захвачено 4 пулемета, 3 бомбомета, 2 200 винтовок, большой инженерный и боевых запасов склады и 40 верст конно-железной дороги.
Выслав на разведку в направлении Бокуйма 113-ю ополченскую кон. сотню Присеки, мы поехали на торговицкий мост, чтобы объехать всю взятую ударной группой позицию. По дороге вдоль австрийских окопов лежало много тяжело раненых солдат, над которыми товарищи сделали из палаток навесы – был жаркий день.
Ночевать мы решили в д. Бокуйме, впереди которой на ночь выставили сторожевые заставы. Все полки расположились биваками к северу от д. Бокуймы, в тылу от нашего штаба.
Утром разведка выяснила, что в д. Смордва ночевал штаб 45-й австрийской дивизии, и мы, за неимением конницы, про­пустили благоприятный случай захватить этот штаб. Конница была. 12-я кавалерийская дивизия еще накануне находилась -97- в торговицких лесах. Она, вероятно, была осведомлена, что 28 мая мы будем форсировать Икву, но Маннергейм или не верил в наш успех, или решил оказать содействие войскам под Луцком. 27 мая с дивизией он выступил к Луцку, где ничего дивизия не могла предпринять. Таким образом, из каких-то «высших» соображений штаба армии, был упущен второй случай преследовать и громить отступающего расстроенного боем 28 мая противника.
Вообще, вся операция исполнялась крайне спешно, и вследствие этого начальник ударной группы смотрел на нее скепти­чески, хотя своего мнения о ненадежности операции он никому из подчиненных ему начальников не высказывал. Операция не имела методического характера. Начальник ударной группы в своих боевых действиях, наоборот, проводил методическую систему, вот почему спешка производила на его настроение не­благоприятное впечатление. В бою скептицизм вреден для дела; его необходимо избегать, ибо всякая перемена в настроении начальника сильно влияет на успех в бою. Между тем штабы с этим не считаются и, занятые главным образом в отдалении от боя «высшими» соображениями и ничего не ведающие о том, в каких иногда тяжелых условиях выполняются наспех и с легким сердцем составленная ими в кабинете задача, мечтают только об одном, чтобы там, внизу, под пулями и гранатами, люди непременно выполнили их «гениальные» затеи. И если это почему-либо не осуществится, то они часто непрочь и привлечь к ответственности исполнителей часто непродуманной ими идеи опера­ции. Если бы главнокомандующий западного фронта не гнал бы «на курьерских» Самсонова, то разве он закончил бы так бесславно операцию второй армии?
Если операция на Икве закончилась успешно, – это надо объяснить, с одной стороны, удачным выполнением атаки д. Красное и прорывом позиции 404-м полком Татарова и с другой – счастливым стечением многих других необъяснимых случайностей, способствовавших успеху боя.
Крупным результатом описанной операции, хотя исполненной и наспех, было: 1) очищение позиции австрийцами не только перед ударной группой XXXII корпуса, но и оставление без боя позиций перед 105-й дивизией того же корпуса; 2) полная ликвидация продолжавшейся около года обороны р. Иквы и всего дубенского района и 3) отход австрийцев за речку Пляшевку и к реке Стыри, на новые оборонительные линии.
В боях существуют такие совершенно неуловимые явления, которые никакая теория предусмотреть не может. Между тем они часто склоняют победу на сторону того, в чью пользу они счастливо складываются. Например: перевес в упорстве и настойчивости, в подъеме духа, в талантливости руководителей боя, в их силе воли, в их более быстрых решениях, в лучшем понимании обстановки и предвидении случайностей, в более -98- широкой их инициативе и активности; в более слабом реагировании войск к потерям и случайностям; в меньшей нервности войск и в большем проявлении ими самоотвержения, смелости, храбрости и порыва; в лучшей тренировке их и в более быстрой исполнительности; в большем влиянии на войска начальников; в проявлении большей изобретательности в бою; в лучшем взаимодействии всех родов оружия, их солидарности, сплочен­ности, выручке и проявлении патриотизма и во многом необъяснимом другом.
Все это не может быть выяснено после, боя, а также нельзя будет указать, на чьей стороне они главенствовали. Между тем во всех описаниях боев причинами победы или поражения приводятся обыкновенно численное превосходство, материальное преимущество, лучшее маневрирование и группировка сил. все вышеуказанное не попадает в описания боя, так как не в силах человека наблюдать их в бою и потом их сравнивать. -99-
 

Примечания
 

1. Но участок 2-й финл. стр. дивизии, фланкировался артиллерией и пулеметами с левого берега Стыри; при распределении тяжелой артиллерии финляндская дивизия была обижена в пользу 101-й. Редакция.
2. Нач. штаба 101-й дивизии. Редакция.
3. Это имело место еще в 6 час. утра. Неудача австрийских контратак в районе д. Красное и продвижение 6-го и 7-го финл. полков на 2 км юго-восточнее д. Красное вынудило австрийцев очистить крайний левофланговый участок своей позиции.

 

Глава 15. Движение 101-й дивизии на юг к речке Пляшевке и форсирование ее
 

Утром 29 мая командир XXXII корпуса приказал ударной группе наступать на юг и юго-запад – преследовать отступавшего противника. Конницы у нас не было. Вследствие этого соприкосновение с противником было прервано еще ночью на 29 мая.
У нас была единственная 113-я ополченская кон. сотня, которая была нужна для ближайших разведок.
Около 11 часов дня 29 мая 101-я дивизия, имея впереди в разъездах 113-ю ополч. кон. сотню, тронулась на юг двумя колоннами на деревню Пелча – Пелчанские Буды – кол. Подвысокое, к реке Пляшевке. Я следовал в голове конной заставы 113-й сотни, в левой колонне. На пути часто встречались воз­двигнутые австрийцами в честь побед 1915 г. памятники.
В д. Пелча обе колонны соединились, так как в дальнейшем был единственный путь, проходивший по очень большому лесу. По сведениям жителей, австрийцы только за несколько часов до нашего прихода в Пелчу прошли быстро на юг к реке Пляшевке. Всюду были видны свежие орудийные колеи.
Ночь застигла дивизию в лесу. Перестроения походной колонны для движения по лесу ночью сделать было трудно. Пришлось нарушить тактические указания; это было немного легко­мысленно.
Был приближен только авангард и выставлены густые дозоры. Вся артиллерия и обозы первого разряда остались между полками, что было, конечно, неправильно.
Мы следовали с 113-й ополч. сотней в голове походной заста­вы авангарда, что также было легкомысленно. У нас была уверенность, что австрийцы никаких засад в лесу нам не устроят. Хотелось поскорее выйти из леса. Австрийские разъезды все время скрытно следили за нашим движением, и один из таких разъездов был открыт офицерским разъездом 113-й сотни.
К южной опушке большого леса, в двух верстах от кол. Подвысокое, голова авангарда дивизии вышла около 11 часов ночи. В этот день дивизия сделала переход в 20 верст.
Когда авангард подходил к южной опушке леса, я приказал ком. бриг. ф.-Мунте собрать авангард и расположить его биваком на поляне, на краю высокого плато возле леса. Между тем Мунте странно понял мое распоряжение: он приказал на -100- бивак авангарда собрать и все заставы с дозорами. Дивизия осталась без всякого охранения. Я приказал 113-й сотне, до установления сторожевого охранения, выслать к Пляшевке несколько разъездов.
Мы слезли с коней и с высокого плато стали наблюдать пожары на р. Пляшевке, где горели многие русские деревни, по­дожженные австрийцами, чтобы расчистить местность перед укрепляемой ими позицией на левом берегу Пляшевки.
Где-то вдали, на юго-востоке, были видны светящиеся ра­кеты, пускаемые австрийцами ночью перед своими окопами. У нас не было никаких сведений о расположении противника; но зная, что здесь должен быть район XVII корпуса, мы предположили, что австрийцы вероятно стоят против корпуса еще на прежних своих позициях.
Не успели разъезды спуститься с плато полверсты, как внизу последовала частая ружейная и пулеметная стрельба. Пули роем засвистали возле нас. Разъезды шарахнулись назад, проскакали мимо нас, а за ними понеслись вырвавшиеся из рук ординарцев верховые кони. Стоявшие на привале за нами роты, предположив, что это конница неприятеля, в панике открыли стрельбу. Все мы, у кого остались лошади, сели на коней и бро­сились успокаивать стрелявших солдат, приказывая им прекратить стрельбу. Паника продолжалась несколько минут. Затем послышалась стрельба далеко в лесу, в тылу колонны; очевидно, тревога быстро передалась по всей колонне.
Я поехал вдоль походной колонны, которая производила впечатление, как после погрома. Некоторые солдаты били плен­ных прикладами, подозревая, что они дали знать своим о движении колонны. Все пушки были выпряжены, лошадей и при­слуги не было; некоторые орудия от крутого поворота при испуге были опрокинуты. Когда я подъехал к хвосту колонны, мне сообщили, что по колонне быстро распространился слух, что я со штабом взят в плен; никто не знал, что делать далее. Я успокоил полки и приказал им итти вперед на бивак. К утру артиллеристы возвратились с конями к своим орудиям.
Дивизия имела перед этим ночным эпизодом две крупные победы; общее настроение было довольно приподнятое; дух в полках великолепный, и все-таки от пустячных причин вся ди­визия едва не обратилась в бегство. Этим подтвердилось мнение, что импровизированные войска слишком чутки ко всяким случайностям, особенно ночью.
Заночевали мы на поляне возле опушки леса рядом со сторожевыми заставами.
30 мая с раннего утра полки были разведены по гребню плато и приступили к укреплению позиции от колонии Подвысокое до д. Савчуки.
К востоку от позиции 101-й дивизии начинался район 3-й пех. дивизии XVII корпуса, который стоял здесь в бездействии -101- почти неделю. Западнее к нам примкнула 105-я дивизия, которая перекрестила наш путь следования.
Противник усиленно укреплялся на левом берегу Пляшевки, на низких холмах долины этой речки, предварительно уничтожив несколько длинных русских деревень, мешавших обстрелу с позиции.
На этой позиции 101-я дивизия простояла 30 и 31 мая. 31 мая XXXII корпусу приказано было принять к востоку и, примкнув к правому флангу XVII корпуса, оказать 2 июня содействие последнему во время его атаки австрийской позиции. 31 мая XXXII корпус перешел из 8-й армии в 11-ю от Каледина к Сахарову.
101-я дивизия получила задачу – содействовать 2 июня 3-й пехотной дивизии XVII корпуса операцией на участке речки Пляшевки от д. Пасеки до д. Гранавки, на пространстве в шесть верст. Правее – западнее 101-й дивизии должна была оперировать 105-я дивизия.
1 июня 101-я дивизия была перемещена против назначенного ей участка. Я со штабом переехал из кол. Подвысокое в д. Савчуки, в двух верстах от р. Пляшевки.
Полки и артиллерия, перейдя скрытно в район деревень Софиевка – Дубины – Савчуки, в течение 1 июня произвели разведку подступов к р. Пляшевке и позиции противника и ознакомились со своими районами. Дивизия вошла в связь с штабами дивизий 3-й пехотной, 105-й и стоявшей в тылу Заамурской конной дивизии Розалион-Сошальского.
Чтобы оказать серьезное содействие XVII корпусу, я решил после артиллерийской подготовки самому форсировать Пляшевку и атаковать австрийцев за Пляшевкой. Я был в пол­ном неведении, что болотистая речка эта считалась почти непроходимой. Речка была невелика, но долина ее имела глубокие болота и большие пруды, густо покрытые болотными растениями, что скрадывало их глубину.
Заблаговременно укрепленная позиция австрийцев находилась на левом берегу Пляшевки в полуверсте от речки. Долина Пляшевки была широкая. К северу и югу от речки местность была всхолмленная, особенно много глубоких и крутых балок находилось в северном районе. Северные холмы занимали ко­мандующее положение над холмами к югу от Пляшевки. Как на севере, так и на юге от Пляшевки проходили широкие полосы лесов. Русские села густо покрывали долину речки. К востоку от расположения 101-й дивизии проходила железная дорога Дубно – Радзивилов – Броды. По этой дороге противник мог подвозить крупные резервы. Мы все время наблюдали усиленное движение поездов на станции Рудня Почаевская.
Участок австрийской позиции против 101-й дивизии в тактическом отношении можно было разделить на две части: правая -102- – восточная – часть имела более серьезное значение, чем западная, ибо против восточной части австрийской позиции Пляшевка не была так болотиста, как против западного ее участка; кроме того, к восточному участку позиции противника подходила железная дорога из Броды, следовательно на этом участке, надо было предполагать, противник мог развить наибольшую активность. На основании этого я решил для атаки восточного участка позиции противника направить два полка с одним полком в резерве. Таким образом, для атаки этой части позиции я сосредоточил три четверти своих сил. Так как против 101-й дивизии австрийская позиция имела шесть верст, то для атаки я решил разделить ее на три участка и в каждый участок назначить по одному полку.
1 июня для атаки австрийской позиции был отдан на 2 июня боевой приказ (излагается кратко):
1) 403-му полку с двумя легкими батареями атаковать про­тивника на участке м. Козин – Старики; 2) 404-му полку также с двумя легкими батареями атаковать австрийцев на участке Козин (исключительно) – д. Тарнавка; 3) 401-му полку с двумя легкими батареями атаковать неприятеля на участке Тарнавка (включительно) – Пустые Ивани; 4) 402-му полку быть в общем резерве дивизии в районе д. Дубины, выделив один батальон в лес у д. Глиняны; 5) артиллерийскую подготовку начать в 6 часов утра 2 июня; 6) всем полкам боевой части начать наступление в 9 часов утра; 7) двум гаубичным батареям действовать под руководством командира 101-й арт. бригады; 8) штабу дивизии находиться в д. Савчуки; 9) тыл охранять 113-й ополч. кон. сотне; 10) связь установить со штабами XXXII корпуса (Дубно), 3-й пех., 105-й пех. и Заамурской конной дивизиями, и 11) всем полкам заготовить мостовые материалы для переправы через Пляшевку.
Все учебные команды, в виду того, что в предыдущих боях полки понесли большие потери в низшем командном составе, были влиты в свои полки.
В наше распоряжение была назначена одна тяжелая батарея, но командир ее отказался выйти со станции Верба, объ­ясняя это тем, что якобы мосты на дороге были слабой конструкции. Проверить это мы не имели ни времени, ни возможности.
Всего для форсирования Пляшевки и прорыва за нею австрийской укрепленной позиции у нас имелось 16 батальонов, 36 легких старого образца японских пушек и восемь 48-лин. гаубиц и одна кон. сотня.
Артиллерия еще накануне стала на закрытую позицию в тылу д. Савчуки, за высотой 120, у опушки леса.
К предстоящему бою я относился более спокойно, чем к бою на реке Икве. Три предыдущих победы вселили уверенность, что 101-я дивизия закончит успешно и настоящий бой. Все -103- свои распоряжения, поэтому, я отдавал спокойно, энергично и твердо настаивал, чтобы они были непременно исполнены.
В 4 часа утра артиллерия начала пристрелку по окопам противника. В 6 часов батареи открыли действительный огонь по австрийской позиции. -104-
Полки с исходных мест пошли вперед к речке Пляшевке, Бывшие впереди своих полков разведчики, обследовавшие накануне свои полковые районы, указывали ротам более удобные места для прохода по болотам.
Под прикрытием артиллерийского огня в некоторых полках начали устраивать через Пляшевку мостки и исправлять испорченные противником. Наиболее смелые одиночные люди перешли на левый берег Пляшевки и кое-где закрепились на ее левом берегу.
Утром командующий 403-м полком Черский донес мне, что в районе д. Старики из большого двухэтажного дома гр. Тар-навского, на котором был большой красный крест – в нем ра­нее был лазарет – 403-й полк сильно обстреливается из пуле­метов. Тогда я приказал гаубичным батареям зажечь этот дом. Одна бомба попала в кровлю дома, дом загорелся и сгорел дотла.
Наш наблюдательный пункт находился за забором у южной окраины д. Савчуки. Так как район боевых действий 401-го полка был закрыт от нас холмами, – я организовал промежу­точный наблюдательный пункт в районе д. Дубины, куда с телефоном командировал ген. штаба Лисовского. Он заблаговременно сообщил о контр-атаке австрийцев против 401-го полка.
После продолжительной артиллерийской подготовки из двух легких батарей, ранее других полков, около 11 часов, форсировал Пляшевку 401-й полк Николаева. Полк сравнительно легко перешел речку и потом ворвался в окопы с одним рядом проволочных заграждений. 15-я рота этого полка, опередив другие роты, бросилась на батарею и овладела двумя легкими пушками.
Следующим форсировал Пляшевку 404-й полк, командир которого, Татаров, по грудь в воде перешел болота и речку и на­правил свой полк на штурм австрийских окопов, которые и были взяты полком. Одна рота этого полка целиком утонула в болотах с командиром роты.
Затем форсировал Пляшевку 403-й полк, который встретил очень упорное сопротивление со стороны австрийцев. Против 403-го полка австрийцами был сильно укреплен участок позиции Козин – Старики – Середне и особенно господский дом, винокуренный завод и два фольварка. Через этот участок про­ходила большая дорога в Радзивилов и через Пляшевку у м. Козин находился мост. Весь район у господского дома и фольварков был изрыт целым рядом окопов. Поэтому сюда с нашей стороны был направлен сильный огонь, кроме двух легких, еще двух гаубичных батарей.
Пользуясь железной дорогой1, австрийцы подвезли к станции -105- Рудня Почаевская резерв, который произвел контр-атаку против двух батальонов 401-го полка у д. Тарновка. Понесшие при штурме укрепленной позиции противника большие потери и не поддержанные соседними частями 3-й пех. дивизии, баталь­оны эти очутились в критическом положении; но 402-й полк двумя батальонами своевременно поддержал их; контр-атака была отбита, и одна из рот 402-го полка даже захватила одну гаубицу. Другие два батальона 402 полка были направлены в поддержку 404-му полку.
Обозначился успех. Я просил Протазанова переговорить по телефону с начальником штаба 3-й пех. дивизии Сухановым, чтобы 3-я дивизия тоже начала атаку. Последний ответил, не то истинно, не то с умыслом, что части 3-й дивизии лежат у проволочных заграждений, и едва ли возможно будет продвинуть их далее.
Затем мы начали переговоры с начальником Заамурской конной дивизии Розалион-Сошальским о том, чтобы дивизия, пользуясь обозначившимся успешным прорывом 101-й дивизии, приготовилась к переходу Пляшевки и энергично преследовала бы отступавшего противника. После очень долгих переговоров, во время которых командир XVII корпуса Яковлев убеждал начальника дивизии подождать и потом действовать с ним, Ро-залион-Сошальский, наконец, согласился из шести полков дивизии выделить для операций на левом берегу Пляшевки только одну бригаду безрукого Дроздовского, бывшего командира Текинского полка.
Показались вереницы пленных.
Пользуясь прорывом 101-й дивизии, и 105-я дивизия начала смелее переходить Пляшевку и пытаться произвести прорыв австрийской позиции.
В час дня артиллерия прекратила огонь. Я не решался еще перевести ее на левый берег Пляшевки – не было еще прочного моста. Полки продолжали наступать далее, встречая упорное сопротивление австрийцев. По всему фронту 101-й дивизии шла сильная ружейная и пулеметная стрельба.
Вот на высотах к югу от д. Старики быстро стал подниматься 4-й конный полк Черемисинова Заамурской дивизии, а потом мы увидели, как, построив фронт и имея во главе командиров полка и сотен, полк с обнаженными шашками бросился в атаку; сотни начали рубить бежавших австрийцев. Бежала и их ба­тарея, снаряды которой на другой день мы видели растерянными по дороге.
4-й полк потом напоролся неожиданно на подвезенную по железной дороге к разъезду Ситно свежую австрийскую пехоту, которая встретила атаковавшие сотни сильным ружейным огнем. Понеся в короткое время большие потери, заамурцы принуждены были приостановить преследование и повернуть назад. Тогда был выдвинут стоявший в резерве 3-й кон. Заамурский -106- полк, но он во время атаки понес еще более потерь, чем 4-й полк, и принужден был возвратиться назад. Конная бригада Дроздовского во время атак захватила две австрий­ских пушки, пулеметы и много пленных.
Если бы на левом берегу Пляшевки была вся конная дивизия с артиллерией, то результаты конной атаки были бы совер­шенно иные: дивизия, вероятно, в тот же день заняла бы м. Радзивилов, захватив большие трофеи. Между тем отсутствие могучего преследования противника конницей дало возмож­ность австрийцам в течение ночи безнаказанно отойти за боло­тистую речку Слониевку, и не только 101-я дивизия, но и конница потеряла соприкосновение с противником.
Бой окончился в час дня. Полки, понеся огромные потери, медленно продолжали продвигаться вперед. Я приказал им дойти до линии д. Ситно – железная дорога. Но они не успели к ночи продвинуться до этой линии и остановились на ночлег в боевом порядке, не доходя до этой линии.
Привели 3 166 пленных солдат с 75 офицерами и 3 врачами и привезли две легких австрийских пушки и одну шестидюймовую гаубицу. Кроме того, было захвачено 8 пулеметов, оружие, склады и полевая железная дорога.
На поле боя была масса убитых и раненых. Дивизия еще не теряла столько людей. Очевидно, бой был очень упорный. Полки дивизии потеряли 2 853 солдат убитыми и ранеными и 31 офицера — 30% наличного состава (офицерский состав в дивизии был довольно слабый). 2 июня была первая очень крупная потеря в бою, но зато дивизия достигла и крупных успехов.
Противник в ночь на 3 июня поспешно очистил весь фронт не только перед XXXII, но и перед XVII корпусом.
XVII корпус, предполагая, вероятно, что 101-я дивизия на­поролась у Пляшевки на непреоборимое препятствие, спокойно бездействовал весь день 2 июня, несмотря на то, что штаб армии возлагал на него основную роль по атаке противника. Удивительно, что Яковлев, командир XVII корпуса, за чужие операции был награжден потом Сахаровым по знакомству Георгием.
Разве в германской армии было бы возможно такое почти умышленное бездействие? Там это было бы зачтено за преступление; но у немцев еще в мирное время была выработана не только железная дисциплина, но такая твердая солидарность и взаимная выручка, что никто из начальников и не подумал бы не поддержать в бою соседей. У нас же и в мирное время во­шло в скверную привычку из зависти подставлять ногу даже
товарищу.
101-й дивизии 2 июня приказано было оказать только содействие XVII корпусу; между тем она выполнила вместо XVII корпуса главную операцию. -107-
4 июня 101-я дивизия перешла из района д. Малое Ситно в окрестности местечка Радзивилова, на болотистую речку Слониевку, протекавшую в меридианном направлении западнее пограничного Радзивилова, и заняла оборонительную позицию от кордона Полуночного до д. Бугаевки, на протяжении десяти верст.
За три боя дивизия понесла очень большие потери. Исполнять активные задачи она не могла, поэтому пришлось заняться исключительно укреплением позиции.
Штаб дивизии стал в д. Старая Баранья, в трех верстах от окопов противника.
Начали прибывать укомплектования. Два стоявших в ре­зерве полка вели усиленные занятия. В пяти учебных коман­дах подготовлялся новый состав младших командиров. При занятиях полков я обратил особенное внимание на усвоение в частях практического навыка маневрирования в лесах. Эта часть обучения вообще была поставлена слабо. Между тем очень часто приходилось маневрировать и вести бой в лесах, которыми изобиловала Волынь. Полки путались в лесу и не умели брать направление; кроме того, наступали в нем редкой цепью, вследствие чего теряли связь. Пришлось долго обучать брать направление по компасу, а чтобы в лесу не прерывалась связь, приходилось применять способ наступления гуськом и вести наступление густыми цепями и кроме того поддержки и резервы ставить на такие расстояния, чтобы никто не терял зрительной связи; чем гуще лес, тем и все строи были бы также густы и обратно. Особенное внимание обращалось на разведку, чтобы избегнуть засад, и на охрану флангов. Словом, обучению в лесах был придан характер ночных действий, только были изменены расстояния.
9 июня 101-й дивизии приказано было оказать содействие 105-й дивизии, которой была дана очень серьезная задача – атака сильно укрепленной австрийской позиции у д. Редьково, в которой принимал участие и 6-й финляндский стрелковый полк. Атака 105-й дивизии потерпела полную неудачу.
По приказу командира XXXII корпуса, шесть батальонов с четырьмя батареями я направил к р. Слониевке в район д. Безодня для атаки австрийской позиции за р. Слониевкой (схема 11).
Двум батальонам 401-го полка с двумя батареями я приказал, перейдя Слониевку, атаковать участок позиции противника к югу от кордона Безоденского и двум батальонам 403-го полка тоже с двумя батареями, переправившись в брод через Слониевку, атаковать участок укрепленной позиции к югу от 401-го полка; два батальона 403-го полка были назначены в общий резерв.
После артиллерийской подготовки 401-й и 403-й полки из своих окопов пошли в атаку. Противник с близких дистанций -108- встретил их сильным огнем. Перейдя в брод Слониевку, четыре батальона 401-го и 403-го полков попали в глубокое болото, а затем в старое глубокое русло Слониевки, через которое им невозможно было перейти. Передовые роты принуждены были залечь в болотах. 403-й полк потерял около 400 человек с 4 офицерами, и 401-й полк около 200 человек с 2 офицерами.
Я приказал обоим полкам постепенно отойти в исходное положение. Демонстрация эта вызвала все же порядочные по­тери, и неизвестно, достигла ли она цели – отвлечь силы про­тивника, оперировавшие против 105-й дивизии у Редькова.
Неудачный исход атаки следует объяснить отсутствием предварительной разведки болот на левом берегу Слониевки вблизи окопов противника. Но в таком близком расстоянии от окопов австрийцев производство разведки было крайне затруднительно. -109-
 

Примечания
 

1. Нам кажется, что австрийцы в течение боя не могли пользоваться ст. Рудня, находившейся почти на линии цепей. Если австрийцы вели контр-атаки с востока, из-за железной дороги, то по всей вероятности за счет сил, взятых с фронта бездействовавшего русского XVII корпуса. Редакция.

 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU