УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 6. Форсирование переправы через Вислу.
 

Около 7 октября 1914 г., когда сибирские корпуса разбили под Варшавой немцев, из штаба 9-й армии был получен приказ готовиться к переправе через р. Вислу, чтобы отвлечь часть сил противника и при успехе действовать во фланг и тыл неприятелю; кроме того, было приказано устроить мост через Вислу из подручного материала, – и это при ширине реки до 250 сажен!
В районах, ближайших к обороняемому дивизией участку реки, обе стороны держались пассивной обороны: нигде не было мостов, паромов и предмостных укреплений, кроме Иван-города.
К предложенной операции мы отнеслись очень серьезно и приложили много труда и энергии, чтобы осуществить распоряжение Лечицкого, командовавшего IX армией.
В 12 верстах от р. Вислы в д. Ключковице был лесопильный завод с большим запасом досок и булыжного камня (для башмаков козел); от заводашла дековилька к пристани на р. Висле у д. Петравин. В Ополе нашлись канаты, гвозди, скобы, железо и другие материалы, а также инструменты. Из полков были вытребованы подводы, которые спешно приступили к доставке материала сначала к штабу дивизии в фольварк Лазиско, в шести верстах от Вислы, против посада Солец.
Тотчас же по получении приказа я лично приступил к разведке всего нашего участка Вислы, чтобы выбрать место для переправы дивизии. В течение двух дней мы обследовали наш двадцативерстный оборонительный участок. Выбор пал на деревню Петравин, на левом фланге участка, рядом с правым флангом участка 37-й дивизии
XVIII корпуса.
Долина реки Вислы была шириною от трех до четырех верст; берега долины и прилегающие окрестности поднимались над Вислой от 12 до 15 сажен: течение реки как горной – быстрое; глубина в начале октября более сажени, а во время половодья – несколько сажен; бродов, мостов и паромов не было; дно в мелких местах песчаное, а в глубоких и по фарватеру мелкий камень.
По течению реки от старого русла образовалось несколько заросших редким ивняком островов; из них наиболее густо зарос остров против деревни Петравин. Возле острова правый берег реки возвышался над низким ее уровнем в некоторых
-27- местах до трех сажен: берег острова поднимался над рекой на сажень; берега протока были низкие; берег у посада Солец и к северу от него был высокий и крутой.
На возвышенных берегах Вислы и ее долины были раски­нуты польские деревни и еврейские местечки. К востоку и западу от берегов долины и на склонах ее были сосновые рощи.
Холмистая и лесистая местность на обоих берегах Вислы давала возможность скрытно передвигать войска и располо­жить артиллерию на закрытых позициях.
Дорог было много, но все грунтовые, кроме одного шоссе – от господского дома Ключковице к фольварку Лазиско.
В помещичьих имениях на Висле находилось несколько крупных хмельников, бревенчатые стойки и жерди которых можно было срубить для козел, переводин и перил.
Разведка не обнаружила ни одного судна. Жители сообщали, что они свои лодки потопили, чтобы не могли воспользоваться ими германцы.
Противник занимал левый берег Вислы и держал себя пассивно. Пехота стояла в окопах на левом возвышенном берегу долины; кроме того противник занимал высокую дамбу за островом против д. Петравин. За дамбой стояли австрийцы, а севернее посада Солец – германцы. Проток у левого берега Вислы, отделявший остров, что против д. Петравин, был не глубок и имел 10 саж. ширины; на этом острове возможно было скрытно сосредоточить в достаточных силах войска и затем штурмовать дамбу на левом берегу протока, которая была сильно укреплена австрийцами.
Позиции противника на левом берегу были очень сильны: на возвышенном берегу долины были окопы, сама река шириною до полуверсты являлась почти непроходимым препятствием. Противник полагал, как показали потом пленные, что под его огнем переправа через Вислу невозможна.
Висла в октябре месяце имела низкий уровень воды: благодаря высокому и густому ивняку на острове и высокому берегу реки, закрывавшему Вислу от взоров со стороны противника, переправу через Вислу можно было совершить незаметно для австрийцев; они ничего не могли видеть не только с дамбы, когда их разведчики были бы вытеснены с острова, но и с воз­вышенного берега долины Вислы.
Чтобы начать переправу скрытно, предварительно надобно было занять разведчиками остров и вытеснить оттуда разведы­вательные партии австрийцев.
Все вышеописанные данные твердо убедили нас, что выбранное нами место у Петравина было единственным, где было бы возможно успешно переправить дивизию через Вислу.
Выбрав место для форсирования переправы, я предварительно, 9 октября, произвел под своим руководством небольшую
-28- демонстрацию отрядам их двух батальонов Златоустовского и Обоянского полков и двух батарей (16 орудий).
Демонстрация была намечена к исполнению на острове в районе деревни Кемпа Гостецка, к северу от деревни Петравин, в восьми верстах от нее.
Когда под вечер, 9 октября, отряд, спустившись с холмов у деревни Камень, стал переправляться через широкий и глубокий проток, находившийся к северу от д. Камень и в 8 верстах от д. Петравин, противник открыл по отряду сильный орудийный огонь.
Один из артиллерийских взводов, под командой молодого смелого офицера, вынесся из протока на остров и с открытой позиции стал частой стрельбой отвечать на огонь противника.
Несколько рот Златоустовского полка спрятались под возвышенным берегом протока. Подскакав верхом к ним, я выгнал их из закрытого места и приказал им наступать вперед. Обоянские же роты смело под огнем перешли проток и быстро продолжали наступать вперед по большому острову к правому берегу Вислы в направлении к д. Кемпа Гостецка.
В то время когда артиллерия противника открыла огонь по обеим нашим батареям, одна из переправлявшихся через проток батарей остановилась, ездовые и прислуга соскочили с коней и орудий и убежали в лес. Но немного погодя офицеры вернули лошадей и прислугу к орудиям, вывезли пушки из протока назад в лес и с опушки его открыли огонь.
Артиллерийский огонь противника не прекращался до сумерек; германская батарея обстреливала пехоту и батареи, но в отряде потерь не было.
Ночью я прибыл в д. Кемпа Гостецка и оттуда в полночь приказал обоим батальонам открыть сильный ружейный и пулеметный огонь по окопам немцев (около 1000 шагов), затем до рассвета отряд должен был возвратиться на прежние биваки.
Этими действиями и ограничилась демонстрация. Судов у нас не было, а потому демонстрировать ночью самую переправу фактически не было возможности.
Для переправы войск через Вислу необходимо было спешно раздобыть лодки.
Вначале не было ни одной лодки. Полкам приказано было достать из реки во что бы то ни стало, при помощи жителей, затопленные ими лодки и скрытно их ночью доставить по Висле в Петравин.
10 октября, ночью, было причалено к Петравину пять маленьких лодок; на них ночью переправились через Вислу на остров у фольварка Петравин разведчики 332-го Обоянского полка. Они вытеснили с острова разведчиков противника, которые отошли через проток к своей укрепленной дамбе.
Три батальона обоянцев и один златоустовцев ночью с 10 на 11 октября прибыли к фольварку Петравин и скрытно разместились -29- в прибрежных окопах и в оградах фольварка и костела.
Утром 11 октября можно было начать переправу рот Обоянского полка, так как с занятием разведчиками острова и вследствие низкого уровня Вислы возможно было переправляться через реку днем совершенно незаметно. Это обстоятельство давало возможность дальнейшую переправу войск производить в течение целых суток.
Дабы находившийся на мысе левого берега Вислы возле Колонии противник не мог днем наблюдать за переправой войск у д. Петравин, было приказано одной из батарей поджечь эту колонию, а одному артиллерийскому взводу у д. Камень предложено было наблюдать за мысом и огнем прогонять с него всякого, кто бы там ни появился.
Из полков спешно были вызваны лодочники. В полках было много солдат из Самарской и Оренбургской губерний, работавших на реках Волге и Урале.
У фольварка Петравин к 12 октября с большими затруднениями удалось собрать еще пять небольших лодок; потом были найдены еще несколько затопленных лодок и один паром, на котором можно было переправлять до сорока человек или одну пушку с лошадьми.
Были также доставлены на Вислу с винокуренного завода у д. Камень пустые железные спиртовые бочки; из них было заготовлено несколько плотов, которые из-за широкого носа ходили очень медленно.
В продолжение дня 11 октября и ночи с 11 на 12 октября удалось незаметно для противника переправить на остров против Петравина три батальона Обоянского и один батальон Златоустовского полков. Противник молчал. Очевидно, он был: в полном неведении.
12 октября я решил штурмовать укрепленную дамбу за протоком переправленными на остров четырьмя батальонами, к которым 12 октября предполагалось присоединить после смены еще батальон обоянцев.
План довольно рискованной операции форсирования Вислы заключался, во-первых, в переправе сначала на остров авангарда из пяти батальонов; во-вторых, в штурме авангардом укрепленной дамбы противника за протоком и в закреплении авангарда на левом берегу Вислы и, в-третьих, при удаче, в дальнейшей спешной переправе без моста на левый берег Вислы главных сил дивизии с артиллерией и затем в прочном и окончательном закреплении на левом берегу реки всей дивизии. Строить мост предполагалось после удачной операции авангарда.
Мы думали, что по окончании переправы всей дивизии она будет направлена далее на запад, как это было указано в дирек­тиве штаба армии, чтобы действовать во фланг оперировавшему в районе Ивангорода противнику или преследовать его.
-30-
Что мог по окончании операции предпринять противник? Он мог обрушиться на дивизию с крупными силами и сбросить нас в Вислу, но мы об этом не думали.
Мы рисковали и были внутренне уверены, что счастье поможет нам не только планомерно и успешно совершить переправу, но и удержаться потом на левом берегу Вислы.
С 10 октября дни и ночи я проводил тут же у места переправы, в брошенном доме помещика Каминского, расположенном на возвышенном берегу Вислы.
Штаб дивизии квартировал в фольварке Лазиско, оттуда поддерживал связь с Зайончковским, замещавшим Крузенштерна, находившегося на р. Сан с 23-й дивизией.
На севере, в направлении Ивангорода, беспрерывно днем и ночью слышалась отдаленная пушечная пальба. Очевидно, где-то около Ивангорода происходили упорные бои, кажется, у м. Козеницы.
Решаясь форсировать Вислу, не имея понтонного парка, тяжелой артиллерии, сапер и крупных «ил, мы шли «на ура», тем более, что Зайончковский, по-видимому, ничем не желал помочь нам и в то же время сам не предпринимал никаких активных действий. Между тем сам же передал нам директиву армии о переправе 83-й дивизии через Вислу!
У нас все же была твердая уверенность, что рискованная операция увенчается успехом.
При такой уверенности энергия учетверялась и передавалась подчиненным. А это невольно поднимало и настроение начальников и их частей. Хотя, взглянув на Вислу, они ясно видели, что дело крайне опасное и рискованное, тем более, что операцию приходилось выполнять на имевшихся в небольшом количестве маленьких лодках.
Соседи же, вероятно, думали: «Пусть Гильчевский разобьет себе голову».
Чтобы подготовить авангарду атаку укрепленной дамбы, я приказал сосредоточить первоначально, 11 октября, всю артиллерийскую бригаду за рощей у д. Згоды, а затем скрытно занять закрытую позицию против дамбы между плоским холмом и опушкой рощи, к востоку от д. Петравин.
Накануне, 11 октября, 83-я артиллерийская бригада получила задачу: в течение дня 12 октября подготовить огнем штурм дамбы авангардом. С утра 12 октября началась сосредоточенная стрельба по дамбе и по находившемуся за ней костелу.
Обоянцы и златоустовцы, заняв остров, окопались в густом ивняке вблизи протока незаметно для неприятеля. Так легко удалось нашему авангарду закрепиться на острове.
В ночь на 12 октября к Петравину подошли три батальона: два Обоянского и один Златоустовского полков, из коих один батальон обоянцев ночью был переправлен на остров, а батальон -31- златоустовцев оставлен в резерве в прибрежных окопах на правом берегу реки возле Петравина.
Последний, четвертый, батальон обоянцев в течение дня 12 октября тоже был переправлен на остров. К вечеру там было сосредоточено пять батальонов.
За густым ивняком противник не мог обнаружить наши войска на острове – они сидели в окопах, соблюдая полную тишину.
Обоянским полком временно командовал толковый, энергичный и смелый подполковник Бузулукского полка Остен-Сакен. Ему я поручил командовать авангардом и атаковать вечером 12 октября укрепленную дамбу. Остен-Сакен был единственный штаб-офицер в дивизии!
Было заметно по лицам наших подчиненых, что они мало верили в успех очень рискованной операции. Штаб дивизии также сомневался в успехе. Зайончковский тоже относился с недоверием к возможности форсировать Вислу без понтонного моста, и поэтому ничего не предпринимал. Он поджидал понтонный мост из Ивангорода, но едва ли противник про­пустил бы буксирные пароходы с понтонами, когда он занимал весь левый берег Вислы.
Мы решили достигнуть цели и без понтонного моста. Риск был громадный, но без риска очень часто не бывает победы. Весь день 12 октября я провел на наблюдательном пункте на холме, в небольшом окопике впереди артиллерийской бригады, около двух верст от дамбы, вместе с командиром одной из батарей. Оба мы сидели в окопе на виду у противника под ружейным огнем.
Находившийся при нас ген. штаба Лебедев все время лежал на дне окопа, а рядом с ним и начальник связи. Начальника штаба не было. Он отговорился необходимостью из фольварка Лазиско поддерживать связь со штабом
XVIII корпуса и в про­должение пятидневного боя даже не взглянул на место пере­правы. Вообще он предпочитал далекий тыл.
В продолжение целого дня 12 октября шла интенсивная артиллерийская подготовка штурма дамбы. Стрельба велась исключительно шрапнелью и только по редюиту дамбы – каменному костелу – гранатой. Находившемуся со мной в око-пике командиру дана была мною задача – во что бы то ни стало разбить костел, составлявший как бы редюит укрепленной дамбы.
Артиллерия противника хотя и отвечала на наш огонь, но все ее снаряды имели почему-то большие недолеты и давали высокие разрывы.
Днем противник разбил бомбами передовой наблюдательный пункт нашей артиллерии на кровле каменного дома Каминского, стоявшего у самого берега реки. Было убито и ранено несколько солдат и лошадей.
-32-
Стало вечереть. Подходило время штурма. Я стал немного волноваться. Операция была очень рискованная, тем более что пути отступления у авангарда не было, и я не имел никаких сведений – какие силы занимают дамбу и сколько войск имеется у противника за дамбой. Вообще в это время почти не было никаких сведений о неприятеле за Вислой. Мы сами не имели никакой возможности узнать что-либо об обстановке на противоположном берегу.
Остен-Сакен не был уверен в успехе штурма и к назначенному часу атаки начал по телефону убеждать меня отложить штурм до рассвета 13 октября. Но я категорически и решительно ответил ему, что перемен не будет, и приказ должен быть исполнен во что бы то ни стало.
В этом бою и в последующих я всегда осуществлял свой план операции бесповоротно, с большой точностью, упорством и силой воли. Для меня потери не имели значения. Где нужен успех, о жертвах не думают.
Остен-Сакену я добавил еще, что если штурм отложить до рассвета, то все впечатление от продолжительного нашего огня, очень внушительного для противника и причинившего ему, вероятно, большой вред, сгладится и даже забудется, подавленность пройдет, и неприятель, успокоившись, на рассвете может оказать большое упорство.
Артиллерийский огонь становился все напряженнее, и, наконец, в восемь часов вечера стрельба сразу стихла. Послышалось далекое «ура», а затем началась частая ружейная и пулеметная стрельба на дамбе.
Чем окончился штурм, сразу определить было невозможно. Минуты казались часами. Я почему-то был уверен, что бой окончится успешно, но находили и минуты сомнения. Наконец по телефону Остен-Сакен радостно передал мне, что дамбу он взял. Четыре батальона обоянцев, имея в резерве батальон златоустовцев, штурмовали дамбу. Обоянцы захватили 700 человек пленных и 12 или 15 офицеров. Часть защитников дамбы убежала в тыл. Он же сообщал, что потери авангарда не более 200-250 человек и восемь офицеров. Перед штурмом некоторые батальоны и ротные командиры Обоянского полка бросились из своих окопов вперед, увлекли свои части и, пробежав с ними в темноте через проток по грудь в воде, взбежали на высокую дамбу и ударом в штыки овладели ею.
Потребовав стоявшего за копной хлеба коня я галопом помчался к фольварку Петравину. Сюда уже успели перевезти на лодках часть пленных и раненых.
По словам пленных, дамбу защищало два батальона; потери их от артиллерийского огня были небольшие, они в откосе высокой дамбы устроили луночки, которые хорошо предохра. няли их от шрапнелей. Сильно пострадала только часть офицеров, которые во время канонады укрылись в каменном костеле -33- . В него черев окно влетела наша граната и, разорвавшись, вывела из строя всех находившихся там офицеров.
До отхода ко сну надо было решить вопрос о дальнейших действиях авангарда.
Требовалось до рассвета прочно утвердиться на занятом левом берегу Вислы.
В трех верстах от Петравина на возвышенном левом берегу долина Вислы, несколько к северу-западу от Петравина был фольварк и помещичий дом Рай; Остен-Сакену я приказал еще до рассвета продвинуться к этому фольварку, овладеть им и затем впереди него прочно окопаться.
Всю остальную часть ночи с 12 на 13 октября переправлялись через Вислу два батальона Златоустовского полка, и к утру на левом берегу Вислы было семь батальонов: шесть у фольварка Рай и один на дамбе, прикрывавшей левый фланг наших войск у фольварка Рай: кроме того, на правом берегу у Петравина стоял один батальон в резерве в прибрежных окопах.
На рассвете 13 октября Остен-Сакен донес по телефону, что авангард овладел фольварком Рай без больших потерь и что он приступает к укреплению позиции.
13 октября надо было подтянуть к Петравину остальные восемь батальонов. Необходимо было спешить с переправой главных сил, так как 13 октября противник мог прибегнуть к решительным действиям с целью опрокинуть наш авангард в Вислу.
На оборонительном участке дивизии на р. Висле остава­лось еще четыре батальона Орского полка. Бузулукский полк, стоявший 12 октября во время боя в резерве у фольварка Лазиско, в семи верстах от Вислы, ночью на 13 октября был притянут к Петравину и с утра 23 октября начал поспешно переправляться через Вислу и постепенно усиливать авангард у фольварка Рай.
С занятием фольварка Рай приходилось поспешить с уста­новлением через Вислу прочной переправы. Необходимо было спешно строить козловый мост теми небольшими рабочими силами, которые имелись в полках.
13 октября днем из д. Ключковице по дековильке началась доставка досок к фольварку Петравин, но артиллерия противника из-за деревни Садковице приостановила перевозку досок. Плотники-солдаты стали в хмельниках у р. Вислы рубить жерди для перил мост
a и бревна для козел и переводин пролетов моста. Для моста длиною около полуверсты надобно было сделать более ста больших козел и заготовить более пятисот переводин и кроме того необходимо было доставить из Ключковице большое количество булыжного камня для башмаков козловых ног, ибо быстрое течение вымывало из-под козловых ног лежавший на дне реки мелкий камень. -34-
Все ночи по дековильке перевозились доски и булыжник, а из хмельников доставлялись бревна и жерди к спуску у голо­вы моста.
13 и 14 октября на лодках, двух паромах и на поднятой из Вислы одной барже шла переправа пехоты, восьми орудий и двух донских сотен. Батарея и две сотни предназначались для усиления гарнизона предместного укрепления у фольварка Рай.
-35-
Лодочники усиленно работали; особенно трудно было переправлять на барже: сильным ветром относило ее от причального моста, вследствие чего она могла совершать рейс только через каждые три часа. Тем не менее за все предыдущие дни, с ночи на 11-е и до вечера 14 октября, при крайнем напряжении сил всех лодочников-солдат, на левом берегу Вислы удалось сосредоточить одиннадцать батальонов, восемь орудий и две сотни. Пять батарей (40 орудий) мы придвинули к правому берегу Вислы, и так как противник на левом – возвышенном – берегу занимал еще окопы у деревни Садковице против д. Пет-равин и частей 37-й дивизии, то в продолжение дня 14 октября нашей артиллерией было приказано обстреливать эти окопы, чтобы заставить противника очистить их; во время бури случайно была подожжена эта деревня, которая сгорела до тла.
Для обеспечения левого фланга выдвинутого к фольварку Рай авангарда дивизии на дамбе уступом назад в отношении фольварка Рай был поставлен один батальон Златоустовского полка.
Раз удалось завладеть левым берегом реки, нужно было во что бы то ни стало прочно стать у фольварка Рай. Поэтому 13 октября я по телефону1 давал Остен-Сакену указания об укреп­лении нашей позиции: вместе с тем рекомендовал ему приспособить также к обороне обширный каменный забор фольварка и помещичий дом, составлявшие редюит предмостного укрепления. Нужно было уцепиться «зубами» за левый берег Вислы, иначе трудная операция погибла бы, и дивизия могла бы быть прижата к непроходимой в брод реке.
14 октября должны были притти к Петравину с северной части оборонительного участка дивизии два батальона Орского полка; остальные два батальона того же полка еще не были сменены с крайнего правого фланга участка на р. Висле.
14 октября противник произвел контр-атаку на фольварк Рай. Атака продолжалась несколько часов и повторялась несколько раз. В атаке со стороны противника участвовало более бригады с артиллерией; в составе пехоты был боснийский мусульманский полк из рослых храбрых горцев; он отважно и настойчиво вел атаку и действовал с большою смелостью.
Я не мог 14 октября переехать на фольварк Рай, потому что необходимо было и днем и ночью стоять у переправы и гнать переправу войск быстрым темпом. Кроме того, 14 октября приходилось форсированно переправлять для авангарда миллионы ружейных и пулеметных патронов. Остен-Сакен полагал, что ему у фольварка Рай придется выдержать чуть ли не осаду.
-36-
Неприятель подготовил атаку укрепленной позиции у ф. Рай сильным артиллерийским, ружейным и пулеметным огнем. Первая и последующие атаки противника были отбиты ружей­ным и пулеметным огнем одиннадцати батальонов, стоявших впереди и по сторонам у фольварка Рай на укрепленной позиции (батальоны были слабого состава).
83-я артиллерийская бригада не могла помочь своей пехоте вследствие того, что бой происходил вне сферы ее действительного огня. Огневой бой был настолько напряженный, что в течение нескольких часов пришлось крайне спешно переправить через Вислу несколько миллионов патронов. Патронные двуколки подъезжали к фольварку Рай и возвращались от него в карьер, ибо противник из посада Солец обстреливал их фланговым пулеметным огнем.
Хотя атака и была отбита, все же босняки утвердились, недалеко от нашей укрепленной позиции у фольварка Рай в наспех вырытых ими во время боя окопах.
Два батальона Оркского полка пришли в Петравин после обеда 14 октября и переправились на левый берег Вислы к 10 часам ночи того же дня.
 

Ночной бой у фольварка Рай с 14 на 15 октября
 

Ночью с 14 на 15 октября на противоположном берегу Вислы было 14 батальонов, 8 орудий и 2 сотни. Батарея и казаки сосредоточивались пока на острове. Батарея продолжала пере­правляться еще ночью 14 октября, а потому ее пока нельзя было выдвинуть к фольварку Рай.
Противник после неуспешной контр-атаки отошел на запад, к лесу, оставив босняков у фольварка Рай.
Близкое соседство босняков у фольварка Рай внушало некоторое опасение за положение наших войск. Я решил атаковать их в конце ночи с 14 на 15 октября. Но ночью я получил от Зайончковского довольно странное приказание: переместить два прибывших батальона орцев в распоряжение 37-й дивизии.
Для чего батальоны 83-й дивизии понадобились в 37-й дивизии – решить было трудно. 37-я дивизия до этого не про­являла никакой активности и до прибытия из Ивангорода понтонного моста она бездействовала.
Переправлять батальоны обратно ночью и затем командировать их ночью же в 37-ю дивизию после перехода днем и переправы на остров было бы и затруднительно и крайне утомительно. А потому я решил командировать их в 37-ю дивизию уже по окончании ночной атаки.
К 10 часам ночи я вызвал в Петравин командующих Обоянским, Златоустовским и Бузулукским полками. В 11 часов в доме Каминского я продиктовал приказ о ночной атаке. Боснийцы находились довольно близко. Атаковать их было довольно. -37-
просто. Атака должна была заключаться в штурме занимаемых ими окопов с обоих флангов, для чего Обоянскому и Златоустовскому полкам приказано было нанести удар с фронта охватом флангов; Бузулукскому полку быть в резерве; атаку начать в два часа ночи внезапно. Общее руководство атакой я взял на себя, но до своего прибытия приказал командовать одиннадцатью батальонами Остен-Сакену; ему же поручил взять по дороге на фольварк Рай в резерв два батальона орцев.
Связь с Петравином, после выдвижения авангарда к фольварка Рай, поддерживалась телефоном, двумя конными ординарческими постами и двумя дежурными лодками у обоих берегов Вислы; с фольварком Лазиско связь поддерживалась телефоном.
Около 12 часов ночи я с тремя офицерами и конными ординарцами погрузились на паром и вместе с верховыми лошадьми переправились на левый берег Вислы, на остров. Ночь была очень темная, холодная и сырая; моросил дождь.
На острове я приказал батарее и двум донским сотням быть наготове.
После переправы пришлось итти по ивняку пешком, а чтобы не сбиться с пути, мы держались за телефонный провод. Так мы прошли до протока; через него перешли по пояс в воде и затем вышли на дорогу, обсаженную деревьями с глубокими канавами по бокам.
На этой дороге неожиданно наткнулись на несколько рот Орского полка и были очень удивлены, что они еще не выступили на фольварк Рай. Старшему командиру батальона я приказал собрать оба батальона и вести их по дороге за нами. Долго роты собирались, а когда тронулись, стали отставать: пришлось часто посылать по дороге в тыл офицера проверить – идут ли все роты. Иногда некоторые роты умышленно переходили через глубокие канавы у дороги и отходили в сторону от пути. Тогда я останавливал батальоны и разыскивал свернувшие с дороги роты. Полагаю, что это делалось из боязни: сторожевое охранение босняков, по установленному у австрийцев обычаю, в течение всей ночи вело ружейную стрельбу, и пули часто пролетали возле солдат, которые еще не были хорошо обстреляны. Изредка раздавалась короткая пулеметная трескотня.
Приходилось наблюдать интересное психическое явление. На остановках я подходил к ротам и успокаивал людей при свисте пуль. Когда я брал очень рослых и сильных солдат за плечи, чтобы успокоить их, они начинали шататься, а затем сразу приседали, как маленькие безвольные дети.
Видя, что не успеем довести орцев к фольварку Рай к двум часам ночи, я послал Остен-Сакену приказание начать атаку в три часа. Наконец и к трем часам оказалось невозможным довести батальоны; тогда послал второе приказание атаковать противника в четыре часа ночи.
-38-
Расстояние в три версты роты орцев проходили более трех часов.
Около четырех часов впереди недалеко от нас за фольварком Рай раздалось «ура», после которого последовал ружейный и пулеметный огонь. Орцам я приказал кричать «ура» и бежать вперед на помощь штурмующим; они попали в болото, но очень скоро выкарабкались из него, взбежали на возвышенный склон долины и догнали атакующих.
Ружейный огонь немного уменьшился и стал удаляться; пули стали пролетать реже. По-видимому, ночной штурм был успешен.
Мы быстро по грязи пошли к фольварку Рай. Стали проходить легко раненые. По цепочке шедших раненых с места боя передавали: «кавалерию!». Я послал за двумя сотнями донцов. На фольварке собрано было более 600 пленных босняков с офицерами. Благодаря охвату удалось захватить почти все передовые части противника.
Мимо нас проскакали донцы. Сотни эти атаковали отступавшего противника возле леса к западу от фольварка Рай, но в темноте они не заметили пулеметов. Встреченные на близком расстоянии огнем и потеряв сразу несколько десятков казаков, донцы принуждены были отойти.
Спустя некоторое время через проходивших раненых ив боевой линии стали требовать: «артиллерию!» Я послал за батареей. Затем сел на коня и поехал к полкам. Было уже светло. Видна была наступавшая наша пехота, не соблюдавшая порядка. Среди нее был шум и гам. При ночной атаке роты перемешались и не могли еще разобраться. Неприятель, отстреливаясь, быстро уходил на запад в направлении к м. Липско. Преследуя противника, раэведчики-обоянцы захватили гаубичный парк.
Пока прибыла батарея, противник ушел уже довольно далеко. Вдали на западе был заметен только хвост его колонны. Батарея открыла огонь по отступавшим, но они скоро скрылись за лесом.
На фольварке Рай каменный дом помещика был сплошь избит пулями и поврежден гранатами противника. В доме стонало несколько тяжело раненых австрийских офицеров, которые оставались в доме со времени овладения фольварком.
От Зайончковского прибыло приказание: отнюдь не преследовать противника, а укрепиться вблизи места боя. Мы принуждены были остановить дивизию и приступить к постройке окопов.
Итак, дивизии сверху было сказано: «стоп!». Почему – нам не было известно. Развивать успех боя было воспрещено. Для чего же было присылать мне директиву армии? Не то зависть, не то уж очень боязливая осторожность. Нарушить приказ, конечно, не мог и должен был ограничиться строго пассивными действиями.
-39-
Итак, враг был отброшен. 83-я дивизия стала твердой стопой на неприятельском берегу Вислы. Переправа через Вислу окончилась вполне удачно. Грандиозные усилия побороть Вислу с ничтожными переправочными средствами достигли большого успеха. Только по окончании боев стало ясно, какой был громадный риск – перебросить на мелких лодках почти всю дивизию, батарею и две сотни казаков на левый берег Вислы.
В тот же день штаб дивизии из фольварка Лазиско я перевел на фольварк Петравин, чтобы непосредственно наблюдать за постройкой моста через Вислу.
В этом бою, как и под пос. Быхава, первое место вновь занял Обоянский полк, второе – Златоустовский, третье Бузулукский, командир которого заявился перед боем больным и полком не командовал, и, наконец, последнее – Орский полк, командир которого с двумя батальонами не прибыл 14 октября, уклонившись под предлогом якобы сдачи своего оборонитель­ного участка на Висле. Словом, те полки, которые оказались доблестными в первом бою, и на Висле в крайне опасной операции самоотверженно исполнили возложенную на них задачу.
16 октября с раннего утра началась спешная постройка моста через Вислу. Работами руководил прапорщик Циммерман. Но он мало проявлял энергии. Между тем с мостом надо было спешить, ибо лодки, два парома и баржа, хотя и работали беспрерывно целые сутки, но не успевали переправить артиллерию, парки и большие обозы дивизии. Все дни я сам простаивал на работах и гнал постройку моста насколько было возможно. Небольшая партия плотников-солдат к 18 октября установила 20 козел и сделала настилку моста на протяжении 40 сажен, т. е. одну шестую часть всего моста.
Через два дня из Ивангорода на буксирных пароходах в район расположения 37-й дивизии, вверх по Висле, был привезен понтонный мост.
-40-
 

Примечания
 

1 Телефон работал весьма слабо; проложенный через Вислу провод намок и давал большую утечку тока, кроме того, его часто рвали лодки; пришлось проложить через реку второй провод.

 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU