УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 7. Первая Мировая война
 

Мобилизация Россией всех своих вооруженных сил явилась следствием следующих исторических событий.
15 июня 1914 года в Боснии, в городе Сараево, были застрелены австро-венгерский эрцгерцог Фердинанд и его супруга. Убил их юноша - боснийский серб. Несмотря на то, что этот серб был австрийским подданным, сараевское убийство послужило для Австро-Венгрии долгожданным поводом навсегда покончить с ненавистной ей Сербией.
11 июля Австро-Венгрия предъявила Сербии ультиматум, своими требованиями поразивший всю Европу. Сербия, пережившая две Балканские войны, не могла выдержать удар, направленный против нее мобилизованными одиннадцатью австро-венгерскими корпусами, и все свои надежды возложила только на русского Царя.
Россия была занята своими внутренними делами и к войне не была готова, но она, как и в 1877-78 годах, не могла оставаться равнодушной к судьбе братского народа, и по повелению Государя Императора, Русское Правительство 12 июля официально заявило о том, что «Россия не намерена бездействовать, если Австро-Венгрия попытается силой навязать Сербии свою волю».
Регент Сербии престолонаследник Александр, глубоко веря, что его призыв найдет отклик в благородном сердце Государя Императора Николая II, телеграфировал ему: «Мы не можем защищаться, посему молим Ваше Величество оказать нам помощь возможно скорее...».
Государь, в своем ответе королевичу Александру, ставил его в известность, что все усилия будут направлены к тому, чтобы избежать надвигавшуюся -180- войну, но... «если вопреки Нашим искренним желаниям Мы в этом не успеем, Ваше Высочество может быть уверенным в том, что Россия не останется равнодушной к участи Сербии...». В ответ на австрийскую мобилизацию и ультиматум Сербии, Государь 13 июля повелел ввести «предмобилизационное положение». Все воинские чины, находившиеся в отпуску, были вытребованы в свои части, а войска из лагерного расположения вернулись в свои стоянки.
Несмотря на почти полное принятие сербами австрийского ультиматума (Сербия приняла все условия драконовского австрийского ультиматума, за исключением одного, рассчитанного на то, чтобы затронуть национальную честь, а именно подчинения сербских судебных властей австрийским), 15 июля на улицах Белграда, столицы Сербии, стали рваться снаряды австрийских земунских батарей... Напав на Сербию, Австрия начала Первую Мировую войну.
Остановить австро-сербскую войну или дать ей разгореться в общемировую, зависело от Германии. Германия не колебалась: лучшего повода для «предупредительной войны» не могло быть, и она уже с 11 числа, то есть со дня австро-венгерского ультиматума Сербии, начала скрытую переброску своих войск.
Император Вильгельм слал Государю Императору «успокоительные» телеграммы, заверяя его о своих «примирительных» намерениях, но одновременно предупреждал германского посла в Вене - «ни в коем случае не создавать у австрийцев впечатление, что Германия противится их решительным действиям».
На второй день после объявления Австро-Венгрией войны Сербии, 16 июля, Государю Императору было представлено на выбор и на подпись два указа: об общей мобилизации или частичной мобилизации четырех округов, войска которых предназначались к действию против Австро-Венгрии. Этот последний вариант был элементарной мерой предосторожности против вооружившегося соседа.
Чтобы понять весь драматизм ставшей перед Государем Императором дилеммы: сразу же общая мобилизация или сперва частичная - надо иметь в виду, что производя частичную мобилизацию, Россия не могла произвести общей мобилизации, ибо мобилизационное расписание Русской Императорской Армии не предусматривало частичной мобилизации отдельных округов.
Мобилизовавшись только против Австро-Венгрии, Россия рисковала бы впоследствии быть беззащитной против Германии, так как четыре округа мобилизовались бы только ценой расстройства трех северо-западных округов.-181-
Надежда Государя на миролюбие Вильгельма II была столь велика, что Государь подписал указ о частичной мобилизации, назначив первым ее днем 17 июля. Частичная русская мобилизация затрагивала только Австро-Венгрию, но Германии надо было найти предлог к объявлению войны. В первый же день русской частичной мобилизации, то есть 17 июля, Русскому Императорскому Правительству стало известно о мобилизации германской армии239.
Это известие коренным образом изменило обстановку. «После доклада Государю министра Иностранных Дел о необходимости объявления общей мобилизации, наступило тяжелое молчание. «Это значит обречь на смерть сотни тысяч русских людей. Как не s остановиться перед таким решением! - сказал Государь, а потом с трудом выговаривая слова, добавил. - Вы правы, нам ничего другого не остается, как ожидать нападения. Передайте Начальнику Генерального Штаба Мое приказание об общей мобилизации»240.
В 7 часов вечера первого дня частичной мобилизации последовал Высочайший Указ о всеобщей мобилизации сухопутных и морских вооруженных сил России. Первым днем этой общей мобилизации было назначено 18 июля.
Германия, в ультимативной форме, потребовала от России отмены мобилизации в 24-х часовой срок. В случае непринятия этого ультиматума, Германия угрожала войной...
В ответ на это дерзкое требование Государь Император предложил Вильгельму II передать «конфликт» на рассмотрение третейского суда в Гааге. Однако Германия не последовала действительно миролюбивому предложению нашего Государя, и 19 июля в 7 часов вечера объявила войну России...
По требованию Германии, Австрия также объявила войну России, мотивируя это тем, что «Россия объявила войну ее союзнице Германии...»241
Объявления войны следовали одно за другим:
1.15 июля Австро-Венгрия объявила войну Сербии.

2.19 июля Германия объявила войну России.
3.21 июля Германия объявила войну Франции.
4.23 июля Англия - Германии.
5.24 июля Австрия - России.
6.Вступила в войну Бельгия, защищая свою землю от вторжения германских войск, нарушивших ее нейтралитет.
7.11 августа Япония объявила войну Германии.
8.16 октября Турция, без объявления войны, на рассвете этого дня, своим флотом обстреляв Одессу, Севастополь, Евпаторию и Новороссийск, стала на сторону Германии и Австрии. Мировая война разгоралась и впоследствии приняли в ней участие: Америка -182-, Италия и Румыния на стороне союзных держав, и Болгария на стороне Германии, Австрии и Турции.
Спокойно и с полным достоинством встретила войну Россия! В эти июльские дни 1914 года все слои русского народа были единодушны.
20 июля в Зимнем дворце состоялся молебен и объявление манифеста по случаю начавшейся войны.
Ко времени прибытия Государя и Государыни из Петергофа, в Зимнем дворце от Конвоя был выставлен офицерский караул в Собственные покои дворца. Свободные от службы офицеры получили приказание от командира Конвоя прибыть к Высочайшему выходу в Николаевский зал Зимнего дворца.
Николаевский зал был заполнен генералитетом, офицерами всех частей Гвардии и Петербургского военного округа, а также гражданскими чинами и представителями города. »
Непосредственно за состоявшимся Высочайшим выходом Государя Императора, Государыни Императрицы, великих князей и великих княгинь, духовник Их Величеств протоиерей отец А.Васильев отслужил торжественный молебен, после которого прочел Высочайший манифест по случаю объявления Германией
войны России:
«Божьей милостью Мы, Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая и прочая, - объявляем всем Нашим верным подданным: следуя историческим своим заветам, Россия, единая по вере и крови со славянскими народами, никогда не взирала на судьбу их безучастно. С полным единодушием и особою силою пробудились чувства русского народа к славянам в последние дни, когда Австро-Венгрия предъявила Сербии неприемлемые для державного государства требования.
Презрев уступчивый и миролюбивый ответ Сербского правительства, отвергнув доброжелательное посредничество России, Австрия поспешно перешла в вооруженное нападение, открыв бомбардировку беззащитного Белграда.
Вынужденные, в силу создавшихся условий, принять необходимые меры предосторожности, Мы повелели привести армию и флот на военное положение, но дорожа кровью и достоянием Наших подданных, прилагали все усилия к мирному исходу начавшихся переговоров.
Среди дружественных сношений, союзная Австрии Германия, вопреки Нашим надеждам на вековое доброе соседство и не внемля заверению Нашему, что принятые меры отнюдь не имеют враждебных -183- целей, стала домогаться немедленной их отмены и, встретив отказ от этого требования, внезапно объявила России войну.
Ныне предстоит уже не заступаться только за несправедливо обиженную родственную нам страну, но оградить честь, достоинство, целость России и положение ее среди Великих Держав.
Мы непоколебимо верим, что на защиту русской земли дружно и самоотверженно встанут все верные наши подданные.
В грозный час испытания да будут забыты внутренние распри. Да укрепится еще теснее единение Царя с Его народом, и да отразит Россия, поднявшаяся как один человек, дерзкий натиск врага.
С глубокою верою в правду Нашего дела и смиренным упованием на Всемогущий Промысел, мы молитвенно призываем на Святую Русь и доблестные войска Наши божье благословение.
Дан в Санкт-Петербурге в двадцатый день июля, в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четырнадцатое, Царствование же Нашего в двадцатое.
На подлинном Собственною Его Императорского Величества рукою начертано: Николай».
Когда Высочайший манифест был прочтен, Государь Император обратился ко всем присутствовавшим в Николаевском зале Зимнего дворца: «Со спокойствием и достоинством встретила Наша Великая матушка Русь известие об объявлении войны. Убежден, что с таким же чувством спокойствия мы доведем войну, какая бы она не была, до конца.
Я здесь торжественно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли нашей!
И к вам, собранным здесь представителям дорогих Мне войск Гвардии и Петербургского военного округа и в вашем лице обращаюсь ко всей единородной, единодушной, крепкой как стена гранитная, Армии Моей, и благословляю ее на путь ратный!»
Окончив свою речь, сказанную спокойно своим мягким задушевным голосом, Государь осенил себя крестным знамением.
В этот исторический момент Великий Князь Николай Николаевич первый, и за ним все находившиеся в Николаевском зале Зимнего дворца, преклонили свои колена и запели: «Спаси Господи люди Твоя...» Обратный Высочайший выход из Николаевского зала в Салтыковский коридор сопровождался несмолкавшим народным гимном. Их Величества проследовали на балкон среднего зала Зимнего дворца, выходивший на Дворцовую площадь.
Не только площадь перед дворцом, от арки Главного штаба до самого дворца, но и все прилегающие к дворцу улицы были заполнены народом. При появлении Царской Семьи на балконе дворца вся эта масса людей, запрудившая Дворцовую площадь, стала на -184- колени, и по всей площади разнеслись волнующие русскую душу чудные слова народного гимна-молитвы: «Боже, Царя Храни! . Сильный, Державный, Царствуй на славу нам! Царствуй на страх врагам, Царь Православный! Боже, Царя Храни!..»
Их Величества, поклонившись своему народу, при несмолкаемых и все возрастающих приветствиях проследовали по Дворовой площади набережной Невы к Императорской яхте «Александрия», стоявшей у Царской пристани около Николаевского моста, и на ней вернулись в Петергоф.
26 июля Государь вновь прибыл в Зимний дворец, для приема членов Государственного Совета и Государственной Думы, к которым обратился со следующими незабвенными словами:
«Приветствую вас в нынешние знаменательные и тревожные дни, переживаемые всей Россией. Германия, а затем Австрия объявили войну России. Тот огромный подъем патриотических чувств, любви к Родине и преданности Престолу который, как ураган, пронесся по всей земле Нашей, служит в Моих глазах и, думаю в ваших, ручательством в том, что наша Великая Матушка-Россия доведет ниспосланную Господом Богом войну до конца!..
В этом единодушном порыве любви и готовности на всякие жертвы, вплоть до жизни своей, Я черпаю возможность поддерживать свои силы и спокойно и бодро взирать на будущее.
Мы не только защищаем свою честь и достоинство в пределах земли своей, но боремся за единоверных и единокровных братьев-славян. И в нынешнюю минуту я с радостью вижу, что объединение славян происходит также крепко и неразрывно со всей Россией. Уверен, что вы все и каждый на своем месте поможете Мне перенести ниспосланное испытание, и что все, начиная с меня, исполните свой долг до конца! Велик Бог Земли Русской!» Слова Государя были покрыты несмолкавшим «ура!». 26 июля в Зимнем дворце был только командир Конвоя в числе других лиц Свиты Государя, и один офицер-начальник караула в Собственных покоях Их Величеств.
Вся Россия дружно откликнулась на призыв своего Государя. Мобилизация проходила блестяще и в полном порядке.
Согласно мобилизационному расписанию, в Кубанском и Терском Казачьих Войсках были призваны и отправлены в Конвой казаки-гвардейцы, с прибытием которых все четыре сотни Конвоя развернулись в состав военного времени - 160 человек в каждой сотне242.-185- Впоследствии, во время самой войны, для усиления общего состава Конвоя было приступлено к формированию 5-й сотни.
Формировалась она из двух Кавказских Казачьих Войск и, в отличие от Кубанских и Терских сотен постоянного состава Конвоя, получила наименование «Сводной» сотни.
После объявления Высочайших манифестов о войне с Германией и Австрией и приема членов Государственного совета и Государственной Думы в Зимнем дворце, Государь пожелал посетить первопрестольную Москву и поклониться ее Святыням.
Для сопровождения Царской Семьи, в поезд литера «Б», был назначен соответствующий наряд Конвоя Л.Гв. от 4-й Терской сотни. От этой же сотни в Москву для «Встреч» и несения караулов в Кремлевском дворце был командирован другой наряд под командой сотника Золотарева.
Императорские поезда отбыли из Петергофа 3 августа и днем следующего дня подошли к Царскому павильону Александровского вокзала города Москвы. Приняв почетный караул и представление высших начальствующих лиц, Государь, Государыня, Наследник Цесаревич и Великие Княжны в открытых экипажах проследовали в Кремль. Царскую Семью, на всем пути ее следования, восторженно приветствовали огромные толпы народа под непрерывный трезвон всех московских церквей. У раскрытых настежь дверей храмов стояло в полном облачении духовенство и Святым Крестом благословляло Государя Императора и его Августейшую Семью. У часовни Иверской Божьей матери Их Величества остановились, чтобы приложиться к Святому образу.
5 августа в Георгиевском зале Кремлевского дворца были собраны все общественные представители города Москвы, во главе с городским головой, приветствовавшие Государя по случаю начавшейся войны. На их патриотические приветствия Государь изволил ответить: «В час военной грозы, так внезапно и вопреки Моими намерениям надвинувшейся на миролюбивый народ мой, Я, по обычаю Державных Предков, ищу укрепления душевных сил в молитве у Святынь Московских, в стенах древнего московского Кремля.
В лице вашем, жителей дорогой Мне Первопрестольной Москвы, Я приветствую весь верный мне русский народ, повсюду и на местах и в Государственной Думе, и в Государственном Совете, единодушно откликнувшийся на мой призыв встать дружно всей Россией, откинув распри, на защиту Родной Земли и Славянства.
В могучем всеобщем порыве слились воедино все без различия племена и народности Великой Империи нашей и, вместе со мной, никогда не забудут этих исторических дней России.-186-
Такое соединение Моих чувств и мыслей со всем Моим народом дает Мне глубокое утешение и спокойную уверенность в будущем. Отсюда, из сердца Русской Земли, Я шлю доблестным войскам моим и мужественным иноземным союзникам, заодно с нами поднявшиеся за попранные начала мира и правды, горячий привет! С нами Бог!..»
По выходе из Кремлевского дворца и при следовании в Успенский собор Царскую Семью радостно приветствовал собравшийся народ, заполнивший от Красного крыльца сплошной массой всю площадь. У входа в Успенский собор Государя ожидала «Встреча» Собственного Конвоя.
Плохо себя чувствовавшего Наследника Цесаревича в шествии Царской Семьи нес на руках урядник Конвоя - ординарец Его Величества. «К огромному огорчению, вызываемому у Августейших родителей болезнью Наследника Престола, присоединилось еще всегдашнее колебание в разрешении вопроса, что лучше: оставить Его дома, или показать народу в руках у казака-конвойца?..»243
Отбыв из Москвы, Государь со своей Августейшей Семьей посетил Троицко-Сергиевскую Лавру. В числе сопровождавших Государя лиц находился командир Конвоя генерал-майор граф Граббе. Сотник Золотарев с командой казаков Конвоя прибыл в Лавру до приезда туда Царской Семьи.
В Троицко-Сергиевской Лавре Царской Семья присутствовала на молебне и приложилась к мощам преподобного Сергия. Из Лавры Государь, Государыня, Наследник Цесаревич и Великие Княжны со станции «Сергиево» отбыли непосредственно в Царское Село.
Во время войны, несмотря на то, что по мобилизации состав четырех сотен Конвоя был доведен до 160 человек в каждой сотне, наряд на службу чинов Конвоя был значительно увеличен, так как офицеры и казаки, кроме своей постоянной службы при Высочайшем дворе, находились еще и в частых командировках. Это объяснялось тем, что и сама, годами налаженная, жизнь Царской Семьи резко изменилась с наступлением войны.
С первых же дней начала военных действий Государь Император стал совершать периодически поездки на фронт, посещая не только Ставку Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича, расположенную при железнодорожной станции Барановичи, но и части войск Действующей Армии. На фронте Государь осматривал позиции, форты, полевые военные госпитали и передовые перевязочные пункты. Государь хотел сам лично все видеть и быть ближе всех к горячо любимым им войскам. Вступая в непосредственную связь с офицерами и солдатами, находившимися как в госпиталях, так и на различных секторах огромного русского фронта, желал передать им не только свою Царскую -187- благодарность за проявленную доблесть и верную службу престолу и Родине, но и глубокую веру в победу над дерзким врагом, постигнувшим на честь и достоинство России. Дабы и внешне отметить доблесть своей армии, Государь сам лично жаловал боевые награды офицерам, солдатам и казакам.
Кроме этих частых выездов непосредственно на фронт, Государь Император посещал разные города и другие места России, где навещал раненых, находящихся в военных лазаретах, осматривал заводы и фабрики, работающие на оборону и вообще все, что имело значение и играло роль в ведении самой войны.
Государыня Императрица, невзирая на свое больное сердце и желая показать пример помощи раненым русским воинам, вместе со своими старшими дочерьми Великими Княжнами Ольгой Николаевной и Татьяной Николаевной, прошла курс ухода за ранеными при общине Красного Креста. Затем Государыня и Великие Княжны были сестрами милосердия в дворцовом госпитале. Посетив утром службу в храме, Государыня и Великие Княжны отправлялись в госпиталь.
Присутствуя на операциях, Государыня подавала хирургу инструменты, и сама бинтовала раненых офицеров и солдат. Когда пребывали санитарные поезда, то в этот день Государыня и Великие Княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна с раннего утра и почти в течение целого дня ухаживали за вновь привезенными с фронта ранеными. У умирающих воинов Государыня Императрица часами сидела возле их кроватей, клала им на голову свою руку и горячо молилась...
Закончив работу в госпитале, Государыня и все ее Августейшие дети в остальное время дня были заняты приготовлением подарков и теплых вещей на фронт. Вся зала Александровского дворца, где находилась «Детская горка», была заставлена ящиками с подарками от Царской Семьи, отправляемыми на фронт в Действующую Армию.
Офицеры Конвоя вспоминают, что на своих дежурствах в ночных караулах, они часто видели надписи на ящиках, сделанные собственноручно Наследником Цесаревичем: «В Действующую Армию. Алексей».
Помимо постоянной работы как в госпитале, так и в своих покоях Александровского дворца, Государыня принимала деятельное участие в «Комитете по призрению семейств раненых и убитых воинов». Открыв своего имени несколько госпиталей, эвакуационных пунктов, всевозможные мастерские, работающие для нужд военных лазаретов и прекрасно оборудованные санитарные поезда для перевозки в тыл раненых воинов, так же, как и Государь, часто выезжала во все свои учреждения, расположенные в наиболее -188- важных центрах России. С Государыней всегда следовали Великие Княжны Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна.
При всех этих поездках Государя Императора и Государыни Императрицы офицеры и казаки Конвоя их неизменно сопровождали, встречали в тех местах, где они изволили останавливаться, и несли службу охраны Их Величеств.
Одной из больших поездок Государя Императора было путешествие его на Кавказский фронт, во время которого Государь посетил Кубанское и Терское Войска.
Выехав 18 ноября в Ставку Верховного Главнокомандующего, Государь по дороге на Кавказ останавливался в Смоленске, Туле, Орле, Курске и Харькове. 24 ноября Государь прибыл в Екатеринодар, откуда отбыл непосредственно в Тифлис.
Прибыв в столицу Грузии, Государь прежде всего проследовал в древний грузинский Сионский собор, где был встречен^экзархом Грузии. Затем проехал в армянский Ванский собор, в котором Государя ожидал католикос всех армян. Как в одном, так и в другом соборе были совершены молебны при громадном числе молящихся.
После христианских храмов Государь посетил и мусульманские мечети суннитского и шиитского толка, в которых главы этих храмов совершили моление по своему обряду. Во время пребывания в Тифлисе Государь, как и во всех других городах, осматривал военные госпитали, учебные заведения и присутствовал на службе в Военном соборе.
Из Тифлиса Государь отбыл в крепость Каре. После подробного осмотра фортов, батарей и укреплений крепости, Государь проследовал к передовым частям Кавказской Армии, к конечному железнодорожному пути Сарыкамышу. Дальнейший путь к цели всего путешествия - в боевое расположение Кавказской Армии - был совершен на автомобилях по дороге, проложенной в гористой местности на Меджингерт, расположенный на самой границе с Турцией.
В Меджингерте были собраны представители воинских частей Кавказской Армии, которым Государь хотел лично вручить боевые награды и, в их лице, передать свою Царскую благодарность всем частям Кавказского фронта за их мужество и доблесть, проявленную в боях с турками.
Возвращаясь с Кавказского фронта, Государь прибыл во Владикавказ. Как Кубанское Войско, во главе с Наказным Атаманом генерал-лейтенантом Бабычем в Екатеринодаре, так и Терское, во главе с Наказным Атаманом генерал-лейтенантом Флейшером во Владикавказе, особо торжественно встретили своего Государя. К прибытию Государя Императора в Войска Кубанское и Терское, со всех станиц в Екатеринодар и во Владикавказ съехались казаки -189- со своими семьями. Перед Войсковыми соборами были вынесены все Войсковые Регалии: заслуженные в боях знамена, штандарты и Георгиевские трубы. Среди регалий Кубанского Войска находились малые куренные и большие Войсковые значки, литавры и знамена запорожцев, боевые знамена «Войска Верных Казаков», Черноморского и Линейного Войск, и знамена и штандарты, пожалованные Войску за его 300-летнюю верную и боевую службу Государям и родине. Были вынесены перед Государем старые исторические знаки Атаманского достоинства: перначи, булавы и насеки, а также Царские грамоты. В грамотах, скрепленных громадными сургучными печатями, было торжественное признание Русскими Императорами казачьих заслуг. Каждый из Императоров по вступлении на Престол жаловал Войско Своей грамотой, заверяя казаков в своей неизменной признательности за их верную службу, и в незыблемости прав казачьих на их земли.
Государь Император, желая подчеркнуть свое благоволение к Кубанскому и Терскому Войскам, имел на себе их войсковую походную форму - серую черкеску.
После Кавказа Государь проследовал в Донское Войско, которое также как Кубанское и Терское, встретило Государя со всеми своими многочисленными Регалиями, свидетельствующими о боевой славе Донского казачества.
В день Своего Тезоименитства 6 декабря Государь прибыл в Воронеж. Одновременно с Государем в Воронеж прибыла Государыня Императрица с Великими Княжнами Ольгой Николаевной и Татьяной Николаевной. Их Величества, посетив Тамбов, 8 декабря вернулись в Москву, где встретилась вся Царская Семья.
В этой двадцатидневной поездке Государя Императора сопровождали подъесаул Рашпиль и сотник Шкуропатский с двумя взводами казаков Конвоя. Государыню Императрицу сопровождали конвойцы под командой сотника Зборовского.
Эти частые командировки конвойцев, несение дневных и ночных караулов в Императорских дворцах, особо напряженная служба конных постов вокруг решетки дворца, требовали от Конвоя усиленного наряда. В связи с этим, а также в предвидении возможной командировки сотен Конвоя на фронт, с Высочайшего соизволения министерство Императорского Двора поставило в известность Наказных Атаманов Кубанского и Терского Казачьих Войск о необходимости формирования еще одной сотни Конвоя - Лейб-Гвардии 5-ой.-190-

 

Командировка сотен Конвоя в Ставку
 

Когда Русская армия, приняв на себя удар соединенных австро-германских армий, истекая кровью, отходила по всему фронту, в этот самый тяжелый период борьбы России с ее врагами Государь решил принять Верховное Командование.
Государь Император, считая, что долг Царского служения обязывает Его взять на Себя всю ответственность, исполнил этот долг, став во главе всех вооруженных сил России, находящихся на театре военных действий. Этим решением Государь подтвердил Свое торжественное заявление, сделанное им в начале войны, что «не заключит мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли Русской».
Бывшего Верховного Главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича Государь назначил своим Наместником на Кавказ и Главнокомандующим Отдельной Кавказской Армией. Главнокомандующему Северо-Западным фронтом генералу Алексееву Государь повелел принять должность Начальника Штаба Верховного Главнокомандующего.
До принятия Государем Верховного Командования, конвойцы хотя и находились в частых командировках, сопровождая Государя Императора и Государыню Императрицу, при всех выездах Их Величеств, но все же эти командировки были временными, и служба Конвоя сосредотачивалась, главным образом, в Царском Селе.
С принятием Государем личного командования Действующей Армией, две сотни Конвоя отбыли в постоянную командировку в Ставку, которая еще великим князем была перенесена из Барановичей в Могилев, расположенный на Днепре, и стала именоваться Царской Ставкой.
Накануне отбытия в Действующую Армию Государь посетил свою Августейшую мать, вдовствующую Государыню Императрицу Марию Федоровну, и поклонился гробнице своего Державного отца в Петропавловской крепости в Петербурге, переименованном во время войны в Петроград, где Их Величеств ожидала «Встреча» от Конвоя.
В Могилев заблаговременно был командирован дивизион Конвоя в составе Л.-Гв. 1-й Кубанской сотни - командир флигель-адъютант есаул А.Жуков и Л.-Гв. 3-й Терской сотни - командир есаул К.Панкратов, под общим командованием помощника командира Конвоя по строевой части полковника Ф.Киреева.
Впоследствии сотни Конвоя, находившиеся в Царской Ставке, чередовались с сотнями, несшими службу в Царском Селе.-191-
23 августа 1915 года Государь прибыл в Могилев, где был встречен Великим Князем Николаем Николаевичем, чинами штаба Верховного Главнокомандующего, полковником Киреевым и офицерами Конвоя. Командир Конвоя генерал-майор граф Граббе, прибыл с Государем.
Приняв рапорт и поздоровавшись со всеми присутствующими на военной платформе станции Могилев, Государь в сопровождении великого князя и лиц Свиты отбыл в штаб, где принял оперативный доклад как Верховный Главнокомандующий от нового Начальника Штаба генерала Алексеева.
На другой день Государь посетил городской собор. На соборной площади собралось много местного населения, приветствовавшего Государя. Перед собором были выстроены » пешем строю конвойцы и солдаты рот Сводного полка, также командированных из Царского Села на службу в Царскую Ставку. В соборе духовенством был отслужен молебен, во время которого Государь горячо молился о даровании побед Русским армиям.
До выезда из Могилева Великого Князя Николая Николаевича, жившего с некоторыми лицами своего штаба в губернаторском доме, Государь оставался в своем поезде. Для охраны Императорского поезда от сотен дивизиона Конвоя назначался офицерский караул.
О своем вступлении в Верховное Командование Его Величество Государь Император Николай II подписал приказ Армии и Флоту. Вторую часть этого исторического приказа Государь написал собственноручно.
«Приказ Армии и Флоту. 23-го августа 1915 года.
Сего числа Я принял на себя предводительство всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий.
С твердою верою в Милость Божью и с непоколебимою уверенностью в конечной победе будем исполнять наш святой долг защиты Родины до конца, и не посрамим земли Русской. НИКОЛАИ».
В Могилеве резиденцией Его Величества служил двухэтажный губернаторский дом. Дом стоял на высоком берегу Днепра. С одной стороны к дому примыкал небольшой сквер, а с другой открывался вид на заднепровские луга и леса. В губернаторском доме Государь занимал верхний этаж. Он состоял из большого зала, такой же столовой к еще нескольких комнат, из коих одна служила Государю его кабинетом, а другая спальней. В Царской спальне, согласно пожеланию Государя, находилась походная складная кровать. Впоследствии такая же кровать была поставлена и для Наследника Цесаревича.-192-
В губернаторском доме, кроме Государя Императора, помещались: часть Государевой Свиты, Царский камердинер и урядник Конвоя - ординарец Его Величества. Командир Конвоя с остальными лицами Царской-Свиты помещался в одном из правительственных зданий, находившихся в непосредственной близости от губернаторского дома.
Помощник командира Конвоя полковник Киреев и офицеры двух сотен Конвоя жили в отведенных для них комнатах гостиницы «Париж». Сотни Конвоя имели свои казармы в городе Могилеве. Неудобство этих казарм было в том, что конюшен при казармах не было, - они были расположены за городом. Казакам Конвоя приходилось ходить довольно далеко на уборку лошадей, что отнимало у них много времени.
Две сотни Конвоя, служившие в Царской Ставке, дежурство несли по очереди. От дежурной сотни назначался внутренний караул в губернаторский дом, и от нее же высылались конные посты на дороги и главные пути, ведущие к Могилеву.
Караул в губернаторском доме выставлял 4 поста. Пост № 1-й - парный, у главного входа в губернаторский дом. Часовые стояли внутри у лестницы, ведущей в верхний этаж, в котором имел свои покои Государь Император. Пост № 2 - одиночный, «пропускной» пост у выхода в сад. Посты №№ 3 и 4, одиночные, у других входов в губернаторский дом. Ночью один из часовых парного поста № 1-й оставался на своем дневном месте (внизу у лестницы), другой поднимался наверх во второй этаж и становился у входа в зал, из которого вела дверь в кабинет и спальню Государя. Посты №№ 2, 3 и 4 оставались на своих местах. Караул был суточный и выставлялся только во время пребывания Государя в Ставке. Часовые сменялись через 4 часа. Конные посты: всех постов 8 и на каждом посту 5 конвойцев, из коих один урядник - начальник поста, три часовых и один запасный. Посты выставлялись на расстояниях от 12 до 20 верст вокруг города Могилева. Самый ближайший пост находился в 8 верстах от города.
Службу конных постов, которая неслась круглые сутки, днем и ночью проверяли дежурный командир сотни и один из взводных офицеров, объезжая все посты в сопровождении трубача, одного урядника и 4 связных казаков от каждого взвода.
Караул в губернаторском доме проверял дежурный офицер. Кроме караула и конных постов от дежурной сотни назначались посыльные к коменданту дворца, к командиру Конвоя и к помощнику командира, а также и дежурные у телефона в губернаторском доме, у командира и у телефона в гостинице «Париж», где кроме дежурного офицера всегда находился офицер, дежурный по «Встрече».-193-
Дежурный офицер «по Встрече», дежурный офицер по Конвою (дивизиону Конвоя) и дежурный командир сотни назначались приказами полковника Киреева.Встреча от Конвоя высылалась во все места, посещаемые Государем в Ставке, кроме ежедневного посещения Его Величеством Штаба, где Государь принимал оперативный доклад от Начальника Штаба генерала Алексеева. В Штаб Государь ходил пешком. От Собственного Конвоя его сопровождал только урядник-ординарец, следовавший за комендантом дворца и дежурным флигель-адъютантом.
По воскресным и праздничным дням Государь всегда посещал могилевский собор и присутствовал на Богослужениях до конца Святой Литургии. К началу Богослужения прибывали в собор команда казаков Конвоя и свободные от службы офицеры во главе с полковником Киреевым. Офицеры и казаки Конвоя занимали места в правой стороне храма. Налево стояли солдаты от рот Сводного и Железнодорожного полков, находившихся в Царской Ставке на службе. Если в храме присутствовал Начальник Штаба генерал Алексеев, то он, а также и высшие чины Штаба Верховного Главнокомандующего, становились впереди. Остальные молящиеся в соборе стояли за командами казаков Конвоя и солдат Сводного полка.
Государь, поздоровавшись с казаками «Встречи», и дав руку дежурному офицеру Конвоя, входил в собор через боковой его вход, в сопровождении командира Конвоя, коменданта дворца и дежурного флигель-адъютанта. Урядник-ординарец за Государем в храм не следовал, а останавливался у входа, и пристраивался к казакам «Встречи» Его Величества.
В конце Св. Литургии, при целовании креста, Государю из алтаря выносилась просфора, которую он при выходе из храма всегда давал кому-либо из детей, знавших этот обычай Государя и сразу же его окружавших.
В эти дни праздников к часу дня приглашались к Высочайшему завтраку помощник командира, командир дежурной сотни и, по очереди, младшие офицеры. Обычно на Высочайших завтраках в Ставке бывали: Свита Государя, Начальник Штаба со своими ближайшими помощниками, представители союзных военных миссий и прибывавшие с фронта по делам службы генералы и начальники отдельных частей.
Командир Конвоя присутствовал за Царским столом всегда и при всех случаях, включая и вечерний чай, который Государю подавался в 10 часов вечера, и на котором бывали только лишь несколько человек из Свиты.
Во время своего пребывания в Ставке, Государь, помимо утреннего оперативного доклада ему о положении на всех фронтах, как Русских армий, так и армий союзников и приема многих лиц, -194- являвшихся с служебными докладами, ежедневно до глубокой ночи работал у себя в кабинете, прочитывая, проверяя и подписывая дела и бумаги, представляемые Государю на его Высочайшее усмотрение и подпись.
Единственным отдыхом у Государя были дневные его прогулки. Для этих прогулок после двух часов дня Государю подавался дворцовый автомобиль, рядом с шофером которого сидел конвоец - Царский ординарец. На автомобилях Государь и свита его выезжали за город. В числе небольшой и постоянной свиты Государевой всегда находился командир Конвоя.
Отъехав на некоторое расстояние от города, Государь приказывал остановить автомобиль и примерно час, а иногда и больше гулял пешком по окрестностям Могилева. Любя природу, Государь особенно долго задерживался в большом сосновом лесу, расположенном недалеко от города.
От командира Конвоя офицерам было известно, как при этих прогулках Царская Свита с трудом поспевала за Государем, ходившим быстро и большими шагами. Иногда Государь выезжал к Днепру, и с сопровождавшими его лицами катался по реке на моторной лодке. Во время этих Царских прогулок в окрестностях Могилева, служба конных постов Конвоя, охранявших район Царской Ставки, неслась с исключительным вниманием. В это время дня командир дежурной сотни и один из взводных офицеров объезжали все посты.
О выездах Государя из Могилева на фронт или в Царское Село и о выходах в город, по телефону из губернаторского дома своевременно ставились в известность командир, помощник командира, дежурный командир сотни и дежурный офицер Конвоя.
Всегда готовый к службе, наряд офицеров и казаков Конвоя прибывал точно к назначенному времени и месту в город или на вокзал, на так называемую военную платформу станции Могилев.
В наступивший праздник Конвоя Его Величества - 4 октября 1915 года, в Царской Ставке состоялся парад двум сотням Конвоя, несшим там свою службу. К одиннадцати часам утра у губернаторского дома выстроились конвойцы в пешем строю. Перед строем у аналоя с крестом, Св. Евангелием и иконой Небесного Покровителя Конвоя - Святого Иерофея, духовенство в полном праздничном облачении ожидало Государя.
Государь в форме своего Конвоя, выйдя из губернаторского дома и приняв строевой рапорт от командира Конвоя, подошел к строю конвойцев и поздоровался с сотнями. Затем Государь Император, как всегда, медленно обошел фронт сотен Конвоя и смотря ласково и внимательно в лицо каждому офицеру и казаку, поздравил свой Конвой с праздником 102-й годовщины битвы под Лейпцигом.-195-
Государя сопровождал, накануне впервые приехавший в Ставку, Наследник Цесаревич, также как и Государь имевший на себе мундир Собственного Императорского Конвоя, в чине хорунжего.
После совершенного духовенством молебна, во время которого пел хор казаков Конвоя, сотни прошли перед Государем церемониальным маршем, удостоившись Царской благодарности.
По окончании парада все офицеры получили приглашение к Высочайшему завтраку. Казакам Конвоя был выдан праздничный обед.
Со времени рождения Наследника Цесаревича и Великого Князя Алексея Николаевича, праздник Конвоя непосредственно продолжался и на другой день. 5 октября конвойцы праздновали день ангела своего Августейшего Атамана и, установленные в связи с этим днем, Войсковые праздники Кубанского и Терского Казачьих Войск. В мирное время эти два дня праздников отмечались с особой торжественностью и большим приемом многочисленных гостей. Но 1915-й год - было другое время! В Царском Селе находились только две сотни, шел второй год небывалой, упорной и кровопролитной борьбы России с Германией, Австрией и Турцией, что, естественно, было причиной того, что эти большие дни в жизни Конвоя - 4 и 5 октября - прошли скромно, без шумных празднований мирного времени.
В Царском Селе в эти два дня праздников в Феодоровском Государевом соборе были отслужены молебны в присутствии Государыни Императрицы и Великих Княжен. В Ставке 5 октября офицеры и казаки Конвоя явились в могилевский собор. К началу службы в собор прибыли Государь с Наследником Цесаревичем, чины Свиты и Штаба Верховного Главнокомандующего, во главе с Начальником Штаба.
После Св. Литургии, был совершен молебен о здравии Августейшего именинника. К Высочайшему завтраку было приглашено больше чем обычно лиц. Все офицеры сотен Конвоя, служивших в Царской Ставке, имели честь получить это приглашение.
Делегация Конвоя, в составе командира, его помощника и адъютанта есаула И.Ветра, специально к праздникам прибывшего из Петрограда, принесла Государю Наследнику Цесаревичу поздравление от имени всех офицеров и казаков Собственного Его Императорского Величества Конвоя.
Парад в Ставке в день праздника Конвоя в 1915 году - последний парад, когда Государь Император, Наследник Цесаревич, офицеры и казаки имели синие мундиры Конвоя. На время войны была Высочайше утверждена походная форма (см. приложение 3).
В Ставке для Наследника Цесаревича не было отдельного помещения, и он спал вместе с Государем в одной комнате, где их походные кровати стояли рядом.-196-
Весь день у Наследника Цесаревича проходил по установленному расписанию, которое, главным образом, предусматривало ежедневные регулярные занятия. Завтракал он вместе с Государем, вместе с Государем совершал загородные прогулки и поездки, но обед для Наследника Цесаревича подавался отдельно и раньше Высочайшего обеда. Всегда приветливый, он с особо ласковой и доброй улыбкой отвечал на воинское приветствие офицеров и казаков Конвоя, причем отчетливым отданием чести подчеркивал то, что на нем солдатская форма, которую он носил во время войны.
Всем было известно отношение Наследника Цесаревича к животным, в особенности к больным и одиноким, что также характеризовало его врожденную Царственную доброту. Любовь к животным была у него настолько велика, что возвращаясь из загородных прогулок Наследник Цесаревич часто привозил с собой бродивших за городом больных кошек и собак, которых жалея подбирал по дороге. Со слов конвойца-ординарца Его Величества, по просьбе Наследника Цесаревича всех этих больных животных отправляли на лечение в местный ветеринарный околоток.
Со своей любимой собакой Джоем, Наследник Цесаревич почти никогда не расставался. Уезжая временами в Царское Село, Наследник Цесаревич с радостью возвращался обратно в Ставку. Но самой большой радостью для него было время, когда он имел возможность сопровождать Государя на фронт, о чем Наследник Цесаревич с восторгом сразу же сообщал конвойцам, несшим службу в губернаторском доме.
Государь Император, живя в Ставке, приблизительно раз в месяц, когда обстановка на фронте это допускала, отбывал в Царское Село, а из Царского Села в Ставку изредка приезжали Государыня Императрица и Великие Княжны. Впервые Государыня Императрица Александра Федоровна со своими Августейшими дочерьми прибыла в Ставку в октябре 1915 года. Во время пребывания Государыни и Великих Княжен в Царской Ставке они оставались в своем поезде, куда назначался офицерский караул от сотен Конвоя, находившихся в Могилеве.
Днем Государыня и Великие Княжны уезжали к завтраку к Государю в губернаторский дом. К этим Высочайшим завтракам Царской Семьи к одному часу дня, в так называемом «Белом» зале губернаторского дома, собирались Свита Государя и все приглашенные, в том числе и офицеры Конвоя.
Государь, Государыня и их Августейшие дети выходили в зал, где все их приветствовали общим поклоном, и проходили в столовую. После завтрака, все присутствовавшие на нем лица вновь собирались в зале. Их Величества, поговорив с некоторыми из приглашенных к Высочайшему завтраку лиц, удалялись в кабинет -197- Государя. Затем, обыкновенно, Государыня Императрица возвращалась в свой поезд, а Государь Император с Великими Княжнами и Наследником Цесаревичем выезжал на прогулку за город.
К обеду вся Царская Семья собиралась в поезде Государыни. Государь, когда только мог, после обеда проводил время в кругу Своей Семьи и возвращался в губернаторский дом к 12 часам ночи. Наследник Цесаревич отбывал туда же уже к 8 часам вечера.
Один из офицеров Конвоя вспоминает, как на его дежурстве Наследнику Цесаревичу перед его отъездом в губернаторский дом очень хотелось, чтобы ему была выставлена «Встреча» Конвоя, которая, согласно правил службы о встречах Высочайших особ, предусмотрена не была.
В ожидании отъезда Наследника Цесаревича, дежурный офицер с урядником подошли к Царскому вагону. Из вагона вышел Государь Наследник Цесаревич и подойдя к дежурному офицеру, став смирно и, по всем правилам воинского устава, приложив руку к своей солдатской фуражке, сказал: «Ваше Высокоблагородие, разрешите доложить: Его Величество Государь Император отбывает в 12 часов, а Его Высочество Наследник Цесаревич в 8 часов вечера...»
Сказав это, Наследник Цесаревич так же отчетливо повернулся налево кругом и направился к Царскому вагону. Старый сверхсрочнослужащий урядник сообщил офицеру, что по его мнению, Наследник Цесаревич, назначив точное время своего отбытия, наверное, желает, чтобы ему была выставлена «Встреча».
Для дежурного офицера создалось очень трудное положение. По правилам службы Конвоя, «Встреча» полагалась только Их Величествам, то есть Государю Императору и Государыням Императрицам, но желание Наследника Цесаревича было настолько очевидным, да еще переданным в такой форме, что его не выполнить было невозможно!
Точно в 8 часов вечера «Встреча» выстроилась у Царского вагона. На площадку вагона сначала выбежал Наследник Цесаревич. Затем видно было, как он стал махать рукой на Великих Княжен, хотевших выйти за ним. Совершенно неожиданно показался сам Государь Император, посмотрел на «Встречу», улыбнулся и удалившись в вагон сейчас же вышел из него, но через другой выход, находившийся в противоположном конце вагона. За Государем, смеясь, спешили Великие Княжны. За всем происходящим наблюдала из окна вагона Государыня Императрица.
Через 2-3 минуты на площадку вагона вышел один Наследник Цесаревич и медленно и спокойно сошел со ступеней вагона на платформу. Подражая Государю, подал руку офицеру и поздоровался с казаками. «Здравия желаем, Ваше Императорское Высочество!» - громко ответили казаки-конвойцы. Затем Наследник Цесаревич -198- так же как и Государь, стал казакам задавать вопросы, касающиеся их личной жизни. Закончив свой опрос благодарностью: «Спасибо, казаки!» быстро побежал к ожидавшему его автомобилю.
Как только автомобиль тронулся, Наследник Цесаревич обернулся в сторону Великих Княжен и стал показывать рукою на конвойцев, стоявших у Царского вагона, и на себя.
Государь, наблюдавший со стороны за поведением Наследника Цесаревича, позвал к себе дежурного офицера и изволил сказать: «Вы доставили Алексею большое удовольствие, исполнив Его просьбу. Он поспорил со своими сестрами, что сегодня при нашем обратном отъезде будет две «Встречи» - Мне и Ему...
В течение целого дня просил Меня, чтобы Я приказал это сделать. Мне пришлось объяснить Ему, что Я такого приказания дать не могу, так как по правилам Наследнику «Встреча» не полагается. Советовал Ему просить вас, а не Меня, и если вы сами захотите исполнить Его желание, то Я ничего не буду иметь против. Я надеюсь, что Он вам никаких приказаний не передавал?!..»
Офицер доложил Государю Императору точно все, что ему сообщил Наследник Цесаревич. «В таком случае, - сказал Государь, - отпустите казаков и, к Моему отъезду, «Встречи» выставлять не надо!» Стоявшим тут же Великим Княжнам, Государь заметил: «Вы проиграли, но не совсем, так как сегодня была все же одна, только Ему одному «Встреча» - второй не будет!»
Дежурный офицер, закончив службу, доложил помощнику командира полковнику Кирееву о том, что произошло на его дежурстве. Полковник Киреев, разбирая с офицерами этот случай, нашел необходимым обратить внимание на следующее:
1. Дежурного офицера Государь не благодарил, но в то же время и не осуждал, сказав о том, что Наследнику Цесаревичу было доставлено большое удовольствие.
2. Наследнику Цесаревичу Государь сам объяснил, почему нельзя было исполнить его просьбу. Однако, не желая огорчать Наследника, предоставил ему возможность обратиться с этой просьбой непосредственно к дежурному офицеру.
3. Но Государь также не хотел огорчать «проигравших спор» Великих Княжен, а потому отменив «Встречу» себе, дал возможность и им указать Наследнику Цесаревичу, что и они были правы, споря с ним о том, что второй «Встречи» не будет»244.
Великие Княжны так же, как и Наследник Цесаревич, любили поездки в Ставку и всегда радовались им. Помимо свидания с горячо любимыми Державным отцом и братом, эти поездки вносили большую перемену в их, во время войны, почти монастырскую жизнь в Александровском дворце Царского Села, где начав день с посещения церковной службы, они в течение целого дня работали -199- в лазаретах, а вечером во дворце, подготовляя посылки на фронт и белье для раненых и больных воинов. В Ставке же Великие Княжны пользовались известной свободой, которой в Царском Селе не могли иметь.
Этой перемене способствовала еще и обстановка в которой они находились, ибо сама станция Могилев, где стоял Императорский поезд во время приездов Государыни и Великих Княжен, была расположена далеко от города и стояла почти в поле. Недалеко от станции находился красивый лес. Около самой станции, кроме построек для железнодорожных служащих, других не было, и это давало возможность Великим Княжнам совершать прогулки, не Привлекая на себя внимание жителей.
Когда Великие Княжны возвращались из города в поезд, то они после небольшого отдыха выходили гулять в сопровождении офицера Конвоя. Кто-либо из Великих Княжен сообщал офицеру: «Мама просила вас погулять с нами», и иногда сама Государыня Императрица звала к себе офицера и говорила: «Прошу Вас погулять с детьми, но только не очень долго». Любимой прогулкой Великих Княжен был лес, где они сразу же, при помощи офицера, разводили небольшой костер и пекли картофель. Им особенно нравилось то, что встречные люди их почти не узнавали. Держали они себя со всеми настолько просто и приветливо, что те, кто не знал, кто с ними разговаривает, никогда бы не поверили, судя по скромности Великих Княжен, что это дочери Русского Царя!
Любя детей, Великие Княжны посещали дома железнодорожных служащих и крестьян, и всегда приносили им разные подарки. Их врожденная доброта, естественность и простота привлекали к себе сердца не только детей, которые их постоянно окружали, но и вообще всех тех, кто имел счастье видеть их и с ними разговаривать.
При встречах и разговорах с офицерами Конвоя Великие Княжны неизменно проявляли к ним внимание и приветливость, стараясь всегда для каждого найти ласковое слово, примером чего может служить следующее: Государь во время своего путешествия на Кавказе, 24 ноября 1914 года был в Екатеринодаре и, как в других городах, посетил учебные заведения. В одном из них начальницей была мать офицера Конвоя245. Несмотря на то, что это было в начале войны и прошло уже больше года, как Государь вернулся с Кавказа, Великая Княжна Татьяна Николаевна во время одной прогулки совершенно неожиданно сказала дежурному офицеру: «А знаете, Н.В., мой папа был у вашей мамы и в день ее Ангела. Будете писать, кланяйтесь от меня»246.
Эти необычные слова, сказанные дочерью Русского Царя, свидетельствуют не только о том, насколько просто и скромно держали себя Великие Княжны, но также и о милостивом внимании -200- самого Государя, вспомнившего среди многих сотен лиц, виденных им на Кавказе, случайную встречу с матерью офицера Конвоя.
Об этом Высочайшем внимании Царской Семьи вспоминает Великая Княгиня Ольга Александровна: «...Знаю, как мои дорогие племянницы и я всегда с самого детства любили офицеров и казаков Конвоя. Мы радовались, когда встречались с вами, когда разговаривали с вами...»247.
В Царской Ставке вечерами, в особенности во время дежурства флигель-адъютанта полковника Мордвинова, Великие Княжны играли в прятки, привлекая к игре дежурного офицера Конвоя, которому они давали советы, где в поезде лучше скрыться так, чтобы его трудно было найти. Был случай, когда Великая Княжна Анастасия Николаевна предложила офицеру лечь на сетку для чемоданов, которая была высоко на стенке в коридоре вагона. В это время проходила по коридору Государыня Императрица и Великие Княжны просили ее найти спрятанного офицера. Когда Государыня увидела офицера, то сказала: «Боже мой, что они с Вами делают!»... Полковник Мордвинов долго не мог найти офицера, что очень занимало Великих Княжен. Кроме полковника Мордвинова, дежурили еще флигель-адъютант Великий Князь Дмитрий Павлович и флигель-адъютант Князь Игорь Константинович, тогда Великие Княжны играли в прятки с меньшим интересом, так как оба князя сразу же находили всех спрятавшихся.
«...Когда Государыня и Великие Княжны приезжали в Могилев, то к Их поезду назначался караул. Пришлось и мне стоять парным часовым у входа в вагон. Товарная платформа, куда подавался Царский поезд, была большая. На ней недалеко от поезда были сложены накрест штоссы телеграфных столбов. В штоссе примерно рядов шесть. Недалеко от этих столбов была канава, примерно полметра, а может немного больше. Стоял я на посту от 4 до 8 вечера. Государь гулял с Великой Княжной Татьяной Николаевной вдоль поезда, и сказал нам: «Казаки! Можете быть свободны».
Мы все с нашим урядником разводящим зашли за эти столбы и там сидели. Флигель-адъютант и Великие Княжны играли в жмурки. Хоронились Княжны, полковник Их искал, потом полковник хоронился, Княжны искали, и так долго играли, а мы сидели за столбами, при нас бурки. Вдруг подходят к нам Великие Княжны и говорят: «Казаки, спрячьте нас так, чтобы нас не нашел полковник». Наш разводящий Петр И.Касилов, станицы Григориполисской, отвечаете им: «Мы здесь не можем спрятать Вас, Ваше Императорское Высочество». Я говорю разводящему: «Господин урядник, скажите Великим Княжнам, пусть оденут наши папахи и бурки и будут стоять, как будто мы стоим, а мы-то спрячемся, -201- нас полковник не найдет». Я сам не мог это сказать Великим Княжнам, потому что есть старший.
Когда разводящий Великим Княжнам это сказал, Княжны были очень рады. Подошли к нам и мы надели на них наши папахи и бурки. Я помню, что одевал Великую Княжну Марию Николаевну.
Великие Княжны стали на нашем месте, а мы спрятались в канаве. Полковник ищет на столбах и между столбами, и не может нигде найти, но когда он проходил близко от Великих Княжен, то они рассмеялись. Смеялся полковник, смеялись и мы... На этот смех пришел Государь с Великой Княжной Татьяной Николаевной. Государь вылез на эти столбы и стал с нами разговаривать. Время было после захода солнца и начинало темнеть. Государь нас спрашивал, сколько служите в Конвое, были ли в отпуску, чем отец занимается, где служил отец. Когда называли полк, где служил отец, то Государь поправлял нас и называл шефа полка.
Я когда был в карауле, то видел, как из ближайших сел приходили дети и останавливались от поезда так на 150-200 шагов. Великие Княжны туда к ним ходили и приносили детям конфеты и тому платочек, тому ботиночки, тому рубашечку. Дети обсядут их кругом и Великие Княжны с ними беседуют, а что говорят, нам на посту не слышно...»248
Небольшим развлечением для Великих Княжен в Царской Ставке служил военный кинематограф. Этот кинематограф был устроен в городском театре для чинов Штаба Верховного Главнокомандующего. Иногда кинематограф посещал Государь Император с Наследником Цесаревичем, но Великие Княжны любили там бывать всегда в дни своего пребывания в Могилеве.
К прибытию Государя в театр, от Конвоя высылалась «Встреча Его Величества». Офицеры и казаки Конвоя в театре имели свои, специально для них отведенные места. В канун нового 1916 года, Государь Император прибыл из Царского Села в свою Ставку и изволил обратиться к войскам со следующим приказом:
«Приказ Армии и Флоту. Минул 1915 год, полный самоотверженных подвигов Моих славных войск. В тяжелой борьбе с врагом, сильным числом и богатым всеми средствами, они истомили его, и своею грудью, как непреоборимым щитом родины, остановили вражеское нашествие. В преддверии Нового 1916 года Я шлю Мой привет вам, Мои доблестные воины. Сердцем и мыслью Я с вами в боях и окопах, призывая помощь Всевышнего на ваши труды, доблесть и мужество. Помните, что без решительной победы над врагом наша дорогая Россия не может обеспечить себе самостоятельной жизни и права на пользование своим трудом и на развитие своих богатств. Проникнитесь поэтому сознанием, что без победы не может быть и не будет мира. Каких бы трудов и жертв нам -202- ни стоило это, мы должны дать родине победу. В недавние дни Я приветствовал некоторые полки на прославленных сентябрьскими боями полях Молодечно-Вилейки. Я сердцем чувствую горячее стремление и готовность всех и каждого до конца исполнить свой святой долг защиты родины. Я вступаю в новый год с твердой верой в милость Божью, в духовную мощь и непоколебимую твердость и верность всего русского народа и в военную доблесть Моих армий и флота. 31-го декабря. 1915 года. НИКОЛАЙ».

 

Командировка сотен Конвоя на Юго-Западный фронт
 

В первые же дни начавшейся войны, помощник командира Конвоя по строевой части полковник Киреев, от имени офицеров доложил командиру просьбу всех чинов Конвоя: донести Его Императорскому Величеству о горячем желании офицеров и казаков Конвоя, отдельными сотнями, при первой возможности быть командированными на фронт, дабы принять участие в боевых действиях Русской Армии, по примеру больших войн, которые вела Императорская Россия.
Государь Император повелел командиру Свиты Его Величества генерал-майору графу Граббе-Никитину передать офицерам, что ему понятна эта просьба Своего Конвоя, но изволил выразить свое согласие о командировке на фронт Действующей Армии только двух сотен.
Однако до сформирования еще одной, Л.-Гв. 5-й сотни, которая могла бы нести службу взамен очередной сотни, командированной на фронт, этого нельзя было осуществить, ибо все четыре сотни постоянного состава Конвоя, несмотря на то, что каждая сотня по мобилизация была доведена до 160 человек, несли усиленную службу не только в местах пребывания Их Величеств, но и в постоянных командировках, сопровождая Государя Императора при его частых выездах на фронт, и Государыню Императрицу, при посещении ею военных госпиталей и, учрежденных в разных городах России, Ее Имени санитарных складов и мастерских.
В конце августа в Петергофе командиром Конвоя было объявлено, что командировка на фронт сотен Конвоя действительно возможна, так как проект о формировании Л.Гв. 5-й сотни утвержден.
По просьбе офицеров и казаков было решено, что сотни (Кубанцы и Терцы отдельно) будут тянуть жребий, какие из них и в каком порядке будут командированы. Жребий пал Л.Гв. на 1-ю Кубанскую и Л.Гв. на 4-ю Терскую, и эти сотни, продолжая нести свою обычную службу, стали готовиться к походу.
Командир взвода Л.Гв. 1-й Кубанской сотни подъесаул Георгий Гулыга, не дождавшись отбытия своей сотни на фронт, подал рапорт -203- с просьбою о переводе его в [2-й] Кавказский полк ККВ, куда и отбыл. На его место Л.Гв. из 2-й Кубанской сотни был переведен подъесаул Михаил Скворцов.
Кроме подъесаула Гулыги, несколько строевых урядников подали по команде докладные записки, прося разрешения поступить в одну из школ прапорщиков. Командиром Конвоя ходатайство их командиров сотен было удовлетворено, и все они, окончив с успехом школы прапорщиков, после производства в офицерский чин доблестно служили в полках Кавказских Казачьих Войск. Некоторые из них, во время гражданской войны, уже командовали сотнями или занимали другие, соответствующие их чинам, командные должности, остальные погибли в боях на австро-германском фронте и в борьбе с красными на Кубани и Тереке.
Отлично окончившие учебную команду конвоя урядники: Алексей Еременко (правильно - Иван Алексеевич Еременко, о нем см. ниже. - П.С.), Феодор Муравиций, Иван Филимонов и Ефим Джумайло, под руководством своих офицеров теоретически и практически настолько были подготовлены, что они экстерном выдержали выпускной экзамен при школе прапорщиков, и во время войны были первыми казаками Конвоя, произведенными в офицерский чин.
И.Еременко249 был убит на фронте в первых боях, после производства в чин прапорщика. Ф.Муравицкий250 - большевиками брошен с парохода в море. И.Филимонов251 - умер в Югославии. О Е.Джумайло252 точных сведений установить не удалось.
В декабре 1915 года Л.Гв. 2-я Кубанская сотня под командой есаула Михаила Свидина прибыла в Ставку, а несшая там службу Л.-Гв. 1-я Кубанская получила приказание выступить на Юго-Западный фронт. Сотня должна была поступить в распоряжение начальника Кавказской кавалерийской дивизии, с прикомандированием к 1-му Хоперскому Е.И.В. Великой Княгини Анастасии Михайловны полку ККВ.
Л.Гв. 1-я Кубанская сотня выступила на фронт в составе: 5 обер-офицеров, 1 военного чиновника и 156 вахмистров, урядников и казаков. Командир сотни - флигель-адъютант есаул Андрей Жуков. Командиры взводов: подъесаул Георгий Рашпиль, подъесаул Михаил Скворцов, сотник Виктор Зборовский и сотник Александр Шведов. Классный фельдшер - коллежский регистратор Петухов. Вахмистр сотни - подхорунжий Новосельцев.
По прибытии сотни в расположение Кавказской кавалерийской дивизии, было получено приказание о выступлении этой дивизии на Кавказский фронт. Флигель-адъютант есаул Жуков, донося командиру Конвоя об оставлении Юго-Западного фронта Хоперским полком, в той же срочной телеграмме просил о прикомандировании Л.Тв. 1-й Кубанской сотни к одному из казачьих -204- полков 3-го Конного Корпуса генерала графа Келлера. Разрешение было получено и сотня была назначена во 2-й Кизляро-Гребенской полк, входивший в состав [1-й] Терской казачьей дивизии.
[1-я] Терская казачья дивизия, которой командовал генерал-майор Голощапов, как и все части 3-го Конного Корпуса в то время, составляли резерв группы войск, имевших фронт в районе селения Топоровцы. Согласно полученного приказания Л.Гв. 1-я Кубанская сотня по железной дороге прибыла на станцию Новоселица, и оттуда походным порядком направилась в расположение [2-го] Кизляро-Гребенского полка.
Гребенцы, во главе с их командиром полковником Д.И. Сехиным, как и вся Терская дивизия, встретили конвойцев как родных братьев. Невзирая на боевую обстановку, прибытие сотни Конвоя Его Величества терцами было отмечено с особенным кавказским гостеприимством. За общей трапезой были искренние радостные приветствия, а родная, зовущая на ратный подвиг, казачья песнь, зурна, тулумбас с тарелками и лихая лезгинка не смолкали до глубокой ночи.
Помимо радости встречи со своими братьями - кубанцами Конвоя, гребенцы радовались прибытию конвойцев в состав их полка еще и по другой причине. [2-й] Кизляро-Гребенской полк, как и другие три полка Терской дивизии, несмотря на то, что они в течение войны уже несколько раз пополняли запасными сотнями казаков свои поредевшие ряды в результате тяжелых боев в Буковине, когда полки дивизии в ежедневных боях сдерживали наступление австро-германских сил, имел сотни силой в 40-45 шашек, при одном-двух офицерах. Состав же прибывшей, только одной сотни Конвоя, был почти равен составу двух дивизионов [2-го] Кизляро-Гребенского полка.
Через несколько дней после прибытия Л.-Гв. 1-й Кубанской сотни к Кизляро-Гребенскому полку, весь 3-й Конный Корпус генерала графа Келлера перешел к станции Новоселица, заняв своими полками отдельные деревни в районе станции. Корпус получил задачу сменить пехотные части, заняв их окопы.
Первый период открытых боев, лихих конных атак и смелых кавалерийских рейдов и маневров, сменил период затяжных позиционных боев в укрепленных окопах. Спешенные сотни Кизляро-Гребенского полка были настолько малочисленны, что по предложению флигель-адъютанта есаула Жукова, Л.Гв. 1-я Кубанская сотня взяла на себя всю разведку перед всеми укрепленными позициями, занимаемыми полком, от ручья Хукея и до реки Прут.
Разведка производилась главным образом ночью и в ней принимала участие вся сотня, в дни, когда Кизляро-Гребенской полк своими спешенными сотнями занимал укрепленную позицию.-205-
В эти дни перестрелка с обеих сторон днем почти не прекращалась, она временами только лишь затихала. Ночью же противник усиливал свой огонь и, совершенно неожиданно, открывала огонь его артиллерия. Ночной огонь противника, доказывавший лишь его нервность, не приносил особого вреда сотням Кизляро-Гребенского полка, занимавшим окопы, но конвойцы, производившее разведку впереди этих окопов, несли потери.
В первых числах мая, когда сотня Конвоя совместно с Кизляро-Гребенским полком занимала порученный им участок укрепленной позиции, Государь Император изволил посетить Юго-Западный фронт. Войска, зная, что Государь Император часто объезжает фронт Действующей Армии, ждали своего Государя и щерили в его прибытие, а потому радостная весть о предстоящем Высочайшем смотре с быстротой молнии пронеслась по всем частям.
Сотня Конвоя получила приказание к Царскому смотру прибыть в район Хотина. Представление своему Державному Шефу в боевой обстановке переживалось офицерами и казаками Л.-Гв. 1-й Кубанской сотни с восторженным волнением и с особой радостью.
Появление Государя Императора среди войск всегда вызывало в них небывалый энтузиазм - «он проявлялся в громких безостановочных криках «ура», в лихорадочном блеске глаз, в каких-то необъяснимых флюидах, пронизывавших офицеров, генералов и солдат, в дрожании ружей, взятых на-караул...»253
...Штыки сверкнули и застыли,
Лишь сердце рвется из груди,
И наш свидетель бранной были -
Склонилось Знамя впереди...
Но где же Он? Кричат соседи,

В руке зажат, дрожит эфес,

И крик рядов, и звуки меди

И эхом вторит дальний лес...

Он на коне! Его улыбка
Скользит любовно по рядам,
К ним поворачиваясь гибко,
Как бы читает по глазам...254
После Высочайшего смотра войск под Хотином, Государь поручил флигель-адъютанту есаулу Жукову передать офицерам и казакам сотни Своего Конвоя его привет и благодарность за примерную службу.
Вскоре после посещения Государем Юго-Западного фронта, в двадцатых числах мая началась подготовка к ожидаемому наступлению наших войск по всему фронту. Окопы, охраняемые конными частями 3-го Конного Корпуса, были вновь заняты пехотой. Под прикрытием ночной темноты саперы спешно навели мосты через -206- реку Прут и, пользуясь ими, наша пехота при поддержке интенсивного огня артиллерии на рассвете форсировала реку и атаковала сильно укрепленные позиции австро-венгерской армии. Несмотря на упорное сопротивление противника, стремительной атакой он был сбит, и нашим пехотным частям удалось укрепиться на правом берегу Прута.
29 мая дивизион [2-го] Кизляро-Гребенского полка и Л.-Гв. 1-я Кубанская сотня получили задачу обеспечить переправу наших войск у деревни Вама, расположенной почти на стыке австро-румынской границы. Во исполнение этой боевой задачи, две спешенные сотни гребенцов и Л.-Гв. 1-я Кубанская сотня заняли позицию правее моста, обеспечивая переправу. На фланге Гребенских сотен находилась сотня Конвоя.
Высланные от взвода подъесаула Скворцова дозоры донесли, что австрийцы в нескольких больших лодках переправляются правее нашего расположения. Маневр противника, желавшего выйти во фланг и тыл сотням, обеспечивающим переправу, мог бы создать обстановку, при которой дивизиону [Кизляро-]Гребенского полка и сотне Конвоя было бы трудно, и почти невозможно, выполнить полученную задачу.
Подъесаул Скворцов, послав об этом донесение и предупредив прикрываемые им пулеметы, решил, во что бы то ни стало, совместно с подошедшим к нему под командой сотника Зборовского 4-м взводом, предотвратить опасный для русских войск маневр австрийцев и с двумя взводами сотни Конвоя двинулся к месту переправы противника. Заметив быстрые перебежки конвойцев, австрийцы открыли сильный ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь, но взводы подъесаула Скворцова и сотника Зборовского, неся потери, продолжали энергичное наступление и, достигнув своей цели, сами открыли по лодкам противника сильный и действительный огонь, от которого одна лодка вместе с находившимися в ней австрийцами перевернулась.
Встретив такой неожиданный для них отпор, австрийцы повернули обратно и, бросив лодки, бежали за гребень, преследуемые огнем конвойцев.
«Благодаря столь решительным и энергичным действиям подъесаула Скворцова, переправа австрийцев была ликвидирована в самом начале, что дало возможность выполнить задачу в полной мере, не отвлекая части общего резерва на обеспечение нашего правого фланга»255.
В бою 29 мая из 1-го и 4-го взводов сотни Конвоя выбыло из строя 8 человек. Оба командира взводов - подъесаул Скворцов и сотник Зборовский были ранены. Казаков убито два и пять ранено. Тяжело раненый в грудь навылет сотник Зборовский и с ним пять -207- раненых казаков были эвакуированы в Царское Село. Несколько раньше был эвакуирован заболевший тифом сотник Шведов. Подъесаул Скворцов был ранен в лицо и остался в строю.
В результате повторных атак, наша доблестная пехота прорвала австрийский фронт, и для преследования отступающих австрийских войск был брошен весь 3-ий Конный корпус генерала графа Келлера. Во время этого преследования головные разъезды сотни Конвоя, шедшей в авангарде Кизляро-Гребенского полка, обнаружили внушительную колонну противника, отходившую по дороге к северо-востоку от Черновиц. Л.Гв. 1-я Кубанская сотня, а за нею лихие сотни Кизляро-Гребенского полка бросились в атаку.
Атакованная колонна оказалась громадным армейским обозом, который отступал под прикрытием нескольких рот й пулеметной команды австрийской пехоты. Весь обоз полностью и оставшиеся в живых австрийцы, прикрывавшие его, были захвачены и отправлены в тыл. Но и казаки понесли потери убитыми и ранеными. Во время атаки пал смертью храбрых командующий [2-м] Кизляро-Гребенским полком полковник Марков, заменявший находившегося в отпуску полковника Сехина.
Во временное командование Кизляро-Гребенским полком вступил командир Л.-Гв. 1-й Кубанской сотни флигель-адъютант полковник Жуков, несколько дней тому назад Высочайшим приказом произведенный в штаб-офицеры. Сотню Конвоя принял старший из взводных офицеров подъесаул Рашпиль.
После захвата армейского обоза и его прикрытия, Кизляро-Гребенской полк и сотня Конвоя под командой полковника Жукова продолжали преследование противника в направлении на деревню Сучава. При этом движении полка австрийская пехота, заняв командующую высоту 412, стала оказывать сопротивление, что задерживало Кизляро-Гребенской полк. Полковник Жуков приказал своей сотне конвойцев выбить противника с высоты 412, занять ее и, пропустив полк, присоединиться к нему.
Подъесаул Рашпиль, получив это приказание, спешил сотню и, невзирая на сильный огонь противника, повел решительное наступление, и сотня, применяя ручные гранаты, атаковала высоту 412. Австрийцы, удерживавшие высоту, были взяты в плен или гвардейцами на самой высоте, или гребенцами, перехватившими их при поспешном оставлении высоты.
На рассвете 7 июня сотня Конвоя с боем заняла село Сучава, находившееся в 1,5-2 километрах от города Радауц. В Сучаву подошел Кизляро-Гребенской полк во главе с полковником Жуковым, и от него подъесаул Рашпиль получил приказание продолжать движение на Радауц.-208-
От сотни был выслан головной офицерской разъезд в составе 8 казаков под командою подъесаула Скворцова, с задачей двигаться вдоль дороги Сучава-Радауц и войти в связь с противником. Выдвинувшись с рассветом по указанному направлению, подъесаул Скворцов заметил, что справа от него на шоссе село Андросфалд-Радауц, находившемуся параллельно пути следования его разъезда, стали показываться, а затем скрываться какие-то одиночные люди. Решив выяснить обстановку, разъезд двинулся по направлению к этим людям. В это время по разъезду со стороны города Радауц был открыт артиллерийский огонь. Разъезд продолжал движение рысью. Когда разъезд был примерно посредине между дорогами, идущими в Радауц из Сучавы и Андросфалда, то по нему неожиданно был открыт и ружейный огонь. Стреляла находившаяся в укрытии австрийская пехотная застава. По команде подъесаула Скворцова разъезд бросился в атаку.
За движением разъезда наблюдал в бинокль с колокольни села Сучава урядник. Когда разъезд атаковал австрийскую заставу, из Сучавы показалась развернутая лава всей сотни конвойцев и одновременно из придорожной канавы шоссе Андросфалд-Радауц, где впервые разъездом были замечены одиночные люди, поднялась пехота противника, но увидя гибель своей заставы и идущую в атаку сотню конвоя, а за ней и лавы гребенцов, стала поспешно отходить к Радауцу.
В результате конной атаки разъезда от сотни Конвоя, австрийская пехотная застава была разбита. Противник потерял 4 убитых (зарублены казаками во время атаки) и пленными 1 офицера и 24 солдата. Потери разъезда: ранен начальник разъезда подъесаул Скворцов. Из 8 казаков разъезда 5 выбыло из строя - из них убит урядник Сухина и ранены: урядник Гребенюк, урядник Мороз, казак Рудь и казак Волкодав.
Продолжая атаку, Л.Гв. 1-я Кубанская сотня настигла отступающую из села Андросфалд австрийскую пехоту и на их плечах ворвалась в город Радауц. Со стороны Сучавы атаковал Радауц и Кизляро-Гребенской полк под командой полковника Жукова.
Бывшая в Радауце австрийская пехота открыла огонь по атакующим из домов и зданий города. После короткого сопротивления батальон противника, защищавший город, сдался и был взят в плен.
В Радауце сотня Конвоя похоронила 5 своих казаков, убитых во время конной атаки. Раненые 18 конвойцев были эвакуированы в тыл и далее санитарным поездом Государыни Императрицы в Царское Село.
В Радауце сотня навсегда рассталась со своим командиром - флигель-адъютантом полковником Жуковым. Трогательно, со слезами на глазах, попрощавшись с сотней, поблагодарив ее за -209- верную службу Государю и Родине, полковник Жуков сдал временно командуемый им Кизляро-Гребенской полк есаулу Бадаеву, и в сопровождении только одного своего конного вестового верхом отбыл в Новоселицу256.
В Новоселице глубоко уважаемый и любимый всеми офицерами Конвоя Андрей Семенович Жуков покончил жизнь самоубийством... Ближайшие его друзья знали, что Андрей Семенович с большим терпением переносил боль во время верховой езды. У него была грыжа. Он должен был подвергнуться операции, но... в Петергофе его сотня вытянула жребий первой выступить на фронт!
Надо было знать этого безупречного, глубоко преданного службе и родной части офицера, чтобы понять с какой гордостью - и радостью он принял весть о том, что командуемая, им сотня идет на фронт первой. В это время оставить сотню он не считал возможным, и ни о какой операции и слышать не хотел. Тот доктор, который посмел бы сказать о том, что его здоровье не позволяет ему отбыть в Действующую Армию, нанес бы Андрею Семеновичу Жукову личное оскорбление.
На фронте, в период, когда его сотня занимала пехотные окопы, офицеры сотни не замечали в нем никакой перемены. Всегда ровный, спокойный, в высшей степени тактичный в обращении со всеми окружающими его, он умело скрывал свой недуг. Никогда не говорил о своей болезни. Он только болел душой и тяжело переживал смерть и ранение своих казаков, о которых всегда отечески заботился.
Но когда австрийский фронт был прорван, а конница была брошена в преследование отступающего неприятеля, и боевые действия начались в конном строю, Андрей Семенович был просто мучеником! После того как был убит полковник Марков, он, несмотря на едва сдерживаемую физическую боль, стал во главе полка, к которому была прикомандирована его сотня. Доблестно командовал и принимал личное участие в конных атаках под Сучавой и Радауцем, что окончательно подорвало его здоровье. В этот период боев, почти не слезая с седла, Андрей Семенович понял, что больше терпеть у него нет сил, как он и сказал своему заместителю есаулу Рашпилю.
Полковой врач пробовал уговорить полковника Жукова эвакуироваться по болезни, ибо дальнейшее его пребывание на фронте может кончиться печально. Сам Жуков это хорошо понимал, но врач, понимая физическое страдание больного, не мог понять душевных мук полковника Жукова... «Быть на фронте больше не могу!... Уйти с фронта тоже не могу!...»
Согласно показания вестового полковника Жукова, последними его словами были: «оставь меня одного, я хочу помолиться Богу».-210-
Через несколько минут раздался выстрел. Вестовой нашел своего командира, лежащего на полу у иконы Спасителя мертвым с простреленной головой (выстрел был сделан в рот). На столе лежала, прикрытая часами, записка: «...Болен - боюсь, что не поймут!..»
По Высочайшему повелению, официальное сообщение о смерти полковника Жукова гласит: «Командир Л.Гв. 1-й Кубанской сотни Собственного Его Императорского Величества Конвоя флигель-адъютант полковник А.С. Жуков умер на фронте».
После взятия Радауца сотня Конвоя под командой есаула Рашпиля, совместно с Кизляро-Гребенским полком, - командующий есаул Валаев, - продолжала преследование противника, захватывая большое количество пленных и всякого рода оружие и снаряжение австрийской армии. Дальнейший боевой путь Л.Гв. 1-й Кубанской сотни - активное участие во всех боях Кизляро-Гребенского полка при взятии Гура Гуморы, Кимполунга и в боях у Дорна Ватры. Во время этих боев Терской казачьей дивизией командовал генерал Хоранов, человек исключительной личной храбрости, признававший, при всех положениях, единственное решение - конная атака! Под Дорна Ватра преследование противника прекратилось, и на линии Дорна Ватра-Якобени возобновилась позиционная война. Позиция проходила по значительным высотам, покрытым вековым хвойным лесом. На позиции под Дорна Ватра сотня Конвоя получила приказание вернуться с фронта.
За все время пребывания на фронте, при совместной боевой службе с Терской казачьей дивизией, а в особенности с доблестным и славным Кизляро-Гребенским полком, офицеры и казаки сотни Конвоя настолько сроднились с ними, что расстались как с самыми лучшими и верными кунаками.
Находясь на фронте, все чины сотни Конвоя ревностно и мужественно несли свою службу, сознавая, что на них обращено внимание всех полков дивизии, и с честью оправдали веру в их боевую стойкость.
За мужество и храбрость, проявленную в боях, постановлением Георгиевской Думы Юго-Западного фронта командир Л.Гв. 1-й Кубанской сотни есаул Георгий Рашпиль был награжден орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени и Георгиевским оружием. Также Георгиевским оружием были награждены командиры взводов: подъесаул Михаил Скворцов и сотник Виктор Зборовский. Кроме того, получили орден Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом подъесаул Скворцов, сотник Зборовский и сотник Александр Шведов. Классный фельдшер сотни, коллежский регистратор Петухов за примерное исполнение своих обязанностей в боевой обстановке, неоднократно оказывавший раненым -211- первую помощь под огнем противника, быль награжден орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость».
Все вахмистра, урядники и казаки сотни вернулись с фронта, имея Георгиевские кресты 4-й степени, а некоторые 4-й и 3-й степени. В результате частых и упорных боев, сотня Конвоя понесла значительные потери. Всего выбыло из строя 50 человек, из коих: убито 15, ранено 27 и эвакуировано по болезни 8.
Выступив на фронт в составе 5 офицеров и 156 вахмистров, урядников и казаков, сотня вернулась с фронта, имея в строю двух офицеров и 106 казаков.
В Царское Село сотня возвращалась через Могилев. Его Величество Государь Император изволил, в сопровождении Наследника Цесаревича, прибыть на станцию Могилев, где лично встретил сотню своего Конвоя.
По команде командира сотни есаула Рашпиля, казаки быстро оставили свои вагоны и выстроились в пешем строю. Приняв рапорт командира сотни, Государь Император в милостивых словах благодарил сотню - «За лихую, отменно боевую службу, как Я и ожидал от Своих казаков». Затем Государь медленно обошел фронт сотни; останавливаясь перед некоторыми и расспрашивая их о боевой службе на фронте, лично наградил Георгиевскими крестами 3-й степени особенно отличившихся. Командир сотни есаул Рашпиль и один из командиров взводов оставшихся в строю, подъесаул Скворцов, получили приглашение к Высочайшему завтраку, на котором присутствовали и командир Конвоя генерал-майор граф Граббе и полковник Киреев. За завтраком Государь долго и милостиво изволил беседовать с офицерами Конвоя, прибывшими с фронта.
25 июня Л.Гв. 1-я Кубанская сотня прибыла в Царское Село, где на вокзале была встречена офицерами и казаками Конвоя, несшими службу в Царском Селе. В тот же день в Феодоровском Государевом соборе был отслужен благодарственный молебен с поминовением всех чинов сотни, павших на поле брани. На молебне изволили присутствовать Государыня Императрица и Великие Княжны. После молебна сотня выстроилась перед собором, и Государыня Императрица Александра Федоровна, желая от себя лично выразить сотне свою Высочайшую благодарность за примерную службу на фронте, обошла обе шеренги фронта выстроенной сотни и... каждому казаку подала свою руку.
В письме к Государю Императору в Ставку, написанном 25 июня 1916 года, Государыня Императрица сообщает: «...Мы были на молебне, а потом видели великолепную сотню, поздоровались, поздравили их с благополучным возвращением. Я им всем подала руку и говорила с ними, у некоторых по три креста...»257 -212-
Во время пребывания сотни Конвоя на фронте, Государыня Императрица оказывала постоянную свою заботу и трогательное внимание к раненым офицерам и казакам. Два раза, по личному распоряженью самой Государыни, на станцию Новоселица прибывали санитарные поезда Ее Величества за ранеными чинами сотни, и доставляли их в Царское Село для помещения в лазарет Великих Княжен.
Как велико было это внимание Государыни, видно из Ее писем к Государю Императору. В письме от 4 июня 1916 года сказано: «Я стараюсь заполучить в свой санитарный поезд Зборовского (он ранен в грудь, Шведова, тиф, Скворцова, ранен). Юзик поможет через Киев, я все это сказала Граббе».
Письмо от 11 июня 1916 года: «Зборовский уже приехал (мой поезд за ним гонялся) и будет в детском госпитале. Дети туда помчались в большом возбуждении. Я послала Вильчковскому фамилии казаков, которых мы просим сюда привезти».
Письмо от 12 июня 1916 года: «Вик. Эраст, загорел и выглядит хорошо, утверждает, что у него нет болей, но видно, как у него подергивается лицо. Он ранен в грудь на вылет, но чувствует руку...»
21 июня 1916 года: «Мы будем пить чай в саду. - Вик. Эр. и Юзик...»
1 июля 1916 года: «Я сказала Мери, что она поговорила бы с Зборовским и тогда сможет все устроить - я знаю, что он хотел отправиться на Кавказ...»
4 июля 1916 года: «Шурик (Швед.) и В. Эраст, с нами пьют чай»258
После прибытия с фронта Л.Гв. 1-й Кубанской сотни в Царское Село, через пять дней на фронт выступила Л.Гв. 4-я Терская сотня (очередная по жребию). Сотня выступила в составе 5 офицеров и 150 вахмистров, урядников и казаков. Командир сотни есаул Григорий Татонов. Командиры взводов: подъесаул Анатолий Федюшкин (офицер Л.Гв. 3-й Терской сотни, прикомандирован на время похода к 4-й), сотник Константин Зерщиков, сотник Николай Золотарев и сотник Василий Скляров259.
30 июня, накануне выступления сотни на фронт, Государыня Императрица выразила свое желание попрощаться с офицерами сотни. Для этого представления Государыне и Великим Княжнам офицеры Л.Гв. 4-й Терской сотни прибыли в Александровский дворец.
Прощаясь с офицерами, Государыня соизволила лично благословить каждого офицера небольшой иконкой, а командиру сотни есаулу Татонову передала образ Святителя Николая Чудотворца, как свое благословение всем казакам сотни. Принимая от Государыни Императрицы Александры Федоровны это Царское благословение, офицеры стали на колено.-213-
После благословения Государыни, с офицерами прощались Великие Княжны и при прощании вручили офицерам свои подарки. А.С. Федюшкин в своих воспоминаниях указывает: «При прощании в Александровском Дворце, лично я имел честь получить от Великой Княжны Татьяны Николаевны небольшой пакет. В нем была шелковая чесучовая рубашка с приколотой карточкой и хранимый мною до смерти нательный образок Спасителя. На карточке была надпись: «Да благословит и сохранит Вас Господь, милый Юзик! Татьяна».
В тот же день вечером в офицерском Собрании Конвоя состоялись проводы офицеров сотни, уходящей на фронт, а в казармах казаки Кубанцы провожали своих братьев Терцев.
К ужину в Собрание прибыли депутации от Сводного полка и Железнодорожного, и приветствовали офицеров Конвоя с предстоящим походом.
1 июля к 4 часам дня Л.-Гв. 4-я Терская сотня в конном строю выстроилась на площадке перед Феодоровским Государевым собором. На паперти собора духовенство ожидало прибытия Государыни Императрицы. С прибытием Ее Величества и Великих Княжен протопресвитером о. А.Васильевым был отслужен напутственный молебен, по окончании которого протопресвитер окропил Святой водой строй сотни.
Государыня Императрица в сопровождении Великих Княжен обошла весь фронт сотни, пожелав всем ее чинам счастливого пути и благополучного возвращения.
По команде есаула Татонова, сотня сразу же отправилась на погрузку. Все свободные от службы офицеры Конвоя и команда от казаков, находившихся в Царском Селе, офицеры Сводного полка и офицеры рот Железнодорожного, обслуживающих Собственную Царскую ветку - Царское Село - Петроград, прибыли на вокзал к Царскому павильону, к которому был подан специальный состав вагонов.
К концу погрузки к Царскому павильону прибыли Великие Княжны. Прощаясь с сотней и разговаривая с офицерами и казаками, Великие Княжны оставались на платформе у вагонов эшелона до его отбытия.
Об отбытии Л.-Гв. 4-й Терской сотни на фронт Государыня Императрица писала Его Величеству: «...Я простилась с нашими пятью казачьими офицерами. Завтра (4 часа) я буду на молебне перед Феодоровским Собором. Люди будут верхами, т.к. они оттуда прямо отправятся на поезд...» (дата письма 30 июня 1916 года).
На другой день, 1 июля, Государыня писала: «...Мы идем проститься с нашей сотней - будет молебен. (Все это без Тебя так страшно!»).-214-
Л.-Гв. 4-я Терская сотня была направлена в ту же дивизию, откуда только что вернулись Кубанцы, то есть в Терскую казачью дивизию, но с прикомандированием не к Кизляро-Гребенскому полку, а к [2-му] Волгскому. В пути есаулом Татоновым из Ставки была получена Высочайшая телеграмма. Государь Император желал всем чинам сотни полного успеха на фронте. Телеграмма заканчивалась словами: «Да благословит вас всех Господь!»
Минуя Царскую Ставку (Могилев), сотня по железной дороге прибыла в город Черновицы, откуда через Новоселицу, где офицеры сотни посетили могилу флигель-адъютанта полковника Жукова, отправилась походным порядком в город Кымполунг, в котором был расположен штаб Волгского полка. Полком командовал родной брат одного из офицеров сотни Конвоя полковник И.В.Скляров, что еще больше способствовало той радостной встрече, с которой полк встретил конвойцев.
Через несколько дней после прибытия сотни в Кимполунг, по приказанию командира полка, сотня выступила на позицию под Дорна Ватра, занимаемую [2-м] Волгским полком, где на высоте, именуемой «Сапун Гора», сменила спешенные части полка. Здесь на передовых позициях, находясь в окопах на этой командующей высоте, сотня под сильным артиллерийским огнем противника получила свое первое «огневое крещение». 15 августа Л.-Гв. 4-я Терская сотня была снята с позиции и получила приказание прибыть в Кымполунг на смотр Походного Атамана Великого Князя Бориса Владимировича.
На смотру Терской казачьей дивизии Великий Князь Борис Владимирович объявил о вступлении Румынии в войну на стороне России и ее союзников. Вступление Румынии в войну увеличивало длину фронта Русской армии и, в связи с этим, Терская казачья дивизия была передвинута на правый фланг румынской армии, к верховью реки Быстрицы.
Сразу же после смотра Походного Атамана, сотня Конвоя выступила головной сотней Волгского полка к румынской границе.
Утром 16 августа спешенная сотня Конвоя (коноводы, ввиду трудной проходимости гор, были отправлены обходными лощинами) скатилась в долину реки Быстрицы, пограничной между Австрией и Румынией. Занимая одно селение за другим, сотня двигалась вниз по течению реки. Противник нигде не встречался. Со вступлением Румынии в войну, части австрийской армии осадили свой правый фланг, и сотня только через день вошла с ними в соприкосновение.
В течение дня (16-го) подходили сотни Волгского полка. К вечеру прибыли коноводы сотни Конвоя. Командир Волгского полка -215- полковник Скляров приказал Л.Гв. 4-й Терской сотне остановиться в деревне Руска, куда прибыл и сам со штабом полка.
Для отыскания правого фланга румынской армии и установления связи с ней, на рассвете 17 августа от сотни Конвоя были высланы в двух параллельных направлениях офицерские разъезды. Разъезд сотника К. Зерщикова по исполнении своей задачи вернулся ночью в тот же день. Второй разъезд, под командой подъесаула А.Федюшкина, прибыл на другой день 18 августа. С ним в штаб Волгского полка для связи прибыл взвод румынской армии.
18-го командир сотни есаул Татонов получил распоряжение выслать в штаб полка один спешенный взвод. Был назначен очередной (второй) взвод сотника Н. Золотарева. Одновременно было приказано для поддержания связи с румынской армией выслать еще один офицерский разъезд. Для исполнения этой задачи отбыл сотник В.Скляров с казаками своего взвода.
В штабе полка сотнику Золотареву было приказано: «выдвинуться на отрог гор, тянувшийся перед дер. Руска примерно в полутора верстах, и занять на нем старые австрийские окопы. Если бы они оказались занятыми противником - выбить!»
Отрог гор, на который должен был выдвинуться сотник Золотарев, отделяясь от гряды гор, по скатам покрытым лесом и с лысиной на гребне, тянулся с запада на восток, постепенно понижаясь к реке Быстрице. По гребню, на протяжении до полутора верст, ярусами один по отношению к другому, тремя группами располагались старые австрийские окопы. Верхний из них - кольцевой на полуроту. Средний вида замкнутого четырехугольника на полторы-две роты, и нижняя группа - ряд отдельных окопов на взводы и отделения.
Расположение этих окопов стало известным после их занятия. Сотник Золотарев двигался ощупью со всеми мерами предосторожности. Взвод в составе 18 казаков (остальные остались при лошадях) , выслав головных и боковых дозорных, лесом стал подниматься в гору. Через час хода, головной дозор дал знак - «неприятель!»
Сотник Золотарев подошел к дозорным. Перед ним была нижняя группа окопов, правее возвышался большой средний окоп, еще дальше и выше, сливаясь с фоном леса, едва намечался третий. Перед средним окопом тянулось проволочное заграждение. Огибая окоп, проволока терялась в опушке леса. За бруствером этого окопа мелькали австрийские «кэпи». Дозорных австрийцы не замечали.
Сотник Золотарев решил атаковать окоп. Вернулся к взводу и, объяснив казакам обстановку и задачу, двинулся к окопу противника лесом, стараясь возможно ближе подойти незамеченным.-216-
Двигаясь опушкой леса, взвод услышал выстрелы и заметил отдельных австрийских солдат, которые бежали через поляну, приостанавливались и стреляли назад. Стало ясным, что эти австрийские солдаты приметили правый боковой дозор.Учтя обстановку и не желая терять времени, сотник Золотарев со взводом бросился вперед. Противник из своих окопов открыл беспорядочную стрельбу. Рассыпавшись в цепь, взвод быстро двигался к окопу противника, и своим левым флангом занял канаву, расположенную параллельно окопу австрийцев.
Направленный сотником Золотаревым в охват окопа противника справа, урядник Петренко с тремя казаками пробирался к австрийской позиции лесом по скату горы.
Приблизившись к окопам противника, взвод сотника Золотарева открыл огонь. Окоп отвечал стрельбой не менее тридцати винтовок. Среди винтовочных выстрелов выделялись короткие очереди пулемета. (По опыту войны, сотня Конвоя для пешего боя была вооружена штыками, примыкавшимися при спешивании к винтовкам и имела ножницы для резки проволоки. Кроме того, сотня была обучена метанию ручных гранат).
В австрийском окопе, за бруствером его, было заметно, как мелькали головы австрийцев - они перебегали на атаковываемую казаками сторону.
Сотник Золотарев, дав знак казакам своего взвода, занимавшим канаву левее его, усилить огонь, и вынув револьвер, крикнул вправо: «За мной! Ура!»
За это время, младший урядник Петренко, считая, что зашел достаточно, повернул налево к окопу противника. Увидев впереди просвет поляны, Петренко со своими казаками пополз от куста к кусту к опушке леса. Стрельба слева не умолкала. Перед ним вверху в 20 шагах окоп. По деревьям вьется переплет колючей проволоки. Заметив, что австрийцы по окопу начали перебегать в сторону взвода, урядник Петренко вскочил и начал рвать проволоку ножницами на винтовке. Австрийцы, не замечая его внизу, продолжали перебегать. Неожиданно слева стрельба прекратилась и, после отдельных нескольких выстрелов, послышалось заглушённое «Ура!» и разрывы ручных гранат.
Немедленно урядник Петренко со своими казакми бросился в окопы противника. На бруствере окопа, шагах в 150 от них стоял сотник Золотарев, казаки спрыгивали в ров окопа. Автрийцы разбегались, сталкивались и закупоривались во рву, выскакивали из него и неслись, пересекая площадь окопа, к лесу другого ската.
Под козырьком окопа притаилось несколько австрийских солдат. Урядник Петренко бросился к ним, зажигая по пути английскую ручную гранату. Граната не загоралась. Петренко развернулся, -217- бросил ее, не зажженную, в кучу солдат, и со штыком винтовки кинулся на них. От брошенной в них гранаты австрийцы в панике разбежались, оставив свое оружие, но один, не поднимая винтовки, выстрелил в упор. Урядник Петренко свалился в окоп...
Другой казак, уже замахнувшийся загоравшейся ручной гранатой, заметил под ногами во рву окопа притаившегося австрийца; казак присел, стукнул гранатой по голове солдата, и бросил ее вдоль окопа вслед убегавшим австрийцам. Ошалевший австриец выронил винтовку и, подняв руки, бросился бежать.
Через несколько минут весь окоп был свободен от противника. Взвод, заняв окоп, стрелял по убегавшим в лес австрийцам. В ответ из леса раздавались отдельные выстрелы.
Из верхнего, слившегося с лесом, окопа противник открыл огонь. Длинная сторона занятого взводом окопа простреливалась насквозь. Казаки передвинулись на короткую сторону, но и она прикрывала слабо, так как бруствер окопа находился теперь у казаков за спиной. Командир взвода сотник Золотарев приказал казакам по одному выскакивать из окопа и стрелять со ската бруствера. Через короткое время замолчал и верхний австрийский окоп.
Атака окопа австрийцев взводом сотника Золотарева была произведена настолько стремительно, что, при более чем сильнейшем противнике, взвод потерял только пять раненых, из коих двое очень тяжело. Выслав дозоры в лес по скатам, командир взвода стал писать донесение, но ему не суждено было закончить его.
От взвода сотника Золотарева прибыл к командиру Волгского полка полковнику Склярову казак и доложил: «взвод выбил австрийцев из окопа, занял его, но неприятеля очень много и он «лезет опять». К штабу полка была вызвана вся сотня Конвоя. Без 2-го взвода сотника Золотарева, 1-го подъесаула Федюшкина и половины 3-го сотника Склярова, бывших в разъездах для связи с румынской армией, сотня прибыла в составе полного 4-го взвода, половины 3-го и нескольких казаков 1-го, что по спешенному расчету равнялось одной неполной полусотне.
Командир сотни есаул Татонов получил приказание немедленно выступить на позицию второго взвода и удержать взятые взводом австрийские окопы. Казак, прибывший с донесением, служил проводником.
Перед подъемом в гору показались казаки, несущие тяжелораненых, а за ними опираясь на винтовку и поддерживаемый другим, тоже раненым казаком, едва плелся урядник Петренко. Из доклада его и других раненых встречных казаков выяснилось, что противник возобновил и усилил свой огонь, от которого взвод несет потери.-218-
При дальнейшем движении сотни была ясно слышна ружейная и пулеметная стрельба, которая все усиливалась. Сотня, преодолев подъем горы, вышла на поляну. По ней тянулась группа малых окопов. Проводник вел сотню следом 2-го взвода, до него оставалось около 800 шагов. Со стороны 2-го взвода стрельба все усиливалась, и сотня ускорила шаг.
Навстречу ей, перебегая из канавы в канаву, показался раненый в рот казак Захарченко. Приблизившись к есаулу Татонову, он вытянулся, прикрывая левой рукой рот. Сквозь пальцы струилась кровь. Сплевывая и вытирая рот рукою, Захарченко полумыча доложил, что: «Командир взвода сотник Золотарев убит, что убиты казаки Василихин и Пауков, что окоп держится четырьмя казаками - остальные переранены - и несколькими «партизанами», что командует ими взводный урядник Василенко, тоже раненый...» К своему докладу Захарченко добавил, что сотню из окопов видно, а потому взводный урядник послал его с донесением.
Австрийцы, убедившись в том, что их из окопов выбила небольшая воинская часть, перешли в наступление. Они стали перебегать вдоль опушки леса, прикрываясь деревьями и приближаться к окопу. Одновременно со стороны всего верхнего окопа противником был открыт сильный ружейный и пулеметный огонь.
Сотник Золотарев, не успев написать письменное донесение, приказал подползшему к нему посыльному передать в штаб полка его словесное донесение, на основании которого и была направлена вся сотня на его позицию.
Во время боя в тылу взвода сотника Золотарева оказались солдаты «партизанской роты», которыми он усилил свой взвод. Второй взвод сотни Конвоя сразу открыл интенсивный огонь. От этого огня несколько австрийских солдат скатилось в ров пустого окопа. Казак Василихин с криком: «бери их! Ура!» бросился к засевшим во рву австрийцам. За Василихиным выскочили еще четыре казака, но не успели они пробежать и сотни шагов, как из верхнего окопа затрещал пулемет. Бежавший впереди других Василихин с разбега упал на грудь и остался без движения. Остальные казаки круто повернули назад и прыгнули за бруствер своего окопа. (Все происходило внутри большого замкнутого окопа на участке в 200 шагов).
Противник все усиливал свой пулеметный огонь. Был ранен взводный урядник Василенко, который доложил сотнику Золотареву, что есть раненые казаки и раненые и убитые солдаты-партизаны, что особенно метко бьет, видимо пристреленный, пулемет. Со слов оставшегося после своего ранения при командире взвода старшего урядника Василенко, сотник Золотарев поднялся во весь рост и, прислонившись к брустверу, открытый противнику -219- до колен, стал в бинокль внимательно рассматривать верхний ярус австрийских окопов, ища местонахождение их пулеметов.
Сидевший рядом с сотником Золотаревым казак Пауков крикнул: «Ваше Высокоблагородие, сядьте, стреляют по вас!» И действительно пули шлепали в насыпь вокруг командира взвода. «Ничего, пусть...» - ответил сотник Золотарев и вдруг, выпустив бинокль, скользнул по брустверу вниз... «Ваше Высокоблагородие, Ваше Высокоблагородие» - кричали казак Пауков и урядник Василенко и звали командира взвода, но он не отвечал и лежал безмолвно на дне рва.
Казак Пауков подполз к сотнику и повернул его голову. Папаха упала и на лбу, выше правой брови, обозначилась темно-алая точка, а из нее струйкой текла кровь. Казаки сняли папахи и перекрестились... Затем Пауков обхватил тело убитого командира взвода, поднялся и, не обращая внимания на продолжавшиеся сильный обстрел, понес его к расширенной части окопа с козырьком, дабы положить тело убитого офицера на выступ для сидения. Пауков пригнулся и прошел под укрытие, опустился на корточки и... пуля, пронизавшая крышу козырька, ударила ему в голову. Пауков осунулся и замер вместе с телом своего командира.
Будучи сам раненым, взводный урядник принял командование 2-м взводом Л.-Гв. 4-й Терской сотни.
Весть о гибели офицера пронеслась по окопу, и партизаны стали покидать окоп. На приказание взводного урядника остановиться, вернулось только шесть солдат. Разместив их между казаками, урядник Василенко продолжал защищать окоп. О том, что покойным сотником Золотаревым было послано донесение он знал, и ждал помощь, не считая возможным оставить окоп с невынесенными телами убитого командира и казаков своего взвода.
Доблестный взводный урядник Василенко со всеми оставшимися храбрыми защитниками окопа, честно исполнил свой воинский долг, сдав окоп не противнику, а пришедшей к нему на помощь сотне. По приказанию есаула Татонова, ему и другим раненым была оказана срочная медицинская помощь, и они были отправлены в тыл. Сотня подоспела в последний момент! Австрийцы перешли в контратаку...
Офицер, участник боя Л.Гв. 4-й Терской сотни 18 августа 1916 года, командовавший 4-м взводом К.Ф. Зерщиков, описание этого боя заканчивает следующими словами: «Завизжала шрапнель. За нею, давши перелет, в лесу разорвалась очередь. В дальней части окопа взметнув к небу черный фонтан, взорвалась граната. За ней - другая. Черная завеса закрыла от сотни верхний окоп противника. Началась жестокая бомбардировка! Стреляли две батареи с высот у Дорна Ватра.-220-
К командиру 4-го взвода по рву на корточках подобрался взводный урядник Бегиев и доложил: «Был под блиндажем. Пауков сидит, как живой, обнял сотника и держит, за пазухой у Паукова две папахи. Вынести нельзя, чуть покажешься - стреляют». Нельзя было вынести и тело казака Василихина. Он продолжал лежать на открытом месте, раскинув руки, лицом вниз.
Из леса прибежал казак и доложил, что по лесу издалека доносится подозрительный шум. Сотня приготовилась к контратаке. К вечеру австрийцы перешли в наступление, при поддержке сильного артиллерийского огня. На поляну перед окопом, занимаемым сотней, пригибаясь к земле, стали выбегать австрийцы и залегать цепью.
Цепи противника перепоясали весь хребет от опушки до опушки леса. Из передней цепи одиночные солдаты ползут вперед. Цепь австрийцев поддерживает их своим огнем. Пуль не слышно, их заглушают постоянные артиллерийские разрывы австрийских батарей.
По окопу передается приказание командира сотни: «Постоянный! Проверить прицелы!» Через несколько минут раздается резкий свисток командира сотни есаула Татонова и, вслед за свистком, передается команда: «Часто начинай». Сотня открыла огонь.
Сперва цепи противника «приросли» к земле, затем фланги их свалились в лес, много отдельных фигур застыло неподвижно, и постелено вся поляна опустела. В наших окопах громкое «Ура!» Батареи противника открыли беглый огонь, продолжавшийся периодически до темноты. Отбитая австрийская атака больше не повторялась.
Старший урядник Бегиев докладывает, что тела сотника Золотарева и убитых казаков вынесены. Вынесено тело и казака Василихина. Иногда весь окоп заполнялся кисло-вонючим дымом. Руки тянулись к противогазам, но это не были отравляющие газы.
Наступила ночь, и передвигаться уже можно было беспрепятственно. По приказанию командира сотни тело сотника Золотарева и тела убитых казаков отправлены в деревню Руска, вместе с донесением полковнику Склярову о том, что контратака противника сотней отбита. Сотня выставила боевое охранение. К полуночи прибыла смена от Волгского полка - сотня подъесаула Конокова. Л.Гв. 4-я Терская сотня отошла к коноводам в деревню Руска».
В приказе по Волгскому полку и в донесении в штаб дивизии полковник Скляров указал на примерную доблесть чинов сотни Конвоя, во главе с их командиром есаулом Татоновым, особенно отметив геройский подвиг сотника Золотарева, его урядника Василенко и храбрость казаков 2-го взвода.-221-
За бой у деревни Руска все казаки 2-го взвода и 10 казаков других взводов были награждены Георгиевскими крестами. В этом бою сотня Конвоя потеряла командира второго взвода сотника Николая Ивановича Золотарева и 19 раненых и убитых казаков. Убитые в бою казаки с воинскими почестями были похоронены в городе Кымполунге. Раненые - отправлены в тыл и эвакуированы в Царское Село. За телом погибшего сотника Золотарева из Царского Села был командирован его двоюродный брат, хорунжий Н.Федюшкин260 с одним урядником и двумя казаками.
Гроб с телом сотника Золотарева был доставлен в Царское Село и помещен в Феодоровском Государевом соборе. Похороны состоялись 7 сентября. Панихида, отпевание и похороны были совершены в присутствии ближайших родственников покойного, всех свободных от службы офицеров и казаков Конвоя и представителей гарнизона Царского Села. На крышке гроба лежал большой крест из живых цветов от Ее Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны. Среди многих других венков выделялись серебряные венки от офицеров Конвоя и Л.-Гв. от 4-й сотни.
У гроба стояли раненые казаки 2-го взвода, некоторые опираясь на костыли. К началу отпевания в Феодоровский Государев собор прибыла Государыня Императрица и Великие Княжны. По выносе гроба из собора, Государыня и Великие Княжны следовали непосредственно за гробом с телом сотника Золотарева. «Бедный мальчик...» - сказала Государыня, прощаясь с гробом.
Гроб убитого офицера сопровождала в конном строю, прибывшая с фронта Л.-Гв. 1-я Кубанская сотня. Тело сотника Золотарева было предано земле со всеми воинскими почестями на Царскосельском кладбище.
В тот же день (7 сентября) Ее Величество писала Государю Императору в Могилев: «...Всегда приходится торопиться. Из лазарета на отпевание бедного маленького Золотарева. Его сестры так похожи на него. Его конь следовал в процессии, а казаки его взвода стояли на часах, опираясь на костыли. Так умилительно!»261
Дальнейшая боевая служба Л.-Гв. 4-й Терской сотни прошла в окопах на Карпатских горах. Сотня прибыла на фронт в один из периодов особо напряженной, изнурительной и тяжелой службы конницы, когда она должна была действовать в пешем строю, занимая и обороняя порученный ей участок общего фронта.
Позиция, которую занимал [2-й] Волгский полк, куда прибыла сотня Конвоя, как и позиция других полков Терской казачьей дивизии, была для конницы, а в особенности для артиллерии, очень трудной по своему расположению. Главное неудобство заключалось в том, что как сама позиция, так и подход к ней проходил по высоким горам, покрытым густым лесом. Для подхода полков -222- на позицию, надо было рубить лес и устраивать просеки. Для артиллерии же делались особые настилы и мосты «из подручного материала». Часто не только орудия, но и кони застревали на этих настилах, сооруженных наспех самими же казаками. Коноводов с лошадьми надо было оставлять за много верст от позиции.
Четыре месяца Л.-Гв. 4-я Терская сотня, совместно со славным Волгским полком, несла эту трудную боевую службу конницы на позициях в горах, примерно и честно выполняя все данные ей приказания. За время пребывания на фронте в составе Волгского полка, сотня конвоя потеряла убитым одного офицера и 28 казаков ранеными, убитыми и эвакуированными по болезни. Был убит и бывший офицер Конвоя полковник Тускаев, командовавший в [1-й] Терской казачьей дивизии [2-м] Сунженско-Владикавказским полком. Возвращаясь с фронта, сотня прибыла в Царскую Ставку.
Л.-Гв. 4-я Терская сотня представилась Его Величеству ц конном строю. Государь, приняв рапорт командира сотни есаула Татонова, поздравил сотню с прибытием и выразил всем чинам сотни свою Царскую благодарность за их боевую службу.
После представления сотни Государю, командир и офицеры сотни получили приглашение к Высочайшему столу. За завтраком Государь, желая знать все подробности гибели сотника Золотарева, изволил долго беседовать с есаулом Татоновым, которому поручил еще раз передать свою благодарность всем казакам сотни, - «особенно геройскому второму взводу!»
За проявленный подвиг при взятии австрийских окопов, Государь Император посмертно пожаловал павшему в бою сотнику Н.Золотареву орден Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени. Этот орден с письмом от командира Конвоя был доставлен и вручен отцу убитого офицера, генералу Золотареву, подъесаулом А.Федюшкиным. Также посмертно был награжден Георгиевским крестом казак Пауков, до смерти под огнем противника оберегавший тело своего командира.
Офицеры Л.-Гв. 4-й Терской сотни были награждены следующими боевыми наградами: Георгиевским оружием - командир сотни есаул Г. Татонов, орденом Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом - подъесаул А.Федюшкин, сотник К.Зерщиков и сотник В.Скляров.
42 урядника и казака сотни вернулись с фронта, награжденные Георгиевскими крестами. Несколько человек, во главе со взводным урядником второго взвода Василенко имели кресты 4-й и 3-й степени262.-223-

 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU