УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 5. Сосредоточение Конвоя в Царском Селе

 

14 ноября 1894 года, в день рождения Государыни Императрицы Марии Федоровны, в Зимнем дворце состоялся Высочайший выход по случаю бракосочетания Государя Императора Николая II Александровича с Великой Княжной Александрой Федоровной. Среди лиц, присутствовавших на этом Высочайшем выходе и приносивших свои поздравления Государю Императору и его Августейшей супруге, находились командир и офицеры Конвоя Его Величества.
Манифест о бракосочетании Государя Императора гласит: «Веруем со всем народом нашим, что душа возлюбленного родителя нашего в селениях небесных благословила избранную по сердцу его и нашему разделить с нами верующей и любящей душой непрестанные заботы о благе и преуспевании нашего Отечества».
21 ноября, по повелению Государя, Высочайший Двор перешел в Царское Село, куда был командирован Л.-Гв. от 1-й Кубанской и Л.-Гв. от 4-й Терской сотен Конвоя первый наряд для службы в Царскосельских дворцах, в составе 2 офицеров, 4 урядников и 18 казаков. В конце ноября для этой же цели в Царское Село из Нового Петергофа прибыли все чины этих сотен.
Л.-Гв. 2-я Кубанская сотня осталась на службе в Гатчине, а Л.-Гв. 3-я Терская в Петербурге157.
2 апреля, в день светлого праздника Христова Воскресенья, в Аничковом дворце конвойцы имели честь принести свои поздравления с великим Праздником Государю Императору и Государыне Императрице, и одновременно просить Ее Императорское Величество принять благословение от всех конвойцев.-105-
Командир Конвоя, флигель-адъютант полковник барон Мейендорф, в присутствии всех офицеров и вахмистров Государева Конвоя, поднес Государыне Императрице Александре Федоровне массивную икону-складень в византийском стиле, с изображением Св. царицы Александры, Св. Николая Чудотворца и Св. Иерофея, покровителя Конвоя, со следующими словами: «Ваше Императорское Величество!
Вся Россия, удрученная постигшим ее глубоким горем, возликовала, узнав, что 21-го октября Вы изволили впервые причаститься Св. Тайн по нашему православному обряду. В память сего дня, мы просим Ваше Величество принять сей складень и никогда с ним не расставаться, памятуя, что мы, казаки Конвоя, начиная с Великого Князя Михаила Николаевича, всех бывших командиров, и кончая рядовым казаком, молим Всевышнего, да ниспошлет Он Вам долгие, светлые и счастливые дни на радость Его Величеству, нашему Державному Шефу, всей Матушке России и нам, казакам».
Осенив себя крестным знамением, Государыня Императрица приложилась к иконе. Затем, передав складень Государю Императору, Ее Величество обошла присутствовавших чинов Императорского Конвоя, удостоив подать руку всем, не исключая и вахмистров.
После весенних Высочайших парадов на Марсовом поле войскам Гвардии и Петербургского военного округа, сменивших собою зимние смотры войск Императором Александром III, Государь Император с Государыней Императрицей отбывали на лето в Новый Петергоф. По окончании красносельских лагерных сборов, Государь снова возвращался в Царское Село. За Высочайшим Двором всегда следовал Государев Конвой, заранее оцеплявший Императорские парки конными постами и разъездами.
При этом, несколько измененном порядке службы Собственного Его Величества Конвоя, она сосредотачивалась главным образом в Царском Селе, как было при Императоре Александре П.
В Петербург командировалась очередная сотня, которая несла службу при Дворе Государыни Императрицы Марии Федоровны, в Гатчине и в Аничковом дворце. От этой сотни также наряжался караул к денежному ящику в канцелярию Конвоя и весь суточный наряд дежурных и дневальных, как по сотне, так и у ворот казарм и офицерских квартир.
Канцелярия, офицерское собрание, часть офицерских квартир и казарма Конвоя находились на Шпалерной улице (канцелярия - Шпалерная № 27, казарма - Шпалерная № 28). Другая часть офицерских квартир была в отдельном большом здании на Вознесенской набережной.
В начале Царствования Императора Николая II, Государь и Государыня Императрица пребывали в Петербурге от января до -106- начала весны. Для службы при Высочайшем Дворе в Петербург командировалась еще одна сотня Конвоя. От этих сотен в Зимний дворец наряжался офицерский караул. Караул имел 6 постов, которые находились в Собственных покоях Их Величеств. Посты выставлялись158:
№ 1-й. У Салтыковского подъезда, при главной лестнице (парный).
№ 2-й. У кабинета Его Величества (парный). Туда же назначался и разводящий. На ночь один часовой переводился к дверям биллиардной комнаты.
№ 3-й. У винтовой лестницы внизу, ведущей от кабинета Императора Николая II в Собственные покои.
№ 4-й. У дверей Собственного Его Величества подъезда (парный).
№ 5-й. У «подъемной машины» (урядник). № 6-й. У лестницы к подъезду.
Караул назначался только во время пребывания Государя Императора и Государыни Императрицы в Зимнем дворце. Кроме того, Конвой нес также офицерский караул в Фельдмаршальском зале Зимнего дворца159.
До 1895 года сотни Конвоя, находившиеся в Царском Селе, помещались частью в гусарских, частью в кирасирских казармах. Офицеры жили в Большом дворце, в корпусе бывшего лицея, занимая нижний этаж, затем в дворцовом доме, на углу Оранжерейной и Средней улиц.
Для Конвоя строились казармы. Бывшая казарма Линейного казачьего эскадрона, выстроенная в 1845 году, была мала. Казармы строились в парке Малого дворца. Длинная линия их отделяла парк от соседнего села Кузьминского.
28 сентября 1895 года казарма была освящена в Высочайшем присутствии Государя Императора, Великого Князя Владимира Александровича, всех офицеров Конвоя, вахмистров и казаков - представителей от каждой сотни. Казармы были рассчитаны на три сотни, причем каждая сотня имела свою отдельную казарму и отдельную конюшню с электрическим освещением и свою собственную кухню. Государь, в сопровождении великого князя, командира и офицеров Конвоя, обошел все казармы, интересуясь малейшими подробностями помещений.
День 3 ноября 1895 года в Царской Семье был ознаменован радостным событием. В этот день родилась Великая Княжна Ольга Николаевна. Офицеры Конвоя, бывшие в этот день дежурными, получили из кабинета Его Величества подарки «по чину», а казакам, несшим службу в Императорском дворце, была выдана денежная награда160.-107-
14 ноября, вдень принятия Святого крещения новорожденной Великой Княжной, парадный выезд из Александровского дворца в Екатерининский сопровождали два конных взвода Императорского Конвоя, по 12 рядов при трех урядниках каждый. Взвод Л.-Гв. от 1-й Кубанской сотни, с трубачами, под командой сотника Петина161 открывал кортеж. Взвод Л.-Гв. от 4-й Терской сотни, под командой сотника Астахова162, замыкал его. Командир Конвоя, флигель-адъютант полковник барон Мейендорф сопровождал карету Великой Княжны Ольги Николаевны, находясь с левой стороны кареты, у заднего ее колеса. Адъютант Конвоя, сотник князь Витгенштейн, был впереди трубачей163. По совершении таинства крещения взводы, конвоируя карету высоконоворожденной Великой Княжны, следовали в том же порядке в Александровский дворец.
В Царском Селе в расположении Конвоя, кроме самых казарм, находились: кузница - для всех трех сотен одна, пекарня для Конвоя и Сводно-Пехотного полка, и общая баня для конвойцев и солдат полка.
Просторные казармы Конвоя содержались в образцовом порядке. У одной стены находились пирамиды для винтовок и револьверов. Вдоль всей казармы стояли в два ряда (голова к голове) кровати, причем между каждой кроватью был проход и у изголовья ее тумбочка. Третий ряд кроватей тянулся вдоль другой стены казармы. Каждая сотенная казарма имела свой широкий коридор, в котором выстраивалась вся сотня на утреннюю и вечернюю молитву. В сотенных коридорах в плохую погоду производились занятия: словесность, прикладка, сборка и разборка винтовок и револьверов и чистка их, отдание чести, воинские уставы, шашечные приемы, правила и инструкции при несении службы в Императорском дворце и на постах вокруг его. В казармах Конвоя также общим для всех трех сотен, служивших в Царском Селе, был большой зал с гимнастическими приборами.
По повелению Государя Императора, в Царском Селе, главном месте пребывания Августейшей Семьи, к столетнему юбилею Конвоя строились новые прекрасные казармы, новое офицерское Собрание и квартиры для офицеров, несших там службу в своих сотнях. Архитектура этих новых зданий, в особенности офицерского Собрания, была строго выдержана в старом русском стиле.
Красивый и величественный Государев Феодоровский собор, Царский павильон Собственной Его Величества железнодорожной ветки, офицерское Собрание и новые казармы Конвоя, все вместе представляли как бы свой, старый русский город. Перед войной часть постройки казарм была закончена, и во время войны там помещался лазарет для раненых. Удобной и отлично оборудованной была казарма «штабной» сотни, то есть сотни, находившейся -108- на службе в С.-Петербурге, с которой ежегодно менялась одна из царскосельских сотен.
Петербургская казарма Конвоя (Шпалерная улица) - двухэтажное здание. На верхнем этаже была церковь и помещение для сотни. Нижний этаж - учебная команда, гимнастический зал и кухня. В приземном помещении находилась электрическая станция. Во дворе, со стороны Захарьевской улицы, была конюшня и казарма нестроевой команды, и при ней отдельная комната для трубачей Его Величества164, занимаемая ими во время пребывания Государя Императора в С.-Петербурге.
Рядом с нестроевой командой мастерские Конвоя: оружейная, седельная и портняжная, отлично поставленные165.
В сотенном дворе был большой двухэтажный цейхауз, в одном этаже которого хранилось сукно «для постройки» мундиров, бешметов и шароваров казакам Конвоя. В другом этаже было помещение для собственных казачьих сундуков166.
Кроме Царского Села и С.-Петербурга, Конвой имел свои казармы и в других местах резиденций Царской Семьи:
Петергоф - казармы на три сотни и квартиры для офицеров сотен, командируемых на службу в Петергоф.
Ливадия - казарма на две сотни, там же очень хорошие офицерские квартиры. В Крыму каменное здание казарм Конвоя было расположено недалеко от Императорского Ливадийского дворца у Ялтинских ворот.
В Красном Селе Конвой занимал отведенные для него летние бараки.
В Гатчине - казарма и офицерские квартиры на одну сотню.
В летние месяцы три сотни Конвоя следовали с Высочайшим Двором в Новый Петергоф. Одна сотня, оставаясь в Царском Селе и выделив необходимый наряд в Петербург, несла службу в Красном Селе, в дни пребывания там Их Величеств. Все четыре сотни Конвоя сосредотачивались в Красном Селе только к Высочайшему смотру войскам Гвардии и Петербургского военного округа, после которого, прямо с военного поля, следовали в места предназначенной им службы.
В 1896 году этот порядок был несколько изменен в связи с предстоящим торжеством Священного коронования Их Императорских Величеств.

 

Командировка Конвоя в Москву
 

В первых числах мая 1896 года Конвой в полном своем составе отбыл в Москву, куда последний его эшелон прибыл 6 мая. В -109- Москве Конвою были предоставлены Александровские казармы. Несмотря на отличное состояние этих казарм, конвойцам, несшим службу при Высочайшем Дворе, Александровские казармы были не совсем удобны, так как они находились на окраине города, вдали от всех Императорских дворцов, а в особенности от Петровского дворца, расположенного на совершенно противоположном конце Москвы.
6 мая, в день рождения Государя Императора, все свободные от службы офицеры Конвоя конной группой прибыли к Царскому павильону Брестского вокзала для встречи Государя Императора и Государыни Императрицы.
- Прибывающих в Москву Государя со своей Августейшей супругой на вокзале встречала также большая группа чинов коронационного отряда и почетный караул. Императорский поезд медленно подходил к дебаркадеру. На синем фоне вагонов его с белой крышей ярко выделялись алые черкески казаков Конвоя, сопровождавших Царскую Семью.
Офицеры Государева Конвоя выстроились у пересечения Петербургского шоссе с передаточной железнодорожной ветвью. Несмотря на дождь, по всему пути от Брестского вокзала до Петровского дворца густыми массами теснился народ, приветствовавший Государя и Государыню. Впереди Царской кареты, шедшей крупной рысью, наметом неслись конвойцы. Позади кареты следовали великие князья, представители местных властей и коронационного отряда.
У ворот дворца командир и офицеры Конвоя, пропустив перед фронтом своим Государеву карету, окружили ее и продолжали конвоировать до главного подъезда Петровского дворца. В этот день от Конвоя, помимо постов во внутренних дворцовых покоях, был наряд в Петровский дворец в составе 1 офицера и 14 казаков при 2 урядниках, для разъездов вокруг самого дворца167.
8 мая прибыла из-за границы Государыня Императрица Мария Федоровна. К прибытию ее от Конвоя была выслана «Встреча»168: пешая на вокзал и конная для сопровождения в Петровский дворец.
К торжественному дню предстоящей коронации Государя в Москву прибыли многочисленные чрезвычайные иностранные посольства. Во главе этих посольств находились: одна королева, три великих герцога, два владетельных князя, двенадцать наследных принцев, шестнадцать принцев и принцесс169.
9 мая совершился торжественный Царский выезд из Петровского дворца в Москву. Во главе этого исторического Государева въезда в древнюю столицу Российского государства следовал в конном строю и в полной парадной форме Собственный Его Величества Конвой. При подходе сотен Конвоя к Иверским воротам -110-, московский митрополит, высоко подняв Святой Крест, благословил их, как первых вестников Царского пути.
Подойдя к колокольне Ивана Великого Конвой остановился и, развернув фронт, воински приветствовал торжественное шествие императорских золотых карет. Государь Император Николай II, следуя верхом на светло-сером коне, находился в центре всей процессии во главе представителей всего русского Царства и блестящей свиты, состоящей из великих князей, иностранных принцев, русских и иностранных генералов.
По всему пути следования Их Величеств шпалерами стояли войска, а за ними масса народа, могучим «ура» приветствовавшая Царскую Семью. Во всех московских церквах раздавался колокольный звон. При приближении Государя Императора это приветствие на мгновение как бы замирало, а затем, подхваченное войсками и одушевленным народом, неслось и ширилось по всей матушке-Москве.
Прекрасная погода гармонировала с красотою всего царского кортежа. Яркое солнце сверкало на серебряных галунах и оружии конвойцев, на золоте императорских карет, на касках и кирасах бравых белокурых кавалергардов и брюнетов конногвардейцев. По окончании своего въезда в Москву, Государь, поклонившись гробницам своих предков, вступил в Кремлевские дворцовые покои.
Отъезд золотых карет, как императорских регалий, сопровождали обратно к Петровскому дворцу казаки Конвоя, по 4 всадника у каждой кареты. С прибытием в Кремлевский дворец Высочайшего Двора, Императорский Конвой занял посты в парадных апартаментах Государыни Императрицы Марии Федоровны:
1 - парный пост у Знаменной комнаты;
2 - при входе в столовую Ее Величества;
3 - у приемной комнаты Государыни Императрицы и
4 - при «подъемной машине».
Кроме того, в покоях Государя Императора - пост парных часовых у Собственного подъезда.
В дни Высочайшего посещения Нескучного дворца, от Конвоя туда наряжался дежурный офицер и 42 конвойца, из коих 20 конных для разъездов вокруг дворца, остальные пешие для внутреннего караула. В особых случаях высылалась конная сотня в личное распоряжение коменданта Императорских дворцов, генерал-адъютанта Гессе. В то время как со всего мира прибывали в Москву представители иностранных государств, и сама древняя столица Российского государства украшалась национальными флагами и красочно иллюминировалась, в Императорском дворце была другая жизнь.-111-
Готовясь к великому празднику своего торжественного венчания на Царство, Государь Император ежедневно присутствовал на богослужениях в дворцовой церкви, продолжая говение вплоть до Священного коронования, о котором, по древнему обычаю великих государственных торжеств, народ извещался через глашатаев и герольдов, одетых в старинные золотые костюмы и большие круглые шляпы с перьями. Одним из важных моментов Священной коронации Их Императорских Величеств было прибытие Государя Императора и Государынь Императриц в Тронный зал Оружейной палаты, где было установлено Государственное Знамя. В Тронном зале, после положенной молитвы придворного духовенства, протопресвитер, окропив святой водой Государственное Знамя и всю Царскую Семью, обратился к Государю Императору: »
«Благочестивейший Государь наш! Божественному промыслу благоугодно, законом престолонаследия, вручить Тебе, Самодержавному Вождю народов Всероссийского Царства, сие священное знамя его единства и могущества. Да объединит оно, молимся Отцу Небесному, всех Твоих подданных в беззаветной преданности престолу и отечеству, и в самоотверженном исполнении каждым своего патриотического долга. Страшное врагам Госсии, да будет оно Тебе в знамение помощи от Господа Бога, чтобы во славу Его Пресвятого Имени, путем православной веры, добра и правды, мужественно, не взирая ни на какие преграды, вести народ свой к благоденствию, величию и славе. Да разумеют языцы, яко с нами Бог!»170
В дни пребывания в Москве Августейшей Семьи особенной торжественностью отличался день Священного коронования Их Величеств - 14 мая 1896 года. В этот исторический день от Конвоя был следующий наряд: один взвод при двух Штандартах в Георгиевском зале Кремлевского дворца, и одна сотня при пяти офицерах была назначена занять проходы между соборами Архангельским и Благовещенским. Кроме того, офицерам Конвоя было поручено следить за общим порядком и распределением мест на ближайших к соборам трибунах171.
В Успенском соборе, в котором венчались на Царство все государи из Дома Романовых, были отведены места для приглашенных почетных гостей и приготовлено особое место для Государя Императора Николая II и Государынь Императриц Александры Федоровны и Марии Федоровны, против алтаря на возвышении, к которому вела большая широкая лестница.
Великие князья, великие княгини и иностранные принцы заняли места в соборе на боковых площадках.
Вдовствующая Императрица Мария Федоровна, в бриллиантовой короне, золотой порфире и в бриллиантовой Андреевской цепи, встреченная на паперти духовенством, вступила в собор -112- прежде Государя. Она заняла свое место на престоле, по сторонам которого стояли чины Двора, поддерживавшие порфиру и несшие шлейф Императрицы.
Затем вошли в собор Государь Император и Государыня Императрица Александра Федоровна. Государь был в парадном мундире Л.Гв. Преображенского Его Величества полка. Государыня - в парчовом серебряном платье. Четыре камергера несли шлейф ее порфиры. У плеч порфиру и конец шлейфа ее поддерживали вторые чины Императорского Двора.
На паперти Успенского собора Государя и Государыню встретило духовенство, и московский митрополит Сергий, благословив Их Величества, произнес:
«Благочестивый Государь! Настоящее Твое шествие, соединенное с необыкновенным великолепием, имеет цель необычной важности. Ты вступаешь в это древнее святилище, чтобы возложить здесь на себя Царский Венец и восприять Священное Миропомазание. Твой прародительский Венец принадлежит Тебе Единому, как Царю Единодержавному, но миропомазания сподобляются все православные христиане, и оно не повторяемо. Если же предлежит Тебе восприять новых впечатлений этого таинства, то сему причина та, что, как нет выше, так нет и труднее на земле Царской власти, нет бремени тяжелее Царского служения. Через помазание видимое да подастся Тебе невидимая сила, свыше действующая, к возвышению Твоих Царских доблестей, озаряющая Твою самодержавную деятельность ко благу и счастью Твоих верных подданных».
В соборе Государь и Государыня заняли места на троне под балдахином напротив алтаря. Митрополит С.-Петербургский Палладий, взойдя на верхнюю площадку трона, предложил Государю прочесть Символ Веры. Его Величество ясным, громким голосом произнес Символ Православныя Веры.
Затем последовал чин коронации. Государь Император сам, как Самодержец Всероссийский, возложил на себя царскую корону и, после того, короновал Государыню Императрицу, ставшую перед ним на колени.
Взяв в свои руки державу и скипетр, Государь Император Николай II стал на колени и произнес свою коронационную молитву:
«Господи Боже отцев и Царю царствующих, сотворивый вся словом Твоим и премудростью Твоею устроивый человека, да управляет мир в преподобии и правде!
Ты избрал Мя еси Царя и Судию людям Твоим. Исповедую неисследимое Твое о мне смотрение, и, благодаря, Величеству Твоему поклоняюся, Ты же, Владыко и Господи Мой, настави Мя в деле, на неже послал Мя еси, вразуми и управи Мя в великом служении сем. Да будет со Мною приседающая Престолу Твоему премудрость. -113-
Поели ю с небес святых Твоих, да разумею, что есть угодно пред очима Твоими, и что есть право по заповедем Твоим.
Буди сердце Мое в руку Твоею, еже вся устроити к пользе врученных Мне людей и к славе Твоей, ако да Я в день суда Твоего непостыдно воздам Тебе слово: милостью и щедротами Единородного Сына Твоего, с Ним же благославен еси, со Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, во веки, аминь!»
Государь громко и внятно прочел слова этой исключительной по силе духовной и значению царской молитвы, моля Всевышнего - Царя Небесного, о даровании Ему - Царю земному, силы для великого служения Родине и своему народу.
Окончив свое молитвенное воззвание к милости и покровительству Вседержителя, Государь встал, и тотчас же все присутствовавшие в соборе преклонили колени. Только один Государь Император Всероссийский в полном величии, в короне и порфире, стоял у своего престола.
Митрополит Палладий, стоя на коленях, прочел от лица всего русского народа молитву за Царя: «Умудри убо и поставь проходити великое к Тебе служение, даруй Ему разум и премудрость, во еже су-дити людям Твоим во правду, и Твое достояние в тишине и без печали сохранити, покажи Его врагам Победительна, злодеям Страшна, добрым Милостива и Благонадежна, согрей Его сердце к призрению нищих, к приятию странных, к заступлению нападствуемых. Подчиненное Ему правительство управляя на путь истины и правды, и от лицеприятия и мздоимства отражая, и вся от Тебе державы Его врученные люди в нелицемерной содержи верности, сотвори Его отца о чадах веселящегося, и удивиши милости Твоя от нас. Не отврати лица Твоего от нас и не посрами нас от чаяния нашего».
После этой молитвы митрополит С.-Петербургский с амвона обратился к Государю со следующими словами:
«Благочестивейший Богом венчанный и превознесенный, Великий Государь Император! Вседержитель Господь, Царь царствующих, властию и силою Которого цари царствуют, возложил на главе Твоей венец от камени чести (Псал. 20, 4), священною славою и велелепием благоволил венчать Величество Твое на Прародительском и Родительском Престоле. Прииде бо Твой Свет и слава Господня на Тебе воссия! (Исая 60, 1). Силою Господа возвеселися (Пс. 20, 1), Боговенчанный Царь, и о милости и щедротах Его да возрадуется сердце Твое! Вместе с Тобою и о Тебе и весь многомиллионный верный народ Твой, вся Царелю-бивая Россия радуется ныне радостью велиею и светло празднует день сей, его же сотвори Господь, вознося горячие молитвы от Тебе и выражая от полноты сердец своих всепреданнейшие приветствия и благожелания. -114-
Святая Церковь Православная видит в лице Твоем Царя по сердцу Божию, Богом просвещенного ревнителя веры и благочестия, Высокого своего Покровителя и Защитника, преественного исполнителя древнего о ней проречения: «и будут царие кормители твои» (Исая 49, 23), а Отечество зрить в Тебе, избранник Божий, богомудрого Зиждителя народного благоденствия, праведного Судию и благопопечительного Отца своего.
При глубочайшем священном пред Величеством Твоим благоговении, соединенном с чувствами беспредельной любви и преданности, при благоговейном воззрении на Твое Царское величие и Высочайшее священное пред Богом служение, Твой Царский Венец светит нам светом благословений небесных и земных, и настоящее всерадстное торжество Церкви и Отечества, - уповаем, - не ныне только светло, но и грядущие Твои лета озарит для нас светлыми благими надеждами.
К Царскому Своему венчанию Ты благоволил приобщить Супругу Твою, Благочестивейшую Государыню Императрицу Александру Феодоровну. В Царском венце Ее самый драгоценный камень есть Ее христианская любовь; попечениями этой чистой любви и общением с Твоею молитвою веры в Бога, Она да облегчит Тебе несение великого многотрудного Царского подвига.
Да возрадуется о Тебе радостью святою и Твоя Августейшая Мать, Благочестивейшая Государыня Императрица Мария Фео-доровна и соединить теплую материнскую молитву с молитвами Церкви и Отечества о Твоем дрожайшем здравии, благоденствии и спасении.
Радуйся, Россия, радостью велиею! Божие благословение воссияло над Тобою в священной славе Боговенчанного Царя Твоего.
Ты же, Царь Правславный, Богом Венчанный, уповай на Господа, да утвердится в Нем сердце Твое: верою и благочестием и цари сильны и царства непоколибимы!»
Прекрасный и могучий хор придворной капеллы, при звоне с колокольни Ивана Великого, исполнил радостный и торжественный гимн: «Тебе, Бога, хвалим». Этим закончился чин Священного коронования Государя Императора Николая II и Государыни Императрицы Александры Федоровны.
После чина коронования началась Божественная литургия. Государь Св. литургию прослушал стоя. Во время этой литургии над Государем было совершено таинство миропомазания, перед совершением которого Государь подошел к царским вратам алтаря, и один из присутствовавших в сонме священнослужителей архиереев обратился к нему: «Благочестивейший Великий Государь наш Император и Самодержец Всероссийский! Вашего Императорского Величества миропомазания и Святых Божественных Тайн -115- приобщения приближается время: того ради да благоволит Ваше Императорское Величество шествовать сея Великие Соборные Церкве к Царским Вратам»172.
Когда миропомазание было совершено, колокольный звон кремлевских церквей и салют из 101 артиллерийского выстрела возвестили всему русскому народу, что таинство совершилось.
Митрополит Палладий ввел Государя в алтарь через Царские Врата, и там Он приобщился Святых Тайн по «Царскому Чину».
По окончании службы Божьей в Успенском соборе, Государь Император и Государыня Императрица направились в Архангельский и Благовещенский соборы, проход к которым был охраняем шпалерами Императорского Конвоя. Их Величества шествовали под золотым балдахином со страусовыми перьями. Коронационный балдахин несли генерал-адъютанты.
После прикладывания к мощам в Архангельском и Благовещенском соборах, торжественное шествие Высочайших Особ направилось к Красному крыльцу по мосткам, покрытым алым ковром. Вдоль мостков стояли шпалеры от гвардейских частей.
Поднявшись на Красное крыльцо, Государь и Государыня, увенчанные коронами, глубокими поклонами приветствовали массу народа, заполнившую всю площадь между соборами и Красным крыльцом.
Их Величества поклонились три раза: прямо перед собой, направо и налево. На этот царский привет своему народу, вся Москва отозвалась громовым, восторженным «ура» и несмолкаемым национальным гимном.
Чин священного коронования Ее Величества в коронационном церемониале указан следующими словами:
«Его Величество, приняв в правую руку скипетр, а в левую державу, воссядет на престол и вскоре затем, положив обе регалии на подушки, поданные несшими их сановниками, изволит призвать к себе Государыню Императрицу Александру Федоровну.
Ее Величество, подойдя к Государю Императору, станет перед Своим Августейшим Супругом на колени на малиновую бархатную подушку, положенную одним из сопровождавших Ее Величество Ассистентов - Великий Князь Сергий Александрович и Великий Князь Павел Александрович, а Монарх, сняв с себя корону, прикасается оною к Главе Императрицы и снова на Себя возложит. Затем поднесена будет Государю Императору малая корона173.
Его Величество возложит ее на Главу Государыни, а четыре статс-дамы оную оправят.
Засим поднесется Его Величеству, для возложения на Государыню, порфира и цепь Ордена Св. Апостола Андрея Первозванного; те же четыре статс-дамы регалии сии оправят. Тогда Государыня -116- Императрица Александра Федоровна изволит встать и возвратиться к Своему престолу (справа от Государя Императора).
Возглашается многолетие; пение сопровождается звоном во все колокола и 101 пушечным выстрелом.
После миропомазания Государя Императора, митрополит помажет Святым Миром только на челе Ее Величества, произнося: «Печать дара Духа Святого».
К последующему затем Высочайшему завтраку в Грановитой палате были приглашены высокие иностранные гости, высшие государственные чины и дипломатический корпус174.
Вечером весь Кремль и город были иллюминированы. С началом иллюминации от Конвоя были высланы разъезды вокруг всего Кремля. (Разъезды несли службу до 2 часов ночи).
22 мая Государь Император и Государыня Императрица, в сопровождении командира, одного офицера, вахмистра-ординарца, одного урядника и 3 казаков своего Конвоя, посетили Сергиевскую Лавру.
В этот же день, с соизволения Государя, иностранным высоким гостям была показана джигитовка Конвоя. С исключительным вниманием и восхищением следили за джигитовкой конвойцев приглашенные гости, а в особенности представители их военных миссий175.
Коронационные торжества закончились 26 мая Высочайшим смотром войск, после которого церемониальный марш был открыт Собственным Его Величества Конвоем. На правом фланге Конвоя находились генерал-адъютант Рихтер и граф Олсуфьев.
После смотра Царская Семья отбыла из Москвы. Государь Император и Государыня Императрица выехали в Ильинское - имение Великого Князя Сергия Александровича, а Государыня Императрица Мария Федоровна - в Гатчину.
Отдых Государя с его Августейшей супругой в Ильинском охраняла полусотня конвоя при трех офицерах (есаул Петин, сотник Урусбиев и хорунжий князь Витгенштейн). Остальные сотни были отправлены в Петербург. Из Петербурга одна сотня была командирована в Гатчину на службу при Государыне Императрице Марии Федоровне, одна оставлена в Петербурге, а остальные конвойцы вернулись в Царское Село.
22 июня Государь и Государыня из имения Великого Князя Сергия Александровича прибыли в Петербург. К прибытию Их Величеств в Зимнем дворце был выставлен караул от сотни, находившейся при штабе Конвоя.
25 июня 1896 года исполнилось столетие со дня рождения Императора Николая I. У подножия его памятника в Высочайшем присутствии была отслужена панихида. На правом фланге представителей от всех частей Гвардии и Петербургского военного округа -117-, прибывших к панихиде на Николаевскую площадь, находилась полусотня со Штандартом Л.-Гв. от 1-й Кубанской сотни.
Непосредственно после панихиды Государь Император и Государыня Императрица отбыли в Новый Петергоф, куда предварительно были командированы три сотни Конвоя, принявшие на себя охрану Петергофского дворца внутренними постами и конными разъездами в Императорских парках.
С прибытием трех сотен в Новый Петергоф был восстановлен обычный порядок службы всех сотен Конвоя при Высочайшем Дворе.
 

Выбор казаков для службы в Конвое

 

Для того, чтобы этот порядок службы Конвоя отвечал всем требованиям несения таковой, для комплектования Конвоя были установлены особые правила. Эти правила, главным образом, заключались в том, что в Конвой Его Величества офицеры и казаки не назначались, а выбирались. Офицеры - из строевых частей, а казаки - из всех станиц Кубанского и Терского Казачьих Войск, куда для этой цели командировались офицеры Конвоя.
Для выбора казаков в Гвардию командированные офицеры объезжали все станицы своего Войска. До отбытия в командировку офицеры обычно спрашивали казаков Конвоя, знают ли они кого из своих станичников, достойных быть принятыми в Конвой Его Величества. Конвойцы, сговорившись между собою, запрашивали в письмах стариков-отцов и старых гвардейцев своей станицы и, по совету их, указывали офицеру кандидатов из видных и уважаемых казачьих семейств.
Прибыв в Войско, офицер Конвоя через Войсковой штаб ставил в известность атаманов станиц о том, когда он прибудет в их станицу. Атаманы станиц представляли офицеру всех молодых казаков своей станицы, закончивших положенный срок строевого обучения в «приготовленном разряде», и предназначенных уже к «действительной» службе. Кроме того, по выбору атамана и стариков, были представляемы и некоторые особо достойные урядники. Если эти урядники принимались на службу в Конвой, то они сохраняли свое звание и носили мундир урядника, но служили в Гвардии на положении рядового казака176.
Списки выбранных из всех станиц Войска оправлялись в Войсковой штаб. Выбирая молодых казаков в Конвой, офицеры не требовали положенного «гвардейского роста» - 2 аршина и 8 вершков177 от избранных ими отличных джигитов, танцоров и песенников.-118-
Получив сведения о кандидатах на службу в Императорский Конвой, Войсковой штаб предписывал атаманам станиц командировать их в свои отделы, для прохождения строевой и медицинской комиссий. В строевой комиссии присутствовал и ветеринарный врач для осмотра собственных лошадей молодых казаков, на предмет их годности для службы в гвардии.
Казаки покупали лошадей от известного в Кабарде коннозаводчика Коцева, у которого выбирал лошадей в гвардию лично войсковой ветеринар. Окончательный отбор будущих конвойцев производился в мае, для чего все, благополучно прошедшие в своих отделах строевую и медицинскую комиссии казаки, сосредотачивались на сборных пунктах: кубанцы в Екатеринодаре, терцы во Владикавказе. Здесь офицеры Конвоя производили свой последний выбор и утверждали список молодых казаков178.
Окончательно выбранные в Конвой казаки обязаны были:
1.В войсковой больнице еще раз пройти медицинскую комиссию.
2.В войсковой ремесленной школе приобрести за свой счет новое строевое гвардейское седло.
З.Там же, в войсковой ремесленной школе, купить башлык и бурочные сапоги.
Из собственного обмундирования и вооружения казаки, выбранные в Конвой, должны были иметь:
1.Хорошего курпея установленного размера папаху.
2.Одну серую черкеску.
З.Один бешмет.
4.Две пары белья.
5.Одни шаровары.
б.Две пары легких сапог (одна пара кавказских чевяк с ноговицами).
7.Одну бурку.
8.0тделанную в серебре кавказскую казачью шашку с портупеей.
Э.Такой же кинжал с поясом.
Одновременно с прохождением в войсковой больнице медицинской комиссии, покупкой седел, заменой лошадей и другими приготовлениями, с казаками, выбранными в Конвой, ежедневно производились строевые занятия, выводки лошадей, осмотр и проверка всего снаряжения и обмундирования.
Накануне отбытия эшелона молодых казаков в С.-Петербург в двадцатых числах мая, служился напутственный молебен, и священник, благословляя казаков на службу в Государев Конвой, кропил святой водой их строй.
И, наконец, отбывающим на службу в Конвой казакам производил смотр Наказной Атаман. Это не был смотр в буквальном смысле этого слова, ибо это был смотр «отца своим детям», которых -119- он, как глава всего Войска, с отцовской любовью и гордостью отправлял на почетнейшую службу престолу и родине.
Станицы, посылая в Конвой своих лучших, известных всей станице казаков, не только ими гордились, но и в лице атамана, его помощников и «доверенных», подписывали отдельно для каждого выбранного из их среды казака особый приговор, в котором станица ручалась за своего представителя, что являлось одним из главных требований при выборе молодых конвойцев179.
О том, как в станицах старые конвойцы и старики казаки заранее присматривались, намечали и воспитывали тех молодых казаков, которые, по их наблюдению, были бы достойны для службы ч в Гвардии, один из казаков-конвойцев, в своих воспоминаниях описывает:
«В 1907 году я был еще юноша 17 лет. Мой покойный отец и его несколько приятелей обычно работали вместе. Помогал отцу в работе и я. Почему-то к нам стал на работу приходить один старый конвоец и рассказывать о своей службе. Я с большим вниманием его слушал. Я видел, как при своих рассказах он посматривал на меня. Однажды, в присутствии отца и его приятелей, конвоец неожиданно прервал свой интересный рассказ и, указывая на меня пальцем, сказал: «Ты будешь служить в Конвое!» Я тогда не мог понять, как это может быть. Стали мне подходить годы к службе, и в станице пошли разговоры, что Лащук - это гвардеец в 1909 году. А когда я женился, то на свадьбе мой дед дал мне 100 рублей и сказал: «пойдешь в Гвардию, это я дарю тебе на коня». В 1909 году я действительно пришел на службу в Конвой, как указали на меня старики, и как желал мой дед, умерший в том же году...»180
Эшелоны выбранных в Конвой кубанцев и терцев встречались на станции Тихорецкой, и далее следовали совместно. В пути бывали одна или две остановки для выводки лошадей. В конце мая эшелоны с молодыми казаками, с которыми возвращались и командированные в Войска офицеры, прибывали в Царское Село.
«К 12 часам ночи прибыли на станцию Александровскую, возле Царского Села. Версты 4 от города ясно видны нам главы собора. Несколько старых казаков пришло нас встречать и были присланы обозные подводы для наших вещей. Мы быстро выгрузились и в конном строю пошли по направлению собора. Остановились у казарм, привязали лошадей к коновязям и смотрим один на другого: что такое? 2 часа ночи, а светло! Старые казаки смеются и посылают нас спать...»181
К прибытию молодых заканчивали свою службу в Конвое старые конвойцы, отслужившие свой 4-летний срок.
Молодые казаки представлялись Государю, старые конвойцы и вновь поступившие выстраивались в пешем строю у Екатерининского -120- дворца. Молодые отдельно от старых. Государь Император сначала обходил строй старых конвойцев, благодарил их за службу и каждому лично жаловал нагрудный знак - «За службу в Моем Конвое».
Как только Государь заканчивал обход первой шеренги, подавалась команда: «Первая шеренга 2 шага вперед!», и Государь тогда прощался с конвойцами, стоявшими во второй шеренге.
Пожаловав уходящим со службы конвойцам нагрудный знак, Государь еще раз благодарил их за службу и поздравлял всех с переименованием в урядники. Затем Его Величество подходил к строю молодых, здоровался с ними и, обходя их, внимательно их осматривал. В своем первом слове, обращенном к вновь прибывшим казакам, Государь указывал им на то, чтобы они служили по примеру своих братьев, только что закончивших службу в Его Конвое.
Прибывшие в Конвой из Кубанского и Терского Войск молодые казаки не составляли отдельной команды, а разбивались по всем четырем сотням. Для этой разбивки выстраивали их по общему ранжиру в одну шеренгу. Кубанцы отдельно от терцев. По команде: «на первый и второй рассчитайсь!» первые номера составляли одну шеренгу, вторые номера - вторую. Командиры сотен тянули между собой жребий, в какую сотню какая шеренга. Затем давалось известное время для заявлений отдельных просьб молодых казаков о переходе в другую сотню, для совместного служения с родственниками или станичниками.
С первых же дней прибытия молодых казаков в Конвой с ними велись строевые занятия, для чего в каждой сотне назначался один офицер и необходимое число урядников Конвоя. Общее же наблюдение за обучением вновь принятых в Конвой казаков вел помощник командира по строевой части и офицеры, выбиравшие их в своих Войсках.
Для молодых это было большое напряжение. День начинался в 5 часов утра утренней уборкой лошадей, а затем в течение целого дня они были под строгим обучением и наблюдением старых конвойцев. В подготовке молодых принимали участие не только их непосредственные начальники, но и все старые казаки их сотен, а в особенности станичники вновь прибывших в Конвой молодых, способствуя тому, чтобы как можно скорей придать молодым не только настоящую гвардейскую выправку, но и обучить их всем тонкостям и правилам службы при Высочайшем Дворе.
В казармах, после вечерней зари, до поздних часов шло «добровольное» обучение того, что принято называть «словесностью». Но при этой словесности, кроме толкования и пояснения обычных правил службы, старые конвойцы давали молодым свои собственные наставления. И действительно, в воинских уставах -121- Русской Императорской армии нельзя было найти этих указаний.
«Отвечай мне, как Государю Императору!» - следует ответ.
«Отвечай громче, но не выкрикивай отдельных слов!»
«Отвечай мне, как Государыне Императрице!»
«Неправильно! Государыне нельзя отвечать так громко. Отвечай только вполголоса и смотри, с тобою Государыня Императрица здороваться не будет, а только изволит наклонить свою голову».
«Становись на пост! Отвечай еще раз, как Государыне Императрице, когда я пройду мимо тебя и поздороваюсь с тобою наклоном головы».
Таких наставлений было много, и их трудно учесть. Они создавались и вырабатывались самими же конвойцами, как результат их собственных наблюдений при несении службы в Императорском дворце. По окончании обучения и смотра помощника командира по строевой части, молодые казаки принимали присягу. К этому дню готовились все, и старые и молодые, ибо, приняв присягу, молодые становились настоящими гвардейцами и, получив мундир Конвоя, назначались на службу.
Из Большого Екатерининского дворца, в торжественной обстановке, выносились два Штандарта Собственного Его Величества Конвоя (Кубанский и Терский).
Так как среди молодых казаков был достаточный процент старообрядцев (главным образом среди терцев), в царствование Государя Императора Николая II на присяге присутствовало два священника, православный и старообрядческий.
После совершения священниками положенной молитвы, адъютант Конвоя объявлял молодым казакам о тех подвигах, за который жаловался Георгиевский крест. Но, кроме чтения правил о наградах, сейчас же следовало сообщение о наказаниях, налагаемых на воинских чинов за проступки, совершенные, главным образом, в военное время. Затем священники громко, но медленно, останавливаясь почти на каждом слове, читали текст воинской присяги, установленной еще Императором Петром Великим. Вслед за священниками молодые казаки, подняв правую руку вверх со сложенными пальцами для крестного знамения, повторяли:
«Обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием в том, что хощу и должен Его Императорскому Величеству Самодержцу Всероссийскому и Его Императорскому Высочеству Всероссийского Престола Наследнику верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови, и все к Высокому Его Императорского Величества Самодержавству -122- силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узакоянемые, по крайнему разумению, силе и возможности исполнять.
Его Императорского Величества государства и земель от его врагов, телом и кровью в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление, и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может.
Об ущербе же Его Императорского Величества интереса, вреде, убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но всякими мерами отвращать и не допущать потщуся и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, а предпоставленным надо мною начальникам во всем, что к пользе и службе государства касаться будет, надлежащим образом чинить послушание и все по совести своей исправлять и для своей корысти, свойства и дружбы и вражды против службы и присяги не поступать: от команды и знамени, где принадлежу, хотя в поле, обозе или гарнизоне, никогда не отлучаться, но за оным, пока жив, следовать буду, и во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному, храброму, расторопному казаку надлежит. В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение сей клятвы, целую слова и Крест Спасителя моего. Аминь!»
После присяги молодые конвойцы назначались на службу, но с таким расчетом, чтобы в каждом наряде они служили со старыми казаками, знающими все правила и инструкции службы при высочайшем дворе.
На посты, где положено иметь парных часовых, назначался один старый и один молодой. Каждый конный пост вокруг решетки Императорского дворца имел в своем составе как старых, так и молодых казаков. В наряды по «Встрече», дежурных к дворцовому телефону и к телефону в офицерское собрание Конвоя обязательно входил кто-либо и из молодых. Вообще все наряды, а в том числе и внутренние, как дежурные и дневальные по сотням и конюшням, молодые несли совместно со старыми казаками, под их надзором и наблюдением, но чистить сотенный двор и коновязь после уборки лошадей обязаны были только молодые казаки.
При переводе в Конвой и последующие годы службы в нем, все казаки получали, сроком на один год, казенное обмундирование (см. приложение 3).
К концу службы у каждого уходящего в Войско конвойца хранилось в его сундуке по несколько отслуживших свой срок мундиров. -123-
Эти мундиры переходили в их собственность и с гордостью ими носились в их станицах. В станицах часто можно было видеть старых гвардейцев в алой офицерской фуражке. Это была, конечно, известная вольность, так как казакам Конвоя фуражка, да еще офицерского образца, присвоена не была. Фуражку и офицерское пальто казаки Конвоя заказывали себе перед уходом со службы в свои Войска. Офицеры Конвоя об этом знали, но знали и то, что это была традиция старых конвойцев, желавших помимо своего мундира, в обычной повседневной обстановке, внешне подчеркнуть то, что они - гвардейцы.
Сверхсрочно служащие конвойцы получали двойной комплект обмундирования. Трубачи Его Величества, штандартные подхорунжие, вахмистра сотен и почти все взводные урядники Конвоя были таковыми. Вахмистр сотни Василий Попов служил в Конвое 22 года. Вахмистр Никон Попов - 25 лет. Ему были устроены торжественные проводы, после которых казаки вынесли на руках со второго этажа казармы своего старого и всеми уважаемого вахмистра. Последний старший трубач Его Величества, вахмистр Захарченко, служил в Конвое более 30 лет.
Помимо казенного обмундирования, казакам Конвоя было положено денежное довольствие по следующему окладу:
Рядовой - 1 рубль в месяц.
Младший урядник - 2 рубля в месяц.
Старший урядник - 3 рубля в месяц.
Вахмистр - 5 рублей в месяц.
Всем казакам Конвоя, кроме этого основного жалования, по повелению Государя Императора, после каждого парада в Высочайшем присутствии жаловалось по 1 рублю, а при всякой служебной командировке - 20 копеек в сутки. Для улучшения довольствия, от Министерства Двора, 9 рублей в месяц. На исправное содержание собственного снаряжения, «ремонтные» деньги, вместе с «чайными» и «мыльными», составляли общую сумму 130 рублей в год. Кроме этих денег, конвойцы ежемесячно получали «фуражные» деньги на «вторую лошадь», которой фактически у казаков Конвоя не было.
Получение денег на «вторую лошадь» объясняется так: «В старое время, когда еще не было железных дорог, казаки с Кавказа шли в Петербург для службы в Конвое на двух лошадях, из коих одна была вьючная. Когда стали эшелоны молодых отправлять в Конвой по железной дороге, то вьючных лошадей отменили, но выдача денег на вторую лошадь не отменялась!..»182
Казакам Конвоя все причитавшиеся им деньги, за исключением месячного жалования, на руки не выдавались. Командиры сотен вели им строгий учет, сдавая деньги в сберегательную кассу -124- на личную книжку каждого казака своей сотни. Каждый месяц 20-го числа командиры сотен опрашивали казаков своей сотни, сколько рублей хочет получить на руки; столько и выдавали, а остальные деньги хранились в сберегательной кассе. Когда же конвоец заканчивал свою действительную службу и уходил в запас Конвоя, то, смотря по его желанию, он или получал все свои, заслуженные им за 4 года, деньги на руки, или они переводились в другой банк по его указанию.
Старым конвойцам, уходившим в Войско, разрешалось продавать своих строевых лошадей. За три месяца до отбытия старослужащих конвойцев на Кавказ, в столичных газетах объявлялось о том, что в назначенное время будут в Конвое продавать известное количество лошадей. В большинстве случаев этих лошадей покупали любители верховой езды, и платили они конвойцам хорошо.
Казаки, числившиеся в запасе Конвоя, при мобилизации или при вторичном вызове на службу, обязаны были купить нового строевого коня. При продаже лошадей лучших из них оставляли в Конвое, и о количестве задержанных лошадей ставился в известность офицер, набиравший в Войске молодых казаков.
До последнего представления Его Величеству, приказом по Конвою старые конвойцы производились в урядники. В истории Конвоя были очень редки случаи увольнения казаков без переименования в урядники и с лишением гвардейского мундира. Это влекло за собою невозможное и позорное появление в станицу, из которой потом в течение нескольких лет не принимали казаков в Конвой.
В 1913 году, одни из казаков-конвойцев, за опоздание из отпуска в нетрезвом виде, был лишен гвардейского мундира. Сознавая, что своим поведением он опозорил родную станицу, своим приговором поручившуюся за него, казак покончил жизнь самоубийством, застрелившись из казенного револьвера183.
К отбытию на Кавказ эшелона закончивших свою службу в Конвое казаков, на вокзал для провода их прибывал командир или заменявший его помощник по строевой части, и все свободные от службы офицеры. Эшелон отбывал под командой двух офицеров, командированных в Кубанское и Терское Войска для очередного набора молодых казаков.
На границе Войска старых конвойцев встречал Наказной Атаман и, от имени всего Войска, благодарил их за службу в Конвое Его Величества. Эшелоны кубанцев и терцев составлялись так, чтобы на каждой станции можно было оставлять вагон с казаками ближайших к этой станции станиц.
По окончании одного года службы молодых казаков в Конвое, тех из них, кто проявил особое усердие к службе и наиболее был -125- достоин в будущем занять должность урядника, командировывали в учебную команду Конвоя. Команда имела свое отдельное помещение при казарме сотни, находившейся на службе в Петербурге. Команда занималась в своем удобном и просторном помещении с гимнастическим залом. Для конных учений выезжала на Марсово поле или в манеж за Троицким мостом.
Казаков, успешно окончивших полный курс учебной команды, приказом по Конвою производили в урядники, и им жаловались серебряные часы с цепью. На крышке часов был изображен устав, перо и подкова. Кроме учебной команды, из каждого взвода всех четырех сотен Конвоя выбирали желающих пройти специальный курс образцовой ковки, под руководством ветеринарного врача. Курс обучения продолжался 9 месяцев. Казаки, прошедшие с успехом этот курс, после поверочного экзамена тоже получали серебряные часы. На цепочке к часам - брелок: подкова с молотком. На верхней крышке часов была изображена подкова, вокруг которой надпись: «За отличную ковку».
 

далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU