УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 4. Кубанцы и терцы
 

В 1861 году, по Высочайшему повелению Государя Императора Александра II Николаевича, Л.Гв. Черноморский казачий Дивизион соединен Л.-Гв. с Кавказским Линейным казачьим эскадроном Конвоя Его Величества. Согласно этому переформированию Императорского Конвоя, из Черноморцев и Линейцев образованы Л.Гв. казачьи эскадроны, впоследствии сотни, Собственного Его Императорского Величества Конвоя.
В 1859 году, со взятием аула Гуниб и пленением Шамиля, закончилось покорение Восточного Кавказа (Чечни и Дагестана), и внимание Российского Правительства было обращено на запад, то есть Закубанье и побережье Черного моря. Понадобилась перегруппировка войск Кавказской армии, и, в соответствии с этим, в 1860 году были реорганизованы Кавказские Казачьи Войска.
Упразднено Кавказское Линейное Казачье Войско, и из его четырех бригад организовано Терское Казачье Войско, а из Черноморского Казачьего Войска и шести бригад бывшего Линейного Войска (Кавказской, Кубанской, Ставропольской, Хоперской, Урупской и Лабинской) организовано Кубанское Казачье Войско.
Бывшие Черноморцы и Линейцы получили свое новое наименование - Кубанцы и Терцы - согласно рескрипта Государя Императора Александра II, от 11 и 24 июня 1861 года, в память «прославленных подвигов» Черноморцев и Линейцев на p.p. Кубани и Тереке.-50-
В связи с этими крупными административными переменами на Кавказе, 2 февраля 1861 года, Высочайше поведено: «Л.-Гв. Черноморский казачий Дивизион соединить с Линейным казачьим эскадроном Конвоя Его Величества, образовав, по новому положению, Л.-Гв. 1-й, 2-й и 3-й Кавказские казачьи эскадроны Собственного Его Императорского Величества Конвоя».
На службе в Петербурге находился 2-й Черноморский эскадрон, из которого 2 офицера, 6 унтер-офицеров и 63 казака были соединены с наличным числом Гвардейских Линейных казаков и образовали Л.-Гв. 1-й эскадрон, принявший Георгиевский Штандарт, пожалованный Черноморцам за геройскую атаку под Лейпцигом в день 4/17 октября 1813 года, и Георгиевские серебряные трубы, за подвиги, оказанные Черноморцами в 1812-1813 годах.
Регалии эти положено иметь при том из казачьих эскадронов Собственного Его Величества Конвоя, который будет на очередной службе в Петербурге.
Праздник Конвоя, в день Св. Николая Чудотворца, с принятием регалий Черноморцев, перенесен на 4 октября, день Св. Иерофея, Небесного Покровителя героев Лейпцига, и всему Императорскому Конвою дано старшинство Л.Гв. Черноморского казачьего Дивизиона, то есть 18 мая 1811 года.
Императорский Конвой был подчинен министру Императорского Двора. На этом основании, 1 мая 1861 года, Л.-Гв. Черноморский казачий Дивизион исключен из состава отдельного Гвардейского корпуса.
Кроме чинов 2-го эскадрона Черноморцев, вошедших в состав Л.-Гв. 1-го Кавказского казачьего эскадрона Собственного Его Величества Конвоя, оставшиеся Черноморцы второго эскадрона были отправлены на Кавказ, где, с их прибытием, из общего числа льготных гвардейских казаков (бывших Черноморцев и Линейцев) сформированы Л.-Гв. 2-й и 3-й Кавказские казачьи эскадроны Государева Конвоя.
По новому штату в эскадронах положено: командир эскадрона - ротмистр или полковник, младшие офицеры - 2 штабс-ротмистра (из коих один мог быть ротмистром), 2 поручика и 2 корнета. Адъютант и казначей должны были бессменно находиться в Петербурге. Всего в трех эскадронах Конвоя: 17 офицеров, 54 унтер-офицеров, 12 трубачей и 492 казака. Смены назначены поэскадронно, каждые два года, в половине августа, так, чтобы уходящая на льготу часть прибывала в Войско к половине ноября.
Служа в Петербурге, чины Конвоя несли следующие наряды: В Зимний дворец - караул в составе 1-го взвода при одном офицере. Караул находился в Большом Фельдмаршальском зале, -51- выставляя посты: в означенном зале - 2, в Помпеевской галерее - 2 и в Малом Фельдмаршальском зале - 1.
В кабинете Его Величества - 1 унтер-офицер и 2 казака. На ночь, к опочивальне Государя, добавлялись парные часовые. Для встречи и проводов Высочайших особ - 1 офицер, 1 унтер-офицер и 2 казака.
На вокзалы железных дорог последний наряд назначался для всех членов Императорской Фамилии, в прочие же пункты, только для Их Величеств и Наследника Цесаревича.
Во время придворных балов, в Собственный подъезд назначались 1 унтер-офицер и 6 казаков, «для снятия польт».
Когда Высочайший Двор находился в Царском Селе или в Петергофе, от Конвоя командировался туда очередной взвод при двух офицерах. В Петергофе взвод Конвоя помещался в уланских казармах. Наряды выставлялись: «Встреча». К подъезду Его Величества - конных 1 унтер-офицер и 3 казака (при одном запас ном). В Монплезир - 1 унтер-офицер и 2 казака. Под Императорский Штандарт у Дворцовой церкви - 1 казак.
В Монплезире наряд был только во время музыки, а под Штандартом - с восьми часов утра до восьми часов вечера.
Кроме того, в Петергофе наряжалась конная команда в 12 человек, при унтер-офицере, державшая разъезды по взморью, против Александрии. В разъезд высылалось одновременно четыре казака; разделившись по два, они ехали друг другу навстречу. Разъезды несли службу круглые сутки. Во время пребывания Государя Императора в Красном Селе, во дворец каждые сутки наряжались один унтер-офицер и два казака. Столько же, под командой офицера - на ординарцы к Государю.
Каждый день, точно в восемь часов, Государь Император Александр II выходил в парк гулять. К этому времени выстраивалась «Встреча» Конвоя. Проходя мимо нее, Государь здоровался с офицером, называя его по фамилии, и затем с казаками.
В течение лета бывали 1-2 тревоги. По тревоге, конвойцы прибывали к назначенному месту, где и выстраивались, ожидая приказаний. Такими пунктами были: в Красном Селе - сигнальная пушка, в Петергофе - Кадетский плац и в Царском Селе - Софийский плац. Тревоги обычно бывали на рассвете и утром, и почти всегда завершались джигитовкой Конвоя. Для производства тревоги в Царском Селе, Император Александр II сам подъезжал верхом к казармам Своего Конвоя, вызывал трубачей и приказывал им трубить сигнал.
В приказе по Конвою от 5 июля 1861 года сказано: «Государь Император, вызвав 3 июля по тревоге войска, изволил остаться отменно доволен Собственным Его Величества Конвоем, как за -52- скорое прибытие, так и за все действия, исполненные правильно и с необыкновенной быстротой»81.
В 1861 году Государь отбыл на Кавказ, где его во время путешествия сопровождали казаки, служившие в Петербурге в составе Императорского Конвоя. Так желал сам Государь, и это царское желание было дорогой наградой старым конвойцам. В станице Лабинской Государя ожидали: льготной смены ротмистр Голяховский и штабс-ротмистр Сафонов; из бывших конвойцев - полковник Евсеев, подполковники Фирсов и Давыдов, отставной войсковой старшина Гуржабеков, хорунжий Андреев, Гоцунаев и 45 казаков.
15 сентября Государь прибыл в станицу Лабинскую и, после смотра своих конвойцев, отправился с ними в дальнейший путь до Верхне-гАбадзехского отряда. Проводив Государя, старые конвойцы вернулись в свои станицы, гордые сознанием оказанного им Высочайшего внимания82.
В августе 1862 года прибыл на службу в Петербург Л.-Гв. 2-й Кавказский казачий эскадрон. С прибытием 2-го эскадрона, Конвой выступил походом в Новгород. Россия праздновала свой 10-вековой юбилей. В Новгороде, как в одном из старейших русских городов, состоялся в Высочайшем присутствии парад войскам и торжественное открытие памятника 1000-летия России.
На правом фланге всех войск находился Собственный Его Величества Конвой. Он первый прошел церемониальным маршем перед Государем Императором Александром II, открыв парад, а вместе с тем и торжество 10-векового могущества России.
Командовавший Конвоем, после князя Багратиона, флигель-адъютант полковник Скобелев, 8 марта 1864 года зачислен в Свиту Его Величества, с производством в генерал-майоры. В командование Императорским Конвоем вступил флигель-адъютант полковник Шереметев83.
Во время лагерных сборов 1864 года, вспыхнул пожар в Красносельском дворце. По первой же тревоге, Конвой прибыл к месту происшествия. От 6 часов вечера до рассвета конвойцы спасали дворцовые постройки, причем казак Никита Четвериков бесстрашно бросился на объятую пламенем крышу, втащив с собою наверх пожарную кишку. При проверке конвойцев после пожара, обнаружилось отсутствие казака Четверикова. На утро, внутри потухших развалин, были найдены обугленные части человеческого трупа, металлические газыри и клинки шашки и кинжала. Останки храбреца Четверикова с воинскими почестями преданы земле, а семейству покойного Государь Император приказал выдать пожизненную пенсию84.
В апреле 1865 года Государь отбыл за границу Российского государства. При Государе, в экстренном поезде следовала команда -53- казаков Конвоя с корнетом Паниным, до пограничной станции Вержболово.
Из Вержболова конвойцы, по Высочайшей телеграмме, были вызваны в Ниццу для почетной охраны и сопровождения в Россию тела в Бозе почившего Наследника Цесаревича Николая Александровича. Корнет Панин с казаками прибыл в Ниццу 16 апреля. Едва успев переодеться, конвойцы открыли печальный кортеж от дома, где жил Наследник Русского Престола, к ожидавшему у пристани фрегату «Александр Невский», на котором и отбыли в Петербург, неся у гроба почившего Наследника Цесаревича почетный караул85.
В 1865 году упразднено в Варшаве постоянное отделение Императорских верховых лошадей. Состоявшая при нем в течение 19 лет команда Конвоя прибыла Л.-Гв. в Кавказский эскадрон, в котором она состояла сверх комплекта. Через полгода сверхкомплектная команда Конвоя появилась на другой окраине России, в городе Тифлисе. У Главнокомандующего Кавказской армией,
Великого Князя Михаила Николаевича, служила конвойная сотня кавказских казаков86. Конвойная сотня (сначала команда) Его Высочества существовала еще до слияния Кавказских Казачьих Войск. Достойных из них Государь Император разрешил переводить в Собственный Конвой, с оставлением в сотне при Его Высочестве.
14 сентября 1866 года в Россию прибыла высоконареченная невеста Государя Наследника Цесаревича и Великого Князя Александра Александровича, принцесса Датская Мария - Дагмар. У Кронштадта высокую путешественницу встретила Царская Семья, отправившаяся из Петергофа на яхте «Александрия».
В Петергофе, в нижнем парке, от гавани к Самсониевскому фонтану и по дороге к Александрии, были выстроены шпалерами войска. Эскадрон Конвоя стоял у гавани, вблизи свиты и парадных царских экипажей. Государыня Императрица с принцессой Дагмар и Великой Княжной Марией Александровной сели в экипаж, окруженный свитой из великих князей; во главе их был сам Государь. Блестящий кортеж двинулся по пути в Александрию.
У экипажа Ее Величества, слева, скакал командир эскадрона Конвоя. После краткого отдыха в Александрии, Императорская Фамилия отбыла в дорожных экипажах в Царское Село.
В деревне Новой, что у Стрельны, эскадрон Конвоя последовательно заменили эскадроны Л.Гв. Атаманского и Л.-Гв. Казачьего полков, сопровождавшие дворцовые дорожные экипажи до деревни Вайники, где Л.-Гв. Кавказский казачий эскадрон Государева Конвоя сменил донцов.-54-
На Александровской станции Варшавской железной дороги Государю и великим князьям вновь подали верховых лошадей, а Государыне Императрице и высокой гостье - парадные экипажи.
От станции до шоссе, к Царскосельскому саду, через Китайский мост, вплоть до Большого дворца, куда направился императорский кортеж, были расположены длинные шпалеры войск. Салют артиллерии, звуки войсковых оркестров и восторженное «ура» слились в общем мощном гуле. Л.Гв. Кавказский казачий эскадрон Конвоя мчался впереди. Государыня Императрица с принцессой Дагмар находились в двухместной коляске. Слева экипажа скакал командир Собственного Императорского Конвоя, флигель-адъютант полковник Шереметев. Эскадрон Л.Гв. Гусарского полка замыкал кортеж.
В течение трехдневного пребывания Их Величеств в Царском Селе, город искрился иллюминацией, а на военном поле и большом Царскосельском озере сверкали грандиозные фейерверки.
17 сентября Царская Семья прибыла в Петербург, украшенный русскими и датскими национальными флагами. От Царскосельского железнодорожного вокзала стояли войска по Загородному проспекту, Владимирской, Невскому, Большой Морской до Зимнего дворца. Население русской столицы, встречавшее невесту Наследника Престола, заняло все, что только могло занять - крыши зданий превратились в живые линии зрителей. Царский кортеж медленно двигался вперед и, после небольшой остановки у Казанского собора, проследовал к Зимнему дворцу.
29 октября, в честь высоконовобрачных, дан был в Георгиевском зале Зимнего дворца большой бал. Перед окончанием бала, Государь и Государыня, с молодой Августейшей четой, в торжественном поезде отбыли в собственный Аничков дворец. Л.Гв. Кавказский казачий эскадрон Императорского Конвоя следовал впереди поезда. На память о радостном событии в Царской Семье, офицерам Конвоя пожалованы золотые перстни с драгоценными камнями87.
Кроме того, Собственный Его Величества Конвой принимал участие в следующих свадебных торжествах Высочайших особ:
15 апреля 1884 года, все офицеры Конвоя были приглашены к 12 часам 30 минутам дня в Зимний дворец для присутствия на церемонии бракосочетания Великого Князя Константина Константиновича с принцессой Елизаветой Саксен-Альтенбургской герцогиней Саксонской. Вечером офицеры были приглашены на Высочайший бал, по окончании которого эскадрон Конвоя, под командою полковника Скакуна, сопровождал торжественный поезд Их Величеств с высоконовобрачными от Зимнего в Мраморный дворец.-55-
18 апреля офицеры Конвоя (по одному старшему в каждом чине) в Зимнем дворце приносили поздравления их Императорским Величествам.
2 июня того же года, сводный эскадрон Конвоя, командир полковник Бежанов (4 обер-офицера, 16 унтер-офицеров, 2 трубача Его Величества, 112 казаков), сопровождал принцессу Елизавету Гессенскую, высоконареченную невесту Великого Князя Сергея Александровича, от вокзала Николаевской железной дороги до дворца Его Высочества.
3 июня 1889 года, эскадрон Конвоя, при Штандарте, командир ротмистр Шерпутовский88 (7 обер-офицеров, 16 унтер-офицеров, 2 трубача и 160 казаков), конвоировал высоконареченную невесту Великого Князя Павла Александровича, королевну Александру Георгиевну, от Царской пристани у Николаевского моста в Зимний дворец.
На следующий день свободные от службы офицеры Конвоя имели честь присутствовать в Зимнем дворце на церемонии бракосочетания, а вечером - на Высочайшем балу89.
Л.Гв. Кавказские казачьи эскадроны Конвоя Его Величества, по положению 2 февраля 1861 года, формировались смешанно от двух Войск с таким расчетом, что в каждом эскадроне 2/3 было кубанцев и 1/3 терцев. В строевом и хозяйственном отношении такое формирование представляло большие затруднения, особенно если принять во внимание разбросанность казачьих станиц на огромном пространстве северного Кавказа, между морями Каспийским и Черным.
Командиры льготных эскадронов, обязанные проверять исправность оружия и лошадей своих казаков на местах жительства, разъезжали из края в край по всему Кавказу. Так, эскадронный командир, живущий на Тереке у Каспийских берегов, должен был ехать к Черноморскому побережью, а другой, в то же время, стремиться от Кубани к устьям Терека, проезжая тысячеверстные пространства и не забывая станиц между отрогами Кавказских гор. Неудобны были и призывы казаков со всех линий на один сборный пункт. Люди и лошади подвергались тут всем невзгодам далекого, ничем не вознаградимого пути, при большой и напрасной трате времени.
Такой порядок был прекращен Высочайшим приказом от 7 октября 1867 года: «Л.-Гв. Кавказские казачьи эскадроны Конвоя Его Величества формировать впредь каждый отдельно из своего Войска, а именно 2 эскадрона от Кубанского и 1 от Терского. Численный состав эскадрона оставить прежний, присвоив следующие наименования: Л.-Гв. 1-й и 2-й Кавказские Кубанские казачьи эскадроны и Л.-Гв. Кавказский Терский казачий эскадрон - Собственного Его Величества Конвоя; тот же -56- порядок части сохранять в случае сбора в военное время. К переформированию приступить теперь же, чтобы в будущем 1868 году прибыл на службу эскадрон от Терского казачьего Войска»90.
Августейший Главнокомандующий Кавказской Армией, Великий Князь Михаил Николаевич, горячо приветствуя новое формирование эскадронов Конвоя, ходатайствовал перед Государем Императором о пожаловании Л.Гв. Терскому казачьему эскадрону своего Штандарта; «в виду соревнования Войск, отличавшихся постоянною храбростью и своими подвигами довершивших славное покорение Кавказа». Государь Император повелел для Терского эскадрона изготовить отдельный Георгиевский Штандарт по образцу регулярной кавалерии с надписью: «За боевую службу на Кавказе». 12 декабря Терцы удостоены следующей Императорской грамоты:
«Собственного Нашего Конвоя Л.-Гв. Кавказскому Терскому казачьему эскадрону. В ознаменование особого монаршего благоволения к Терскому казачьему Войску, всемилостивейше жалуем Л.-Гв. Кавказскому Терскому казачьему эскадрону Собственного Нашего Конвоя препровождаемый при сем Георгиевский Штандарт с надписью: «За отличную боевую службу Терского казачьего войска». Повелеваем Штандарт сей, освятив по установлению, употреблять на службу нам и Отечеству с верностью и усердием, российскому воинству свойственными. АЛЕКСАНДР».
В Императорской грамоте предполагаемая надпись на Штандарте изменена.Государь Император до окончательного утверждения рисунка Штандарта, потребовал справку: «какие надписи находятся на жалованных Георгиевских Штандартах Казачьим Войскам?»
На представленном рисунке Государь собственноручно начертал: «За отличную боевую службу Терского Казачьего Войска» и повелел Штандарт, по изготовлении, не отсылать на Кавказ, а выдать эскадрону, когда он придет в Петербург.
На скобе Штандарта помещено: НI, 1832. Команда Кавказского Линейного Войска Собственного Его Величества Конвоя. 1867. За отличную боевую службу Терского Казачьего Войска. 1867. Л.Гв. Кавказского Терского казачьего эскадрона Собственного Его Величества Конвоя.
Штандарт изготовлен из штофа. На одной стороне его, посредине, изображен Российский герб. В углах - вензелевое изображение имени Государя Императора Александра И. Вокруг полотнища Штандарта надпись: «За отличную боевую службу Терского Казачьего Войска». На другой стороне - Св. Великомученик и Победоносец Георгий. Чехол для Штандарта - из темно-зеленого сафьяна с изображением на наконечнике Георгиевского креста. Орел - гвардейского -57- образца, под ним орден Св. Георгия 3-й степени и к нему орденская лента 1 аршин 4 вершка и шириною в 1 вершок.
Крест, кольцом своим из толстой золотой проволоки, наложен на главную часть трубки под яблоком орла, так что концы ленты, продетой в кольцо, с обеих сторон его равны; затем концы эти обведены вокруг трубки, плотно стянуты и еще раз продеты в кольцо, связаны узлом, закрывая его бантом из той же ленты91.
Собранный в станице Прохладной Терский эскадрон, в мае 1868 года окончательно был сформирован. Ежедневно в присутствии стариков казаков-отцов гвардейцев, происходили эскадронные учения.
Наказной Атаман Терского Казачьего Войска, генерал-адъютант Лорис-Меликов, завершил их своим смотром. После напутственного молебна, простившись с казаками, генерал Лорис-Меликов выехал из Прохладной. Эскадрон, провожая своего Атамана, произвел по пути его следования джигитовку.
15 августа 1868 года Л.Гв. Кавказский Терский казачий эскадрон Императорского Конвоя прибыл в Петербург. Конвойцы - Кубанцы и Терцы - впервые были разделены в отдельные эскадроны, нисколько не отличавшие их по назначению, а только обозначавшие их территориальное и частью племенное положение. При этой первой встрече, эскадроны отнеслись друг к другу, как братья по крови и боевым воспоминаниям. С тех пор среди Кавказских казаков царили глубокое уважение к обоим Войскам и взаимная братская любовь и дружба.
На второй же день прибытия Терского эскадрона, по приказанию Государя Наследника Цесаревича, взвод Терцев был вызван в Петергоф для участия в приеме датской королевской четы. В саду Александрии взвод стал при спуске с горы к взморью, для конвоирования двух экипажей: Наследника Цесаревича и его гостей. Поле, по которому предстояло следовать казакам, все было изрыто глубокими канавами. Конвойцы в стройном порядке брали эти препятствия, держась на одной высоте с экипажами, на что обратил особое внимание гость Русского Двора, датский король.
Заметив это, Наследник Цесаревич остановил экипаж и приказал казакам Царского Конвоя произвести джигитовку, что окончательно удивило короля .Августейший тесть Государя Наследника Цесаревича Александра Александровича два раза подходил к выстроенному взводу казаков-конвойцев, подробно интересуясь их формой, снаряжением и оружием.
Когда приказано было спешиться и сесть тут же за приготовленный в саду обед, датская королевская чета еще раз подошла к казакам Императорского Конвоя и, приветствуя их, сердечно поблагодарила за впервые виденную ими казачью джигитовку92.-58-
Наследник Цесаревич пригласил своих гостей к казачьему столу. Так казакам Конвоя, только что прибывшим с Кавказа, было оказано столь высокое внимание.
Вступив на службу при Высочайшем дворе, Л.-Гв. Кавказский Терский казачий эскадрон с нетерпением ожидал свой Георгиевский Штандарт. Желанный день наступил 8 октября 1868 года.
В этот день, в 11 часов утра, в Золотой зале Зимнего дворца происходила торжественная прибивка Терского Штандарта. Государь Император Александр II изволил собственноручно вбить два первых гвоздя и передал молоток Наследнику Цесаревичу, сделавшему то же самое. За Наследником Престола, вбили гвозди присутствовавшие на церемонии прибивки Штандарта особы Императорской Фамилии.
Далее следовали старые кавказцы из Государевой Свиты, командир Конвоя, господа офицеры Л.Гв. Кавказского Терского казачьего эскадрона, и, наконец, закончили прибивку Штандарта положенное законом число унтер-офицеров и казаков эскадрона.
Через два часа, в Михайловском манеже, состоялось освящение Штандарта и передача его эскадрону. Терский эскадрон Конвоя в конном строю, при полной парадной форме, в алых черкесках и белых бешметах, выстроился в манеже. Перед серединою фронта эскадрона был поставлен аналой, возле которого находились певчие придворной капеллы и духовенство.
Против аналоя, с новым Георгиевским Штандартом Конвоя, стоял унтер-офицер казак, заслуженный георгиевский кавалер, при адъютанте Государева Конвоя. В Михайловский манеж прибыли все командиры отдельных частей Гвардии и свободные от службы офицеры кавалерийских полков.
Также прибыли в манеж Их Императорские Высочества Великие Князья: Николай Николаевич, Владимир Александрович и Наследник Цесаревич Государь и Великий Князь Александр Александрович. Вслед за ними, в манеж изволил прибыть и Государь Император.
Его Величество и Наследник Цесаревич были в парадном казачьем мундире Собственного Конвоя.
Поздоровавшись с Терским эскадроном и объехав его фронт, Государь Император приказал скомандовать «на молитву». После сигнала трубачей, раздалась команда: «на молитву шапки долой!». Государь, а также все бывшие верхом чины его Свиты спешились. Начался молебен. В конце его, протопресвитер Бажанов произнес установленную при освящении Знамен и Штандартов особую молитву: «Да будет сие Знамение - знамением победы!»
По освящении Штандарта, Государь Император Александр II вручил его командиру своего Конвоя, флигель-адъютанту полков-59-нику Шереметеву, принявшему вновь пожалованную святыню Конвоя, преклонив колено.
Как только командир Конвоя передал Штандарт штандартному унтер-офицеру, и последний, следуя за адъютантом Конвоя, направился к строю, громовое и восторженное «ура» всех чинов Л.Гв. Кавказского Терского казачьего эскадрона потрясло Михайловский манеж и стихло только лишь по знаку самого Государя Императора, выехавшего перед фронт эскадрона.
«Поздравляю вас, казаки, с новым Штандартом, - сказал Государь. - Я лично имел случай убедиться в славной боевой службе и, жалуя вам Штандарт, уверен в том, что вы будете служить так же, как и ваши кавказские товарищи!»
Вновь могучее «ура» раздалось в ответ на слова Государя. Затем эскадрон прошел повзводно церемониальным маршем. На правом фланге находились: Наследник Цесаревич, генерал-адъютант граф Адлерберг 1-й, Свиты Государя генерал-майор Воейков.
После парада, Государь Император приказал эскадрону произвести джигитовку. Присутствующие не раз видели удалую казачью джигитовку, но лихость, смелость и ловкость казаков Конвоя поразили всех. Джигиты мчались по манежу один за другим, и находящимся в манеже трудно было на ком-либо из них остановить свой взгляд. В полном вооружении «двойные прыжки», «вертушки», «скашевка» и другие номера чередовались один за другим.
В «вольной джигитовке», одни скакали, лежа спиною поперек лошади другие, стоя ногами на седле или упершись плечом в седло, ногами вверх. В этом общем лихом урагане, со стрельбой93, стоя на коне, проносились казаки «великаны» - то один казак стоял на плечах у другого, скрывая туловище его буркой. И, наконец, различными пирамидами и группами завершилась джигитовка.
Государь Император несколько раз благодарил всех чинов эскадрона. Затем вызвал вперед георгиевских кавалеров. Поздоровавшись отдельно со старыми конвойцами, Государь интересовался службою на Кавказе вновь поступивших в Конвой казаков. Отбывая из Михайловского манежа, Государь Император повторил еще раз свою благодарность эскадрону, за молодчество и отличный парад94.
В тот же день в Зимнем дворце последовал Высочайший обед, к которому были приглашены все офицеры Собственного Императорского Конвоя. Во время обеда, Государь милостиво беседовал с конвойцами и, в разговоре спросил, кому досталась шашка, пожалованная Его Величеством в 1850 году покойному Наказному Атаману Кавказского Линейного Казачьего Войска, генералу Круковскому95. Ротмистр Сафонов96 доложил Государю, что шашка за-60-вещана генералом кавказским Линейцам, как пожалованная за их службу, и хранится в Терском Войсковом штабе.
В конце обеда Государь Император изволил провозгласить тост: «За мой Конвой!» Так закончился исторический для Конвоя день 8 октября 1868 года.
В час ночи была получена с Кавказа от Великого Князя Михаила Николаевича телеграмма: «Поздравляю Л.-Гв. Терский эскадрон с Высочайше пожалованным Георгиевским Штандартом. Я убежден, что молодые терские казаки будут достойны Царской милости и всегда сумеют поддерживать заслуженную славу своего древнего родного Войска. Пью за здоровье эскадрона! Михаил».
По получении телеграммы, командир Л.Гв. Кавказского Терского казачьего эскадрона ротмистр Сафонов тотчас же собрал весь эскадрон. Прибыл и извещенный о том командир Конвоя, флигель-адъютант полковник Шереметев. Перед строем была объявлена телеграмма Великого Князя Михаила Николаевича, после чего долго не смолкали казачьи песни и заздравные тосты за наспех приготовленной братской трапезой офицеров и казаков97.
Воодушевление и гордость чинов Л.Гв. Терского казачьего эскадрона Собственного Его Величества Конвоя по поводу получения ими святыни, свидетельствующей о подвигах их отцов и дедов на Кавказе, выразились в строевой песне, которую впоследствии пели не только в гвардии, но и во всех армейских полках кавказских казаков.
Полным сердцем торжествуя, Богу славу воздают, Пред Царем-Отцом ликуя, Терцы весело поют.
Говорят все: слава Богу!
Ныне так же, как и встарь,
Нашу бранную тревогу
Не забыл наш Государь. Сам своим державным словом Он напомнил нам Кавказ, Где с пелен в бою суровом Жизнь воспитывала нас.
Где в скалах, в лесах дремучих
Горцы с нами спор вели,
Но у нас в рядах могучих
Отступленья не нашли.-61-
Где издревле наши деды,
Прорубался в горах,
С громом битвы и победы
Шли вперед за шагом шаг.
Смерть и раны презирали,
И в свой смертный час и нам
Свой завет передавали,
Чтоб идти по их следам.
И в Чечне, и в Дагестане,
Где лилася кровь отцов,
Доставалося по ране
И на наших удальцов.
Ведь Кавказ добыть не шутка!
Храбрый там гнездился враг!
Приходилось часто жутко -
Крови стоил каждый шаг.
Но забыты кровь и пламя,
Царь нас милостью почтил
И вот верным терцам знамя
Из руки своей вручил...98
С разделением казачьих эскадронов Императорского Конвоя по Войскам, сборные пункты льготных эскадронов назначены: для Кубанцев в Екатеринодаре (станица Пашковская), для Терцев - станица Екатериноградская.
По новому положению, эскадронам приказано следовать походным порядком не до Москвы, а только до Воронежа и далее по железной дороге в Петербург99.
24 мая 1869 года командиром Императорского Конвоя по Высочайшему повелению назначен флигель-адъютант полковник Черевин100. Флигель-адъютант полковник Шереметев произведен . в генерал-майоры, с зачислением в Свиту Его Величества.
По желанию Государя Императора, Конвой принимал участие в сопровождении и охране иностранных высоких особ.
В 1873 году прибыл в столицу Российского государства прусский король. Для встречи его были выстроены войска от Варшавского вокзала до Зимнего дворца, у собственного подъезда которого находился во взводной колонне Императорский Конвой. Король прусский, с разрешения Государя Императора, пожаловал всем георгиевским кавалерам Конвоя прусские медали Красного Орла, на бело-черной ленте.
В том же году Конвой в конном строю, при полной парадной форме, встречал шаха персидского на Николаевском вокзале.-62-
По приказанию Государя Императора, Конвой был выстроен на дворе железнодорожной станции. При конвоировании экипажа персидского шаха, впереди находился Кавказский эскадрон, а непосредственно за экипажем следовал Л.Гв. 2-й Кубанский казачий эскадрон. У Зимнего дворца поезд остановился, и шах последовал во внутренние покои. Здесь стояли от Конвоя, в общей очереди с другими гвардейскими частями, парные посты: один на площадке у правых дверей в зале Эрмитажа и другой у левых дверей.
Конвой также принимал участие в торжественной встрече наследных принцев английского и датского, посетивших Россию в 1874 году, и принца японского, прибывшего в Новый Петергоф в 1882 году101.
С 1875 года настала открытая борьба балканских славян с Турцией. В это время Высочайший двор находился в Крыму. Ливадийский дворец охранялся взводом Л.-Гв. 2-го Кубанского эскадрона под командою штабс-ротмистра Скакуна, и двумя льготными сменами команды Крымских татар Конвоя.
Мирная жизнь, казалось, не выходила из своих границ. Однако, этот мир был нарушен напряженными ожиданиями неизбежного вооруженного столкновения с Турцией. Подвластные султану славяне Балканского полуострова изнемогали под игом турецких зверств.
15 октября 1876 года, командующий Императорской Главной Квартирой генерал-адъютант граф Адлерберг 2-й доносил Главнокомандующему Кавказской армией Великому Князю Михаилу Николаевичу:
«Вашему Императорскому Высочеству известно, что Государь Император, в случае разрыва с Турцией, изволит предполагать назначить Главнокомандующим Дунайской армией Великого Князя Николая Николаевича Старшего. Его Величеству угодно, чтобы находящиеся на льготе Л.-Гв. 2-й Кубанский и Л.Гв. Терский эскадроны Императорского Конвоя вошли бы, в означенном случае, в состав армии в качестве Конвоя Его Императорского Высочества, и чтобы приведение сего в исполнение было сделано по объявлении мобилизации».
Согласно этого Высочайшего распоряжения, льготные эскадроны были собраны - кубанцы в станице Кавказской, терцы в станице Прохладной, в полной готовности к выступлению в поход.
11 декабря, Кубанский (командир полковник Жуков) и Терский (командир штабс-ротмистр Кулебякин102) эскадроны прибыли в город Кишинев. На следующий день к кубанцам присоединился взвод казаков и две смены крымско-татарской команды, бывшие на службе в Ливадии.-63-
30 января 1877 года эскадроны Конвоя были командированы в Одессу под командой начальника штаба Действующей Армии, генерал-адъютанта Непокойчицкого.
Предстояло пройти в два перехода 175 верст. Несмотря на большой снег с сильным ветром, перешедшим в жестокую бурю, конвойцы в первый день похода прошли 82 версты, остановившись на ночлег в селении Карачаг.
31 января к эскадронам присоединились некоторые части кавалерии и артиллерии. Весь отряд совершил остальные 93 версты в два перехода, так как метель сильно препятствовала маршу.
1 февраля, в два часа дня отряд прибыл в Одессу, и через час, после исключительно тяжелого перехода, конвойцы приняли участие в общем смотру войск. Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич лично благодарил полковника Жукова и штабс-ротмистра Кулебякина за молодецкий вид казаков и отличное состояние лошадей.
Через неделю эскадроны Конвоя вернулись в Кишинев. Имея в виду непрекращающуюся бурю, великий князь справлялся, «благополучно ли дошли казаки», и, получив сведения о их прибытии, изволил чинам Императорского Конвоя выразить свою особую благодарность в приказе по армии103.
12 апреля 1877 года, Государь Император Александр II в Кишиневе произвел смотр войскам. После напутственного молебна, архиепископ торжественно прочитал манифест, объявляющий войну Турции. Государь поздравил войска с походом. К Своему Конвою Государь Император обратился со следующими словами: «Благодарю вас за молодецкую службу при мне! Поручаю вам брата. Берегите его, а когда он пустит вас в дело, то, надеюсь, будете молодцами и не посрамите славу ваших отцов»104.
Государево обращение к Конвою послужило темой для боевой песни, составленной штабс-ротмистром Кулебякиным своему эскадрону.
С Богом, Терцы! Не робея,
Смело в бой пойдем друзья;
Бейте, режьте, не жалея,
Басурманина-врага!
Там, далеко за Балканы,
Русский много раз шагал,
Покоряя вражьи страны,
Гордых турок побеждал.
Так идем путем прадедов
Лавры славы добывать!
Смерть за веру, за Россию,
Можно с радостью принять.-64-
День двенадцатый апреля
Будем помнить мы всегда,
Как наш Царь - Отец Державный
Брата к нам подвел тогда!
Как он, полный Царской мочи,
С отуманенным челом,
«Берегите», сказал, «Брата»,
Будьте каждый молодцом!
«Если нужно будет в дело
Николаю вас пустить,
То идите в дело смело,
Дедов славных не срамить!»
Государь Император Александр II часто любил слушать эту казачью песню, за которую лично благодарил командира эскадрона штабс-ротмистра Кулебякина, пожаловав ему бриллиантовый перстень.
Простившись с войсками в Кишиневе, Государь Император отбыл в Петербург. 29 апреля Терский эскадрон отправлен по железной дороге в Румынию в город Плоешти.
1-й Кубанский и Кавказский эскадроны Конвоя находились на службе в Петербурге. Государь Император недолго оставался в столице. Сердце влекло его к Действующей Армии, с которой желал он разделить все труды турецкого похода. В мае Государь отбыл на театр военных действий. Туда же, при Императорской Квартире, 14 мая выступил полуэскадрон 1-го Кубанского эскадрона. При нем находились: командир Конвоя флигель-адъютант полковник Черевин, адъютант Конвоя штабс-ротмистр Бежанов, командир эскадрона ротмистр Бабалыков и младшие офицеры - корнеты Золотаревский и Денежников105.
25 мая Государь прибыл в Плоешти, в Штаб Главнокомандующего. Терский эскадрон, при Штандарте, был назначен в почетный караул к Его Величеству. Из всех находившихся в Действующей Армии кубанцев Государева Конвоя были составлены два эскадрона. Первый эскадрон принял ротмистр Бабалыков, а в командование вторым вступил штабс-ротмистр Скакун. Командиром дивизиона был назначен полковник Жуков. Кубанский Штандарт оставался в Петербурге и был привезен на фронт штабс-ротмистром Скакуном, в первых числах июня, командированным для этой цели с 2 унтер-офицерами и 2 казаками.
14 июня Государь Император выехал из Плоешти на Фламундские высоты. Близ Фламундских высот, в деревне Драче, встретили Его Величество Л.Гв. 2-й Кубанский и Терский эскадроны, по очереди конвоировавшие Государя106.-65-
Под Никополем гремела канонада. Переправившись через Дунай, наши войска перешли в наступление. 16 июня Государь перенес свою Главную Квартиру в Зимницу, где сосредоточились все три эскадрона Собственного Его Конвоя.
В тот же день Государь отбыл к войскам на позицию. На носу понтона, на котором Император Александр II переправлялся через Дунай, развевался Штандарт Государева Конвоя107.
3 июля Государь Император остановился на ночлег в деревне Царевица. Гремевшая весь день канонада прекратилась. Отдых казался обеспеченным. Однако, к рассвету было получено тревожное донесение о появлении турок под Систовым.
По тревоге Л.-Гв. 1-й Кубанский эскадрон понесся к Систову. Остальные эскадроны Конвоя немедленно были приведены в полную боевую готовность. В деревню Павло срочно выехал полковник барон Мейендорф с приказанием коменданта Императорской Главной Квартиры генерал-адъютанта Рылеева «выслать навстречу Государю Императору сколько возможно свободного войска».
Сам же Император Александр II, беспокоясь прежде всего судьбой переправы, приказал генералу Рылееву двинуть к Дунаю бывший при Его Величестве отряд и решил лично, всего лишь с двумя эскадронами Собственного Конвоя, следовать в деревню Павло, по неприятельской земле (19 верст).
Государь верхом подъехал к эскадронам своего Конвоя, поздоровался с ними и приказал штандартному унтер-офицеру стать за ним. Настало солнечное утро. От командира Л.-Гв. 1-го Кубанского эскадрона, ротмистра Бабалыкова, корнет Золотаревский доставил Государю донесение о том, что в Систове чурок нет. Тревогу же создали болгарские дружины, распространившие слух, будто русскими войсками взят Никополь, и бегущие турки направились в Систово108.
2 августа Императорская Квартира перешла в Горный Студень, где находился и Штаб Главнокомандующего. Императорский Конвой расположился биваком109 впереди деревни. Эскадроны Конвоя, помимо несения караулов в Царской Ставке, ежедневно высылали разъезды в районы, близлежащие к Горному Студеню.
8 августа, Л.-Гв. Терский казачий эскадрон получил приказание немедленно выступить в поход в составе 2-й пехотной дивизии под командой Свиты Его Величества генерал-майора светлейшего князя Имеретинского, назначенной для действий под Ловчей.
Государь Император, производя смотр отряду князя Имеретинского, обратился к стоящему на правом фланге дивизии Терскому эскадрону: «Поздравляю вас с походом! Надеюсь, что в деле с турками не посрамите себя. Берегите Штандарт! Бог вас благославит!»-66-110
Дивизия князя Имеретинского направилась форсированным маршем на Беброво и Габрово. Терцам было приказано присоединяться к отряду генерал-майора Скобелева. 20 августа эскадрон получил от генерала Скобелева назначение стать во главе отряда, в авангарде.
В 6 верстах от города Ловчи, разъезды, высланные командиром головного взвода, обнаружили на высотах, по направлению Сельви-Ловченского шоссе турецкую пехоту, открывшую по ним огонь. Спешенный эскадрон рассыпался в цепь. Генерал Скобелев, вызвав командира эскадрона, приказал произвести разведку горы, впоследствии названной «Счастливою», дабы установить силы турок, занимавших эту гору. «Знаки отличия Военного ордена» должны были служить наградой тем, кто выполнит это опасное поручение.
Не успел командир эскадрона, штабс-ротмистр Кулебякин, передать это приказание чинам своего эскадрона, как значительное число охотников окружило его. По жребию были назначены казаки Петр Кузменко и Адам Стволин. Незаметно, по кустарникам, пробрались они на вершину и, пока опомнились турецкие посты, успели исполнить свою задачу.
Под сильным огнем турецкой пехоты, Кузменко и Стволин медленно отходили назад. Раненый Стволин упал в яму, скрытую виноградником, и вскоре скончался. Их разведка выяснила, что высоты заняты пехотным отрядом турок, впереди и восточнее которого находилась кавалерия. Но со стороны Ловчи казаки разведчики обнаружили движение неприятельской колонны, рода оружия которой им рассмотреть не удалось111. После короткого боя, турки были выбиты из занимаемой ими позиции.
22 августа, в начале Ловченского сражения, Л.-Гв. Терский казачий эскадрон находился в резерве у «Счастливой горы». В два часа дня туркмен (всадник-доброволец Туркменского конного дивизиона. - П.С.) генерала Скобелева прискакал с приказанием: «эскадрону во весь опор подойти к генералу».
Генерал Скобелев крикнул штабс-ротмитру Кулебякину: «Прикрывайте наш левый фланг и действуйте по Вашему усмотрению, а если можно, то и пушки турецкие отберите!»
Эскадрон на рысях подошел к окраине города Ловчи. За стеной большой загородной постройки Терцы спешились. Занятое ими место приходилось против правого фланга неприятеля, на фронт которого, правее эскадрона, наступала наша пехота. Штабс-ротмистр Кулебякин приказал эскадрону огнем поддержать это наступление. Терцы стойко выдержали сильную стрельбу турок. Когда обозначилось отступление турецких частей, эскадрон бросился их преследовать, двигаясь на Микре. Глубокие балки и куку-67-руза скрывали движение эскадрона. В это время русская пехота перешла в атаку. Турки дрогнули, и часть их поспешно отошла к Гознице, другие к деревне Парадиму и к северу от нее в овраг.
Местность не позволяла Терцам атаковать турок непосредственно, и эскадрон, обогнув деревню, развернул фронт и стремительно бросился на турецкую пехоту. Турки отчаянно защищались, но в результате неожиданной атаки Л.-Гв. Терского эскадрона, турецкий «табор» (батальон) казаками был разбит и почти полностью уничтожен. Рассыпавшись в преследование турок, эскадрон собрался только лишь к вечеру.
24 августа, после неудачной атаки правого фланга русских позиций, турки пытались прорваться в центр, причем кавалерия их атаковала наш левый фланг. На левом фланге находился Л.-Гв. Терский эскадрон Конвоя. Поручик Золотарев, высланный со взводом на разведку, ввиду появления больших кавалерийских сил противника, отошел к эскадрону. Штабс-ротмистр Кулебякин спешил свой эскадрон и встретил атакующих сильным огнем. Расстреляв все свои патроны, даже и турецкие112, эскадрон был в критическом положении. Подошедшая пехота выручила Терцев, своим огнем отбив атаку турецкой конницы.
25 августа Терский эскадрон, по желанию генерала Скобелева, сопровождал его в особо важной рекогносцировке, произведенной лично генералом у Плевны.
На следующий день, эскадрон согласно Высочайшего повеления вызван в Раденицу, местопребывание Императорской Главной Квартиры. Князь Имеретинский, отпуская от себя эскадрон, благодарил всех чинов его за лихую атаку под Ловчей. Узнав об отбытии Терцев, генерал Скобелев приказал задержать эскадрон. Заметив «Белого генерала», казаки Терского эскадрона подтянулись и приготовились к встрече известного героя.
«Душевно радуюсь и горжусь, что мне пришлось быть с вами в деле. Тем более радуюсь, что мой отец командовал вами, а я водил вас в бой! Ура вашему лихому командиру!» - произнес генерал Скобелев и снял фуражку. Эскадрон громким «ура» приветствовал своего командира, но в этом «ура» был и привет боевой «Белому генералу».
Всю ночь шел Терский эскадрон походом, и к утру прибыл в Императорскую Главную Квартиру. У Раденицы конвойцев встретил Государь Император, ехавший к плевненским позициям. Приняв рапорт командира Л.-Гв. Терского казачьего эскадрона, штабс-ротмистра Кулебякина о боевых действиях эскадрона, Государь Император Александр II Николаевич благодарил всех его чинов «за славную, храбрую и верную службу».-68-
28 августа Государь изволил лично пожаловать штабс-ротмистра Кулебякина «золотою шашкою» с надписью «за храбрость». Кроме того, командир Терского эскадрона, за боевые отличия был произведен в чин ротмистра и, по единодушному решению Кавалерской Думы, награжден орденом Св. Великомученика и Победоносца Георгия 4-й степени за подвиг, оказанный под Ловчей.
Его Величество лично вручил Георгиевский крест ротмистру Кулебякину, заметив при этом: «если бы ты знал, как мне приятно надеть тебе этот крест!»113. За атаку под Ловчей, младшие офицеры Л.-Гв. Терского казачьего эскадрона получили следующие награды: штабс-ротмистр Золотарев - орден Св. Анны 2-й степени с мечами, поручики Шерпутовский, Гажеев114 и корнет Федюшкин115 произведены в следующие чины. Двадцать пять казаков эскадрона награждены «знаками отличия Военного ордена».
С падением Ловчи русские войска подошли к сильно укрепленным турецким позициям у Плевны. 26 августа Государь Император, совместно с Главнокомандующим, в первый раз отбыл со своим Конвоем под Плевну. С этого дня, эскадроны Конвоя по очереди ежедневно сопровождали Императора Александра II на плевненские позиции.
30-го числа, в день тезоименитства Государя Императора, начался третий штурм Плевны, в результате которого был взят только Гривницкий редут. По Высочайшему повелению, к Плевне были вызваны Гвардия и гренадеры. В ожидании их прибытия, Императорская Квартира, 4 сентября, вновь перешла в Горный Студень.
21 сентября командир Конвоя, флигель-адъютант полковник Черевин вступил во временное командование Кавказской казачьей бригадой. Конвой принял полковник Жуков, сдав свой эскадрон ротмистру Скакуну.
По приказанию Государя, Кубанские эскадроны Императорского Конвоя под командой полковника Жукова поступили в распоряжение командира Гвардейской стрелковой бригады, входившей в отряд Свиты Его Величества генерал-майора Эллиса.Отряд выступил к Лебранским мостам за рекой Осмою. Войска двигались по направлению к Парадиму, где стрелки и конвойцы должны были соединиться с полками Гвардии, находившимися в распоряжении начальника штаба корпуса, генерала графа Воронцова-Дашкова.
Поход начался при самых неблагоприятных условиях. С утра пошел сильный дождь и не переставал двое суток. Войска шли до Парадима по дорогам, превратившимся в поток грязи. В Парадиме была назначена дневка, после чего отряд следовал на Богот, к Ралеву, на Иени-Бркач и Эски-Бркач.
От Ралева до Бркача, к каждой пехотной бригаде было придано по взводу конвойцев. В Иени-Бркач эскадроны Конвоя соединились, -69- за исключением первых двух взводов Л.Гв. 2-го Кубанского эскадрона, оставленных при стрелковой бригаде в Эски-Бркач. Оба эти селения были покинуты жителями и находились недалеко от реки Вида. За Видом находились турки. Днем было видно движение турецких подвод, а ночью неприятельское расположение светилось большим количеством огней их костров.
1 октября флигель-адъютант полковник Гриппенберг, в сопровождении взвода казаков 2-го Кубанского эскадрона, произвел рекогносцировку турецких позиций.Переправившись через реку Вид, конвойцы рассыпались в лаву и почти на полверсты подошли к турецкому отряду. Застигнутые врасплох, передовые турецкие посты, открыв беспорядочную стрельбу, скрылись в кукурузе. Однако, казакам, бросившимся за ними, удалось захватить пленных и доставить их полковнику Гриппенбергу.
С уходом Кубанцев к Гвардейским стрелкам, в Горном Студене при Государе Императоре находился Л.Гв. Терский казачий эскадрон.
2 октября, по случаю 50-летнего юбилея назначения Государя Августейшим Атаманом всех Казачьих Войск, все офицеры Терского эскадрона и офицеры находившегося в конвое Великого Князя Николая Николаевича Л.Гв. Казачьего полка, имели честь принести поздравление своему Августейшему Атаману.
Государь милостиво благодарил поздравлявших, вспоминая историю всего казачества и его верную службу Родине. В память этого дня, Государь Император пожаловал офицерам своего Конвоя собственные портреты, лично поместив на них свое имя и год116.
4 октября, в день праздника Собственного Его Величества Конвоя, два Кубанских эскадрона находились в походе. Государь, послав им свое поздравление и привет к празднику, приказал Терскому эскадрону присоединиться к строю Л.Гв. Казачьего полка, для совместного участия в церковном параде полка, праздновавшего так же, как и Императорский Конвой, подвиг, оказанный под Лейпцигом, в 4-й день октября 1813 года.
До начала парада Государь Император Александр II неожиданно прибыл к месту расположения Терского эскадрона и громко скомандовал: «Казаки, сюда!».
Мгновенно окружившим его конвойцам Государь с большим волнением и радостью прочел телеграмму Главнокомандующего Кавказской армией Великого Князя Михаила Николаевича о полном поражении Мухтар-Паши на Аладжинских высотах. Громким «ура» казаков была встречена эта победная весть. Государь сам, сняв фуражку и махая ею, присоединился к казачьему приветствию доблестной Кавказской армии.
У Лейб-Казаков Государь повторил телеграмму, поздравил полк с праздником и присутствовал на молебне в походной церкви.-70-
После молебна, Донцы и Терцы прошли церемониальным маршем перед Государем, поблагодарившим Л.Гв. Казачий полк за верную службу.
Эскадроны Императорского Конвоя были удостоены особой Царской благодарности. В собственноручном письме к Главнокомандующему Кавказской армией, Государь писал: «Кубанцами и Терцами не могу Я достаточно нахвалиться. Вот уже более четырех месяцев, что они меня оберегают и днем и ночью и не оставляют меня ни на шаг, оказывая всевозможные услуги Мне лично и всей моей Главной Квартире»117.
Почти одновременно с победой на Кавказе, были получены отрадные вести о геройском подвиге нашей Гвардии под Горным Дубняком и Телишем, где Кубанские эскадроны Конвоя проявили свою доблесть и храбрость.
В то время, когда праздник Конвоя 4 октября, день Св. Иерофея, был, в Высочайшем присутствии отмечен в Царской Ставке, Кубанские эскадроны, находясь в походе также приготовились достойно его встретить. Но судьбе было угодно, чтобы Кубанцы этот день отметили не парадом и братской трапезой, а как и их предки в битве под Лейпцигом, конной атакой!
В этот день, вызванные по тревоге эскадроны на рысях подошли к деревне Чирикову на Виду. К эскадронам Конвоя были присоединены две сотни 4-го Донского казачьего полка и две роты Гвардейских стрелков. Командование всем отрядом принял полковник Жуков, получивший задачу произвести боевую разведку в районе Горного Дубняка и Телиша.
Отряд перешел вброд реку Вид и, пройдя через дубовую рощу, двинулся в направлении Горного Дубняка. Дозоры донесли о появлении турецкой кавалерии. Полковник Жуков приказал стрелкам занять опушку рощи и решил немедленно атаковать неприятельскую конницу, не дав ей возможности развернуться.
Кубанские эскадроны Государева Конвоя шли в центре, имея Донцов по «крыльям» лавы. Лихая казачья атака увенчалась полным успехом. Турецкая конница была сбита и, в полном беспорядке бросилась к Горному Дубняку, в котором произошел переполох.
Резкие звуки тревожных турецких сигналов раздались со всех сторон. Турецкая пехота, пропустив свою разбитую конницу и заняв окопы, жестоким огнем встретила конную атаку казаков. Эскадронам Конвоя пришлось спешиться и вступить в огневой бой с противником, занимавшим сильно укрепленную позицию. С наступлением темноты, неприятельский огонь стал стихать, и эскадроны получили приказание присоединиться к стрелкам118.
Так отпраздновали конвойцы-Кубанцы день 4-го октября!-71-
На другой день чины Кубанских эскадронов были осчастливлены Высочайшей телеграммой, в которой Государь Император поздравлял своих конвойцев с днем Св. Иерофея, Небесного Покровителя героев Лейпцига.
11 октября в общем приказе о наступлении на Горный Дубняк, полковник Жуков с двумя Кубанскими эскадронами получил следующую задачу: «произвести боевую разведку в районе действия Стрелковой бригады, для чего продвинуться между Дольним и Горным Дубняком, занять Софийское шоссе и, испортив на нем телеграфную линию, войти в связь с Кавказской казачьей бригадой, наступавшей западнее стрелков».
Ровно в полночь на 12 октября, готовые к походу эскадроны Конвоя ожидали прибытия генерал-адъютанта Гурко, лично объезжавшего войска и дававшего свои последние распоряжения. Поздоровавшись с эскадронами, генерал Гурко напомнил Кубанской гвардии славу ее дедов и отцов и выразил надежду, что чины эскадронов в предстоящем бою так же доблестно, как и их предки, исполнят свой долг. В ту же ночь колонны русских войск двинулись на Чириково.
Л.-Гв. 1-й и 2-й Кубанские казачьи эскадроны Собственного Его Величества Конвоя, по распоряжению генерала Гурко шли в авангарде. 1-й эскадрон направился к Горному Дубняку, 2-й правее, к Софийскому шоссе. Колонны двигались левым берегом Вида. Конвойцы, осветив впереди лежащую местность, быстро двигались вперед, но приказанием генерала Гурко были остановлены, дабы дать время подтянуться сильно отставшей пехоте и артиллерии.
В три часа ночи, общее движение возобновилось. Было приказано соблюдать полную тишину - все приказания отдавались вполголоса. С рассветом головные взводы эскадронов Конвоя рысью двинулись вперед. Местность была холмистая, и на ней росла кукуруза, частями такая высокая и густая, что почти с головою укрывала всадников.
Пройдя кукурузное поле, зоркие глаза казаков разведчиков заметили впереди какие-то конные группы, при первых светлых отблесках зари издали казавшиеся темными пятнами. В том, что замеченные всадники - противник, сомнений не было, и казаки без приказания бросились в атаку.
Разбив группы турецкой конницы и преследуя их, конвойцы врубились в турецкое пехотное сторожевое охранение, отбросив его в Горный Дубняк. Во исполнение полученного приказания, казаки Кубанских эскадронов Конвоя прервали телеграфную линию на протяжении двух верст и, с прибытием к месту боя гвардейских стрелковых рот, ворвались в Горный Дубняк, после чего соединились с Кавказской казачьей бригадой.-72-
Во время боя под Горным Дубняком, Кубанский дивизион Конвоя понес значительные потери: более тридцати чинов его выбыло из строя. Сам командир дивизиона Кубанцев, полковник Жуков, был тяжело ранен в левое плечо. Несмотря на тяжелое ранение, полковник Жуков оставался в строю и руководил боем. Так же тяжело был ранен в левую ногу, выше колена, командир Л.Гв. 2-го Кубанского казачьего эскадрона, ротмистр Скакун.
13 и 15 октября, дивизион Конвоя вызывался на рекогносцировку Телиша и принимал участие во взятии его. С падением Телиша, окончилось пребывание конвойцев в гвардейском отряде, и 17 октября они были отозваны в Императорскую Главную Квартиру, в деревню Парадим, куда и прибыли 18-го, в пять часов дня. Отпуская от себя дивизион Государева Конвоя, генерал-адъютант Гурко горячо благодарил конвойцев за проявленную ими доблесть, выразив сожаление, что «мало пришлось послужить с такими молодцами».
В Парадиме эскадроны были встречены генералом Воейковым и генералом графом Адлербергом. Государь Император в это время находился в селе Карачаг, на смотру у гренадеров.
Вернувшись в свою Главную Квартиру, Государь изволил выразить всем чинам Кубанских эскадронов свою благодарность за их боевую службу, а раненого полковника Жукова обнял и, поцеловав, сказал: «Тебе надо отдохнуть». Навестив командира дивизиона Кубанских эскадронов Конвоя, полковника Жукова, к вечеру следующего дня Государь Император Александр II Николаевич подробно интересовался состоянием его здоровья и, долго с ним беседуя, пожаловал ему звание своего флигель-адъютанта119.
Кроме этой исключительно высокой награды командиру Кубанского дивизиона Конвоя, Кубанцы получили следующие награды: флигель-адъютант полковник Жуков, полковник Бабалыков и ротмистр Скакун - «золотые шашки» с надписью «за храбрость»; штабс-ротмистр Бежанов - Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом; штабс-ротмистр Пальцын - Св. Станислава 2-й степени с мечами; штабс-ротмистр Безладнов - Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом; поручик Кухаренко, корнеты Денежников, Логвинов и Балатуков - следующие чины.
«Знаками отличия Военного ордена» было награждено 33 казака. 23 октября, Государь, в сопровождении Терского эскадрона, предпринял дальнюю поездку через Богот на деревню Медован, желая лично поздравить Гвардию с ее отличием в эту войну, причем Государь проехал под дождем 45 верст, по страшной грязи.
В Медоване ожидали «на подставе» Кубанцы, сменившие Терцев для обратного пути. В последующие дни Государь часто отбывал с очередным эскадроном своего Конвоя в Богот к Главнокомандующему -73- и на позиции к Плевне, наблюдая действие наших батарей, находившихся в осадной армии.
В Плевне заметно начиналась агония: огонь турецкой артиллерии ослабевал с каждым днем. Видимо, в крепости снаряды истощались. По всем признакам, турки готовились к оставлению Плевны.
27 ноября неприятельский огонь совсем прекратился, и, с рассветом, вся масса турецких войск, составлявших гарнизон Плевны, оставив крепость, стремительно перешла в наступление. Турки храбро сражались, но их геройская попытка прорвать русский фронт окончилась полным поражением армии Омана-Паши. Находившийся во время этого сражения на фронте Государь Император Александр II был на позиции с 1-м Кубанским эскадроном.
На следующий день в Плевне, в присутствии Государя был отслужен благодарственный молебен вблизи того места, где находилась палатка Османа-Паши. После молебна, Государь Император объявил о своим отбытии в С.-Петербург. За исключением Л.-Гв .1-го Кубанского эскадрона, которому было приказано готовиться к обратному походу, эскадроны Конвоя по Высочайшему повелению были оставлены в распоряжении Главнокомандующего.
Император отбыл из действующей армии 3 декабря в семь часов утра. На всем пути к Дунаю эскадроны Конвоя сопровождали Царский поезд, сменяя друг друга. По отбытии Его Величества в Петербург, Л.-Гв. 2-й Кубанский и Терский эскадроны вернулись в Парадим.
По приказанию Главнокомандующего, конвойцы 24 декабря перейми в Ловчу, и на другой день выступили на Силово и Габрово.
31 декабря, рано утром, эскадроны подошли к Шипкинскому перевалу, уже занятому нашими войсками. На половине подъема к конвойцам подъехал экипаж Главнокомандующего. Далее Великий Князь Николай Николаевич следовал верхом вместе с казаками Конвоя.
С горы Святого Николая эскадроны потянулись «в один конь» по крутому скользкому спуску, загроможденному артиллерией. По пути всюду чернели трупы неприятельсикх солдат. Крутизна спуска значительно превосходила подъем. Шоссе извивалось беспрерывными зигзагами.
В конце перевала, у самой подошвы, конвойцы прошли деревню Шипку, или, вернее, сплошную гору мусора, оставшегося от деревни. Дорога до Казанлыка шла по равнине, но шоссе перешло в обыкновенную грунтовую дорогу, покрытую слоем жидкой грязи. Переход от Габрово через Шипку на Казанлык эскадроны Конвоя прошли в один день.-74-
В первых числах января, русские войска победоносно продвигались вперед, всюду тесня турок. Гвардейские полки, разбив противника в жестоком бою у Араб-Конака, перевалили хребет, заняли Софию, Татар-Базарджик, Филлиппополь и вышли к Адрианополю. 8 января в штаб Главнокомандующего прибыли турецкие парламентеры с просьбой о перемирии.
В связи со сложившейся обстановкой, Главнокомандующий приказал перенести свой штаб в Адрианополь, куда первым был отправлен Кубанский эскадрон Конвоя. 12 января, в 6 часов утра, отбыл в Адрианополь и Великий Князь Николай Николаевич, конвоируемый Терским эскадроном. Дорога проходила по крутому скату гор, местами обрываясь в ущелье. С Малых Балкан начиналась знаменитая «Долина Роз», откуда тянулась обширная равнина до самого Константинополя.
Главнокомандующий остановился на ночлег в немногих уцелевших домах грязного и разрушенного города Эски-Загра. В нем турок почти не было. Трудный переход закончился к вечеру 14 января в Германлы, откуда великий князь, чины его штаба и конвойцы далее к Адрианополю следовали уже по железной дороге.
Железнодорожный вокзал был расположен на 4-х верстах от города. Терский эскадрон получил приказание стать на ночлег у вокзала. 16-го утром эскадрон с песнями и вступил в Адрианополь. Местные жители не покинули своих домов, и мирное турецкое население не бежало перед русскими войсками. Торговля в городе не прекращалась. Но в окрестностях Адрианополя кипела дикая злоба болгар и турок, грабивших и разорявших друг друга.
Для прекращения этих беспорядков был командирован эскадрон Конвоя, под командою ротмистра Кулебякина. У деревни Саранлы толпы болгар встретили казаков, прося их защитить от вооруженных турок. Остановив эскадрон, ротмистр Кулебякин, в сопровождении двух казаков, направился прямо к туркам. Не доезжая до них, Кулебякин приказал казаку, говорившему по-турецки, вызвать одного из почетных стариков для переговоров. Через несколько минут у турок появился белый флаг, и к ротмистру Кулебякину подошли двое вооруженных турок. Им объяснили цели прибытия казаков. К удивлению болгар, турки изъявили полную покорность и сами стали сносить в указанное место свое оружие. Отобрав у турок более двухсот винтовок, ротмистр Кулебякин приказал и туркам, и болгарам разойтись по своим домам. В результате своей командировки, эскадрон совершил 120-верстный поход, обезоружил 3 турецких селения и, согласно просьбе самих турок, выселил 4 тысячи семейств в другие места120.
1 февраля Главнокомандующий Русской Армией Великий Князь Николай Николаевич прибыл в Сан-Стефано, в котором -75- был встречен почетным караулом Л.Гв от 2-го Кубанского эскадрона. В местечке оставались еще турецкие войска. Его Высочество, отдав распоряжение о немедленном удалении турок, объявил Сан-Стефано своей резиденцией. Через два дня прибыли в Сан-Стефано и терцы. Это был последний пункт похода чинов Конвоя Его Величества перед отбытием в Россию.
Из Сан-Стефано отчетливо был виден Константинополь, и открывалась голубая даль Мраморного моря. На рейде и по взморью, до темневшего на горизонте малоазиатского берега, скользили суда; всюду небольшие лодки, как чайки, сновали по поверхности воды. У пристани, тогда еще небольшой, и на рейде с каждым днем усиливалось движение. Стали прибывать и русские военные суда.
Все ожидали заключения мира ко дню восшествия на Престол Государя Императора. 17 февраля эскадроны Конвоя получили приказание прибыть к маяку Сан-Стефано. У маяка, фронтом к Константинополю, находились гвардейские полки. Все части стояли вольно. Ружья были составлены, и солдаты пели песни. Никто не знал настоящей причины сбора войск. Пронесся слух, что войска вызваны в виде угрозы туркам, не соглашавшимся на требуемые условия мира. В турецком лагере, действительно, по всей линии было заметно движение.
Два часа прошло в напряженном ожидании. Наконец, из Константинополя показался экстренный поезд, с которым прибыл к Главнокомандующему Русской Армией уполномоченный турецкого султана. Приняв его, Великий Князь Николай Николаевич приказал войскам двигаться вперед с барабанным боем. У турок раздались тревожные сигналы, но русские войска, произведя необходимое перестроение, прошли перед своим Главнокомандующим церемониальным маршем и были отведены в места своих расположений.
19 февраля, после торжественного молебствия по случаю восшествия на Престол Государя Императора, эскадроны Конвоя снова получили приказание прибыть к маяку. С 12 часов дня находившиеся в Сан-Стефано и его окрестностях русские войска стали выстраиваться фронтом к турецкой столице. Все с большим волнением ожидали объявления мира, но день клонился к вечеру, а вестников мира все не было. Многие были убеждены, что, вместо смотра, пойдут брать с боя Константинополь.
В б часов вечера прибыл Главнокомандующий. Войска уже были готовы перейти в наступление, но Его Высочество, объехав выстроенные части, обратился к ним с приветом: «Поздравляю вас, ребята! Бог благославил нас миром!» Царившая напряженная тишина мгновенно превратилась в бурю восторга: все дрожало от победного «ура» славных русских войск. Полетели вверх головные уборы. Офицеры, солдаты и казаки обнимали друг друга...-76-
Официально война была закончена!121
Продолжая службу охраны Его Высочества Великого Князя Николая Николаевича, конвойцы готовились к уходу в Россию. Более месяца чины Конвоя оставались еще в Сан-Стефано. 7 апреля Главнокомандующий изволил прощаться с Кубанским эскадроном, отплывшим на Родину 8-го числа. Через неделю были отправлены в Россию и Терцы.
В конце месяца оба эскадрона прибыли в Петербург. Кубанцы пришли 21 апреля в 4.30. часов утра, и уже в два часа того же дня их смотрел Государь Император в манеж Инженерного замка и благодарил за примерную боевую службу.
28 апреля удостоился Высочайшего смотра и Царской благодарности Терский эскадрон.
На другой день офицеры Собственного Императорского Конвоя, участники минувшей кампании, были собраны в Биллиардной зале Зимнего дворца, где Государь Император Александр II каждому офицеру лично пожаловал серебряные знаки, учрежденные в память пребывания при Его Величестве во время турецкой войны 1877-1878 г.г.
Значок изображал вензель Имени Государя Императора, окруженный венком из листьев лавра и дуба, с Императорской короной на нем. Такие же значки были пожалованы и казакам Конвоя. Носить их положено на левой стороне груди. Казакам Конвоя, георгиевским кавалерам, Государь Император изволил выдать серебряные значки 1 июня в Большом Царскосельском дворце. Георгиевских кавалеров было 110 человек (11 вензелей выслано в Войска, Кубанское и Терское, для выдачи их произведенным из унтер-офицеров в хорунжие).
4 мая все офицеры Конвоя были удостоены Высочайшего приглашения к царскому столу. Перед обедом Государь собственноручно роздал офицерам Конвоя светло-бронзовые медали в память Турецкой войны, которые только что были отчеканены, причем первые образцы были представлены в Зимний дворец.
Штабс-ротмистр Шерпутовский и 15 казаков (1-го Кубанского и Терского эскадронов), разновременно бывшие на Шипке во время ее осады, получили серебряные медали. Казакам Конвоя, бывшим за Дунаем, медали были выданы 11 мая. Государь повелел иметь их к приезду шаха Персидского и к предстоящему Царскому смотру122.
В день приезда шаха, Конвой, в походной форме, выстроился в конном строю развернутым фронтом перед вокзалом Николаевской железной дороги. Император Александр II ожидал поезд на дебаркадере вокзала. По прибытии шаха, Государь последовал за ним, в открытой коляске, в Зимний дворец. Кавказский эскадрон -77- был впереди экипажа, за которым крупной рысью шли три казачьих эскадрона. По пути следования, на улицах массы народа приветствовали Государя Императора и его высокого гостя.
13 мая на Марсовом поле происходил обычный весенний парад всем войскам Гвардии и Петербургского военного округа. Объехав войска, Государь присоединился к Государыне Императрице, прибывшей на парад в экипаже с великими княгинями и шахом Персидским. Этот первый после войны парад был открыт эскадронами Императорского Конвоя. В память победоносно оконченного похода, у всех на груди блестели новые медали.
После парада Высочайший двор перешел в Царское Село, где были сосредоточены все три казачьих эскадрона. Кавказский [горский] эскадрон оставался в Петербурге. Командир Конвоя флигель-адъютант полковник Черевин, произведенный за отличия в делах против турок в генерал-майоры с зачислением в Государеву Свиту, вновь вступил в командование Конвоем.
Кроме наград, пожалованных лично Императором Александром II, чины Государева Конвоя за войну 1877-1878 гг. получили следующие награды: флигель-адъютант полковник Жуков - прусский орден «Короны» 2-й степени и румынскую золотую медаль «за военные подвиги»; полковник Бабалыков - прусский орден «Короны» 2-й степени и румынский орден «Звезды»; ротмистр Кулебякин - румынский орден «Звезды» и прусский «Красного орла» 3-й степени с мечами; штабс-ротмистры Бежанов и Пальцин - следующий чин и румынский орден «Звезды»; штабс-ротмистр Гажеев, находившийся в передовом отряде генерала Скобелева, за отличие при деревне Хаскиой произведен в следующий чин.
Кавказского эскадрона123 ротмистр Гватуа, находившийся в конвое Главнокомандующего Кавказской армией Великого Князя Михаила Николаевича, получил чин полковника, с зачислением по армейской кавалерии. Корнет персидский принц Фатали-Мирза - орден Св. Анны 4-й степени.
14 вахмистров и унтер-офицеров Императорского Конвоя произведены в чин хорунжего, с переводом в армейские казачьи полки, и десять казаков награждены знаками прусского ордена «за военные заслуги». А также все, бывшие в походе офицеры и казаки Конвоя получили румынские «железные кресты», учрежденные королем Карлом в память перехода через Дунай.
В годовщину этого перехода, 15 июня, в средней аллее парка Большого Царскосельского дворца, в присутствии Императора Александра II состоялся парад, в котором приняли участие представители Гвардейских воинских частей. На правом фланге всех частей находился взвод Терского казачьего эскадрона, при своем Штандарте, сопровождавший Государя при первом его переходе -78- на правый берег Дуная. Обходя фронт выстроенных частей, Государь поздравлял всех с годовщиной геройской переправы.
На параде присутствовали: Его Императорское Высочество Государь Наследник Цесаревич Александр Александрович с Августейшей супругой, и Великие Князья Константин Николаевич, Алексей Александрович, Сергей Александрович и Павел Александрович.
По окончании молебна, присутствовавшие на параде представители Гвардейских воинских частей прошли церемониальным маршем. На правом фланге 1-го отделения Терского взвода Конвоя Его Величества, рядом с штабс-ротмистром Шерпутовским, шел сам Государь. Дефилировавшая колонна направилась прямо на террасу дворца, где для солдат и казаков был приготовлен Царский обед. Когда все сели за столы, сам Император Александр II обошел их и, взволнованный боевыми воспоминаниями, приветствовал своих дорогих гостей. Офицеры получили приглашение к Высочайшему столу.
Во все время пребывания Государя в Царском Селе, Кубанские и Терский эскадроны несли дворцовые караулы по издавна заведенному порядку. По воскресным и праздничным дням, офицеры Конвоя присутствовали во дворце на Высочайших выходах Их Величеств.
По окончании Берлинского Конгресса, увеличенный в военное время состав Императорского Конвоя был сокращен до штатов мирного времени. Л.-Гв. 1-й Кубанский и Терский эскадроны, за исключением назначенных на службу в Ливадии двух взводов Терцев, готовились к отбытию на льготу. Перед отбытием их на Кавказ, Государь Император произвел смотр Конвою. Эскадроны в конном строю выстроились перед Екатерининским дворцом в Царском Селе (Большой дворец).
Его Величество, в форме своего Конвоя, в сопровождении Наследника Цесаревича Александра Александровича, также бывшего в мундире Конвоя, объехав фронт эскадронов Конвоя, остановился у парадного подъезда дворца. Конвой прошел перед Государем Императором рысью и вторично наметом. Закончился смотр джигитовкой конвойцев.
Государыня Императрица, Государыня Цесаревна и несколько находившихся при них придворных дам с балкона парадного подъезда дворца наблюдали смотр и джигитовку, которая, к общему сожалению, печально завершилась.
Последним скакал один из лучших джигитов Конвоя, кубанец казак Пальчун. Он лихо нагнулся и уже хотел достать с земли папаху, но в этот момент вместе с лошадью упал у самых ног -79- Императора. При падении джигит Пальчун ударился головой и разбил себе череп.
После Высочайшего смотра, все офицеры Императорского Конвоя, во главе со своим командиром, Свиты Его Величества генерал-майором Черевиным, имели честь поднести Государю Императору Александру II золотую шашку образцовой азиатской работы, с Георгиевским крестом на рукоятке. Шашка имела старинный клинок: надпись на нем свидетельствовала, что он был изготовлен из дамасской стали в XVI столетии124.
Государь Император, обеспокоенный положением казака Конвоя, упавшего на джигитовке, несколько раз справлялся о его здоровье. Узнав, что конвоец Пальчун скончался не приходя в сознание, Государь приказал оказать вдове покойного материальную помощь и назначить пенсию.
В память подвигов, проявленных чинами Собственного Его Величества Конвоя во время турецкой войны, Л.Гв. Кавказским казачьим эскадронам были пожалованы знаки отличия при следующей Высочайшей грамоте:
«В ознаменование особого Монаршего Благоволения Нашего, за оказанные подвиги мужества и храбрости Л.-Гв. Кавказскими казачьими эскадронами Собственного Его Величества Конвоя, 1-м и 2-м Кубанскими и Терским, в турецкую войну 1877-1878 годов, всемилостивейше жалуем эскадронам сим знаки отличия на головные уборы, с надписью первым двум - «за отличие в Турецкую войну 1877-1878 годов», а последнему - «за Ловчу 22 августа 1877 года», и повелеваем знаки сии носить по установлению. Александр».
В августе Государь Император отбыл на юг России, в Крым. На службе в Царском Селе от Конвоя остались два эскадрона. Командир Конвоя, генерал Черевин, отчислен в свиту Государя, сдав командование Конвоем флигель-адъютанту полковнику Ивашкину-Потапову125.
В Ливадию Император Александр II с Августейшим Семейством прибыл морем. Императорская яхта остановилась у Ливадийской пристани 20 августа. Один взвод конвойцев от командированного в Крым Терского полуэскдрона в парадной форме был выстроен на набережной, другой - у Ливадийского дворца, а «Встреча» ожидала Их Величеств на самой пристани.
Боевая служба Л.Гв. Кавказских казачьих эскадронов Собственного Императорского Конвоя, в турецкую войну 1877-1878 годов, помимо жалованных боевых наград чина эскадронов и знаков отличий на головные уборы, Государем Императором еще отмечена в особой Высочайшей грамоте всему Кубанскому Казачьему Войску. Грамота эта гласит:-80-
«Божией милостью Мы, Александр Второй, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и пр. и пр.Нашему вернолюбезному Кубанскому Казачьему Войску.
В минувшую войну с Турцией, предпринятую Нами для освобождения единоверных нам народов Балканского полуострова, вызвано было на военное поприще доблестное Войско Кубанское, выставившее на службу все три комплекта своих боевых частей, а именно: 2 эскадрона Лейб-гвардии Собственного Нашего конвоя, 25 конных полков, 12 пеших пластунских батальонов и 5 конно-артиллерийских батарей. Причем снаряжение всех своих частей совершалось быстро, на средства самих казаков. Кроме того, все жители станиц Войска, расположенных в предгорьях и нагорной полосе, образовали из среды себя отдельные вооруженные команды.
Выделив затем большую половину своих строевых частей на малоазиатский театр войны, часть на Балканский полуостров и для усмирения восставших племен Чечни и Дагестана, остальными силами Войско стало твердым оплотом с юга и юго-запада обширной Кубанской области и Черноморского округа против вторжения успевшего прорваться через Сухум в Абхазию неприятеля, и внесения им смуты в среду туземных племен области. Этим достигнуто сохранение спокойствия в крае, а движение отряда, составленного большей частью из Кубанских казаков, на Сухум, со стороны Кубанской области, способствовало обращению в бегство неприятеля и очищению от него всей Абхазии.
Большинство выставленных Войском строевых частей вошло в состав наших доблестных Кавказских войск, причем Кубанцы достойно заявили себя, связав навсегда свое имя с историей славных дел под Ардаганом, Баязетом, во время беспримерной 23-дневной защиты нашего гарнизона, а также в малодоступных дебрях Кабулежа и Аджарии.
Части Кубанских казаков, в числе 2-х конных полков и 1-го Пластунского батальона, принимавшие участие в усмирении восстания в Чечне и Дагестане, с присущею им боевою опытностью в горной войне, честно выполнили свой долг, споспешествуя быстрому и решительному подавлению вооруженного восстания.
Наконец, те части Кубанского Войска, которые были назначены в Дунайскую армию, а именно: 2 эскадрона, 1 конный полк и 2 сотни пластунов, находясь в течение всей войны в составе наших войск, действовавших на Балканском полуострове, являли повсюду примеры беззаветной отваги в боях и непоколебимой твердости в перенесении трудов и лишений, при быстрых движениях и поисках за неприятелем. Особенно отличились они под Градешти, Самовидом, Плевной, Ловчей, Горным Дубняком, Телишем, на -81- Шипке, при переходе Балканских гор и преследовании неприятеля до стен Константинополя, закончив участие свое в войне подавлением восстания в Радопских горах.
Таким образом, примерным служением Престолу и Отечеству доблестное Кубанское Войско стяжало новое право на наше благоволение, а потому, воздав уже должное по заслугам участвовавших в военных действиях Кубанским конным полкам, пешим пластунским батальонам и конно-артиллерийским батареям, Мы, в знак Нашего особого Благоволения к заслугам всего Славного Кубанского Войска, жалуем ему георгиевское Знамя с надписью: «За отличие в Турецкую войну 1877-1878 г.г.» и повелеваем, освятив оное по установлению, приобщить к Войсковым регалиям. В заключение сего, Мы уверены, что непоколибимая преданность Престолу и любовь к Отечеству, одушевлявшая всегда Кубанцев и подвигавшая их к совершению доблестных подвигов, будут передаваться из рода в род, в отдельные потомства. В сей уверенности пребываем к Вернолюбезному Нам Войску Кубанскому Нашею Императорской милостью благоволенны. Александр»126.
22 августа наступила годовщина Ловченского сражения, в котором принимал участие Л.Гв. Кавказский Терский казачий эскадрон Конвоя.
После парада офицеры Терского полуэскадрона имели честь быть приглашенными к Высочайшему столу. За завтраком Государь Император, обратившись к штабс-ротмистру Шерпутовскому, предложил тост за здоровье ротмистра Кулебякина и приказал послать ему приветственную телеграмму.
Из Турции продолжали прибывать русские войска. Гвардейские части высаживались в Одессе, Николаеве и Севастополе. Государь Император, в сопровождении одного офицера, одного унтер-офицера и двух казаков своего Конвоя, на яхте «Ливадия», посещал порты этих городов во время прибытия туда войск.
4 октября, в день праздника Конвоя, Государь посетил казачий обед. Император Александр II милостиво беседовал с казаками. Приняв поднесенную ему вахмистром чару, поднял ее, сказав: «За все эскадроны Моего Конвоя! Ваш Атаман поздравляет вас с праздником!»
17 ноября Государь Император с Августейшим Семейством прибыл в Петербург. На другой день полки Гвардии, прибывшие из Турции, в полном своем составе, представлялись Государю. На правом фланге всех войск находились Кавказский и 2-й Кубанский эскадроны.
26 декабря офицеры Императорского Конвоя, участники Турецкой войны, были вызваны в Зимний дворец, где Император Александр II в своем кабинете пожаловал каждого из них кавказс-82-кой, отделанной в серебро, шашкой с именными на клинках надписями; на одной стороне: «В память Турецкой войны 1877 года», а на другой: «Моего Конвоя» - чин и фамилия офицера. Такие же шашки Высочайше пожалованы ушедшим на льготу офицерам Л.Гв. 1-го Кубанского и Л.-Гв. Терского эскадронов127.
Всю зиму 1879 года Государь Император со своим Августейшим Семейством находился в Петербурге. Дворцовые караулы и посты охраны Высочайшего Двора нес исключительно Л.Гв. 2-й Кубанский казачий эскадрон.
Служба Кавказского эскадрона ограничилась участием в разводах и парадах. Ежедневно в Михайловском манеже, в Высочайшем присутствии, производились разводы войск, на которых всегда лихо джигитовали горцы и казаки Императорского Конвоя, назначенные на ординарцы к Его Величеству.
Весной Государь перенес свою резиденцию в Царскосельский дворец, и в первых числах мая Царская Семья снова прибыла в Крым.
Для службы в Ливадии был вызван со льготы 1-й Кубанский эскадрон под командой штабс-ротмистра Безладнова, а в помощь ему командирован из Петербурга взвод поручика Золотаревского от 2-го Кубанского эскадрона. Во время пребывания чинов этого взвода в Ливадии произошло печальное событие, жертвою которого стал командир взвода, поручик Золотаревский.
В то время в Ливадии чины Конвоя не имели собственного довольствия, а получали со стороны от одной воинской части. К несчастью, это довольствие не всегда отвечало положенным требованиям, в результате чего три чина взвода поручика Золотаревского: унтер-офицер Емельян Ураско и казаки Мокей Толстов и Семен Кривоносов отказались принять таковое.
Было произведено строжайшее расследование, которое выяснило виновность и преступную неизбежность нескольких хозяйственных чинов довольствующей воинской части. На основании этого расследования, Ураско, Толстов и Кривоносов не были отданы под суд, а только лишь исключены из Конвоя и для дальнейшей службы переведены в армейские полки своего войска.
Но их командир вынес свой приговор. Поручик Золотаревский не мог пережить проступок казаков своего взвода и... застрелился.
Государь Император с грустью принял весть о смерти доблестного офицера своего Конвоя, для которого честь и имя родной части были дороже своей личной жизни.
Казаки взвода покончившего с собой, из-за дисциплинарного проступка трех своих сослуживцев командира, безупречной своей службой заслужили полное забвение всему случившемуся, о чем свидетельствовали пожалованные им Высочайшие награды. За -83- образцовое исполнение своих обязанностей шесть конвойцев получили от Государя Императора золотые часы с Императорским гербом, а из этих шести награжденных казаков двое было из взвода погибшего поручика Золотаревского128.
С отбытием Государя в Петербург, 1-й Кубанский эскадрон ушел на льготу. Эскадрону не суждено было больше видеть Августейшей четы.
26 мая 1880 года скончалась Государыня Императрица. 2-й Кубанский и Кавказский эскадроны провожали тело в Бозе почившей Императрицы от Зимнего дворца в Петропавловский собор.
2-й Кубанский эскадрон, в трауре, доканчивал срок службы в Петербурге. В августе пришли на смену Терцы. 15 августа в Царском Селе Император Александр II смотрел оба эскадрона. Оставшись вполне довольным отличным их состоянием, Государь в Высочайшем приказе объявил признательность командующему Императорской Главной Квартирой генерал-адъютанту графу Адлербергу и монаршее благоволение командиру Конвоя и всем чинам 2-го Кубанского эскадрона, отправлявшегося на льготу, за усердную и примерную службу при особе Его Величества129.
В 1881 году родина наша была потрясена дерзкими посягательствами на жизнь Государя Императора Александра П. Страшное событие совершилось в воскресенье 1 марта.
В этот день был последний в Российской Императорской армии «развод караулов с церемонией», происходивший в Михайловском манеже. В последовавшие Царствования разводов «с церемонией» уже больше не было.
1 марта 1881 года, караулы в Михайловском манеже были выстроены в следующем порядке: на правом фланге караул Л.-Гв. Саперного батальона, назначенный в этот день в главный караул. Левее его находились караулы от Пажеского Е.И.В. корпуса, Павловского военного училища и шефских частей Петербургского гарнизона. Правее главного караула - ординарцы и посыльные от шефских частей. За группой начальствующих лиц и генералитета - офицеры и воспитанники военно-учебных заведений.
После прибытия командира Гвардейского корпуса, Государя Наследника Цесаревича Александра Александровича и С.-Петербургского генерал-губернатора генерал-адъютанта Гурко, в манеж прибыл Государь Император Александр II, которого посреди манежа встретил рапортом Наследник Цесаревич. Государь сел верхом на поданного ему коня.
По окончании объезда Государем всех караулов, к нему начался подход ординарцев и посыльных, а затем подъезд конных ординарцев. После представления Государю, ординарцы пеших частей маршировали по прямому направлению вдоль манежа и строились -84- в другом конце его, в порядке частей, а конные проезжали рысью перед главным караулом и строились на прежнем месте.
Тотчас после подъезда конных ординарцев, посреди манежа перед Государем казаками был поставлен барьер. Конные ординарцы, справа по одному, брали этот барьер и возвращались на свои места.
Затем наряженный от каждого взвода Конвоя всадник выскакивал из глубины манежа и, на полном ходу, стрелял из ружья в бумагу, которую клал на его пути казак, прижимая ее горсточкой земли. Далее следовал церемониальный марш всех караулов перед Государем.
Пока караулы, после церемониального марша, строились на своих местах, Государь беседовал со Свитой и присутствовавшими иностранными послами.
В этот роковой, как оказалось несколько часов спустя день, Государь, объезжая после окончания развода войска, был особенно приветлив. По отбытии из манежа Императора Александра II, Государь Наследник Цесаревич Александр Александрович скомандовал: «Бить по караулам!» и караулы, следуя к выходам из манежа, отправлялись по назначению130.
Было около 2 часов дня, когда Государь Император из Михайловского манежа возвращался во дворец по Екатерининскому каналу мимо Михайловского театра. Не успел Царский экипаж, конвоируемый командиром и шестью казаками бывшего на службе в Петербурге Л.-Гв. Терского казачьего эскадрона Конвоя Его Величества поравняться с выходившими на канал зданиями дворцовых служб, как под каретою Государя раздался взрыв. Полусломанный Царский экипаж остановился в облаках дыма.
Один из конвойцев, казак Александр Малевич, получив тяжелые раны, упал позади кареты близ тротуара. Ординарец Его Величества, конвоец унтер-офицер Косьма Мачнев, сидевший с кучером, склонился в изнеможении, судорожно схватившись за козлы экипажа. Упало несколько частных лиц.
Конвойцы с ужасом впились глазами в остановившуюся карету. Дверцы ее отворились, и Государь Император Александр II вышел невредимый, спрашивая у своих казаков-конвойцев, что случилось...
Осенив себя крестным знамением, Государь направился к тротуару. Раздался новый взрыв, но уже под его ногами...
Государь упал, обливаясь кровью... Подоспевшая свита приподняла Государя Императора. Подбежал Великий Князь Михаил Николаевич. «Холодно, холодно...» - слабым голосом проговорил Государь. Услышав предложение об оказании первой помощи в ближайшем доме, он тихо произнес: «Во дворец! Там хочу умереть -85- ...»Смертельно раненого Государя Императора посадили в сани. Против Государя, поддерживая его, стал командир Л.Гв. Терского казачьего эскадрона ротмистр Кулебякин. С двух сторон поддерживали Императора, стоя на полозьях саней, казаки-конвойцы Петр Кузьменко и Михей Луценко.
Во время пути ротмистр Кулебякин увидел, что Государь что-то говорит, обращаясь к нему, но, оглушенный взрывами, не мог расслышать слов. Государь снова заговорил. На этот раз казак Кузьменко закричал своему командиру: «Ваше Высокоблагородие, Царь-Батюшка спрашивает: «что, и ты тоже ранен?»
Ротмистр Кулебякин, потрясенный страданиями умирающего Императора, едва сдерживая рыдание, ответил: «Что я? Что, Ваше Императорское Величество, с Вами сделали!»
Последние минуты страдания Царя-Освободителя были тяжелы: по мере приближения к Зимнему дворцу, он терял сознание от потери крови, сочившейся из оборванных мускулов раненых ног. Алая черкеска ротмистра Кулебякина почернела, залитая царской кровью. Раздробленные на мельчайшие кусочки кости голеней увеличивали невозможные, ужасающие страдания умирающего Государя. По прибытии в Зимний дворец, Государь Император приобщился Святых Тайн и в 3 часа 35 минут дня в Бозе почил...131
Все бывшие при Государе Императоре конвойцы-казаки Л.Гв. Терского казачьего эскадрона, вместе с командиром своим, ротмистром Кулебякиным, были переранены и контужены: ротмистр Кулебякин был ранен в правую руку выше локтя, в левый глаз, совершенно поврежденный, и в левую часть головы; ординарец Государя, унтер-офицер Косьма Мачнев, получил 17 ран; унтер-офицер Андрей Шошин ранен в голову; казак Александр Малевич ранен в бедро и грудь, умер через десять минут после ранения; казак Петр Кузменко ранен в левый глаз и в голову; казаки Михей Луценко, Никандр Сагеев и Иван Алейников, все трое получили ранение в ноги. Лошадей убито 2 и ранено 4.
(Кроме наряда для сопровождения Царского экипажа, от Императорского Конвоя выставлялись конные посты от Зимнего дворца по набережной до Летнего сада и вокруг его со стороны Фонтанки, Инженерного замка и Марсова поля).
2 марта Императорский Конвой принес присягу Государю Императору Александру III Александровичу.
После церемонии принесения присяги, Их Величества выехали из Зимнего дворца в закрытом экипаже, за которым следовало всего лишь три казака Конвоя. Население столицы, возмущенное совершенным преступлением 1 марта, с необычайным энтузиазмом приветствовало Государя Императора Александра Александровича и Государыню Императрицу Марию Федоровну.-86-
3 марта происходили похороны убитого вместе с Императором Александром II его конвойца, казака Александра Малевича. Малевич принадлежал к старообрядцам, приемлющим священство. За гробом покойного шли командир и офицеры Конвоя, а также взвод Л.Гв. Терского казачьего эскадрона, в парадной форме. Отпевание и похороны были на Громовском кладбище; при этом старообрядческий священник впервые не встретил препятствий к отправлению публичного богослужения на кладбище.
Осиротевшей семье казака Малевича Высочайше назначена пенсия в 100 рублей. Все конвойцы, раненые 1 марта 1881 года, вышли в отставку, получив в скорбную память смерти Государя Императора Александра II специально изготовленные серебряные медали. Казаки произведены в унтер-офицеры и всем им, по приказу Государя Императора Александра III, назначены пенсии: Мачневу 150 рублей; Шошину 100 рублей; Луценко, Кузменко, Сагееву и Алейникову по 60 рублей132.
В субботу 7 марта главные улицы Петербурга, по которым было назначено перенесение тела Императора Александра II, облеклись в глубокий траур. На перекрестных улицах, прилегавших к пути следования кортежа, стоял опечаленный русский народ.
Траурное шествие началось в 11 часов 30 минут утра. За главным церемониймейстером следовали два эскадрона Собственного Его Величества Конвоя.
Весь кортеж разделялся на 12 отделений, предводимых особыми церемониймейстерами; в нем были представители всей России, провожая погибшего Государя Императора Александра II в его пути к месту успокоения. Кортеж был настолько велик, что в то время, когда гроб с покойным Государем находился у Зимнего дворца, эскадроны Государева Конвоя двигались по Васильевскому острову.
В два часа дня траурный катафалк приблизился к Иоанновским воротам Петропавловской крепости. Десять минут спустя, гроб с телом убиенного Царя-Освободителя был внесен в собор Государем Императором Александром III с великими князьями. Торжественное погребение состоялось 15 марта133.
6 октября 1883 года, в Высочайшем присутствии, на освященном месте взрыва был заложен храм. На торжество закладки храма собраны были Знамена и Штандарты всех Гвардейских частей. От кавалерии участвовал сводный эскадрон, в котором находились: Штандарт, адъютант, 3 унтер-офицера и 7 казаков Собственного Императорского Конвоя.
Всем чинам Императорского Конвоя, состоявшим на службе в строю 1 марта 1881 года, Высочайше повелено иметь вензелевое изображение Имени погибшего Государя Императора Александpa -87- II на эполетах и погонах у офицеров, и на плечевых шнурах у казаков. Юнкерам и оруженосцам положено иметь на мундирах, с левой стороны груди и на погонах плащей134.
После злодеяния, совершенного 1 марта, наряды для несения службы при Высочайшем дворе были значительно усилены, и численный состав Конвоя оказался недостаточным. По поводу увеличения штатов Императорского Конвоя, Главным штабом от Военного Министра генерала графа Милютина было получено следующее Высочайшее повеление:
«Государь Император повелел находящийся в Варшаве Кубанский казачий дивизион переместить неотлагательно в Петербург. Об этой Высочайшей воле ставлю в известность для приведения в исполнение. Кавказское начальство примет на себя разработку предположения о слиянии означенного дивизиона с Собственным Его Величества Конвоем, причем необходимо принять в основание размер производимых на дивизион расходов».
Кубанский казачий дивизион прибыл из Варшавы в Петербург 29 апреля 1881 года, и в тот же день участвовал на репетиции майского парада. На репетиции войсками командовал Великий Князь Владимир Александрович. Его Высочеству доложили, что дивизион прямо с похода прибыл на репетицию.
На параде дивизион произвел прекрасное впечатление. Все движения и перестроения его были безукоризненно точны и правильны. По окончании парада дивизион, выстроенный в пешем строю в манеже Конной Гвардии, смотрел Великий Князь Михаил Николаевич с своими сыновьями. Великий Князь Михаил Николаевич представил дивизиону своих детей и объявил, что дивизион вызван из Варшавы в помощь службе Императорскому Конвою.
Государю Императору Кубанский дивизион представился в Гатчине, на разводной площадке, после чего чины его выставили внутренний караул в покоях Императорского дворца и наружный.
В Гатчинском дворце внутренний караул от Конвоя Его Величества имел 9 постов: в «китайской» галерее, приемной комнате, у столовой (парный), опочивальни Их Величеств, опочивальни Августейших детей, у винтовой лестницы, Собственного подъезда и на «медвежьей» площадке135.
Во дворец внутренний караул от Конвоя наряжался в составе: 1 офицер и 33 конвойца, по расчету - 3 смены на 9 постов, 3 унтер-офицера и 3 запасных казака. Наружный караул занимал 10 постов, равномерно распределенных кругом «зверинца». На ночь караул усиливался 3 конными и, внутри парка, 3 пешими постами. Всего в наружный караул назначалось: 1 офицер, 6 унтер-офицеров и 48 казаков, к ним на ночь - 6 конных и 10 пеших казаков.-88-
(Посты вокруг зверинца: от каменной стены до Пильнинского моста, отсюда до первого угла, далее до елок, угла Егерских ворот, угла Орловской рощи вдоль северной ограды, за ворота, возвышенного места, Вайловских ворот, Красных казарм и до угла Красных казарм внутри парка - все постоянные конные посты; затем выставляемые только ночью: конные - на углу около Красных казарм, у Вайловских ворот внутри парка, между постами у Орловской рощи и за ворота; пешие - от Черных ворот до ручья, далее до средней аллеи и, наконец, до каменной стены).
Но с предполагаемым присоединением Кубанского казачьего дивизиона («Варшавского дивизиона», как обычно его называли) к Конвою Его Величества, возникли большие затруднения. А именно:
1) Кубанское Казачье Войско должно было формировать новые сотни для службы в Варшаве;
2) с включением прибывшей части в Собственный Конвой, увеличился расход на гвардейское содержание ее;
3). Главнокомандующий Варшавским военным округом усиленно ходатайствовал перед Государем Императором о возвращении дивизиона обратно в Варшаву и просил «не лишать его этой образцовой части».
В результате разрешения всех этих вопросов, Государю Императору благоугодно было лично передать Великому Князю Михаилу Николаевичу, что разработка вопроса о слиянии Кубанского казачьего дивизиона с Императорским Конвоем должна быть отложена до особого Высочайшего повеления, и что пока дивизион следует считать в командировке в Петербурге.
Ввиду создавшегося положения, управление дивизиона осталось на прежних основаниях, на каких оно было при расположении части в Варшаве. Дивизион подчинен был не командиру Конвоя, а непосредственно начальнику штаба войск Гвардии и Петербургского военного округа136.
Однако, условия службы Конвоя требовали безусловного увеличения его штатов, а потому, взамен проекта о слиянии «Варшавского дивизиона» с Императорским Конвоем, был предложен новый проект об увеличении Кавказской Гвардии.
Кавказское начальство ходатайствовало о формировании еще одного эскадрона от Терского Казачьего Войска, мотивируя это тем, что оно не только не обременит войско, но будет желанной наградой терцам за их 300-летнюю верную службу России.
Из 4-х эскадронов Конвоя предполагалось иметь постоянно на службе два эскадрона - один от Кубанского и один от Терского Казачьих Войск, и столько же на льготе. Смену производить в три года раз и не одновременно, а так, чтобы в Петербурге постоянно находился один эскадрон, чины которого вполне усвоили все -89- требования придворной службы. Срок смены эскадронов, перевозимых по железной дороге, приурочить к 15 октября, а не к 10 августа, когда эскадроны шли походным порядком. Дабы не отрывать от полевых работ казаков, находящихся на льготе, по новому положению они должны были собираться к 1 сентября.
Согласно приведенных оснований, преобразование Конвоя Высочайше утверждено 2 декабря 1881 года.
В каждом эскадроне положено иметь: одного ротмистра, одного штабс-ротмистра, одного поручика и одного корнета. Добавлены к штатам: один ветеринарный фельдшер и один кузнец.
Терским эскадронам, наравне с Кубанскими, присвоены №№ 1-й и 2-й.
Из штатов Кавказского и Казачьего эскадронов выделен штат Собственного Его Величества Конвоя, по которому должны постоянно находиться на службе: командир Конвоя, адъютант, казначей, старший врач, ветеринарный врач и смотритель казарм. Четыре трубача переведены в штат Конвоя, в ведение адъютанта и переименованы в трубачи Его Величества137.
О приеме и переводе офицеров в Конвой были Высочайше утверждены особые правила:
«Удостаивать к приему отличнейших офицеров, в знак особой высшей награды за их безупречную службу, и только чином корнета, из строевых частей Кавказских казачьих войск, притом природных кубанцев и терцев, окончивших по первому разряду курс военных или юнкерских училищ. Избираемых прикомандировывать к Конвою для испытания, на срок не менее шести месяцев; свободные же офицерские вакансии в льготных эскадронах замещать только при отправлении их на службу»138.
По окончании военного училища, офицеры производились в армейские казачьи полки. Послуживши в армейских полках не менее двух лет, офицеры в чине сотника прикомандировывались к Конвою предварительно «на предмет испытания и перевода впоследствии».
Решение о прикомандировании кандидатов и о их переводе в Конвой выносилось обществом господ офицеров. Командир Конвоя не принимал участия в решении господ офицеров, только лишь таковое утверждал.
По истечении положенного шестимесячного срока, прикомандированный офицер или переводился в Конвой, или откомандировывался обратно в свой полк. О решении господ офицеров прикомандированному офицеру сообщал адъютант Конвоя. Исключение - назначение в Собственный Конвой по Высочайшему повелению. Обычно перевод прикомандированных офицеров назначался в -90- день праздника Конвоя, 4 октября, когда Государь Император лично их поздравлял с переводом в свой Конвой.
Кубанский казачий дивизион («Варшавский») временно был оставлен на службе при Высочайшем дворе, неся караул в местах пребывания Императорских резиденций. В Гатчине Кубанский дивизион нес службу охраны Высочайшего Двора совместно с Собственным Его Величества Конвоем. Дивизион занимал конными ночными постами Ингенбургскую часть города, в то время как от Конвоя выставлялись посты в Мариенбургской части.
В Петергофе ежедневно во дворец назначалось 3 унтер-офицера и шесть казаков; с восьми часов утра два взвода при обер-офицерах держали конные разъезды по Английскому парку, Знаменке и Александровскому парку. В Монплезире дежурил офицер с тремя казаками139.
Одновременно с новым, Высочайше утвержденным штатом Конвоя, Кубанскому казачьему дивизиону дано старшинство со дня сформирования бывшего Сборно-Линейного казачьего полка, то есть с 1 декабря 1830 года, и пожаловано знамя бывшего Кавказского Сводно-казачьего полка, с надписью: «За отличную храбрость, оказанную в делах с мятежными венграми и за поражение их под Деберечином 21 июля 1849 года»140.
Таким образом, Кубанский казачий дивизион получил старшинство части, давшей первый комплект казаков в Гвардейскую Линейную казачью команду Собственного Императорского Конвоя. 21 августа 1882 года прибыл со льготы в Петербург Л.Гв. 1-й Кубанский эскадрон. «Варшавский» дивизион, после Высочайшего смотра и Государевой благодарности за примерную службу, отбыл в Варшаву.
В это время на Кавказе было закончено формирование нового Терского эскадрона, который выступил в Петербург 3 октября 1882 года, а 18-го числа представился Государю Императору в Гатчине, в большом кирасирском манеже.
В 1882 году, в первый день Рождества Христова, конвойцы имели честь присутствовать на Императорской елке, по желанию Ее Величества, впервые для них устроенной. Государыня Императрица Мария Федоровна изволила лично господам офицерам и казакам Собственного Конвоя раздавать елочные подарки.
С тех пор, во все последующие годы для чинов Собственного Императорского Конвоя, а впоследствии и для чинов Собственного Сводно-Пехотного полка на праздник Рождества Христова устраивалась Царская елка.
В Гатчине, при Императоре Александре III, елка для Конвоя устраивалась в манеже Л.Гв. Кирасирского Е.И.В. Государыни Императрицы Марии Федоровны полка. На ней, кроме Их Величеств, -91- присутствовали: Его Императорское Высочество Великий Князь Михаил Александрович и Их Императорские Высочества Великие Княжны Ксения и Ольга Александровны. После смерти Государя, Государыня Императрица устраивала елку для офицеров и казаков Конвоя во дворце. На этой елке всегда присутствовали: Великий Князь Михаил Александрович и Великая Княжна - впоследствии Княгиня - Ольга Александровна, а иногда и Великая Княгиня Ксения Александровна со своими детьми141.
5 мая 1883 года выступили в Москву эскадроны Конвоя на торжество коронации Их Императорских Величеств. В Москве казаки Конвоя были размещены за Москвой-рекой, против Большого дворца. Офицерам было отведено помещение в частном доме, рядом с Румянцевским музеем.
8 мая в Москву прибыли Государь и Государыня и направились в Петровский дворец. От Конвоя, кроме «Встречи» на вокзале (1 офицер, 1 унтер-офицер и 3 казака) в Петровском дворце находился караул в составе: 1 офицер, 1 унтер-офицер и 15 казаков). Торжественный въезд Их Величеств в древнюю столицу России был совершен 10 мая 1883 года. В этот день, помимо наряда в Петровском дворце, от Конвоя был выставлен караул и в Нескучном дворце, а также вокруг дворца конный разъезд в составе 1 унтер-офицера и 18 казаков. Перед началом Высочайшего въезда в Москву, Императорский Конвой выстроился в конном строю по Всехсвятской улице, левым флангом к Большому дворцу.
По данному сигналу, Конвой открыл шествие, став во главе его. Ровно в 3 часа эскадроны Конвоя подошли к Красной площади. За алым строем конвойцев следовали многочисленные депутации от всех народов и сословий России. Пышными чалмами и тюрбанами всевозможных цветов выделялись представители азиатских народов.
Далее блестел длинный ряд дворцовых карет, каждая запряженная шестеркою светло-серых лошадей в золотой сбруе, с придворными чинами, егерями Императорской охоты и дворцовой прислугой в золоченых ливреях.
Величественно, стройно и красиво двигалась историческим путем процессия, в центре которой был Государь Император Александр III Александрович, верхом на коне, имея на себе общегенеральский мундир. За Его Величеством следовал Государь Наследник и Великий Князь Николай Александрович, великие князья и иностранные принцы.
За каретой Государыни Императрицы Марии Федоровны находилась группа генерал-адъютантов и военная свита иностранных особ.-92-
У Иверской Божьей Матери Государь сошел с коня. Вся процессия остановилась. Торжественная тишина воцарилась в ту минуту, когда Их Величества прикладывались к русской святыне. Массы народа набожно творили крестное знамение, моля Господа Бога о даровании благополучия Государю и Родине. Выход Августешей четы из часовни Иверской Божьей Матери возвестил колокольный звон всех московских церквей и салют артиллерии. В 4 часа Их Величества возвратились в Кремлевский дворец.
15 мая 1883 года Москва, а с нею и вся Россия, праздновала коронацию Их Величеств. В этот исторический день Собственный Конвой занимал караулы в Кремлевском (3 унтер-офицера и 21 казак) и Нескучном (1 офицер, 4 унтер-офицера и 34 казака) дворцах.
Кроме того, в Георгиевском зале Кремлевского дворца находился взвод с двумя Штандартами Конвоя, и для шпалер составлен взвод из 56 казаков при четырех офицерах и четырех вахмистрах. Этот взвод выставил шпалеры от колокольни Ивана Великого у выходов Благовещенского и Архангельского соборов. Весь путь Царского следования в Успенский собор, охраняемый взводами полков Гвардейской кавалерии, был устлан алым ковром.
От Красного крыльца путь пролегал через Успенский собор на Кремлевскую площадь и, мимо соборов Архангельского и Благовещенского, возвращался на Красное крыльцо.
Сотни тысяч народа наполнили Кремль, стояли за Кремлем, за Москвой-рекой и на набережной.
С Красного крыльца появились высшие государственные сановники с Императорскими регалиями. 32 генерал-адъютанта несли коронационный балдахин, под которым шествовали Государь Император Александр III и Государыня Императрица Мария Федоровна.
Ровно в 10 часов и 30 минут раздался орудийный салют и колокольный звон. Государь Император венчался на Царство!
Когда Его Величество Император Александр III, при обратном шествии, появился в короне и порфире, со скипетром и державой в руках, стены Кремля дрогнули от приветствия народа.
За Государем следовала Императрица Мария Федоровна. Лицо ее светилось лаской и добротой. Еще раз бурным порывом загремело могучее «ура», когда Их Величества взошли на Красное крыльцо и оттуда поклонились народу.
В этот день командир Конвоя, флигель-адъютант полковник Ивашкин-Потапов, удостоен Высочайшего благоволения. Офицеры Конвоя награждены: полковник Скакун и ротмистр Бежанов орденом Св. Анны 2-й степени; ротмистр Булгаков и штабс-ротмистр Федюшкин - орденом Св. Станислава 2-й степени; поручик -93- Ковалев - орденом Св. Станислава 3-й степени; штабс-ротмистры Борзыков и Шерпутовский произведены в следующий чин142.
17 мая, в Тронном (Андреевском) зале Кремлевского дворца, все офицеры Императорского Конвоя принимали участие в поздравлении Их Величеств.
21 числа на Ходынском поле происходило грандиозное народное гулянье. Конвой нес караулы в трех дворцах: Кремлевском, Нескучном и Петровском. Свободные от наряда конвойцы получили разрешение быть на празднике.
На другой день Государь и Государыня, в сопровождении командира Конвоя, одного офицера, одного унтер-офицера и трех казаков, посетили Сергиево-Троицкую Лавру, поклонились мощам преподобного Сергия и осмотрели местные Святыни.
В два часа дня 22 мая, для высоких иностранных гостей и хивинского хана, в присутствии Великого Князя Николая Николаевича Старшего, была произведена джигитовка двух эскадронов Конвоя. Его Высочество лично отдавал все приказания. Конвойцы, джигитуя справа по одному, в самых причудливых позах, мчались мимо зрителей, вызывая своей удалью удивление у иностранных гостей143.
23 мая Л.Гв. Преображенский и Л.Гв. Семеновский полки праздновали 200-летний юбилей своего основания. На церковном параде полков от Гвардейской кавалерии участвовал сводный взвод, в составе которого находились представители Конвоя: полковник Скакун, штабс-ротмистр Федюшкин и два унтер-офицера.
После парада, Москва в Сокольниках приветствовала обедом эти старейшие полки Русской Гвардии. От Конвоя на обеде присутствовали все офицеры и по 50 казаков от Кубанского и Терского эскадронов. Обед преображенцев и семеновцев посетил Государь Император и провозгласил здравицу за всю Русскую Армию.
25 мая в присутствии Государя Императора и Государыни Императрицы был освящен Храм Христа Спасителя, заложенный Императором Александром I в память победы России над полчищами Наполеона. На освящении храма депутация от Конвоя, в составе флигель-адъютанта полковника Ивашкина-Потапова, ротмистра Кухаренко и двух унтер-офицеров, стояла внутри храма в правом его крыле.
На площади против собора, на правом фланге всех частей, принимавших участие в церковном параде, находился сводный Кубанско-Терский эскадрон Конвоя с двумя своими Георгиевскими Штандартами, из коих Кубанский Штандарт напоминал славный подвиг под Лейпцигом и победу Императора Александра I Благославенного. Терский эскадрон, непосредственно после пара-94-да, отбыл на вокзал Николаевской железной дороги, для дальнейшего следования в Петербург.
Коронационные торжества закончились 28 мая Высочайшим смотром всех войск, находящихся в Москве. Кубанский эскадрон весь день занимал дворцовые караулы, и на смотру участвовали только трубачи Его Величества и назначенные на ординарцы штабс-ротмистр Крыжановский и три унтер-офицера. В тот же день вечером Царская Семья отбыла в Петербург. В Императорском поезде находились командир Конвоя, 1 офицер, 2 унтер-офицера и 14 казаков. Остальные чины Кубанского эскадрона, сдав караулы местному гарнизону, отбыли в Петербург специальным эшелоном.
При 4-летнем сроке действительной службы казаков Конвоя, появилась необходимость изменить правила комплектования эскадронов, а главное, отказаться от смены целыми эскадронами, ибо чины их, прослужив в Петербурге сменный период (3 года), заменялись молодыми казаками, прибывшими из Войска, в то время, как служба в Конвое требовала того, чтобы в первоочередных эскадронах находились люди, вполне подготовленные ко всем требованиям своего высокого назначения.
На основании сего, Атаманы Кубанского и Терского Казачьих Войск ходатайствовали о разрешении предоставить возможность старослужилым казакам и преимущественно георгиевским кавалерам быть принятыми на сверхсрочную службу в Государев Конвой, так как «почетная служба Собственного Конвоя должна составлять исключительную награду испытанным казакам за их образцовое усердие в строевой и боевой службе»144.
В 1886 году утверждена штатная должность помощника командира Конвоя. Первым помощником был кубанец, полковник Ковалев. По его инициативе, с разрешения командующего Императорской Главной Квартирой, основан офицерский капитал Конвоя, для чего на первый раз сделан 10-процентный вычет из содержания офицеров, затем установлены законные 6-процентные вычеты.
В 1887 году, 30 августа, флигель-адъютант полковник Ивашкин-Потапов произведен в генерал-майоры и зачислен в запас Гвардейской кавалерии. В командование Конвоем вступил флигель-адъютант полковник В.А.Шереметев145. Новым командиром Конвоя был разработан проект о разворачивании Конвоя в полк, с наименованием: Л.Гв. Кавказский казачий полк Собственного Е.И.В. Конвоя146.
Проект этот по финансовым соображениям временно был отложен, и 9 июня 1889 года Высочайшим приказом положено: -95-
1. Конвою состоять из двух служащих эскадронов Кубанского и Терского и двух таких же льготных, призываемых на действительную службу только по особому Высочайшему повелению.
2. Из 28 офицеров Конвоя, двум эскадронным командирам и 10 младшим офицерам находиться поочередно 3 года на службе и 3 года на льготе, прибывая в Петербург к 1 июня, со сменными командами казаков.
3. В мирное время льготные эскадроны ежегодно созывать в учебные сборы: Кубанский - в станице Пашковской, Терский - в станице Прохладной.
4. В эскадроны зачислять отличнейших казаков, заблаговременно выбираемых по всему войску эскадронными командирами. Такие казаки составят полуэскадроны, а в другие полуэскадроны зачислять окончивших службу в первоочередных эскадронах.
5. Для перевода казаков в Конвой преимущество оказывать имеющим боевое отличие. По собственному желанию допускать лиц, только выслуживших срок действительной службы.
По новому положению производство всех офицеров Конвоя допущено в мирное время только на вакансии, с общим учетом их по всем 4-м эскадронам.
В 1886 году в Конвое учреждена учебная команда; начальник ее назначался по усмотрению командира Конвоя и утверждался министерством Императорского Двора, которому Конвой Его Величества непосредственно был подчинен.
Кроме начальника учебной команды, один из офицеров назначается заведующим оружием. Свободные офицерские вакансии пополняются только в первоочередных эскадронах. Адъютант и казначей производятся наравне с младшими офицерами.
Вахмистра утверждаются в должности командующим Императорской Главной Квартирой, в виду их службы ординарцами у Государя Императора и Наследника Цесаревича. Все же прочие чины утверждаются в должности командиром Конвоя, по общему положению об управлении полком.
Командиру Конвоя вменяется обязанность в конце каждого года представлять министру Императорского Двора список чинов Конвоя:
1) оставляемых на сверхсрочную службу;
2) подлежащих перечислению на льготу;
3) перечисленных в общий комплект частей Кавказских Казачьих Войск, в запас и отставку.
Казаки Конвоя, перечисленные во 2-ю и 3-ю очередь, в случае призыва на действительную службу в армейские полки, сохраняют за собой Гвардейские отличия. О трубачах Его Величества введено -96- новое положение: они избираются не только из Кавказских казачьих полков, но и из всей русской кавалерии.
Так как проект о разворачивании Конвоя в полк не был разрешен, то командир Конвоя флигель-адъютант полковник Шереметев вновь возбудил ходатайство об увеличении штатов Конвоя. В своем рапорте командир указывал, что всего в 2-х эскадронах (служащих) было 367 человек, из них: 20 казаков на постоянных должностях, 136 человек - наряд в Гатчине и 17 человек в Петербурге. Кроме того, больные, слабые и случайный расход. Всего ежедневно в расходе - 170 человек. «При существующем положении, - доносил командир Конвоя, - казакам приходится служить через день в течение 6,5 месяцев пребывания Высочайшего Двора в Гатчине. Такие условия службы, особенно осенью и зимой, совершенно исключают возможность необходимых строевых занятий с молодыми казаками, а большой расход людей не позволяет держать учебной команды. Свободный от наряда день казаку нужен не только для отдыха, но и для содержания в полном порядке своего вооружения, снаряжения и обмундирования. Но свободный от наряда день нужен и для занятий. При таких совершенно ненормальных условиях службы, увеличение штатов необходимо, по крайней мере, на 160 человек»147.
Ходатайство командира Конвоя об увеличении штатов разрешено Высочайшим постановлением:
1) штат первоочередного и льготного казачьего эскадрона Собственного Императорского Конвоя увеличить на 80 строевых казаков (75 конных и 5 пеших);
2) увеличить штат лошадей, на 75 строевых и 80 вьючных, но только в первоочередном эскадроне;
3) добавляемых в служащие казачьи эскадроны людей высылать в мае, со сменными командами Конвоя, назначив их из льготных эскадронов, которые укомплектовать по положению 1889 года148.
Увеличенный состав Конвоя позволял наряжать на службу полуэскадрон, вместо целого эскадрона.
В 1891 году, согласно личного пожелания Августейшего Атамана всех Казачьих Войск, эскадроны Конвоя переименованы в сотни, и всем чинам Конвоя присвоены общеказачьи наименования149.
В виду особого комплектования чинов Государева Конвоя и происходивших все время в его составе «изменений» и «добавлений», Главным Управлением Казачьих Войск был пересмотрен и окончательно разработан штат Конвоя, Высочайше утвержденный 26 мая 1891 года. В разработке этого штата принимал участие офицер Конвоя, специально командированный для этой цели в Главное Управление (есаул Г.Н. Милашевич).-97-
По этому последнему штату положено иметь: командир Конвоя, в чине генерал-майора; вместо заведующего хозяйством есаула - 2 помощника, по строевой и хозяйственной части, в чине полковников; 4 есаула - сотенных командира; младших офицеров - 4 подъесаула и 14 сотников и хорунжих, в том числе адъютант и казначей (он же и квартирмейстер), которыми могут быть и подъесаулы.
Одновременно с утверждением новых штатов Конвоя, льготные Гвардейские сотни упразднены. Вместо штаба Конвоя и двух первоочередных сотен - всего 16 офицеров и 591 казаков, образован штаб и 4 сотни на действительной службе. Состав сотен: 5 офицеров (командир сотни и 4 младших офицера) и 112 казаков (в военное время 160 казаков).
Всего в Конвое Его Величества определено иметь 25 офицеров, по расчету: 4 сотни - 20 офицеров. Командир Конвоя - 1, помощников командира - 2, адъютант - 1, казначей - 1.
Пополнение Конвоя офицерами (непременно природными казаками) допущено только из числа прослуживших не менее двух лет в строевых частях Кавказских казачьих войск150. Производство их, вместо общей линии, разделено по Кубанскому и Терскому дивизионам, дабы предоставить командование в сотнях исключительно офицерам своих же Войск.
Казаки принимались на прежних основаниях, но казаки первоочередных частей, до поступления в Конвой, должны были проходить курс полковых учебных команд. Выбор казаков в Конвой, производимый командирами льготных сотен, был возложен на Войсковое начальство, которое сдавало их на сборных пунктах командированным из Петербурга офицерам Конвоя.
В 1899 году это положение отменено, и набор казаков в Конвой снова возложен на офицеров Конвоя, для чего из Петербурга командировались на год, в Кубанское и Терское Войска, по одному офицеру.
Окончательно реорганизованный по новому положению Собственный Императорский Конвой первый раз представился Государю Императору Александру III в полном своем 4-х-сотенном составе на Высочайшем смотру войск в августе 1891 года.
В 1892 году в Петербурге основано офицерское Собрание. Официальное открытие его состоялось 4 октября, в день праздника Конвоя - в 81-ю годовщину битвы под Лейпцигом.
Инициатором всех преобразований Конвоя был командир его, Свиты Его Величества генерал-майор Владимир Алексеевич Шереметев. 17 февраля 1893 года Конвой поразила внезапная смерть его командира, глубоко преданного командуемой части. В этот день, за час до смерти, командира видели на улице в экипаже. Вернувшись домой, он почувствовал боль в руке и груди. Болезненные симптомы -98- быстро сосредоточились в сердце, и в 4 часа дня парализовали его деятельность.
В 5 часов Государь Император Александр III, Государыня Императрица Мария Федоровна, Государь Наследник Цесаревич Николай Александрович и Великая Княжна Ксения Александровна посетили вдову покойного командира Конвоя.
Их Величества и Высочайшие особы присутствовали также на всех домашних панихидах, и в Сергиевском соборе на отпевании и на заупокойной литургии. По окончании отпевания, Государь Император, Наследник Цесаревич, великие князья и лица Царской Свиты вынесли гроб из собора. Император Александр III поддерживал гроб с телом командира своего Конвоя с правой стороны у изголовья.
Собственный Его Величества Конвой стоял в конном строю, развернутым фронтом, левым флангом к собору, по Литейному проспекту. Приняв гроб с телом усопшего своего командира, Конвой в полном составе следовал за гробом до вокзала Николаевской железной дороги. Для предания тела земле, вместе с семьей умершего, отбыла в родовое имение Шереметевых (село Покровское, за Москвой) депутация офицеров и казаков Конвоя.
Глубоко чтимый всеми чинами Конвоя и пользовавшийся их общей любовью, Свиты Его Величества генерал-майор Шереметев, до назначения его Государем Императором Александром III командиром своего Конвоя, был у Государя адъютантом, в бытность Государя Наследником Престола.
2 марта 1881 года, в день восшествия на Престол Императора Александра III, Владимир Алексеевич Шереметев, в чине ротмистра Л.Гв. Гусарского Его Величества полка, был зачислен флигель-адъютантом к Государю Императору.
В 1882 году был командирован в Данию, для объявления королю датскому о рождении Великой Княжны Ольги Александровны. В 1884 году вступил во временное командование эскадроном Л.Гв. Гусарского Его Величества полка, и 30 августа 1887 года назначен командиром Императорского Конвоя.
В 1888 году с Высочайшего разрешения зачислен с семейством в Войсковое сословие Кубанского Казачьего Войска, по станице Прочноокопской, и Терского Казачьего Войска, по станице Слепцовской. Состоя в свите Наследника Цесаревича и затем Государя Императора, В.А.Шереметев ежегодно сопровождал Августейшее Семейство во время путешествия в Финляндию, в Западный край, в центральную Россию, в Крым, на Кавказ и заграницу.
17 октября 1888 года, как командир Конвоя, с соответствующим нарядом конвойцев находился в Императорском поезде, во время крушения последнего на станции «Борки» Курско-Харьково-99-Азовской железной дороги. В память чудесного спасения Царской Семьи, лично Государем Императором пожалован нерукотворным образом Спасителя.
После смерти генерала В.А.Шереметева, по Высочайшему повелению, 6 мая 1893 года в командование Конвоем вступил помощник командира Л.Гв. Конного полка, полковник барон Мейендорф151, которому 26 февраля 1894 года Государь Император пожаловал звание своего флигель-адъютанта.
В Царствование Императора Александра III в Петергофе обычно находились две сотни Конвоя. Для несения караулов при Высочайшем Дворе и занятия постов вокруг самого дворца ежедневно выходила в наряд целая сотня. В особо торжественные дни в Петергофе сосредотачивались все четыре сотни Конвоя.
Одним из таких дней был 22 июля, Тезоименитство Государыни Императрицы Марии Федоровны. В этот день вечером, среди искрящихся знаменитых петергофских фонтанов, устраивалась грандиозная иллюминация, а на море, против Монплезира, фейерверк.
В Нижнем парке, по всем главным аллеям его, находились конные посты казаков Конвоя, наблюдавшие за общим порядком и движением экипажей. К Большому дворцу, со стороны Нижнего парка, наряжались, помимо конных, и пешие посты. Пешие команды Конвоя высылались также в Монплезир и на Ново-Петергофский вокзал.
Дворцовые экипажи с особами Императорской Фамилии сопровождались конными казаками Конвоя в районе их постов, которые снимались только с отбытием высочайших особ в Александрию.
В 1894 году июльский праздник был перенесен на 25-е число, по случаю торжественного бракосочетания Великой Княжны Ксении Александровны с Великим Князем Александром Михайловичем. На Высочайшем выходе и шествии высоконареченных к венцу в Большом Петергофском дворце присутствовали все офицеры Конвоя.
После обряда венчания в залах дворца состоялся парадный обед, завершившийся концертом. По окончании концерта, Государь Император и Государыня Императрица проследовали в Александрию, а высоконовобрачные - в Ропшу, после чего все посты Конвоя были сняты.
8 августа Император Александр III произвел общий смотр войскам Красносельского лагеря. Собственный Императорский Конвой открыл церемониальный марш рысью и, в последний раз, в полном своем составе услышал Государеву благодарность. Никто не подозревал, что это - последний смотр Царя-Миротворца.-100-
Несмотря на исключительную физическую силу могучего Монарха, злой недуг подтачивал его железный организм, и, по совету врачей, был решен вопрос о переезде в Крым.
17 августа Их Величества отбыли в Белосток, а затем в Собственное имение Спалу. Государя Императора и Государыню Императрицу от Конвоя сопровождали сотник Бульмеринг и сотник Астахов, с тремя взводами казаков.
4 сентября отбыли непосредственно в Крым два взвода конвойцев, под командой сотника Абациева152 и хорунжего Есаулова. Всего в Ливадии с прибывшим 20 сентября из Спалы хором певчих Конвоя (30 пеших казаков), было 2 офицера и 71 казак.
21 сентября Государь Император Александр III и Государыня Императрица Мария Федоровна прибыли в Ливадию на крейсере «Орел». Специальный наряд Конвоя «Встреча» ожидал Государя и Государыню на пристани у Малого дворца. На нижней дороге, против казарм, были выстроены остальные чины Конвоя и эскадрон Крымского конного дивизиона в пешем строю.
По прибытии в Ливадию, Государь с Императрицей ежедневно совершали прогулки в экипаже, чаще всего поднимаясь к именью Эриклик. Дорога на Эриклик шла лесом и охранялась тремя конными постами Конвоя, сопровождавшими царский экипаж (пост № 1-й от шоссе до сада, пост № 2 от сада до фермы и пост № 3-й от фермы до Эриклик).
Днем все выходы и вход в Большой и Малый дворцы занимались пешими постами конвойцев. На ночь к этому наряду в Малый дворец добавлялось 4 парных поста. (Пост № 1 и 2 - парный, у Малого дворца. До 8 часов вечера у главного подъезда, а затем один пост переводился к малому подъезду. В Большом дворце: № 3 - у главного входа, № 4 - у подъезда со стороны церкви, № 5 - у Ориандских ворот и калитки; ключ у часового, пропускавшего Высочайших особ и лиц, с ними шедших. № 6 - урядничий пост на Ялтинском шоссе следил за проезжавшими. № 7 - у церковных ворот на верхнем шоссе и № 8 - на церковной площадке; пропускали имевших билеты за подписью управляющего Ливадийскими дворцами. Вестовых - 6: у командующего Императорской Главной Квартирой, у дежурного генерал-адъютанта, в канцелярии Главной Квартиры, на главной конюшне и 2 на телеграфной станции)153.
В конце сентября 1894 года здоровье Императора Александра III заметно ухудшилось: бюллетени врачей были неутешительны. В Ливадию прибыли все Августейшие родственники Государя. В октябре предполагался отъезд на остров Корфу, куда был уже командирован генерал-адъютант Бенкендорф, а чинам Императорского Конвоя были «построены» штатские костюмы.-101-
Однако, Государь не пожелал оставлять Россию и ехать в чужие края. Императорский Двор остался в Крыму.
Тихо, без обычных торжеств, отметил Конвой свой праздник в день 4 октября. В этот день в Петербурге и в Ливадии был отслужен молебен небесному покровителю Св. Иерофею о даровании скорейшего выздоровления Державному Шефу Конвоя, тяжело больному Государю Императору.
В день праздника Конвоя Император Александр III изволил приказать отправить телеграмму командиру Конвоя: «Поздравляю сердечно моих казаков с праздником, и с Атаманом приветствую мой славный Конвой. Александр».
Таков был последний привет Государя Императора Александра III своему Конвою154.
10 октября в Ливадию прибыла высоконареченная невеста Государя Наследника Цесаревича Николая Александровича, принцесса Алиса Гессенская. Для встречи ее, Наследник Русского Престола выехал в Алушту в открытом экипаже, запряженном четверкой лошадей, в сопровождении своего ординарца - урядника Императорского Конвоя. Шоссе, по пути следования Государя Наследника Цесаревича, было украшено арками из зелени. На обратном пути, около одной из арок, лошади заупрямились, но ординарец Наследника Цесаревича, урядник Л.-Гв. 3-й Терской сотни Григорий Федоров, быстро соскочил с козел экипажа и, бросившись к взволнованным лошадям, провел экипаж155.
По прибытии в Ливадию, принцесса Алиса Гессенская совместно с Государем Наследником Цесаревичем проследовала в Малый дворец к Их Императорским Величествам, после чего в дворцовой церкви было совершено благодарственное молебствие.
За счастливым событием в Императорской Семье, вновь потянулись томительные дни тщетных надежд на выздоровление Государя Императора. Со всего мира прибывали телеграммы, и пять казаков Конвоя едва успевали их доставлять с телеграфной станции во дворец. В связи с ежедневным ухудшением здоровья могучего Царя-Миротворца, катастрофа, видимо, приближалась...
20 октября 1894 года всем чинам Собственного Его Величества Конвоя, находившимся на службе в Ливадии, с утра было приказано надеть парадные мундиры. В 2 часа и 30 минут дня бывший в наряде урядник Конвоя Переверзин вбежал в офицерский флигель. Его необычное появление и чрезмерное волнение были грозным признаком... Офицеры невольно встали. Урядник Переверзин молчал, но и без его слов все было ясно. Наконец он тихо произнес: «Государь Император только что скончался...»
Офицеры бросились во дворец, на флагштоке которого медленно опускался Императорский Штандарт. Государь Император -102- Александр III почил, сидя в кресле-коляске, поддерживаемый Государыней Императрицей Марией Федоровной. Произошла трогательная сцена прощания с в Бозе почившим Государем Императором, во время которой офицеры Конвоя становились на колено и целовали его руку. С моря раздался траурный салют военных судов.
После прощания тело покойного Императора Александра III было перенесено в нижний этаж дворца. Наряд от Конвоя во всех внутренних покоях дворца был значительно усилен.
Впоследствии на месте кончины Государя был вырезан на темном паркете пола светло-дубовый крест. Кресло, сидя в котором отошел в вечность Государь Император Александр III, было отправлено в Петербург, в сопровождении казаков Конвоя.
В 4 часа и 30 минут дня, на площадке перед церковью Большого дворца, чины Конвоя, находившиеся в Ливадии, приняли присягу Его Императорскому Величеству Государю Императору Николаю II Александровичу. Конвойцы, бывшие в наряде, приняли присягу несколько позднее, в Ливадийской церкви.
Траур при Высочайшем Дворе, по случаю вступления на Престол Государя Императора Николая II и миропомазания принцессы Алисы, 21 октября был снят.
Офицеры Собственного Конвоя, в числе приглашенных, находились на площадке у Малой дворцовой церкви, где было совершено таинство миропомазания, и имели честь приветствовать молодого Государя Императора Николая II и его высоконареченную невесту Великую Княжну Александру Федоровну.
25 октября тело в Бозе почившего Императора Александра III было перенесено в Большую Ливадийскую церковь. После панихиды у Малого дворца, гроб приняли от Государя и Высочайших лиц офицеры (сотник Абациев и хорунжий Есаулов) и 24 казака Собственного Его Величества Конвоя.
В начале 7-го часа траурный кортеж двинулся по парку, дорогой, покрытой сплошным ковром цветов и окаймленной растениями Царской оранжереи. Конвойцы, со смоляными факелами в руках, освещали путь по его сторонам и постепенно присоединялись к траурной процессии. На площади Большой Ливадийской церкви темнела масса благоговейно преклонившегося народа.
Процессия двигалась медленно. Над всеми высился Царский гроб, освещенный светом факелов. Тихо, торжественно несли казаки-конвойцы тело скончавшегося Государя Императора Александра III. У ступеней храма гроб от конвойцев был принят Государем Императором с великими князьями, и ими внесен в храм. У гроба усопшего Императора стала первая смена почетных часовых. Двое суток, днем и ночью, прощалось население Ливадии с умершим Царем-Миротворцем.-103-
27 октября, по отдании последних почестей, чины Конвоя снова приняли гроб от Государя Императора и бывших с ним Августейших Особ. Процессия направилась к Ялтинской пристани, по изгибавшемуся горному шоссе. Весь путь до моря был разделен на три участка.
В первом, самом трудном, от церкви до границы с городом, гроб несли казаки Конвоя; конвойцев сменили стрелки, а далее к пристани - моряки. По личному повелению Государя Императора, всеми воинскими сменами распоряжались офицеры Собственного Его Конвоя.
На молу была отслужена лития, по окончании которой гроб с телом в Бозе почившего Императора Александра III был установлен на крейсере «Память Меркурия», куда сошли для почетного караула сотник Абациев и 6 урядников-конвойцев. Остальные чины Императорского Конвоя выстроились на молу. В 11 часов и 30 минут дня 27 октября 1894 года «Память Меркурия», в сопровождении двух военных судов «12 Апостолов» и «Орел», отбыли в Севастополь.
30 октября тело почившего Государя в траурном Императорском поезде прибыло в Москву, 1 ноября в Петербург. Всю дорогу в вагоне при гробе находился караул Конвоя.
С Николаевского вокзала Царский гроб днем был торжественно перевезен в Петропавловский собор. Во главе грандиозной траурной процессии находился Собственный Его Величества Конвой. Петербург был весь в трауре, а мелкий ноябрьский дождь придавал столице еще более печальный вид.
7 ноября в Высочайшем присутствии и присутствии особ Императорской Фамилии, было совершено погребение Государя Императора Александра III. Множество дорогих венков совершенно изменило внутренний вид Петропавловского собора. Господами офицерами Конвоя к Царской гробнице был сооружен образ Святого Благоверного князя Александра Невского с неугасаемой лампадой. На погребении Императора Александра III присутствовали войсковые делегации от Кубанского и Терского Казачьих Войск, возложившие, каждая от своего Войска, на гроб почившего Монарха серебряные венки.
8 память службы в Бозе почившему Государю Императору Александру III всем офицерам и строевым казакам Собственного Е.И.В. Конвоя Высочайше повелено иметь вензелевое изображение Имени усопшего Государя на эполетах и погонах у офицеров, и на плечевых шнурах у вахмистров, урядников и казаков156.-104-

 

далее


return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU