УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Алфавит

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




II

Кто называется шпионом. - Категории шпионов и их характеристика. - Вербовка и подготовка шпионов. — Обращение со шпионами. - Управление шпионством
 

Не лишены интереса вопросы: в чем состоят шпионство и кто может быть назван шпионом? Они разрешаются различно. В общежитии под именем шпиона подразумевается лицо, прокрадывающееся под ложным предлогом в местность, занятую неприятельской армией, для сбора сведений о силах и расположении противника.
В таком же смысле высказывается немецкий юрист Блюнчли в своем труде Vulkerrecht: «Шпионом считается тот, кто тайно или под ложным предлогом пробирается в район расположения армии, чтобы собрать сведения, полезные для противника, и сообщить ему таковые». По мнению Блюнчли тайный сбор сведений в мирное время об армии противника, о его крепостях и тому подобные действия, подсудные гражданскому, а не военному суду, не могут быть названы шпионством; «шпионство возможно только в военное время».
Почти такое же определение находим в декларации Брюссельской конференции, созванной в 1874 г. по почину покойного императора Александра II для выработки общеобязательных законов и обычаев войны: «Шпионом может быть признаваемо только такое лицо, которое, действуя тайным образом и подложными предлогами, собирает или только еще старается собрать сведения в местности, занятой неприятелем, с намерением об открытом донести противной стороне».
Тайный образ действия и ложные предлоги, т. е. обман — таковы существенные признаки шпионства, наказываемого по военным законам1.
Вышеприведенные почти совершенно тождественные определения по-видимому несколько односторонни, так как они предусматривают шпионство только военного времени. Гораздо более широкое определение дает Монтескье в своем сочинении Дух законов; по его мнению, шпионство заключается в подсматривании за фактами и положениями и в пересказывании таковых кому-либо, причем Монтескье причисляет также к шпионству всякие секретные изыскания одного государства в пределах другого.
Такое всестороннее объяснение более правильно. Разве секретный сбор политических данных, по существу самого деяния, отличается от сбора военных сведений? Весьма часто тайным политическим агентам приходится доносить о таких фактах, которые имеют исключительно военное значение. Где же граница между шпионством политическим и военным?

Итак, под шпионством приходится подразумевать факты и обстоятельства весьма различные. Единственное крупное отличие между ними заключается в том, что одни из них, как происходящие в мирное время, подлежат действию общеуголовных законов; другие, как происходящее во время войны, предусматриваются военными законами; но как первые, так и вторые деяния могут получить общее название шпионства, а лица, занимающиеся ими — общее наименование шпионов.
Можно ли считать шпионами офицеров, тайно пробирающихся к неприятелю для сбора сведений о нем? Ответ находим в статье 22-й Брюссельской декларации, которая гласить следующее: «Военные, проникнувшие в пределы действия неприятельской армии с целью рекогносцировки, не могут быть рассматриваемы как шпионы, если только они находятся в присвоенной им одежде (поп dflguisfts). He считаются также шпионами взятые в плен военные (и невоенные, исполняющие открыто свое поручение), на которых возложены обязанности по передаче депеш или известий, предназначенных их армии или неприятельской. К этой же категории принадлежат также взятые в плен воздухоплаватели, производящие разведки и поддерживающие сношения между различными частями армии или территории».
Впрочем, в 1870—1871 гг. германцы не всегда признавали воздухоплавателей военнопленными и обращались с ними, как со шпионами. С другой стороны, вследствие наступивших вскоре политических замешательств, проект Брюссельской декларации 1874 г. не был утвержден.
В нашем официальном положении о законах и обычаях сухопутной войны2, основанном между прочим и на постановлениях трех Гаагских деклараций 1896 г., указано, что не считаются лазутчиками лица, посылаемые на воздушных шарах для передачи депеш или вообще для поддержания сообщений между различными частями армии или территории. Но о воздухоплавателях-разведчиках вовсе не упоминается.
Таким образом, во взглядах на этот вопрос возможно некоторое различие; постепенно же возрастающая роль воздушного флота вызовет несомненно пересмотр соответственных положений на следующей международной конференции.
«Шпион» — слово нерусское и происходит от французского epier (бывшее espier), что значит подсматривать, тайно наблюдать. Во время Семилетней войны, как мы заметили выше, лица, состоявшие при нашей армии и занимавшиеся тайным сбором сведений о противнике и местности, назывались «конфидентами», что значит «доверенное лицо» (confident). Наконец, есть чисто русское слово «лазутчик».
Строго говоря, все три слова выражают одно и то же понятие; но, принимая во внимание, что в глазах общества имя шпиона неразрывно связано с представлением о личности безнравственной, даже подлой, нельзя не сочувствовать предложению генерала Леваля, который говорит, что, так как в случае поимки неприятелем офицеры, не носящие присвоенной им военной одежды, судятся как шпионы, а между гем решаются на такую опасную роль не из корыстолюбия, а из благородных побуждений (патриотизм, чувство долга, выручка своих и т. п.), то было бы более справедливым называть их не малопочтенным именем шпионов, a emissaire, т. е. тайными агентами или лазутчиками. Нам кажется, что можно пойти еще дальше в этом направлении и называть «лазутчиками» не одних офицеров, а вообще всех тех лиц, которые руководствуются такими же благородными побуждениями. Понятно, что подчас трудно точно разграничить эти две категории.
Шпионы разделяются на:
добровольных и подневольных;
простых и двойных;
временных и постоянных;
подвижных и неподвижных, или местных.
Добровольные шпионы. По побуждениям, которые заставляют людей добровольно взяться задело шпионства, они могут быть подразделены на четыре вида.
Во-первых, некоторые смотрят на шпионство как на ремесло, которому они посвящают себя и в котором находят средство для удовлетворения своих материальных нужд. Таковы, например, агенты тайной пограничной полиции. Понятно, что степень их усердия зависит от количества получаемого ими содержания: чем лучше они оплачиваются или чем больше надеются на увеличение жалования или на награды, тем больше дорожат своим местом и тем ревностнее исполняют свои обязанности. В общем, так как эти люди уже испытаны, известны начальству и обладают опытом, то их показания заслуживают веры.
Во-вторых, есть люди, служащие из патрютизма или из ненависти к иноземцам. Их содержание обходится сравнительно дешево, так как они не стремятся к наживе, а сообщаемые ими сведения обыкновенно верны, ибо составляют результат добросовестной и усердной службы.
Иногда добровольно посвящают себя роли шпионов люди озлобленные несправедливостью, снедаемые завистью или увлеченные политическими страстями. На их постоянство труднее рассчитывать, а степень доверия к их показаниям должна быть тем больше, чем извинительнее повод, побудивший их принять на себя роль шпиона.
Мармон рассказывает в своих Мемуарах, что, находясь в Граце в период Аустерлицкой операции, он получал ежедневно сведения о месте расположения главной квартиры эрцгерцога и о численности его армии от некоего Гааса, стоявшего во главе какого-то благотворительного учреждения и госпиталя. «Этот человек, решительный революцюнер и враг австрийской династии, предавался политическим мечтам и страстно желал переворота».
Наконец, часто шпионничают люди низкой нравственности, обремененные долгами, бедные евреи и вообще подонки общества. Приманкой для них служат исключительно деньги, и они не колеблясь переходят на сторону того, кто им больше платить. Понятно, что к сведениям, сообщаемым подобными личностями, надо относиться крайне осторожно и давать им веру только тогда, когда они подтвердятся сообщениями из других источников.

Обыкновенно, как справедливо замечает генерал Леваль, такие шпионы сулят золотые горы и вместе с гем выпрашивают себе денег вперед под пред-логсм покупки одежды, на путевые расходы и т. п. Загем они возвращаются без всякого результата, красноречиво описывают лишения и опасности, которым подвергались, и в конце концов просят вознаграждения, вызываясь вторично отправиться на поиски.
Шпионы подневольные. Определение этой категории шпионов находим в следующих словах Фридриха II3 «Когда нет никакой возможности добыть сведения о неприятеле в его же крае, остается еще одно средство, хотя оно и жестоко: надо схватить какого-нибудь мещанина, имеющего жену, детей и дом; к нему приставляют смышленого человека, переодетого слугой (обязательно знающего местный язык). Мещанин должен взять его в качестве кучера и отправиться в неприятельский лагерь под предлогом принесения жалоб на притеснения с вашей стороны. Вы предупреждаете его, что если он не вернется со своим провожатым, побывавши у неприятеля, то вы задушите его жену и детей, разграбите и сожжете его дом. Я должен был прибегнуть к этому средству, когда мы находились под Хлузитцем, и оно мне удалось».
Такие же указания находим у Бюжо: «Когда требуются агенты, чтобы добыть сведения о противнике, послать письма далеко за линию неприятеля или собрать какие-либо данные в районе, занятом им, тогда забирают в попутных селениях зажиточных крестьян и прежде, чем дать им поручения, запугивают угрозами сжечь их дома, увести жен и детей, и проч. Их же употребляют и для сообщения неприятелю ложных известий; для этого их посылают с письмами, заключающими эти сведения и адресованными на имя начальника какого-либо поста или начальника войск в каком-нибудь пункте, который занят еще неприятелем. Крестьянин отправляется туда, его схватывают, письмо прочитывают, и хитрость почти всегда удается. Богатые крестьяне способнее к этой роли, чем люди более образованных классов: они дорожат своим имуществом и более привычны к тяжелому труду; кроме того патриотизм в них меньше развит, чем в высших классах. Наконец, они возбуждают меньше подозрений. Если не встречаешь жителей, как это часто бывало в Испании, то надо уводить с собой встречающиеся стада; владельцы не преминут явиться за ними; тогда этим лицам предлагают выкупить их ценой шпионства, причем предупреждают, что возвратят стадо лишь после проверки добытых сведений».
Во время войны 1877—1878 гг. турки прибегали к этим средствам, чтобы заставить болгар шпионить в их пользу. Еще шире и чаще применялись понудительные меры японцами в 1904 и 1905 гг.: при вербовке шпионов среди китайского населения они действовали не столько золотом, сколько угрозами; так, если какой-либо китаец уличался в том, что он служил у нас в роли подрядчика, носильщика или погонщика, то он и вся его семья, попав в район, занятый японскими войсками, причислялись к подозрительным лицам и подвергались гонению; избавиться от этого китаец мог, только взяв на себя, хотя бы временно, роль шпиона; при его попытке бежать или обмануть японцев, ответственность падала на его семью, и все имущество отбиралось.
Сообщения таких людей, делаемые неохотно, бывают большей частью неполны, недостаточны. Вообще эти шпионы малополезны; они или вовсе не возвращаются, если слишком запуганы, или возвращаются, так сказать, с пустыми руками, т. е. без вестей, причем всегда умеют подыскать разные обстоятельства в свое оправдание, а проверить справедливость их слов трудно.
Простыми шпионами называются те, которые служат одной стороне; двойными — те, которые для получения двойного вознаграждения служат обеим сторонам. Последние скорее вредны, чем полезны, так как они всегда оказывают одной армии больше услуг, чем другой; их двойственная роль, обличающая низкую нравственность, не позволяет верить их сообщениям. Единственная выгода содержания двойных шпионов заключается, как увидим ниже, в том, что ими можно пользоваться для передачи неприятелю ложных известий.
Постоянные шпионы служат правительству или армии более или менее продолжительное время и исполняют не одно, а много поручений. Они лично известны, испытаны и потому заслуживают сравнительно полного доверия; к тому же продолжительная служба вырабатывает в них наблюдательность, изворотливость и вообще ловкость по отношению к шпионству. Часто они принимают на себя роль начальников и руководителей временных шпионов. К последней категории принадлежат люди, исполняющее только одно тайное поручение. От дальнейших их услуг приходится отказаться или вследствие их неспособности к роли шпионов, или потому, что они не решаются вторично идти к противнику, или, наконец, потому, что они могут выполнить только одну определенную задачу.
Генерал Леваль в своем труде Tactique des renseignements подразделяет еще всех шпионов на сознательных и бессознательных. К первым он причисляет лиц, сознательно относящихся к своей роли, знающих причины или цели своих поступков и размер следуемого им вознаграждения. Ко вторым принадлежат люди, сообщающие разные сведения из простой услужливости или из вежливости и не придающие им особенного значения; они играют роль шпионов совершенно бессознательно.
Но, по нашему мнению, да и с точки зрения закона, таких людей отнюдь нельзя назвать шпионами. Пленные и население той страны, где ведется война, одушевленные патриотизмом и проникнутые сознанием своего долга, могут совершенно невольно сообщить противнику важные сведения, что тем не менее не дает никому права назвать их шпионами. Если в данном случае есть «тайный образ действия» и «ложные предлоги», то скорее со стороны допрашивающего, чем со стороны допрашиваемого.
По способу действия шпионы делятся на две категории.
Одни действуют постоянно в одном и том же участке, проживая в нем или являясь туда очень часто под предлогом какого-нибудь дела, например, торгового, промышленного или научного. Tame шпионы могут быть названы неподвижными, или местными.
В мирное время большинство шпионов принадлежит к этой категории. Во время войны они могут оказать громадные услуги в тот период, когда действия будут перенесены в подведомственный им район, так как они изучили его в совершенстве, давно всем знакомы, имеют связи и не возбуждают никаких подозрений. Но если они живут постоянно в соседнем государстве, то должны делать письменные донесения, причем очень часто им приходится прибегать к содействию других лиц для передачи этих донесений. Личные доклады, влекущие за собой более или менее частые отлучки с места жительства, могут возбудить подозрения.
Подвижные шпионы переходят в мирное время из своего государства в соседнее, а в военное время проникают в район, занятый неприятельской армией, только в минуту необходимости, когда нужно собрать какие-либо сведения; по исполнении поручения они возвращаются к своим, где и остаются, пока не получат новой задачи. Так действует большинство шпионов в военное время. Перерядившись торговцами, пастухами, подводчиками, нищими и т. п., они отправляются к противнику, переходят из одного пункта в другой, избегая оставаться подолгу в одном месте или возвращаться туда вторично, в особенности если они меняют свой внешний вид, т. е. костюм. Исполнив задачу, шпион возвращается к своим войскам. Если срок его отлучки продолжителен, то с разных пунктов ему придется посылать донесения, следовательно прибегать к услугам посторонних лиц. Эти лица или гонцы не считаются шпионами. Передавая какое-нибудь донесение, они могут не знать, что содержится в нем и какое значение оно имеет. Они должны обладать решительностью, ловкостью, способностью преодолевать разного рода местные препятствия, двигаться не только днем, но и ночью, притом без дорог; но их умственное развитие не имеет особенного значения.
Не всякий человек может быть шпионом, так как для этой роли необходимы особые физические и нравственные качества. От всех вообще шпионов требуется: добросовестность, верность, наблюдательность, хитрость и умственное развитие; умение играть не только одну известную роль, но и находчивость во всяком положении, не допускающая потерянности и отчаяния4; знание языка, характера и обычаев населения той страны, где им приходится работать; наконец, общительность и умение располагать людей в свою пользу. «Тот, кто сумеет завоевать доверие и уважение местных высокопоставленных лиц, будет получать сведения верные и подчас чрезвычайно важные. В каждом чужеземном крае мы имеем своих приверженцев и своих врагов. Обязанность увеличить число первых и уменьшить число вторых лежит на начальниках лазутчиков. Как бы мал ни был населенный пункт, как бы враждебно ни относились к нам жители, всегда можно путем хорошего обращения заручиться друзьями и через их посредство положить прочное основание для местного шпионства. Эти друзья доставят вам агентов, пошлют их к своим приятелям и за линию аванпостов противника к лицам, с которыми они состоят в переписке, там их не только укроют, но и будут сообщать самые секретные данные»5.
В военное время сверх указанного требуется большая смелость, храбрость, хладнокровие, твердость воли и еще большая способность увлекаться взятой на себя ролью, так чтобы играть ее даже наедине с самим собой; шпион, не соблюдающий последнего условия и по временам сбрасывающий с себя маску, рискует быть узнанным именно тогда, когда он этого вовсе не ожидает6.
Ясно, что выбор подходящего человека для исполнения трудных и опасных обязанностей лазутчика — задача далеко не легкая. Было бы большой ошибкой взять первого вызвавшегося на это дело охотника или рассчитывать на приобретение шпионов исключительно путем выдачи больших денежных наград; навербованные таким образом люди часто приносят больше вреда, чем пользы.
Выбирая шпиона, необходимо ознакомиться с его семейной обстановкой, с окружающими его лицами и через них с его нравственностью, а в военное время надо знать, какие сношения он имеет с противником.
«Во всех классах общества есть подходящие люди, надо только уметь найти и привлечь их»7. В мирное время наиболее полезны те лица, которые, не возбуждая никаких подозрений, по роду своей деятельности могут вращаться в разных кругах или, вообще, слышать разговоры различных лиц. Таковы комиссионеры, торговцы, кондукторы, ремесленники, лакеи, артисты, художники, фотографы, банкиры и т. п. Музыканты и цыгане, странствующее пешком из города в город, из селения в селение, могут доставить важные сведения о местности, а во время войны послужить отличными проводниками.
Большую пользу могут принести лица духовного звания; по мнению Гримуара8, в странах католических многие сведения можно, получить только через них. Некоторые военно-исторические факты, в том числе указанное нами взятие Кремоны Евгением Савойским и деятельность иезуитов во время Семилетней войны, подтверждают такой вывод.
Еще полезнее в мирное время женщины, как честные, так и продажные; они редко возбуждают подозрения и могут раскрыть тайну при такой обстановке, где мужчины оказались бы бессильными и недостаточно ловкими. В своем труде Малая война Деккер говорить: «Если партизан умеет влиять на женщин, он отнюдь не должен пренебрегать таким средством; он обязан будет этому полу самыми точными сведениями. Тайна, которую нельзя узнать через женщин или через духовных лиц, по всей вероятности останется навсегда тайной».
17 ноября 1797 г. Наполеон писал из Милана генералу Виньоль: «Принимая во внимание поведение княгини Альбани, которое дает повод к подозрениям, и ее интриги среди французских офицеров и в иностранных государствах, надо приказать поименованной княгине Альбани выехать из района, занятого французской армией, в пятидневный срок после объявления ей сего приказа; в противном случае с нею будет поступлено, как с уличенной в шпионстве».
Вообще в корреспонденции Наполеона часто упоминается о женщинах, занимавшихся этим делом.
Женщинами можно пользоваться двояко: или непосредственно прибегая к их услугам для шпионства, или подсылая особых шпионов, которые, выдавая себя в случае нужды за графов, князей или баронов и бросая деньгами, ухаживают за любовницами и женами высокопоставленных лиц и стараются выведать у них тайны, которые так или иначе они могли узнать от своих покровителей и мужей.
В 1909 г. на процессе австрийского поручика Дембовского, обвиненного в шпионстве, выяснилось, что он находился в интимной связи с женой одного высокопоставленного сановника и через нее узнавал различные военные секреты.
Из женщин-шпионов особенной известностью пользовалась Мария де Каула, бывшая на жаловании у Германии и по странной иронии судьбы вышедшая замуж за французского Генерального штаба полковника Юнга, одного из главных организаторов в 1872 г. Второго бюро французского военного министерства, которое ведало шпионством и контршпионством. Вот один случай из ее деятельности: Мария де Каула, обладавшая очень красивой наружностью, влюбила в себя французского военного министра де Сиссэ; однажды, в 1875 г., когда министр по своему обыкновению завтракал у баронессы, он по забывчивости оставил свой портфель в гостиной; этим воспользовались помощники Каулы и скопировали все секретные документы, бывшие в портфеле.
Любопытно, что осенью 1910 г. в Брюсселе было обнаружено особое женское шпионское бюро, созданное частными германскими агентами; оно пополнялось дамами, преимущественно из северных французских провинций, для шпионства в пределах Франции.
В военное время шпионами могут служить все вышеуказанные лица, но многие из них не в состоянии действовать на самом театре войны, как, например: артисты, банкиры, священнослужители и другие. Особенно пригодны для разведывательной службы при армии в качестве шпионов контрабандисты, пограничные стражники и лесничие; почти всегда они отличаются ловкостью, расторопностью, способностью запоминать местность и не теряться на ней, выносливостью и презрением к опасностям, т. е. теми именно качествами, которые необходимы шпиону, пробирающемуся в неприятельские ряды. Им недостает только верного военного взгляда и умения безошибочно судить о положении дел с военной точки зрения. Эти недостатки исчезнут в том случае, если мы возложим роль лазутчика на своего же офицера или если удастся подкупить неприятельского; вот почему принц де Линь говорит: «Если за миллион можно купить офицера штаба армии, то это недорого»9.
Чтобы покончить с характеристикой разных категорий шпионов, остается только заметить, что в большинстве случаев национальность шпиона отражается на его работе. Воодушевляемый идеей о родине, о славе и патриотизме, француз горячо принимается за роль лазутчика; но он увлекается фантазией, а недостаток хладнокровия, экспансивность и дерзость часто губят его. Немец в этом деле, как и во всяком другом, работает методично, упорно и хладнокровно; он менее изворотлив, но более настойчив. Еврей — типичный шпион, назойливый, пронырливый, ради хорошего гешефта играющий на всех страстях человека и часто готовый продаться той стороне, которая даст больше вознаграждения.
Для получения в мирное время важных секретных сведений, касающихся соседнего государства, желательно подкупить высших чинов, ведающих составлением и хранением их. Однако это способ очень дорогой и не легко выполнимый, так как изменников своей родине трудно найти среди офицеров; подкупу легче поддаются нижние чины, зато и сообщаемые ими сведения в большинстве случаев малоценны.
Тем не менее практика военных судов доказывает, что факты предательства среди военных существуют. За последние десять лет особенно нашумели следующие дела.
Во Франции: мичмана Ульмо, который под влиянием своей расточительной содержанки, пользуясь тем, что он остался заместителем командира судна, выкрал из казенного секретного ящика документы и собирался продать их Германии; отставного офицера Андрау, намеревавшегося также продать Германии данные, касающиеся новой системы пулеметов.
В Австрии: поручика Дембовского, о котором мы уже упоминали выше; майора Карина, для оплаты туалетов своей красавицы-жены сообщавшего России разные сведения, известные ему по службе в австрийском военном министерстве и по детальному личному знакомству его с галицийской границей.
В Германии: лейтенанта Весселя, состоявшего в Торнском гарнизоне и похитившего важные документы, касавшиеся обороны этой крепости, с целью передачи их России; однако суд над ним не мог состояться вследствие его побега; моряка капитана Кайзера, обвинявшегося в продаже Франции секретных морских сигналов.
Наконец, в России еще не изгладилось из памяти дело служившего в Варшавском военном округе подполковника Гримма.
Изменники-военные во Франции не только продают иностранцам государственные тайны, но ухитряются даже выкрадывать и передавать за границу крупные предметы вооружения. Так, при содействии хозяйки соседнего с казармой кабачка, из гарнизона Шалон-на-Марне в 1909 г. дезертировал в Германии капрал Дэшан. Неделю спустя Дэшан вернулся в Шалон-на-Марне и поселился у той же хозяйки; затем, улучив минуту, он явился в казармы, снял пулемет со станка, положил его в мешок и вынес на заднюю улицу, где ждал автомобиль; через несколько часов Дэшан быль уже за границей и представил пулемет немецким властям.
Если путем подкупа высших служащих нельзя достать нужные документы, то остается прибегнуть к какому-нибудь другому средству, вроде примененных Марией де Каулой или Винделлем. Последний рассказывает, что в 1896 г. ему поручено было достать новый мобилизационный план, составленный генералом Буадефром. Для этого Винделль вместе со своим агентом-помощником стал неотступно следить за военным министерством. Однажды они увидели выходившего оттуда одного из старших чинов с портфелем в руках; он сел в карету и поехал на вокзал Восточных дорог; шпионы не отставали от него; на вокзале он положил портфель яа стол, а сам отошел; Винделль тотчас схватил портфель и через 24 часа доставил его в Берлин.
Вернемся к вербовке шпионов путем подкупа. Для выполнения его, судя по процессам шпионов во Франции и Австрии, выработаны известные приемы. Чаще всего практикуется один из следующих двух способов. Стараются найти подходящего офицера или военного чиновника запутавшегося в долгах и вообще сильно нуждающегося в деньгах. Из-за границы ему посылается письмо с извещением, что дальний родственник, о существовали которого он не подозревал, завещал ему известный капитал; для переговоров и получения наследства без уплаты пошлин улавливаемому лицу предлагается приехать лично в ближайший заграничный город; назначается и день — воскресный или праздничный, чтобы не пришлось испрашивать отпуск у начальства. Жертва отправляется; вербовщик встречает его, выражает крайнее сожаление по поводу невыполнения некоторых формальностей, без которых выдача наследства невозможна, и предлагает приехавшему получить вперед под расписку сотню франков для покрытия дорожных расходов. Назначается и день второго свидания, на котором повторяется та же история, с выдачей денежного аванса включительно; при расставании вербовщик обращается к офицеру с просьбой привести ему в следующий раз кое-какие военные документы или планы, для начала — не составляющее секрета и имеющиеся в продаже. Если офицер соглашается — петля на шею ему накинута и высвободиться трудно; при первой к тому попытке вербовщик начинает действовать решительно, угрожая жертве выдать его начальству и вместе с тем соблазняя дальнейшими получками денег за выдачу военных тайн.
Второй способ вербовки путем подкупа заключается в том, что в газетах помещается объявление о том, что требуется устная и письменная практика (или переводы) на военные темы «с литературной целью» за высокую плату. Не подозревая злого умысла и не отдавая себе отчета в характере тех услуг, которые он может оказать своими изложениями на военные темы, офицер начинает работать и, как в предыдущем случае, попадает в сети лиц, заведующих шпионством.
Низших агентов-шпионов зачастую вербуют из нижних чинов-дезертиров соседней державы. С ними не церемонятся и жандармские власти, принимающие каждого дезертира, прямо предлагают ему записаться в число тайных агентов-разведчиков. Но при таком способе вербовки нужна осмотрительность, так как соседняя держава может иногда нарочно подослать подставных дезертиров, чтобы они служили ей шпионами.
Если нанявшиеся низшие агенты мало подготовлены к предстоящей им деятельности, то в Германии с ними производятся специальные занятия: их обучают немецкому языку, дают краткие понятия о топографических съемках, о фотографии, об организации соседней армии и пр.
Ученики немцев — японцы и в деле подготовки шпионов пошли дальше своих учителей: по словом иностранных газет, еще до войны они создали особую школу в окрестностях Шанхая, в Тунуэне, для подготовки шпионов; курс ее довольно обширный и заканчивается учебной поездкой, во время которой японцы практически совершенствуются в шпионстве. Воспитанники этой школы находились при японских армиях во время последней войны и оказали большие услуги командующим армией.
Для пополнения кадра своих шпионов в России японцы, судя по нашим дальневосточным газетам10, применяют следующую меру: все японцы, подлежащие отбыванию воинской повинности, освобождаются от нее, если проживают в Сибири и Европейской России и представить своему консулу удостоверения о месте своего пребывания. Официально японцы объясняют эту меру исключительно дальностью расстояний; китайцы же, близко к ним стоящие, утверждают, что эта льгота дается из желания правительства иметь внутри России кадр своих людей, осведомленных о том, что делается у нас в войсках, и знающих наш язык, т. е. попросту шпионов.
При вербовке шпионов в военное время избыток осторожности лучше, чем недостаток ее, так как зачастую шпионы на первых порах проявляют большое старание, чтобы заслужить доверие, а затем, пользуясь им, обманывать своего начальника.
При сношениях со шпионами надо сообразоваться с их общественным положением, происхождением, степенью развития и с причинами, побудившими их взять на себя роль лазутчика.
В большинстве случаев в обращении со шпионами нужна значительная доля лукавства. Ко всем их словам надо относиться с большой осторожностью, не вполне доверяя им, но наружным образом отнюдь не показывать этого, а даже наоборот — проявлять полную веру и откровенность. Следует в особенности щадить самолюбие шпиона и никогда не позволять себе презрительного отношения к нему, каковы бы ни были побуждения, по которым он взялся за ремесло шпиона.
В начали франко-прусской войны один из французских полицейских комиссаров изъявил желание поступить лазутчиком. Он долгое время жил близ границы и мог оказать большие услуги. Его предложение было принято. Он вышел в отставку и прослужил некоторое время с значительной пользой для дела. Но всюду его принимали так высокомерно, с таким нескрываемым презрением, что, потеряв всякую энергию и охоту служить, он вскоре отказался от роли шпиона11.
Понятно, что при таких условиях трудно найти мало-мальски порядочного и добросовестного лазутчика. С таким обращением может примириться лишь человек, лишенный всякого самолюбия и чувства собственного достоинства, преследующий только корыстные цели; а такие люди скорее вредны, чем полезны.
Впрочем, очень часто даже служащие ради денег желают, чтобы их роль составляла тайну для всех. Побудительную к тому причину составляет или боязнь огласки, благодаря которой они могут быть легче раскрыты неприятелем, или самолюбие и сознание той брезгливости, с которой общество относится к шпионам. Обе причины весьма уважительны, и желание шпиона, говорящее в его пользу, должно быть удовлетворено; таких шпионов следует принимать без свидетелей и выслушивать их доклады с глазу на глаз.
«Нет ничего хуже нашей манеры таскать шпионов от сторожевых постов к главным караулам, от главных караулов к полкам, а от полков по всем штабам, и всюду производить им один и тот же допрос, — говорит генерал Леваль, — лазутчиков водят по бивакам и по квартирам под конвоем, точно каких-то злоумышленников. Солдаты сбегаются, рассматривают их, критикуют и т. д. Имя шпиона, место откуда он прибыл, принесенное им известие, делаются всеобщим достоянием и служат темой для всех разговоров».
Если в военное время при отряде есть несколько шпионов, то нужно держать их порознь, чтобы не дать им познакомиться и сговориться; тогда легче будет получать верные сведения, сравнивая показания нескольких лиц по одному и тому же предмету. Это правило существует уже с давних пор и, по свидетельству Полнена12, применялось всегда Помпеем. Правда, что в конце концов шпионы по всей вероятности перезнакомятся; тогда надо постараться поселить между ними рознь и вражду; в результате явится соревнование между ними, взаимная зависть, что облегчит контроль и даст возможность легче раскрыть, кто из них умышленно вводит своего начальника в заблуждение.
В заключение остается помнить следующие слова опытного человека13:
«Способ обращения со шпионами имеет большое влияние на них. Благосклонность обязательна, но не должна исключать твердости. Строгость почти бесполезна, а угрозы составляют ошибку. Страх мало действует на шпиона: он отлично сознает, когда провинился; если он предчувствует, что его уличат, он больше не возвращается и легко уклоняется от наказания. Очень трудно захватить в свои руки шпиона, когда вина его уже доказана».
Очевидно, что если человек взялся за ремесло лазутчика из благородных побуждений, например, из преданности и любви к отечеству, или из ненависти к врагам, или, наконец, если шпионом служит человек из рядов нашей же армии, то в обращении с ним всякие хитрости излишни; надо только остерегаться одного — не задевать его самолюбия.
Управление шпионством представляет очень трудную задачу. «Легко понять, сколько нужно: проницательности, чтобы найти сведущих и полезных шпионов; ловкости, чтобы убедить их взяться за столь опасную роль; рассудительности, чтобы не скомпрометировать их; наконец, сколько нужно врожденного такта, знания людей и дела для управления всем, что касается шпионства, для привлечения честолюбцев, для устрашения и приманки трусов и корыстолюбцев, вообще для эксплуатации всех человеческих слабостей»14. Туже мысль высказывает другой военный писатель, генерал Дюгэм15: «Чтобы хорошо управлять шпионством, недостаточно сорить деньгами направо и налево; необходимы старания, последовательность и опытность».
Коль скоро управление шпионством требует глубокого знания человеческой природы и проницательности, то очевидно, что оно не может быть поручено любому офицеру. Нужен человек находчивый, наблюдательный и не бесхитростный, знающий людей, обладающей способностью скрывать свои собственные мысли и чувства, наконец, человек который умеет внушить к себе доверие, действуя то добротой и лаской, то строгостью.
От офицера, имеющего дело со шпионами, требуется умение хранить тайну; не только болтливость, но простая откровенность с близкими людьми может вредно отразиться на порученном ему деле. Очень часто, как мы уже отметили, даже люди, служащие ради денег, желают, чтобы их роль составляла тайну для всех. Офицер, не умеющий соблюдать тайны, рискует отшатнуть от себя всякого шпиона. Мало того, вследствие своей несдержанности он может скомпрометировать своих начальников и даже вызвать дипломатические инциденты с иностранной державой.
Далее, офицер должен обладать большой проницательностью и глубоким знанием человеческой натуры. Только эти качества, в связи с основательным знакомством с изучаемой военной державой, обеспечат его от покупки искусственно сфабрикованных документов, от услуг двойных шпионов и вообще от риска быть обманутым.
Заведывание шпионами может заставить офицера вступать в общение с личностями, низко стоящими по происхождению и по своим нравственным качествам; гнушаться этим нельзя, иначе можно упустить случаи приобретения очень ценных сведений.
Наконец, от офицера, заведующего тайной разведкой, требуется безусловная честность и аккуратность в денежном отношении, потому что, как увидим ниже, ему вверяется бесконтрольное расходование сумм, ассигнованных для уплаты жалования и вознаграждений шпионам.
Одно перечисление главных качеств, требуемых от лица, которому поручена тайная разведка, указывает на необходимость весьма тщательного выбора этих лиц. Вместе с тем понятно, что при назначениях на такие должности надо отдавать предпочтение тем, кто добровольно вызовется исполнять их; личная склонность и желание более, чем в каком-либо другом деле, обеспечат успех работы.
Из сказанного вытекает еще одно условие правильной организации шпионства: личный состав органов, ведающих им, не должен быть многочисленным; ограниченность персонала гарантирует, с одной стороны, тайну, с другой — подходящий выбор работников.
По мнению Бюжо, для занятия должности начальника лазутчиков более пригодны люди долгое время жившие в деревне, чем городские обыватели; из последних предпочтительны те, которые по своему ремеслу чаще сталкиваются с посторонними лицами и привыкли читать их чувства по выражению лица, как, например: доктора, артисты, судьи; из офицеров более пригодны для управления шпионством те, которые сами обладают способностью быть лазутчиками. Генерал Гримуар находит полезным, чтобы все штабные офицеры были подробно ознакомлены с этой отраслью службы.
Начальник лазутчиков должен непременно знать всех подчиненных ему шпионов не только по именам и прозваниям, но и по их нравственным свойствам, по способности каждого к исполнению той или другой роли, того или другого поручения.
Крайне нежелательны частые перемены личного состава, ведающего шпионством: опытность в этом деле приобретается довольно медленно; доверие между шпионами и лицами, пользующимися их услугами, укрепляется с годами; есть шпионы, которые готовы служить только известному лицу, хорошо им знакомому. «Полезный и добросовестный шпион не любит менять начальника; он желает, чтобы его услуги и труды оценивались по достоинству, чтобы его невольные ошибки прощались без резкостей; он предпочитает говорить непосредственно с тем, кому служит, и не любит сноситься через третье лицо»16.
 

Примечания

 

 

1 Мартенс Ф. Современное международное право цивилизованных народов.

2 Приказ по в.в. 1904 г. № 409.

3 Histoire de mon temps.

4 Примером находчивости и хитрости может служить следующий факт, рассказанный в Исповеди Людовика Винделля, отставного прусского офицера, бывшего шпионом Германии во Франции: «В 1893 г. я отправился в Тулон, так как капитан Борзен сообщил мне о своем подозрении, что французам удалось достать недавно приобретенный германским флотом аппарат Мюллера для управления торпедами. Я сделал несколько попыток забраться в арсенал, но все неудачно. Наконец, придя в отчаяние, я нанял маленькую лодку и проник в порт на веслах. Я находился уже в каких-нибудь ста метрах от дока, как вдруг часовой замахал руками, приглашая меня удалиться. Я повернул лодку причем нарочно опрокинул ее. Мне оставалось только вплавь добраться до дока. Погода была скверная, и я совсем выбился из сил. Начальство доков было очень раздосадовано, но простая человечность побуждала вытащить меня из воды. Меня внесли в здание, дали коньяку и привели в чувство. Все время я исподтишка озирался и видел множество торпед, однако, к великому моему удовольствию, убедился, что там не было мюллеровского аппарата».

5 Duhesme. Traite des petites operations de la guerre.
6 Вот образчик такой выдержки: «Проехав Телиш, я через час пути въехал в так называемый Туфарнов лес; дорога шла все в гору извилинами; проехав немного лесом, я вдруг заметил, что моя лошадь чего-то боится; я ударил ее нагайкой, но этим только заставил подняться на дыбы и сделать скачок в сторону; недоумевая, что это значит, я слез с лошади, привязал ее к дереву, а сам свернул с дороги и пошел вперед по узкой тропинке; пройдя немного и выйдя на небольшую полянку, я был поражен представившейся мне страшной картиной, объяснившей причину испуга лошади. На небольшой дикой груше висели два болгарина; они еще качались и конвульсивно вздрагивали ногами, лица их были ужасны; первой моей мыслью было спасти несчастных, обрезав веревки, но благоразумие взяло верх: в самом деле, играя роль турка и спасая наказанных собак гяуров, я легко мог выдать и погубить себя, так как ничто не ручалось, что палачи не скрываются где-нибудь в кустах и зорко следят за мной. Приняв равнодушный вид, я вынул табак, закурил папиросу и, взглянув еще раз на повешенных, вернулся к своей лошади и полной рысью продолжал путь». — Воспоминания лазутчика Русской армии в войну 1877—1878 годов // Исторический вестник. Ноябрь 1885 г.

7 Lewal. Tactique des renseignements.
8 Traite sur le service de Petat-major general des armees.

9 Приведено в Reglement sur le service des armies en cam-pagne, annote cfapres Us meilleurs auteurs qui ont krit sur Part tnili-taire, Ch. de Savoye.

10 Досуги заамурца.
11 Froment. Ibid.

12 Ruses de guerre.
13 Генерал Леваль; он заведовал раз вьючной частью армии Базена в 1870 г.
14 Tkiebant. Manuel ties etats majors.
15 Traite des petites operations de la guerre.
16 Lewal. Tactique des renseignements.

 

III.

 

Организация шпионства в мирное время. - Главные основания. -Краткие данные об организации германской. - Организация у японцев и китайцев. - Проект систематичной организации. - Денежные расходы

 

В настоящее время польза и необходимость шпионства никем не отрицаются, и почти все правительства содержат шпионов. В газетах постоянно попадаются известия о поимке шпиона то в одном, то в другом государстве; даже Китай находится под их наблюдением: три года тому назад там раскрыта целая хорошо организованная система продажи правительственных секретов одной державе. Не далее как 22 марта настоящего года в Петербурге в особом присутствии судебной палаты слушалось дело крестьянина Рафаила Поваже, бывшего некогда матросом, а затем служившего брошюровщиком в типографии морского министерства. Имея на руках для работы секретные документы, Поваже передавал их содержание агентам иностранных держав. Преступная деятельность обвиняемого была раскрыта охранным отделением, чины которого узнали о его частых посещениях двух иностранных агентов. Следствием было установлено, что еще в 1893 г. Поваже передал иностранному агенту сборник однофлажных сигналов русского флота, а в 1909 г. преемник того же агента получил сборник трехфлажных сигналов и номер «Морского Ежемесячника», где приводились тайные сведения, добытые русским правительством о состоянии морских сил некоторых иностранных держав. Сигнальные знаки, переданные Поваже, имеют чрезвычайную важность, так как служат для переговоров русских военных судов в открытом море и являются шифром, тайна которого особенно оберегается. Поваже приговорен к лишению всех прав состояния и к каторжным работам на 12 лет1.
Чтобы принести максимум пользы, военное шпионство должно быть поставлено на прочных и серьезных основаниях; если же оно носит характер случайный, то добытые данные наверно не окупят произведенных расходов.
Сведения, важные в военном отношении, получаются в мирное время из двух источников: одни исходят от учреждений подведомственных Министерству иностранных дел, другие — от органов подчиненных Военному министерству. Наконец, к делу розыска и борьбы с иностранными шпионами при косновенно также министерство внутренних дел, в ведении которого состоят полиция и жандармы.
Министерство иностранных дел получает военные сведения от своих агентов случайно и сравнительно редко; оно не в состоянии оценить степень достоверности и важности добытых данных и потому играет роль лишь передаточной инстанции, сообщая эти данные военным властям. Таким образом, заботы по сбору и разработке секретных сведений ложатся всецело на военное министерство, которое обязано организовать специальное военное шпионство. Само собой разумеется, что ведомство иностранных дел должно идти в этом отношении рука об руку с военным и оказывать ему полное содействие, например, не только сообщать о тех лицах, которые по собранным сведениям подходят к роли шпионов, но даже специально разыскивать их.
Такие же отношения должны существовать между военными властями, с одной стороны, и полицейскими или жандармскими — с другой, в деле контршпионства, т. е. розыска иностранных шпионов. О каждой подозрительной личности полиция сообщает военному ведомству и дальнейшее выслеживание производит уже по его указаниям и во всяком случае не без его ведома.
Конечно, возможно, что, в виде исключения в том или другом частном случае, в зависимости от обстоятельств или личностей, ведение дела останется до конца в руках министерств иностранных или внутренних дел, а не военного. Но как общее правило надо принять, что все нити военного шпионства должны сосредоточиваться в руках военных властей. Несколько лет тому назад французское военное министерство командировало в Брюссель очень ловкого агента, который вошел там в сношение с немецким шпионом и настолько завоевал его доверие, что был приглашен им на службу шпионом же в пользу Германии. Агент изъявил согласие на это предложение и в своей новой роли в короткое время узнал фамилии и адреса нескольких немецких шпионов, работавших во Франции; кроме того он стал постепенно знакомиться с организацией шпионства, установленной немцами. Но в дело вмешалось французское сыскное отделение (Sflrete generale): не предупредив Военное министерство и не доверяя его агенту, оно стало следить за немецким шпионом; результатом непрошенного вмешательства было расстройство всего дела и перерыв сношений с немецким шпионом.
Главные основания организации военного шпионства в мирное время отчасти намечены Наполеоном в его письме министру иностранных дел Марэ 20 декабря 1811 г.1 Они заключаются в следующем: во главе военного шпионства должно быть поставлено одно высшее центральное учреждение; деятельность его имеет характер преимущественно распорядительный и сводится к направлению действий низших органов, к контролированию их и, наконец, к разработке и сводке в одно целое всех добытых данных.
Как уже сказано, самая широкая и тщательно продуманная организация шпионства применяется в настоящее время Германией; начало ее относится к шестидесятым годам прошлого столетия. Судя по судебным процессам немецких шпионов, схваченных во Франции, и по мемуарам французских агентов, поступивших на службу с целью контршпионства, тайная разведочная часть организована у немцев следующим образом2.
Все секретные сведения об иностранных армиях поступают, проверяются и подвергаются общей сводке в так называемом «Разведочном бюро» (Nachrichten-Bureau), входящем в состав центрального отдела (Central-Abtheilung) Большого генерального штаба. Отсюда же даются указания исполнительным органам о тех данных, касающихся иностранных армий, которые желательно раздобыть. Начальник этого бюро, в чине генерала, делает доклады непосредственно императору и сносится со всеми отделами Генерального штаба.
При бюро состоит четыре отделения: одно ведает данными, касающимися Франции и Англии, другое — Австрии и Италии, третье — России, Швеции и Турции, четвертое — Дании, Греции, Швейцарии, Бельгии и Голландии, Испании, Португалии, Соединенных Штатов, Китая и Японии. Каждое отделение состоит из нескольких обер-офицеров, а во главе его поставлен штаб-офицер.
Бывший германский военный министр генерал Бронсар фон Шеллендорф еще в чине полковника очертил такими словами круг деятельности этих разведочных отделений: «Они обязаны внимательно следить за всеми важными в военном отношении фактами, происходящими как внутри государства, так и за пределами его: они должны быть точно осведомлены об организации, пополнении, вооружении и снаряжении различных армий, о военной географии государств, о постройке новых крепостей и упразднении старых,
О развитии сети каналов, грунтовых и железных дорог. Каждый из офицеров Генерального штаба и прикомандированных должен заняться изучением специально одной из держав».
При пограничных корпусных районах существуют местные разведочные отделы, подчиненные особым офицерам (Bezirks-ofnzier); эти отделы служат связующими органами между центральным Берлинским бюро и теми агентами, которые посылаются за границу или проживают там. По образцу местных отделов организованы также местные бюро в Брюсселе, Антверпене и Берне.
Все эти органы имеют преимущественно характер направляющий и контролирующий, хотя конечно они сами не упускают случая приобрести какое-либо секретное сведение или завербовать нового шпиона. Исполнительная часть возлагается на шпионов различных категорий, густой сетью покрывающих сопредельные с Германией страны. Они вербуются из всех классов населения, разъезжают под видом комиссионеров по государству, поступают прислугой в те дома, где могут почерпнуть полезные сведения, изучают страну на месте в роли колонистов или торговцев, словом — проникают всюду. Главное же их занятие — обработка земли или, еще чаще, торговля. Пут-каммер, будучи министром внутренних дел в Германии, высказался в этом отношении так3:
«Нашим местным тайным агентам не следует занимать во Франции платных должностей: в каждый данный момент они могут потерять их и лишиться возможности оставаться на своем посту под предлогом снискивания пропитания своим трудом. С другой стороны, занятие платных мест и должностей очень невыгодно для работы шпионов: оно парализует их свободу действий, мешает отлучкам и может возбудить подозрения о средствах, на которые они живут.
Ввиду всего этого надо при приеме местных агентов поставить условием, чтобы они занялись каким-либо торговым делом по их выбору, но вполне отвечающим потребностям края, избранным ими для жительства. Торговое предприятие, будь то контора по покупке и продаже земель и имений, или мелочная лавка, кофейная, ресторан, гостиница, страховая контора и т. п., должно быть хорошо оборудовано и иметь возможно больше клиентов.
Необходимо неукоснительно иметь в виду, что наши агенты должны внушать к себе доверие в своем районе действий и даже уместной щедростью завоевать в различных кружках и обществах прочное нравственное положение, быть везде хорошо принятыми и у всех на хорошем счету; тогда каждый из них будет везде в состоянии осведомлять нас о всем достойном внимания».
Задача местных шпионов в общих чертах сводится к следующему: 1) они должны определять степень обучения, состояние и дух каждой войсковой части, так, чтобы главный штаб, сопоставляя различные донесения, имел возможность составлять себе точное понятие о расследуемом; 2) они обязаны завязывать прочные знакомства в важных военных центрах, в управлениях и мастерских, имеющих большее или меньшее соприкосновение с армией, и таким путем немедленно узнавать о малейшем факте, могущем служить драгоценным указанием относительно ускорения или задержки производства на оружейных заводах, покупок лошадей, постройки укреплений, проведения телеграфных и телефонных линий и пр.
Местные шпионы, смотря по обстоятельствам, сносятся письменно особым шифром с отделениями Разведочного бюро и местными, или делают словесные доклады лицам, командированным от этих отделений.
По некоторым сведениям, важнейшие европейские державы разделены Германией на территориальные округа (например, Франция на шесть округов), в которых во главе тайной разведки поставлены преимущественно отставные и запасные немецкие офицеры.
Денежная отчетность по шпионству доведена до наименьших размеров. Приход и расход сумм вносятся в две книги, из коих одну ведет начальник Разведочного бюро, другую — секретарь. В конце каждой трети года эти книги передаются начальнику Генерального штаба, который представляет их в конце года императору; после просмотра последним они немедленно уничтожаются; таким образом ежегодный контроль императора является окончательным.

Прежде чем перейти к шпионству наших дальневосточных соседей, заметим, что организация местного шпионства не представляет особенных затруднений для немцев, так как во всех соседних им государствах они имеют много эмигрантов-колонистов. Вот что говорят, например, французы про шпионство германцев во Франции: «Их система весьма простая: на каком-нибудь месте вблизи форта или вообще на пункте, имеющем стратегическое значение, они (т. е. германцы) возводят фабрику или завод с многочисленным штатом немецких рабочих и, создавая грозную конкуренцию нашей торговле в мирное время, изучают окрестности, устраивают свои здания и подготовляются превратить их к открытию военных действий во временные укрепления».
Горячо отрицая подобные факты, немцы сами жалуются, что «в Германии есть много фабрик, во главе которых находятся переодетые французские офицеры, тайно создающие целые батальоны вольных стрелков (franc-tireur), солдат-рабочих и пр.».
По поводу выселения немецких колонистов из наших пределов в 1887 г. английский журнал Times писал: «Не надо забывать, что большинство выселенных колонистов состоит в резерве германской армии и что в случае войны они могли бы неожиданно образовать враждебные банды, уже знакомые с топографией края, с его средствами, и спокойно занимавшие самые важные стратегические пункты»4.

Широко было поставлено шпионство и японцами в Маньчжурии перед войной 1904 г. Их шпионы под видом купцов, парикмахеров, прачек и т. п. поселились во всех больших городах и пунктах, важных в военном отношении; последние были разделены на несколько участков, причем каждый из них поручался особому шпиону. Центральное управление находилось в Токио. Шпионы вербовались в среде нижних чинов, отслуживших свой срок, и даже между офицерами.
Несколько иначе практикуется шпионство китайцев в наших пределах. Вот что пишет по этому поводу г. Гуровский5: в Семиреченскую и Ферганскую область ежегодно ранней весной направляется масса китайских подданных в поисках за работой. Вместе с ними пробирается несколько китайских офицеров и сотни нижних чинов. Каждый офицер с 5—8 нижними чинами образует одну рабочую группу, нанимающуюся только там, где есть возможность с пользой пошпионить, и часто попадающую на работы в укрепленных пунктах. Планы они снимают лишь в крайнем случае, а записывают только числа и имена, полагаясь в остальном на свою память. По накоплении материала один из рабочих отказывается от работы и возвращается на родину, причем приводит в порядок свой материал перейдя границу.
На основании сказанного можно наметить следующую примерную организацию шпионства в мирное время.
1. Высшее центральное управление тайными разведками. Оно состоит при военном министерстве и подразделяется на несколько отделений, причем каждое из них заведует сбором сведений в определенном районе, в состав которого входит одна из первоклассных сопредельных держав, или несколько второклассных, или хотя и первоклассных, но не пограничных. В центральном управлении собираются и обрабатываются все данные, добытые тайной разведкой; от него исходят руководящие распоряжения, касающиеся деятельности подчиненных ему окружных разведывательных отделений. В непосредственном ведении центрального управления должно быть несколько (в зависимости от числа и военной мощи соседних государств, считая на каждое от 1 до 3) тайных агентов, вербуемых из образованных классов населения, основательно знакомых с иностранными языками; по возможности бывших военных. Им поручаются важнейшие разведки, кои невозможно или почему-либо нежелательно передать для исполнения в окружные отделения. Они проживают в том городе, где находится высшее управление, и командируются по мере надобности в соседнее государство, или же живут в последнем, по столицам, большим городам и крепостям. В последнем случае, конечно, более выгодном для работы, они обязаны, исполняя поручения центрального управления, доносить ему по собственному почину и обо всем достойном внимания.
2. Окружные разведывательные отделения. Они формируются по одному при каждом пограничном военно-окружном или территориальном штабе и заведуют сбором и обработкой сведений, касающихся только пограничного с ними государства, донося в определенные сроки в центральное управление о всем добытом тайной разведкой. Военно-окружные отделения собирают сведения посредством органов двоякого рода:
а) постоянных окружных (штабных) агентов;
б) через пограничные разведочные отделы, во главе которых стоят начальники отделов.

 


Пограничные окружные или территориальные отделения вербуют тех и других, составляют инструкции для их деятельности, выдают им жалование и вознаграждения.
Окружные агенты по отношению к военно-окружному отделению и к пограничному с ним государству играют ту же роль, как агенты центрального управления — по отношению к этому последнему и ко всем сопредельным государствам.
3. Пограничные разведочные отделы. Пограничная с военным или территориальным округом полоса соседней державы разделяется на несколько отделов, в зависимости от ее военно-географических свойств. Во главе каждого отдела находится начальник его, вербуемый окружным отделением из интеллигентного сословия и, по возможности, из бывших военных. Желательно, чтобы начальники соседних отделов не знали друг друга.
Проживая в важнейшем пункте своего отдела, начальник его обязан периодически сообщать в окружной штаб те секретные сведения, которые ему удастся добыть; важнейшие из них он пересылает немедленно. Он должен также исполнять, лично или через своих агентов, те поручения, которые ему будут даваться, притом в кратчайший срок, и кроме того стараться раскрыть иностранных шпионов. Раз или два в год он обязан являться в окружное отделение за получением руководящих инструкций. Очень желательно, чтобы начальники отделов брали на себя обязательство продолжать свою деятельность и во время войны, конечно за усиленное вознаграждение.
Исполнительные органы начальников отделов состоят из агентов, которых они сами вербуют и содержат на свой счет. По роду деятельности эти агенты могут быть подразделены на две категории. Одни действуют на пространстве всего отдела, получая каждый раз определенную задачу, например, осмотреть и снять чертежи с такой-то крепости, добыть то или другое сведение, касающееся мобилизации какой-нибудь войсковой части, и т. д.; для этой цели они обязаны завязывать знакомства в войсках, штабах, военных мастерских и складах и пр. Эти агенты, которых можно назвать перворазрядными, вербуются из образованных лиц разных национальностей и разных классов общества. О результатах своей деятельности они лично докладывают начальникам разведочных отделов.
Агенты второго разряда состоят из местных шпионов, постоянно живущих в одном пункте, и из подвижных, по своему ремеслу часто меняющих местожительство. Второразрядные агенты набираются частью из местного населения, если в нем найдутся люди, готовые изменить отечеству, частью же из пришлого элемента, например из колонистов. Вербовать их следует преимущественно из низших классов населения, т. е. из крестьян, ямщиков, странствующих торговцев, мужской и женской прислуги, кондукторов на железных дорогах и пароходах, контрабандистов и т. п.
Обязанности этих агентов заключаются в том, чтобы давать ответы на определенные вопросные пункты, составленные в окружных разведывательных отделениях; кроме того, агенты, принадлежащие к категории подвижных, должны ознакомиться подробно с местностью, где им приходится разъезжать, и в случае необходимости передавать на границу пакеты начальников отделов.
Все агенты второго разряда делают только словесные доклады, для чего являются в определенное время в заранее указанные пункты, куда за приемом докладов командируется агент первого разряда или куда приезжают сами начальники отделов.
Пограничные отделы должны обратить особенное внимание на деятельность агентов второго разряда и иметь в своем распоряжении большее число таких местных и подвижных шпионов. Как увидим дальше, им предстоит важная роль после открытия военных действий.
Систематическая организация шпионства в мирное время конечно влечет за собой довольно крупные расходы. «Человек, который ради вас рискует быть повешенным, заслуживает хорошей награды», — говорит Фридрих Великий в инструкции своим генералам. Правда, в мирное время жизни шпиона опасность не угрожает, но и перспектива заточения в крепости или ссылки на каторжные работы малозаманчива. В том же смысле высказывается принц де Линь6: «Для узнания чего-нибудь существенно важного, весьма трудно находить шпионов. Даже если заплатить тысячу червонцев за доставленное хорошее известие, нельзя быть уверенным, что неприятель не даст две тысячи за то, чтобы это известие было сообщено с целью введения нас в заблуждение. Не следует скупиться ни на какие обещания и сдерживать их, если шпион сказал правду. Если за миллион можно купить офицера штаба неприятельской армии, то это недорого». Подобные же указания встречаем мы в трудах и переписке Наполеона7, де Брака, Гримуара и вообще у всех лиц, писавших о шпионстве. Следовательно, для успешного шпионства нужны деньги. «Я выслал бы вперед и офицеров, и шпионов, — говорит генерал Бельяр в своем письме маршалу Бертье в 1806 году, — но вам известно больше, чем кому-либо, что у меня нет денег, а без них трудно достигнуть каких-нибудь результатов, в особенности по части шпионства». Получив через несколько дней подобное же письмо от Бернадотта, Бертье приказал выдать каждому маршалу по десять тысяч франков на секретные расходы.
Наметив правильно организованную, хотя и в скромных размерах, систему шпионства в Турции в начале 1877 г. еще до объявления войны, полковник Паренсов исчислил минимальную ее стоимость в 10 000 рублей золотом (около 15 000 рублей кредитных) в месяц. А между тем надо заметить, что вербовать лазутчиков приходилось при особо благоприятных условиях: болгары сочувствовали нам, рвались помогать и в большинстве случаев за оказанные услуги брали только то, что приходилось самим расходовать. Г. И. Бобриков находил цифру, определенную полковником Паренсовым, недостаточной и советовал просить 15 000 золотом на том основании, что по мере приближения войны, параллельно с увеличением риска и опасности при добыче сведений, будут расти и расходы8.
Судя по французским газетам, Германия тратила прежде ежегодно 5 млн. марок (около 240 тыс. руб.) на сбор секретных сведений, политических и военных; но вознаграждение военным шпионам выплачивалось довольно скупо. В 1911 г. на секретные цели, т. е. на шпионство и подкуп печати, рейхстагом ассигновано 1 300 000 марок. Этот кредит отпущен в безотчетное распоряжение статс-секретаря по иностранным делам под титулом «расходы на нужды германской военно-осведомительной службы за границей».
Вознаграждение шпионам может выплачиваться двояким образом: или как постоянное жалование, независимо от количества и качества доставленных сведений, или за каждое поручение или донесение отдельно. Первый способ уплаты применяется преимущественно к постоянным шпионам, второй — к временным. Если шпион получает постоянное жалование, то полезно изредка выдавать ему особые денежные награды, так как подобной мерой можно подогреть его энергию и старание.

Конечно, никакой нормы вознаграждения определить невозможно; как размер постоянного жалования, если таковое выплачивается шпиону, так и размер вознаграждения за каждое поручение в отдельности зависят от совокупности многих условий: от общественного положения шпиона, от риска, которому он подвергается, от важности и степени достоверности доставляемых сведений, продолжительности службы шпиона, причин, побуждающих его заниматься этим делом, и проч.
Второразрядные шпионы получают в среднем от 50 до 100 рублей ежемесячно, перворазрядные — от 100 до 250 рублей. На оборудование торгового дела, если таковое предпринято ради шпионства, выдается особое единовременное пособие.
Отдельные поручения оплачиваются настолько различно, в зависимости от важности добытых результатов, что буквально никаких средних норм или рамок указать нельзя. Вот некоторые цифры, почерпнутые из следственных дел по шпионству:
За артиллерийский патрон нового французского орудия немцы уплатили шпиону 115 рублей, а за пачку патронов винтовки Л ебеля — 230 рублей.
За вербовку опытного и надежного шпиона, служащего в одном из высших войсковых управлений сопредельного государства, платят от 400 до 500 рублей.
За обнаружение иностранного шпиона, в зависимости от его роли — от 100 до 500 рублей.
За секретное сведение, касающееся мобилизации войсковой части или сосредоточения ее при объявлении войны — от 25 до 100 рублей9.
Контроль над расходованием сумм обязателен, но отнюдь не должен иметь мелочного характера. Действительно, как отмечено выше, многие шпионы, скрывая свою роль, соглашаются говорить непосредственно только с тем, кому служат, и не признают сношений через третьих лиц; есть шпионы, работающие под псевдонимами, буквами или номерами; конечно, нельзя в точности проверить расходы на вознаграждение таких категорий шпионов и приходится положиться на честность офицеров, которым отпущены суммы. Затем, надо мириться с тем, что иногда добытое сведение не окупит потраченных на него денег; промахи в таком деле возможны даже со стороны опытных лиц; в других случаях шпиону приходится давать хоть небольшое вознаграждение даже за ненужное сведение, ради того только, чтобы приохотить шпиона, придать ему энергии, в надежде на его будущую плодотворную деятельность. Не надо забывать, что при сборе тайных сведений, как говорит фон дер Гольц, «в куче мусора может оказаться крупинка золота», платить же приходится за всю кучу мусора. Деньги, употребленные на организацию и поддержание шпионства, надо считать не израсходованными, а вложенными в предприятие, дающее хороший доход.
 

Примечания

 

1 В июне месяце выяснилось, что в виду раскрытия новых данных дело Поваже может быть рассмотрено вторично. Судя по газетам, в августе в Санкт-Петербургском военно-окружном суде предстоит рассмотрение еще одного дела о государственной измене: капитана П., обвиняемого в передаче иностранной державе вверенных ему по службе сведений, которые в видах внешней безопасности России должны были храниться в тайне.

2 Эти данные относятся примерно к 1900 г.

3 Lanoir. Uespionnagc allcmand en France.

4 С точки зрения организации шпионства в мирное время весьма интересна книга г. Ретвиша «Die Deutschen im Juslande», хотя в ней вовсе не упоминается о шпионстве. Сущность этой брошюры изложена вкратце в статье г. Велицына «Немецкое завоевание на юге России» (Русский Вестник. Январь 1890).
Тут уместно будет вспомнить и некоторые места из речи гр. Бобринского в Государственной Думе два года тому назад (пропуски указаны многоточием): «Существует стратегическая, руководимая извне, колонизация немцами с чисто военной целью. В Царстве Польском, например, число немцев в 1867 г. было 290 000, а в 1897 г. их уже 407 274; ныне там более полумиллиона немцев. На Волыни, вокруг крепости Дубно, поселено 307 000 немцев, а вокруг крепости Ковио — 15 000, причем почти все земли между крепостью и фортами куплены немцами... Немецкая колонизация распространяется не только на пограничные губернии, но и вглубь страны. Возьмите, например, Люблинскую губернию, Холмский уезд; там вы встречаете волости, где немецкое население достигает 50% общего населения... Император Александр III усмотрел эту опасность и издал указы от 14 марта 1887 г., 15 июня 1888 г. и 14 марта 1892 г., клонившиеся к тому, чтобы остановить это движение, запретить иностранным подданным покупку земель в этих пограничных губерниях и ввести ограничения. Каков же был ответ Германии на эти законы? В Германии был проведен тогда закон о двойном подданстве. Что это значит? Был проведен закон, гласящий, что немец, принимающий русское подданство, не перестает при этом быть немецким подданным и сохраняет за собой все права и обязанности, которые лежат на немецком подданном... Эти немцы принимали русское подданство лишь de nomine, а на деле оставались в большинства своем верными проводниками движения немецкой расы на юго-восток... Эти Kriegerverein — это чисто военная организация; они не находятся только в Германии и только временно посещают Россию, нет, они насаждены в разных пунктах самого Царства Польского: мы имеем стрелковые общества в Лодзи, Александрове, Згерже, Озоркове и Здунскон-Воле. Общества эти занимаются не охотой за дичью, — нет, они обмундированы, но имеют не охотничьи ружья, а винтовки, они упражняются в стрельбе, в маршировке сомкнутым строем, и умением владеть оружием и военной амуницией. Это войско — охотничьи команды передовых полков Drang nach Osten».

5 Новое Время. № 12575.
6 Приведено в: Ch. de. Savoye. Reglement sur le service des armees en campagne.
7 См. c. 437.
8 Воспоминания прошлого.

9 Расчет сделан по среднему курсу: франк = 38 коп.; марка = 48 коп.; гульден = 80 коп.

 

IV.


Организация шпионства в военное время. - Общие основания. -Отправление шпиона (лазутчика) на работу и возвращение его. — Организация шпионства в кампании 1870-1871 гг. - Организация шпионства японцами в войну 1904~1905 гг. - Проект систематичной организации. -Денежные расходы. - Переход шпионства с мирного на военное положение (мобилизация)
 

Указав в предыдущей главе организацию шпионства в мирное время, рассмотрим тот же вопрос по отношении к военному времени.
Общие основания организации шпионства в военное время те же, что и в мирное. Главное условие заключается в заблаговременном установлении шпионства; поздно будет создавать тогда, когда уже назрела минута для пользования им. «Шпионство, — говорит генерал Леваль1, — надо организовать до открытия военных действий; нельзя заранее предвидеть ни начала, ни направления их; а потому шпионство должно быть постоянным и повсеместным, так чтобы в минуту необходимости иметь налицо весь личный состав, притом вполне подготовленный к предстоящей ему роли. Шпионство — это дерево, плоды которого созревают очень медленно».
Непосредственно перед войной 1877—1878 гг. тайный сбор сведений, как сказано выше, быль возложен на полковника Паренсова. Ему пришлось присмотреться к обстановке, войти в новый и необычайный род деятельности, завести агентуру, упорядочить ее, на что потребовалось два месяца. «К этому времени, — говорит, однако, полковник Паренсов, — я уже окончательно убедился, что собирание сведений тем способом, каким я поневоле преимущественно до сих пор пользовался, т. е. посылка отдельных личностей в разные пункты для осмотра их и в них совершающегося, не достигает цели и пригодна в исключительных случаях, когда нужно осмотреть на месте что-нибудь существующее, неизменяемое и непеременяющееся, или когда нужно, не полагаясь на почту, передать что-либо через доверенное лицо другому лицу, в данном пункте находящемуся. Часто получал я приказания из главной квартиры узнать что-нибудь; например, сколько войска в Силист-рее; приходилось отыскать лиц, которые согласятся туда поехать, притом таких, которые по своему развитию или образованию способны узнать и высмотреть, на что требовалось время; затем им необходимо туда и обратно проехать, да сверх того надо прибавить еще время для осмотра или получения сведений; к тому же, переезд через Дунай на турецкий берег был весьма затруднен, так как турецкие кордоны никого не пропускали, приходилось обмануть их бдительность и пробираться тайком. Кончилось тем, что проходило несколько недель и я, например, в конце января узнавал, что в Силистрии в конце декабря или в начале января было столько-то войск, таких-то таборов, орудий и т. п. В результате сведения получались запоздалые на целый месяц, а иногда и больше, когда они касались происходившего внутри Турции, за Балканами; о том же что происходило в данное время — ни я, ни главная квартира сведений не имели, а при существовании принятой системы собирания их — и иметь таковых не могли».
Второе и третье условия организации шпионства военного времени также сходны с условиями мирного времени: немногочисленный, но тщательно подобранный штат офицеров, ведающих этою отраслью разведок, и возможно продолжительная несменяемость их.
Прежде чем перейти к системе организации тайных разведок при действующей армии, в дополнение сказанному во II главе о подготовке шпионов и об обращении с ними, рассмотрим правила, которые необходимо соблюдать при отправлении подвижного шпиона или лазутчика на работу и при его возвращении.
Насколько трудно управление шпионством вообще, настолько же в частности трудно составление инструкции шпиону перед отправлением на поиски. При разрешении этой задачи надо помнить следующие три правила:
1) Соразмерять трудность поручения со способностями и с положением посылаемого шпиона. Не все шпионы одинаково смелы, вкрадчивы и ловки, а потому не следует употреблять их без разбора. Человек малоспособный никогда не выполнит поручения, если оно выше его сил; он или вовсе не доставит никаких сведений, или доставит известие смутное, бестолковое, подчас ложное, что может быть даже опасно. Поэтому необходимо хорошо знать, что можно поручить каждому шпиону.
Некоторые задачи, имеющие специальный характер, могут потребовать особых технических познаний от посылаемого шпиона. Так, например, если нужно обрекогносцировать железнодорожную линию противника, т. е. узнать силу, количество и местонахождение подвижного состава, устройство водоснабжения, сооружения для нагрузки и выгрузки войск, и т. д., то необходимо послать человека служившего на железных дорогах; путем личного осмотра и расспросами он добудет эти сведения гораздо скорее и основательнее, чем человек незнакомый с железнодорожной службой. Если производится разведка реки, лучше всего послать рыбака или лодочника.
2) Не следует слишком обременять внимание шпиона, а дать ему одну строго определенную задачу. Тогда, идя прямо к цели, он легче и скорее достигнет ее и доставит обстоятельное донесение. Мелкие побочные поручения, развлекая внимание шпиона, влекут за собою потерю времени и путаницу в известиях; если же шпион неясно понял свою главную задачу, то он может и вовсе упустить ее из виду. Лучше всего разделить всю работу между несколькими шпионами, дав каждому небольшую, легко и определенно разрешимую задачу. Впрочем, шпион обязан докладывать обо всем замеченном и вне рамок данного ему наставления.

3) Никогда не следует посвящать лазутчика в тайну своих планов: будучи схвачен противником, он из страха смерти может забыть свои обязательства и сообщить ему все, что знает о наших действиях.
На этом основании шпиону не следует давать письменных инструкций, за исключением того случая, когда предполагается сбить неприятеля с толку; тогда инструкция составляется таким образом, чтобы чтение ее ввело его в заблуждение.
Если шпион малонадежен, то, передавая ему словесно инструкцию, надо как бы мимоходом, невзначай, сообщить ему такие сведения о наших силах и намерениях, какие желательно было бы сделать известными неприятелю2.
Чтобы не передавать тайны искомых сведений в одни руки и чтобы обмануть малонадежного шпиона, полезно посылать его в два места и давать две (но не более) задачи: одну настоящую, другую фальшивую.
Двойными шпионами можно пользоваться только для обмана противника. Передавая им словесно инструкцию, надо сообщить такие вымышленные сведения о нашей армии, которые могут побудить неприятеля сделать шаг выгодный для нас, но вредный для него; можно, например, сообщить шпиону о прибытии значительных подкреплений к пункту, угрожающему противнику, чтобы таким образом, быть может, заставить неприятеля очистить этот пункт без боя и т. п. Но шпион отнюдь не должен знать, что его двойственная игра разгадана; поэтому передавать ему ложные известия надо так, чтобы это было сделано как бы нечаянно, по неосторожности; уверенность, что вы проговорились, придаст в глазах шпиона большее значение сообщенному ему известию, и он поспешит передать его противнику как несомненный факт.
Вообще с двойными шпионами надо обращаться крайне осторожно и умело; если начальник шпионов не имеет навыка в этом, лучше вовсе не держать двойных шпионов.
Отдав приказание какому бы то ни было шпиону, начальник лазутчиков или его помощник должны проводить шпиона за цепь сторожевых постов и наблюсти, чтобы он не вступал ни с кем в разговоры. Если шпион предполагает вернуться в тот же день, начальнику пропускного поста следует дать соответствующие приказания для обратного его пропуска.
Прием шпионов должен быть также обставлен некоторыми мерами предосторожности. Де Брак говорит по этому поводу следующее: «Надо ожидать возвращения шпиона с такими же предосторожностями, как возвращения разъезда с рекогносцировки, ибо за шпионом может последовать противник и вы рискуете подвергнуться атаке тем более опасной, что она основана на верном изъяснении обстановки».
Если известно приблизительно время возвращения шпиона, отправленного на поиски, то следует принять за правило — выходить ему на встречу в условленный час и на заранее определенный пункт, выбирая таковой непременно за линией сторожевого охранения. Так поступил, например, Стюарт перед известным своим рейдом в июне 1862 г. В сопровождении одного офицера он отправился к уединенному дому в тылу неприятельских постов, где должно было произойти свидание со шпионом. Не дождавшись последнего, Стюарт поехал к самому жилищу шпиона, отстоявшему в четырехстах шагах от неприятельского лагеря, и расспросив шпиона, вернулся к своим войскам, никем не замеченный3.
Но не всегда время возвращения шпиона может быть заранее предусмотрено даже приблизительно. В этих случаях, прибыв к сторожевой линии, шпион должен вызвать офицера, от которого получил поручение или с которым имеет дело.
Во время блокады Меца французские шпионы и передатчики депеш, возвращавшиеся в крепость, подробно допрашивались на французских же постах, задерживались там на продолжительное время, а иногда подвергались крайне дурному обращению. Вскоре даже их перестали пропускать; так, например, богатый англичанин Воклэр, добровольно взявшийся доставить в Мец весьма важную депешу не был пропущен через аванпостную цепь по приказанию французского офицера, грозившего даже расстрелять его. Жандарм Камю и его сын, различными путями пробиравшиеся из Тионвилля в Мец, были встречены ружейным огнем с французских постов.
Во избежание указанных проволочек и неприятностей, уменьшавших число добровольных тайных агентов, комендант крепости выдавал лазутчикам письменный пропуск. Но этот способ оказался неудачным, так как, рискуя попасть в руки немцев и не желая компрометировать себя, лазутчики часто уничтожали эти документы. В октябре или сентябре 1870 г. рабочий Маршаль, пробиравшийся с депешами из Меца в Тюнвилль, был остановлен на немецких постах и затем отослан обратно в Мец; французская цепь задержала Маршаля, а так как он не мог представить свидетельства коменданта, которое он разорвал, попав в руки немцев, то его отвели в крепостную тюрьму, где продержали четыре дня по подозрению в шпионстве4.

Гораздо рациональнее поступили немцы: всем своим шпионам они роздали небольшие металлические медали с разными знаками, которые носились на шее под одеждой в виде образков. Войска были предупреждены о значении этих медалей, так что, подходя к своим аванпостам или встречаясь с разъездами, шпион показывал свою медаль и без всяких опросов пропускался во все стороны. Эти сведения были переданы тем немецким шпионом, который был схвачен и расстрелян французами в Меце5.
Рассказывая об этом факте, генерал Леваль замечает, что медаль могла бы быть заменена каким-либо условным знаком или словом (вроде пропуска). Невыгода такого способа заключается в том, что знак или слово пришлось бы часто менять, чтобы оно не узнавалось неприятелем, а это могло бы порождать путаницу. Наполеон I давал своим агентам специальные карточки.
Получив уведомление, что к сторожевой цепи подошел шпион, начальник лазутчиков отправляется немедленно на указанный пост, опрашивает шпиона и затем дает ему новую инструкцию. Для избежания проволочек шпион может быть проведен к начальнику; но желательно, чтобы для сопровождения его в сторожевой цепи находились всегда уполномоченные на то лица, т. е. офицеры или унтер-офицеры, выбранные начальником лазутчиков. Опрашивать шпионов надо всегда порознь, внимательно сопоставляя и сравнивая их ответы.
Малонадежных шпионов отнюдь не следует удерживать при своих войсках, а немедленно отправлять с новым поручением или, если работы в данную минуту нет, отсылать за линию охранения на то место, которое они сами выберут. Когда услуги их вновь понадобятся, за ними посылают кого-нибудь. При штабе можно держать лишь надежных шпионов, но лучше порознь, а не вместе.
Показание малоизвестного и неиспытанного шпиона может быть принято за основание для соображения о дальнейших действиях только тогда, когда оно подтвердится показаниями нескольких других шпионов6. Сведение, доставленное вполне верным и добросовестным шпионом или лазутчиком (офицером и нижним чином) принимается без проверки. Наконец, показание двойного шпиона не имеет никакой цены.
Рассмотрим, как организовано было шпионство у воевавших сторон в 1870—1871 гг. и у японцев в 1904-1905 гг. Имеющиеся данные, конечно, очень неполны, но не лишены интереса.
В 1870 г. во время войны всеми тайными разведками немцев руководило то же бюро Большого генерального штаба, которое выдало этим в мирное время. Майор Краузе, стоявший во главе бюро, устроил свою резиденцию в Майнце, где сосредоточивались все получаемые сведения. При немецкой главной квартире сформировано было особое полевое полицейское управление (Feldpolizei); оно подчинялось разведочному бюро и, сообразуясь с его директивами, занималось вербовкой шпионов и направлением их деятельности; оно же ведало контршпионством. В начале войны управление состояло из директора, трех лейтенантов и одного низшего агента. Впоследствии штат постепенно увеличивался и в конце октября, когда главная квартира находилась в Версале, управление состояло из 31 офицеров и чиновников и 1 цензора, на обязанности которого лежало редактирование корреспонденции для периодической печати. При штаб-квартирах армий были такого же рода полицейские управления, но более слабого состава. Штат служащих пополнялся лицами, еще в мирное время работавшими в местных разведочных отделах.
Шпионы были двух категорий: одни следовали при войсках и по мере надобности пробирались переодетыми в район французских армий; другие, навербованные еще в мирное время, жили в самой Франции и оттуда сносились с германскими военачальниками. Наибольшее число шпионов было обнаружено французскими властями во время осады Парижа. Они действовали очень смело, всюду проникали и даже были случаи переодевания их в форму французских офицеров. Офицер французской службы Ламарк рассказывает7, что в 1870—1871 гг. он не раз встречался с подобным шпионом. При первой встрече шпион играл роль мясника и в разговоре с Ламарком заявил ему о своем желании поступить в ряды армии. Через несколько времени Ламарк встречает его уже рядовым, служащим в каких-то административных войсках (вспомогательного назначения), а еще позже — сержантом, причем шпион рассказывает Ламарку, что он хлопочет о переводе в строевую часть. Последняя встреча произошла почти в виду неприятеля, за полчаса до завязки боя. Одетый на этот раз уланом, шпион на глазах Ламарка выехал из селения, занятого французами, по направлению к неприятелю и уже на скаку послал ругательство по адресу французского офицера8.
Во французской армии приступили к организации шпионства, как сказано выше, только с половины июля. При главной квартире разведкой заведовал полковник Леваль, помощниками которого были 1 подполковник, 2 эскадронных командира и 4 капитана Генерального штаба. При корпусах для управления разведочной частью состояло: 1 капитан Генерального штаба, в должности начальника разведок, и 2 строевых капитана, знавших немецкий язык. В предписании военного министра обязанности разведывательных органов были определены так: «Офицеры, заведывающие разведочной частью, должны завязывать сношения перед фронтом своих корпусов, находить шпионов и посылать их вперед на разные расстояния, так чтобы сеть шпионов предшествовала корпусу и своевременно извещала его о движениях неприятеля. Для получения надлежащих сведений денег не жалеть».
Наспех организованное шпионство не могло дать хороших результатов, несмотря на все усилия лиц, стоявших во главе его. Были, правда, случаи доставления ценных сведений французскими шпионами, но лишь в виде исключений. Так, один из них провел около двух месяцев при штабе прусского корпуса, откуда посылал изредка обстоятельные и подробные донесения; другой представил в декабре 1870 г. план осадных работ под Парижем, похищенный им у одного из офицеров германского Генерального штаба.
Перейдем к японской системе шпионства в минувшую войну. Наши противники находились в особо благоприятных условиях для производства тайных разведок: с одной стороны им содействовало наше добродушие, доверчивость и болтливость, с другой — родственные черты их с китайцами. Из этих последних они набрали себе обширный контингент шпионов. Китайцы свободно бродили по нашим бивакам и тыловым учреждениям, нанимались нами как погонщики мулов и даже как рабочая сила при возведении укреплений; они жили мелочной торговлей, нищенствовали, собирали остатки пищи около солдатских кухонь; многие из участников кампании помнят, наверно, труппу фокусников-китайцев, бродивших по линии наших резервов под Ляояном, на Шахэ и позже на Сыпингайских позициях; после представления они выпрашивали себе рекомендации от офицеров, с напускной гордостью показывая свидетельства, которыми успели заручиться в тех войсковых частях, где побывали раньше. Конечно, при таких условиях китайцы-шпионы тонули в общей массе населения и делались неуязвимыми, а работа их облегчалась донельзя.
Судя по данным, помещенным в печати и в наших судебных делах на Дальнем Востоке, шпионство у японцев было организовано следующим образом. В районе расположения наших войск и в нашем тылу учреждены были особые разведочные бюро. Во главе каждого бюро находился по возможности интеллигентный и знающий русский язык китаец, избираемый самими японцами. Помощниками и сотрудниками его были второстепенные шпионы, числом от трех до десяти, частью им вербовавшиеся, частью назначавшиеся японцами. Начальник бюро получал от японских властей известную сумму денег для приобретения оседлости в нашем районе. На эти деньги главный агент-китаец заводил какую-нибудь мелочную торговлю, обыкновенно булочную, где и заседал, внимательно прислушиваясь и приглядываясь к тому, что делалось у русских. Его помощники действовали на стороне, или оставаясь сами на одном месте, т. е. открывая в свою очередь мелочную торговлю, или передвигаясь в известном районе в роли носильщиков тяжестей, погонщиков и проч. Все сведения, добытые в китайском бюро, передавались японцам через посредство особых переносчиков, выбранных из числа неграмотных и беднейших китайцев. Пробравшись через наши линии и передав японцам донесение, такой переносчик возвращался назад и выжидал новое поручение.
Кроме указанных шпионских бюро японцы пользовались и отдельными шпионами, на которых возлагалось преимущественно наблюдение за передвижением наших войск в определенном районе. Чтобы облегчить эту работу шпионам, в особенности неграмотным, им давался лист бумаги, разделенный несколькими линиями на четырехугольники, соответствовавшие участкам на местности; шпион-китаец зарисовывал в каждом четырехугольнике изображение погон тех частей войск, которые находились в данное время на соответствующих местных участках.
Все сведения от шпионов поступали, сортировались и сводились в одно целое в особых японских бюро, которых было несколько вдоль фронта японских армий. Сопоставление данных, добытых от разных, друг друга не знавших шпионов служило контролем верности самого сведения и добросовестности шпионов. Во главе бюро находились японские офицеры.
При занятии японцами значительного или важного пункта, очищенного нами, немедленно вызывались шпионы, работавшие в этом же участке и знакомые с местными условиями. Под их наблюдением составлялись податные списки жителей, город или деревня разделялись на участки, с назначением в каждом из них старшины, ответственного за порядок и т. п.
На основании всего сказанного о шпионстве в военное время можно наметить следующую примерную его организацию.
1) Отделение тайных разведок при главной квартире. Штаб главнокомандующего должен обнимать весь театр военн ых действий, знать все происходящее не только на фронте противника, но и в тылу его и даже за пределами театра действий. Принимая же во внимание, что данные о силах и расположении неприятеля на фронте будут добыты и сообщены штабами армий, тайные разведки главной квартиры имеют важнейшей целью сбор стратегических сведений в глубоком тылу, а именно: о новых формированиях, об источниках комплектования, о порядке удовлетворения всех нужд армии и т. п.
По отношению к тайным разведкам штабов армий, корпусов, крепостей и отдельных отрядов на обязанности отделения главной квартиры лежит взаимная ориентировка, объединение деятельности их и лишь отчасти — контроль их работы.
При главной квартире должны состоять шпионы двух типов: подвижные и неподвижные, или местные. Первые проникают в район, занятый противником, только в минуту необходимости, когда нужно собрать какое-либо сведение; по исполнении поручения они возвращаются в главную квартиру, где и остаются, пока не получат новой задачи. Вторые, навербованные еще в мирное время, действуют постоянно в одном и том же участке, проживая в нем под каким-нибудь благовидным предлогом. Шпионы первой категории будут доставлять сведения сравнительно скорее, чем шпионы второй категории, зато последние будут более осведомлены. Очевидно, что главной квартире важнее и нужнее местные шпионы; замедление в получении их донесений не может иметь особенного значения, так как передаваемые сведения будут касаться передвижения и сосредоточения больших масс войск, укрепления тыловых позиций, устройства складов и тому подобных данных, имеющих не скоропроходящую ценность. Местные шпионы действуют или одни, или посылают уже от себя во все стороны своих агентов, причем вербовка последних и их содержание ложатся на местных шпионов, а не на попечение армии.
Определить раз навсегда потребное для главной квартиры число шпионов конечно немыслимо, так как оно будет зависеть от количества действующих неприятельских сил, обширности театра войны, имеющихся денежных средств, отношения населения к нам и проч.
Казалось бы возможным считать как минимум: по два местных шпиона на каждую коммуникационную линию противника и по два на главную и каждую промежуточную базу каждой неприятельской армии; подвижных шпионов по расчету: два на штаб главнокомандующего противника и по два на штаб каждой неприятельской армии9.
Важность и сложность вопросов, подлежащих разъяснению, требуют шпионов отборных, т. е. опытных, наметанных и сведущих в военном деле.
Отделения тайных разведок при штабах армий имеют тот же круг деятельности, как отделение при главной квартире, но в несколько меньшем масштабе. Так, в тыл им достаточно разведывать до ближайшей промежуточной базы, впереди — на фронте только одной противостоящей им неприятельской армии; зато желательно, чтобы они имели шпионов при каждом неприятельском корпусе, входящем в состав этой армии10. Сообразно сказанному можно рассчитать минимум нужного числа шпионов, причем они должны быть тоже отборными. На обязанности разведывательных отделений штабов армий лежит ориентировка и объединение тайных разведок корпусов.
Отделения тайных разведок при корпусах и отдельных отрядах должны стремиться к выяснению сил и положения противника на фронте (разведка тактическая), для чего при них состоят подвижные шпионы, высылаемые в район расположения неприятеля, не далее однако 2—4 переходов, иначе добытые ими сведения несвоевременно дойдут по назначению и потеряют цену Таких шпионов при корпусе*должно быть от 2 до 4. По сравнительной простоте данных, выясняемых корпусной тайной разведкой, и вследствие распределения отборных шпионов при главной квартире и по армиям, в корпусных отделениях могут быть менее ловкие и опытные шпионы. Необходимо облегчать их деятельность, составляя для них инструкции с указанием, в особенности, важности различных военных примет, по которым можно судить о силах, расположении и намерениях противника.

 



Схема распределения шпионов в военное время

Эти инструкции должны быть твердо усвоены шпионами; иметь их у себя на руках в районе противника шпионам не следует, во первых, чтобы они не были уликой против него в случае его поимки, а во вторых, чтобы они не послужили противнику указанием на интересующие нас данные.
Дивизии, бригады и полки не нуждаются в особых органах тайной разведки, так как данные о неприятеле сообщаются им штабами корпусов.
В крепостях надо иметь возможно больше надежных местных шпионов в районе двух-трех переходов вокруг всей крепости; подвижных шпионов достаточно 3—4.

Тайная разведка при каждом штабе — главнокомандующего, армий, корпусов и крепостей — должна поручаться одному специально назначенному для того офицеру Генерального штаба, который является ответственным за сообщаемые им сведения о противнике; весьма желательно, чтобы он знал язык противника и местного населения. При недостатке офицеров Генерального штаба в штабах корпусов и отдельных отрядов для заведывания тайной разведкой могут быть назначаемы строевые офицеры, вполне добросовестные, серьезные и способные к занятию этой должности.
Что касается денежных расходов на содержание лазутчиков и шпионов в военное время, то, конечно, они будут значительно крупнее, чем в мирное. Общих цифр, или хотя бы средней нормы, дать нельзя, так как все будет зависеть от обстановки, главным образом от отношения населения к нам и к противнику.
Во время франко-прусской войны французы организовали тайную разведку лишь с половины июля 1870 г., причем Военное министерство ассигновало на этот предмет 1 млн. франков (около 360 тыс. рублей). Но в частных случаях оно расплачивалось очень скупо. Для примера приведем несколько цифр, взятых из отчета о процессе маршала Базена11.
30 сентября 1870 г. некто Крузем был отправлен из Меца, чтобы узнать, не получают ли германцы подкреплений из Страсбурга, только что сдавшегося неприятелю. Крузем обошел почти всю блокадную линию немцев на левом берегу Мозеля, причем на обратном пути к Мецу ему пришлось пройти ползком около трех верст. По возвращении он доставил сведение о приблизительной численности противника, о месте расположения его складов и принес найденную им прусскую газету. За все он получил только 40 франков.
Полицейский агент Флао отправлен 20 августа из Тюнвилля в Мец с двумя важными депешами от Мак-Магона к Базену. Прибыв благополучно в Мец и сдав депеши, он на другой день отправляется обратно в Тюнвилль с пятью важными депешами; прусский разъезд заметил его и преследовал на протяжении четырех верст. Чтобы избегнуть плена, Флао должен был оставить повозку, в которой ехал, и броситься в Мозель; пройдя водой около четырех верст, он вышел на берег и без дальнейших приключений достиг Тюнвилля. За исполненные поручения Флао получил 50 франков.
20 августа лесной сторож Дешю доставил из Тюнвилля в Мец семнадцать официальных депеш, причем на обратном пути он попал под огонь французов, обстреливавших прусских улан. Дешю дано 20 франков.
Матрос Донзелла за доставку депеш сначала из Тура в блокированный Тюнвилль буквально с такими же затруднениями, как Флао, а затем оттуда в Брюссель получил 200 франков.
Флао, Дешю и Донзелла не были шпионами, но ввиду важности доставленных ими сведений и риска, которому они подвергались (германцы не раз расстреливали таких передатчиков депеш), в отношении вознаграждений их можно приравнять к шпионам.
Ограничимся приведенными примерами и заметим, что вообще в кампанию 1870—1871 гг. французское начальство, щедрое на обещания, оказывалось скупым, когда приходилось расплачиваться за исполненное поручение: вознаграждения за передачу депеш через неприятельские линии колебались между 50 и 200 франков; но неоднократно платили только по 5—20 франков.
Относительно денежных расходов немцев на шпионство в 1870—1871 гг. сведений мы не имеем.
Японцы в минувшую кампанию тоже не отличались щедростью. Их главные агенты, вербовавшие себе помощников и стоявшие во главе местных бюро, получали 100 рублей в месяц, второстепенные агенты — 40 рублей в месяц, 10 рублей в виде единовременного пособия и 6 руб. за каждое донесение по данному поручению.
Как бы велики ни были траты на шпионство в военное время, они во всяком случае ничтожны по сравнению с общими громадными расходами, вызываемыми войной, и притом несомненно окупаются достигаемыми результатами.
С объявлением мобилизации в центральном управлении тайными разведками, в соответствующем отделении (т. е. ведающем государством, с которым ожидается война)1 выделяется половина штатного состава офицеров; они прикомандировываются на все время военных действий к штабу главнокомандующего. Остальная половина офицеров, равно как и все тайные агенты, остаются и работают при высшем центральном управлении.
Окружные отделения тех округов, которые сопредельны с враждебной державой, входят целиком, вместе со штабными агентами, в состав штаба армии, выставляемой округом.
Пограничные отделы тайных разведок, расположенные во враждебном государстве, распределяются следующим образом: начальник отдела остается на месте и несет прежние свои обязанности, причем обращает особенное внимание на вербовку новых шпионов. Перворазрядные агенты или шпионы тотчас прибывают к соответствующей нашей армии и входят в состав отделения тайных разведок при штабе этой армии. Второразрядные агенты остаются на месте в роли наблюдателей; они внимательно следят за передвижением и перевозкой войск и всякого рода военных грузов, замечая состав их, за исправлением дорог, устройством и пополнением военных складов, возведением новых укреплений, и проч.; для облегчения этой работы начальниками отделов должны быть выработаны еще в мирное время соответствующие указания и инструкции. Добытые сведения докладываются словесно начальнику отдела, а этим последним пересылаются в штаб армии через добровольцев-переносчиков или по почте через сопредельное нейтральное государство.
Со вступлением армии в район пограничного отдела, начальник его и все второразрядные агенты подчиняются непосредственно офицеру штаба армии, заведующему тайными разведками, и получают от него указания и поручения. Если второразрядных агентов много, то распоряжением штаба армии часть их может быть передана в ведение корпусов.
Разведывательные отделения при штабах корпусов и отдельных отрядов формируются вновь. Конечно, желательно, чтобы заведывание ими поручено было офицерам, хотя бы теоретически знакомым с тайными разведками.
При штабах крепостей должны быть намечены еще в мирное время все местные жители, которые способны и согласны взять на себя роль лазутчиков с переходом крепости на военное положение.

 

Примечания


1 Tactiquedesrenseignements.

2 Де Брак (Avant-postes de cavalerie legere) приводит следующие примерные инструкции: «Неприятель занимает против нас линию селений Вальтерсдорф, Тальдорф, Мейссен, Лангсдорф, Баумдорф, Гроссдорф и Клейндорф; уступом вне его левого фланга и в 10— 12 верстах с тылу лежить местечко Гутштадт. Предполагается атаковать Мейссен. Для введения противника в заблуждение одному шпиону дается такая письменная инструкция: "Обойти неприятельскую линию. Прибыть в Гутштадт; узнать, не подошли ли туда: французские гусары с красными ментиками и с № 4, егеря с желтыми воротниками и № 2, драгуны с красными воротниками с № 2, красные уланы с № 4 и пехота. Если они не прибыли, осмотреть дороги из Гутштадта в Гроссдорф; может ли пройти артиллерия? Вернуться в Гутштадт, выждать там нашу дивизию и возможно скорее предупредить нас, когда она подойдет туда".
Надежному шпиону дается словесная инструкция: обрекогносцировать селения Баумдорф, Лангсдорф и Мейссен. Чтобы он не забыл этих собственных имен, их можно записать на клочке бумаги. Если шпион будет схвачен и не успеет проглотить бумагу, противник, прочитав три названия, не будет знать точно, все ли три селения предполагается атаковать, или одно, и какое именно».

3 Сухотин, см. выше.
4 Эти сведения почерпнуты в Proces Ваеаше.
5 См. с. 39.
6 «Шпион, подобно вору, должен красть факты; он берет в потемках все, что лежит плохо, а потому понятно, с какой осторожностью надо относиться к сведению, доставленному шпионом». (Масловский. Русская армия в Семилетнюю войну. Вып. II).

7 La France Militaire. 1891. №2095.
8 У маршала Массены шпионами служили два брата еврея, отличавшиеся большой расторопностью. Чтобы добиться точных сведений и получить больше денег, они обыкновенно проникали к австрийцам под предлогом продажи фруктов и вина, а затем, отставая от их отрядов, поджидали прибытия французов и отдавали отчет маршалу. Вообще весьма трудно указать подробнее способы и характер действия шпионов, так как все зависит от роли, принятой на себя шпионом, от его личной находчивости, от данной ему задачи и, наконец, от особенностей армии и населения той страны, где ему приходится действовать. В этом отношении очень интересны Мемуары монаха Берто (Collection des memoires pourservir a Fhistoire de France, т. 4).

9 Считаем по два шпиона, так как, во-первых, продолжительная работа не под силу одному человеку; во-вторых, если шпион не обладает вполне верным взглядом или если он не безусловно надежен, то его показаниям можно верить только при подтверждении их из другого источника, т. е. из донесений второго шпиона; наличность двух шпионов, не знающих друг друга, дает средство сверять их донесения и уменьшает возможность ошибки.
10 Хотя эти шпионы (или лазутчики) будут передвигаться на театре военных действий соответственно наступлению или отступлению неприятельской армии, но по отношению к последней будут в роли неподвижных, к ней приданных как бы нераздельно.

11 Le proces du Marechai Baeaine, tomes VIII et IX des Causes cettbres.



return_links();?>
 

2004-2022 ©РегиментЪ.RU