УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


Каталог-Молдова - Ranker, Statistics


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Глава 2. Сухопутная война в Финляндии

 

К началу войны Густав III располагал 50-тысячной армией и еще отрядом финской милиции численностью до 18 тысяч человек. Его план состоял в том, чтобы начать широкие военные действия на юге Финляндии и одновременно нанести сокрушительный удар по русскому флоту в районе Кронштадта, чтобы обеспечить высадку 20-тысячному корпусу под Петербургом. В случае захвата Петербурга Густав III надеялся принудить Россию к миру на продиктованных им условиях.

Русский план войны на 1788 год предусматривал отражение шведских сил в случае нападения их на Петербург и нанесение контрудара в направлении Гельсингфорса и Гетеборга. Для этого в районе Выборга была дислоцирована армия численностью 19508 человек под командованием генерал-аншефа В.П. Мусина-Пушкина. Небольшая численность русских войск объясняется тем, что основные силы находились на турецком театре военных действий и в Польше. Да и сам Мусин-Пушкин был назначен командующим за неимением лучшего. Лучшие генералы тоже были в Польше и в турецкой армии. Мусин-Пушкин сделал себе карьеру при возведении Екатерины II на престол в 1762 году. Екатерина была благодарна ему за это, но скептически оценивала его военные способности и называла "нерешимым мешком".

В начале июля 1788 года 36-тысячная шведская, армия во главе с самим королем перешла русскую границу в Финляндии. Шведы осадили небольшую русскую крепость Нейшлот. Густав III прислал ультиматум коменданту крепости однорукому майору Кузьмину, в котором требовал немедленно открыть крепостные ворота и впустить шведов. На это майор ответил королю: "Я без руки и не могу отворить ворота, пусть его величество сам потрудится". Добавим, что гарнизон Нейшлота составлял всего 230 человек. Однако в течение всей войны шведы так и не сумели открыть ворота Нейшлота, лишь попытались разграбить окрестности. Екатерина писала Потемкину в этой связи: "По двудневной стрельбе на Нейшлот шведы пошли грабить Нейшлотский уезд. Я у тебя спрашиваю, что там грабить можно?... Своим войскам в Финляндии и шведам (Густав) велел сказать, что он намерен превосходить делами и помрачать Густава Адольфа и окончить предприятия Карла XII. Последнее сбыться может, понеже сей начал разорение Швеции".

22 июля 1788 года шведская армия подошла к крепости Фридрихсгам и блокировала ее. Состояние крепости было плачевное, каменные бастионы отсутствовали, земляной вал в ряде мест обвалился. Артиллерийское вооружение состояло из шведских орудий, захваченных еще в войну 1741-1743 годов. Гарнизон крепости составлял 2539 человек. Однако шведы постояли два дня у Фридрихсгама, а затем отступили.

В отступлении шведов Екатерина поначалу увидела "руку Божию, наказывающую вероломство". На самом же деле 24 июля в королевской армии начался мятеж. Значительная часть офицеров-шведов и почти все офицеры-финны не хотели воевать. В деревне Аньяла недовольные устроили офицерское собрание, позже получившее название "аньяльской конфедерации". На собрании офицеры заявили, что король ведет войну незаконно, без согласия риксдага, и потребовали от Густава немедленно заключить мир. Король отказался, заявив, что мир будет для него "самоубийством".

Тогда солдаты двух финских полков бросили ружья и разошлись по домам. Королю пришлось отойти от Фридрихсгама и занять позицию у Кюмень-города. Шведскому отряду, наступавшему от Сент-Михеля90 через Кири и Гарданески к Вильманстранду тоже пришлось из-за мятежа остановиться и вернуться назад.

Некоторые зарубежные историки считают, что альяльская конфедерация была создана "происками русского правительства". Однако документы свидетельствуют, что о конфедерации императрица узнала лишь 31 июля. В этот день в Петербург прибыл депутат от конфедерации майор Юхани Егергорн, финн по национальности. В "мемориале" к русскому правительству конфедераты заявили, что они не участвуют в незаконной войне, начатой королем "противу народного права и их законов". Екатерина лично вела переговоры с майором Егергорном. Любопытно, что Егергорн в беседах с императрицей неоднократно поднимал вопрос о создании независимого финского государства. Причем он делал это в инициативном порядке, поскольку в альяльской конфедерации не обсуждался вопрос о независимости Финляндии.

Екатерина отправила благожелательный ответ конфедератам, но не поставила своей подписи. В своем кругу она даже осуждала конфедератов:

"Какие изменники! Буде не таков был король, то заслуживал бы сожаления. Но что делать? Надобно пользоваться обстоятельствами: с неприятеля хоть шапку долой".

Зато теперь Екатерина была уверена в исходе войны с Густавом III. 14 августа она писала Потемкину:

"И так все беспокойства ваши мне теперь чувствительнее, нежели дурацкая шведская война, в которой смеха достойные ныне происхождения, и, по-видимому, кончится собранием Сейма в Финляндии и Швеции, и тогда станем со штатами трактовать о мире".

С тех пор в переписке Екатерина величала короля Густава не иначе как Фуфлыгой.

Воспользовавшись беспорядком в шведском войске, Мусин-Пушкин решил перейти границу и атаковать неприятеля. Но Екатерина запретила производить любые наступательные действия на суше, надеясь на окончательный переход армии к конфедератам. Таким образом, до конца 1788 года боевые действия на суше не велись. По колкому замечанию современника, шведы в этом походе нуждались не столько в солдатах, сколько в трубачах для оказания услуг при непрестанном обмене визитами шведских и русских парламентеров.

Между тем в войну со Швецией вступила Дания. В договоре 1766 года Дания и Россия гарантировали сохранение конституционного строя в Швеции. К тому же, был заключен оборонительный союз между Данией и Россией на случай нападения, которое Швеция могла совершить на одну из этих держав. Екатерина в 1773 году заключила с Данией договор, в силу которого Дания была обязана в случае нападения Швеции на Россию предоставить в распоряжение России некоторое число кораблей и сухопутных войск.

Когда же начались военные действия между Россией и Швецией, Дания медлила с выполнением своих обязательств. Лишь в сентябре 1788 года датские войска вступили на шведскую территорию. Датчане заняли несколько шведских городов — Уддевалу, Вешраборг и другие, обложили население большой контрибуцией. Датские войска под командованием принца Гессенского осадили мощную шведскую крепость Готенбург (Гетеборг). Однако Англия и Пруссия были озабочены таким поворотом событий и предъявили Дании ультиматум, в котором потребовали немедленного прекращения военных действий, угрожая в противном случае нападением на Данию. Тогда датское правительство поспешило заключить перемирие со Швецией.

Нападение датчан вызвало всплеск национализма в Швеции, которым не замедлил воспользоваться Густав III. Он собрал в Швеции довольно большое ополчение. А зимой 1788-1789 годов риксдаг в Стокгольме был вынужден принять ряд законов, навязанных королем (в том числе так называемый "Акт единения и безопасности", дававший королю почти самодержавную власть).

Теперь Густав мог расправиться с альяльской конфедерацией. В 1789 году были арестованы 125 офицеров-конфедератов, еще несколько десятков офицеров скрылись в Финляндии и России. В числе последних был и собеседник Екатерины майор Егергорн. Арестованных офицеров военный суд приговорил к смертной казни. Но привести приговор в исполнение Густав не посмел и ограничился казнью лишь одного конфедерата, полковника Хестеску.

Весной 1789 года Мусин-Пушкин отважился перейти в наступление. 31 мая отряд генерал-поручика Михельсона атаковал у деревни Кири неприятельское укрепление, которое защищали 1000 шведов. Шведы бежали. Михельсон захватил две пушки, взял в плен шесть офицеров и несколько нижних чинов. 1 июня Михельсон занял городок Христину, 8 июня — Сен-Михель. В Сен-Михеле русским достались большие склады с продовольствием и амуницией, но пороховой склад шведы успели взорвать.

В начале июня 1789 года армия Мусина-Пушкина насчитывала 20 тысяч человек, однако он по-прежнему действовал крайне нерешительно. Да и Екатерина не требовала от него решительных действий. С одной стороны, Пруссия начала угрожать России войной, поэтому разгром шведов в Финляндии мог подтолкнуть ее короля Фридриха Вильгельма II к нападению на Россию. Екатерина же стремилась избежать войны сразу с тремя противниками — Турцией, Швецией и Пруссией. Кроме того, летом 1789 года у императрицы произошла личная драма — ее юный любовник Мамонтов, которого Екатерина поспешила произвести в графы, завел роман с 16-летней княжной Дарьей Щербатовой. Поэтому Пруссия и Мамонтов летом-осенью 1789 года занимали императрицу куда больше, чем Густав III.

К концу 1789 года русские войска расположились на зимние квартиры. Первая часть "главного корпуса" наблюдала за границей от Нейшлота до Кюмени, вторая часть — от Кюмени и побережья Финского залива до Выборга.

В начале 1790 года Екатерина II заменила Мусина-Пушкина на генерал-аншефа графа И.П. Салтыкова. В кампанию 1790 года в первых стычках успех способствовал шведам. Но 22 апреля отряд генерал-майора Ф.П. Денисова91 в районе деревни Гайнали разбил 7-тысячный корпус шведов, которым командовал сам Густав III. Одновременно генерал-поручик Нумсен овладел шведскими укреплениями на правом берегу реки Кюмень, взяв 12 пушек и более 300 пленных. Отряд генерал-майора Ферзена потеснил противника в районе Свеаборга. Таким образом, вся кампания 1790 года шла исключительно на шведской территории, но по-прежнему велась вяло. В середине июля боевые действия прекратились в связи с начавшимися переговорами о мире.

Оценивая боевые действия в Финляндии в 1788-1790 годах, следует заметить, что в отличие от войн 1700-1721 и 1741-1743 годов боевые действия обе стороны вели крайне нерешительно. За три года войны не произошло ни одного крупного сражения. Противники буквально топтались на небольшом пятачке: сто верст в длину и столько же в ширину. Эта война с самого начала была, нелепой в смысле политических целей и военной стратегии, а в Финляндии она была таковой и в смысле тактики.

Несколько иная ситуация сложилась в боевых действиях на море.

 

Глава 3. Состояние флотов и планы сторон

 

К началу войны шведский флот имел около 26 боеспособных кораблей, 14 фрегатов и несколько десятков малых парусных судов. Кардинальных изменений в шведском корабельном флоте по сравнению с войнами 1700-1721 и 1741-1743 годов не произошло. Зато резко возросла мощь шведского гребного флота. Поэтому мы скажем о нем подробнее.

Поражения шведов в двух предыдущих войнах не в последнюю очередь были обусловлены слабостью шведского гребного флота по сравнению с русским. Так, в 1721-1741 годы число галер в составе гребного флота не превышало и тридцати. В 50-х годах XVIII века началось интенсивное строительство гребных судов. Причем, гребные суда были переданы... сухопутным войскам. Гребной флот стал называться "армейским флотом". В октябре 1756 года первым командующим армейским флотом король назначил генерал-майора А. Эренсверда. В известной степени такая мера была оправдана. На Балтийском театре военных действий основной задачей гребного флота обеих сторон являлось обеспечение действий сухопутных войск. В 1766 году армейский флот перешел в подчинение Адмиралтейству, но в 1770 году вновь был возвращен армии.

С выделением гребного флота из ведения королевского Адмиралтейства резко встал вопрос о слабости огневой мощи галер. Теперь, когда корабельный и галерный флоты оказались в разных ведомствах, взаимодействие гребных и парусных судов явно ухудшилось. Поэтому в 1760 году Эренсверд совместно с главным судостроителем королевского флота Фредериком Чапманом приступили к созданию больших гребных судов с мощным артиллерийским вооружением.

Среди них были следующие типы: "Удемы" (от финской области Uudenmaan), представлявшие 27-метровые однопалубные суда с 16-ю парами весел, десятью 12-фунтовыми пушками (установленными в диаметральной плоскости на вращающихся станках) и двумя 3-фунтовыми пушками;

"Пойемы" (от финской области Pohijanmaa), 20 метровые суда тоже с 16-ю парами весел, вооруженные двумя 12-фунтовыми пушками на поворотных станках и десятью 3-фунтовыми пушками по бортам;

"Турумы" (область в Финляндии — Turunmaa), двухпалубные, длиной 35 метров. На нижнем деке стояли 22 — 12-фунтовые пушки, расположенные по бортам. На верхней палубе находилось десять 3-фунтовых пушек, там же сидели гребцы для 16 пар весел. Экипаж составлял 170 человек.

Парусное вооружение судов новых типов первоначально состояло их косых латинских парусов, затем его заменили на фрегатное. Удема имела три мачты, турума и пойема — по две мачты. Новые суда были достаточно мореходными, хорошо ходили под парусами и обладали удовлетворительной маневренностью. Однако их скорость на веслах была конечно ниже, чем у галер.

Следует отметить, что турумы могли вести огонь из 12-фунтовых пушек лишь без хода, то есть когда гребцы "сушили" весла. Стрельба же из пушек, расположенных на одном уровне с гребцами, мешала гребле, а иногда и исключала ее вовсе. Бортовые пушки не мешают гребле в том случае, если их расположить на верхней палубе, а гребцов — на нижней, но это приводит к ухудшению остойчивости.

В конце 60-х годов началась постройка нового типа судов — "геммем" (тоже по названию области), в России их называли гемамы. Головной трехмачтовый темам "Оден" имел длину 33 метра. В его нижнем деке стояли восемнадцать 12-фунтовых пушек. Гребцы размещались на нижнем и верхнем деках, что позволяло при стрельбе грести гребцам нижнего дека. С 1789 года Чапман строил гемамы улучшенной конструкции, длина их была доведена до 44 метров. Вооружение состояло из 24 — 36-фунтовых и двух 12-фунтовых пушек. Гемамы несли три мачты и парусное фрегатное вооружение. Любопытно, что в русском флоте гемамы начали строить лишь в 1808 году. До 1823 года было построено шесть гемамов.

Наряду с большими гребными судами для армейского флота строились малые суда, вооруженные пушками большого калибра — мортирные и канонерские баркасы. Мортирные баркасы представляли собой одномачтовые гребные суда длиной 10 метров, вооруженные одной мортирой. Канонерские баркасы имели длину 14 метров, 16 весел и парусное вооружение шхуны. Вооружение: одна 12-фунтовая пушка и 16 — 3-фунтовых фальконетов.

Шведские канонерские лодки постройки 1789-1790 годов имели длину 30 метров и осадку 1,25 метра. Они вооружались двумя 24-фунтовыми пушками и имели 15 пар весел. Экипаж составлял 63 человека. В середине 80-х годов Чапман создал новый тип гребного судна — канонерский иол. Длина его составляла 13,5 метров, вооружение — одно 18- или 24-фунтовое орудие. Иолы были значительно дешевле канонерских лодок, да и строить их было проще и быстрее. К лету 1790 года была построена большая серия иолов, имевших длину 12,5 метра, оснащенных пятью парами весел, мачтой и вооруженных одной 24-фунтовой пушкой. Экипаж был 24 человека. Этот вариант канонерского иола стал классическим и просуществовал без принципиальных изменений до середины XIX века.

К началу войны финская эскадра армейского флота делилась на дивизионы. В каждом дивизионе состояли: две турумы, однаудема, одна пойема, девять канонерских лодок, один мортирный баркас, четыре канонерских баркаса, четыре шлюпки с 3-фунтовыми пушками, одно рекогносцировочное судно, одна авизо-яхта и одно водоналивное судно. В1788 году армейский флот Швеции имел в своем составе 7 турум, 4 гемама, 28 галер, 30 канонерских лодок, 8 мортирных и 15 канонерских баркасов. Кроме того, его усилили двумя парусными фрегатами, вооруженными двадцатью четырьмя 12-фунтовыми пушками. Ранее эти фрегаты находились в составе корабельного флота (точнее, морского флота). В ходе боевых действий армейский флот пополнялся вновь построенными судами и переоборудованными старыми финскими скут-терами, и к 1790 году шведский армейский флот, несмотря на потери, насчитывал 295 боевых судов и 54 вспомогательных.

Русский Балтийский флот на бумаге выглядел весьма внушительно. В его состав входили 46 кораблей. Кроме того, еще восемь кораблей находились в постройке. Однако значительная часть кораблей была в плохом состоянии. Поэтому 10 кораблей в ходе войны ни разу не покидали Кронштадскую гавань. Они в лучшем случае годились для обороны острова Котлин.

Пять новых кораблей находились в Архангельске, там же строились еще пять кораблей. Три самых сильных 100-пушечных корабля были отправлены из Кронштадта в Копенгаген. В итоге в Финском заливе имелось всего 26 кораблей, часть из которых к тому же требовала ремонта.

Кроме линейных кораблей в составе Балтийского флота имелось 4 бомбардирских корабля ("Перун", "Гром", "Страшный" и "Победитель"). Парусных фрегатов было 15, не считая двух новых в Архангельске. Кроме того, фрегат "Рига" использовался как брандвахта в устье Западной Двины у Риги. В строю были 4 прама: 36-пушечные "Олифант" и "Сердоболь" и 38-пушечные "Гремящий" и "Лев". Полупрамов в строю было только два — "Барс" (26 пушек) и "Леопард" (28 пушек).

Строительству гребного флота в царствование Екатерины II уделялось меньше внимания, чем в 1703-1743 годы. И это понятно, императрица не собиралась воевать на Балтике. Ее взоры были обращены к Турции. Корабли, фрегаты и даже бомбардирские корабли с успехом воевали как на Балтике, так и в Средиземном море. Соответственно, им и уделялось основное внимание, в отличие от галер, которые можно было эффективно использованы лишь в Финском и Ботническом заливах.

Тем не менее, по числу гребных судов галерный флот был достаточно многочисленным. К 1788 году по штату мирного времени он насчитывал 100 галер, 19 каиков, 15 дубель-шлюпок, 2 бригантины и 10 венецианских ботов. 

Галеры были четырех типов: 25-, 22-, 20- и 16-баночные. Все типы галеры имели две мачты с латинскими парусами. Исключением являлась галера "Храбрая", она имела три мачты.

25-баночных галер в составе флота было 18. Они имели длину 44,8 метра и глубину интрюма 2,2 метра. Гребцов было 300 человек (по шесть человек на весло). Собственно экипаж галеры — 35 человек морской и артиллерийской команд. Вооружение: одна 24-фунтовая куршейная пушка, две 12-фунтовые и четыре 8-фунтовые пушки, двенадцать 3-фунтовых фальконетов.

22-баночные галеры имели длину 42,6 метра, глубину интрюма 2 метра. Галеры "Смелая" и "Храбрая", построенные в 1786 году, были несколько больших размеров. Вооружение 22-баночных галер состояло из одной 24-фунтовой пушки, четырех 12-фунтовых пушек и двенадцати фальконетов. Гребцов на галере имелось 264 человек (по 6 человек на весло). Экипаж галеры состоял из 32 человек морской и артиллерийской команды. К началу войны Балтийский флот имел 42 галеры этого типа. В числе 22-баночных галер было семь конных, перевозивших по 24 лошади.

20-баночных галер на Балтийском флоте имелось тридцать. Галеры этого типа имели длину 40,6 метра, глубину интрюма 1,9 метра. Артиллерийское вооружение состояло из одной 18-фунтовой пушки, двух 8-фунтовых и двух 6-фунтовых пушек, а также десяти 3-фунтовых фальконетов. Гребцов было 240 человек. Собственно экипаж включал в себя 22 человека морской команды и 7 артиллеристов.

16-баночных конных галер имелось десять. Они были вооружены двумя 12-фунтовыми пушками, двумя 8-фунтовыми пушками и восемью 3-фунтовыми фальконетами. Длина галер 38,4 метра, глубина интрюма 1,8 метра. Экипаж 184 человека, из них 160 гребцов. Галера перевозила 16 лошадей.

К началу войны галерный флот был столь запущен, что готовыми к выходу оказались только 20 галер.

К галерному флоту можно также отнести гребные фрегаты "Евангелист Марк" и "Проворный", спущенные в 1773 и 1781 годах. Фрегаты числились в штатах корабельного флота, но базировались в Галерном порту. Они представляли собой парусно-гребные суда с 18 парами весел, длиной 33 метра. Экипаж, включая гребцов (по два человека на весло), состоял из 134 человек. Однако "Проворный" из-за ветхости корпуса был разобран в 1789 году. Евангелист Марк" с 1790 года имел две 24-фунтовые, шесть 12-фунтовых и двенадцать 6-фунтовых пушек.

В 1788 году в Петербурге были заложены восемь шебек по типу турецких. Шебека представляла собой парусно-гребное судно с тремя мачтами и косыми парусами: фок и грот-мачты имели по одному латинскому парусу, а бизань-мачта — трисель и галфтопсель. Их размеры составляли: длина 36,6 метра, ширина 8,5 метра, глубина интрюма 2,5 метра. Шебека имела 20 пар весел. Экипаж, включая гребцов, насчитывал 200 человек. Вооружение состояло из двадцати 12-фунтовых пушек, восьми 6-фунтовых пушек и двадцати двух 3-фунтовых фальконетов на вертлюгах. 12-фунтовые пушки были на одной палубе с гребцами и чередовались: пушка — два весла — пушка, и т.д.

Русские шебеки оказались весьма тихоходными. При попутном ветре их скорость не превышала пяти узлов, а на веслах нормальная скорость была один-два узла.

В 1789 году были построены десять судов, относившихся к типу шебек, но имевших гораздо меньшие размеры: длину 23,2 метра, ширину 5,8 метра. Эти суда назвали полушебеками. Полушебеки имели две мачты и 16 пар весел. Вооружение состояло из шестнадцати 8- и 6-фунтовых пушек. В июле 1789 года все десять полушебек вошли в строй. Эксплуатация этих судов показала, что они перегружены артиллерийским вооружением. Поэтому зимой 1789-1790 годов их перевооружили. На носу и корме поставили четыре 18-фунтовые пушки, а шесть 8-фунтовых пушек расположили по бортам в шахматном порядке.

В 1782 году в России было построено секретное судно "Осторожное" (данный класс судов на самом деле в служебной документации числился как секретные суда). Аналогов за рубежом у них не было. По конструкции и назначению к ним ближе всего шведские удемы. Конструкция "секретного судна" имела одну интересную особенность. В центральной части корпуса, между фок- и бизань-мачтами, имелась надстройка шириной 6,1 м и высотой около 2 м, что примерно соответствовало высоте фальшборта. Сверху надстройка закрывалась верхней палубой, на которой устанавливались фальконеты, а с бортов в надстройке имелось 16 артиллерийских портов для 12-фунтовых пушек, прикрытых восемью откидными щитами, которые опускались во время стрельбы. Еще десять 12-фунтовых пушек были установлены за фальшбортом в носу и корме. По краям щитов находились уключины для 22 пар весел. Когда судно шло под парусами или в штормовую погоду, щиты поднимали в вертикальное положения, образуя тем самым непрерывный фальшборт. Подобную конструкцию опускаемых щитов имели и шведские удемы, поэтому во многих русских документах "секретные суда" именовались удемами. Длина "Осторожного" составляла 36 метров, ширина 8,5 метра, глубина интрюма 2,7 метра.

В 1789 году были введены в строй еще два секретных судна "Охранительное" и "Наступательное". Их вооружение составляли двадцать две 12-фунтовые пушки и двадцать два 3-фунтовых фальконета. В конце 1789 года все три секретных судна были обращены в гребные фрегаты, а в 1792 году переоборудованы в плавучие батареи. К легким гребным судам русского флота относились каики, дубель-шлюпки, канонерские лодки и северные суда. Каики и дубель-шлюпки имели длину 21,3 м, ширину 4,6 м и глубину интрюма 1,8 м. Различались между собой они в основном конструкцией корпусов.

Вооружение каики состояло из одной носовой 18-фунтовой пушки, одной кормовой 12-фунтовой пушки и шести бортовых фальконетов. Вооружение дубель-шлюпки состояло из одной носовой и одной кормовой пушки 12-или 8-фунтового калибра и восьми фальконетов. Экипаж насчитывал 16 человек. В греблю на 10-баночную дубель-шлюпку назначалось 40 человек, на 11-баночную — 44 человека. По своим характеристикам каики и дубель-шлюпки были близки к шведским канонерским лодкам и иолам, но уступали им в артиллерийском вооружении и совершенстве конструкции. Это и послужило причиной прекращения строительства каек и дубель-шлюпок. К началу войны в строю имелось 16 каек и 13 дубель-шлюпок.

Гребные канонерские лодки в России строились трех типов: большие средние и малые. Большие канонерские лодки имели длину 20,7 м, ширину 4,6 м и глубину интрюма 1,7 м. Они вооружались одной носовой 18-фунтовой пушкой и одной кормовой 12-фунтовой пушкой на съемном станке. По бортам устанавливались четыре 3-фунтовых фальконета. Канлодки имели две мачты и 16 пар весел. Экипаж, включая гребцов, составлял 70 человек.

Средние канонерские лодки имели длину 19,2 м и вооружались одной 24-фунтовой пушкой. Лодки имели 10 пар весел, экипаж составлял 59 человек. Малые канонерские лодки имели длину 14,7 м, ширину 4,3 м и глубину интрюма 1,4 м. Суда оборудовались одной мачтой с люгерным парусом и девятью парами весел. Вооружение состояло из одной 16-фунтовой пушки, экипаж — 44 человека.

Автор умышленно уделил особое внимание гребным судам противников. Дело в том, что такого разнообразия гребных судов не было ни в одной войне, которую вела Россия. Особый интерес представляют попытки создать гребные суда с мощными пушками, расположенными по бортам. Увы, такая задача решения не имеет. Хочешь иметь быстроходное судно — делай галеру и ставь 3-5 орудий на носу. Хочешь иметь мощную бортовую артиллерию — делай тихоходную плавучую батарею или прам.

 

***

 

Шведский король планировал навязать русскому флоту бой в Финском заливе и разгромить его силами своего корабельного флота, а затем атаковать Кронштадт и сжечь его. Одновременно армейский флот должен был взять 20-тысячный десант в Гельсингфорсе и высадить его на русском побережье между Стирсуденом (Красной Горкой) и Ораниенбаумом. Шведы считали, что все русские войска будут сосредоточены в Финляндии, и десант беспрепятственно сможет дойти до Петербурга и овладеть им.

В отличие от предшествующих войн русское морское командование не имело планов нападения непосредственно на Швецию. Русский флот должен был ждать нападения противника, а затем дать бой и разбить его. Предполагалось, что после разгрома шведского флота Густав III вынужден будет заключить мир. Екатерина надеялась, что война продлится не более нескольких недель. 14 августа 1788 года она писала Потемкину о перспективах заключения мира: "И есть ли сие скоро зделается, как почти нет сумнения, тогда станем флот наряжать в Средиземное море, может быть, еще сей осенью".

До сих пор историки спорят, почему Густав III начал войну, не дождавшись ухода в Средиземное море эскадры Грейга. Ведь три корабля уже ушли в Копенгаген, а в Кронштадте готовились к выходу в море еще пятнадцать кораблей, шесть фрегатов и два бомбардирских корабля. Если бы все эти суда покинули Балтику, то шведский флот получил бы абсолютный перевес в силах корабельного флота, и тогда планы Густава по высадке десанта в районе Стрсудена имели бы шанс на успех.

По мнению автора, на решение Густава начать войну могло повлиять несколько факторов. Во-первых, Англия и Турция платили Густаву огромные деньги именно за то, чтобы он не допустил прихода эскадры Грейга в Средиземное море, ибо это могло привести к капитуляции уже и так побитой Турции.

Во-вторых, русская эскадра покинула бы Балтику лишь осенью. Таким образом, самый благоприятный момент для действий шведского флота, особенно армейского, был бы упущен, и десантную операцию пришлось бы отложить на год. А за год и русско-турецкая война могла закончиться.

В-третьих, нельзя сбрасывать со счета взбалмошный характер Густава III. Уничтожение русского корабельного флота стало бы кульминацией затеянного им спектакля.

 

Глава 4. Гогландское сражение

 

5 июня 1788 года первый отряд Средиземноморской эскадры Грейга вышел из Кронштадта и направился в Копенгаген. В его составе были три новых 100-пушечных корабля "Иоанн Креститель" ("Чесма"), "Три Иерарха" и "Саратов", 32-пушечный фрегат "Надежда", а также несколько транспортов. Командовал отрядом вице-адмирал Виллим Петрович Фондезин (фон Дезин). По пути отряд встретил шведский флот под командованием герцога Зюдерманландского. Войны еще не было, и шведы не рискнули напасть.

Поэтому герцог Зюдерманландский ограничился требованием, чтобы русский отряд салютовал шведскому флоту. На это Фондезин ответил, что по договору между Россией и Швецией от 1743 года "положено друг другу нигде не салютовать, но понеже Герцог Зюдерманландский брат королевский и двоюродный брат Императрице, то он его поздравит — и выстрелил из 13 пушек"91. Шведы ответили восемью выстрелами. После чего Фондезин повел свои корабли к Копенгагену, а шведы — от Готланда на восток. 28 июня русский отряд прибыл в Копенгаген.

В связи с угрозой шведского короля 5 июня 1788 года в разные районы Балтийского моря для разведки были посланы три фрегата. Из них 44-пушечный фрегат "Мстиславец" 13 июня встретил шведский флот, пересчитал число кораблей и 19 июня вернулся в Кронштадт.

35-пушечный фрегат "Ярославец" 27 июня встретился со шведским флотом у острова Суроп. Его командир А.Г. Бардаков не сумел уйти и сдался шведам (22 июня 1790 года в ходе Выборгского сражения этот фрегат был отбит у шведов). В тот же день шведы захватили в Финском заливе 26-пушечный фрегат "Гектор" (командир И.М. Колокольцев).

После возвращения фрегата "Ярославец" все приготовления к отходу эскадры Грейга на Средиземное море прекратились. Теперь эта эскадра, а также пять кораблей и два фрегата из оставшихся на Балтике начали срочно готовиться к бою со шведами. На судах был некомплект. Экипажи набирали буквально "с бору по сосенке" — туда брали и матросов с ластовых судов92, и писарей, и вестовых из береговых учреждений, мастеровых из Кронштадта, необученных рекрутов. Взяли даже петербургских арестантов.

26 июня адмирал Грейг получил указ императрицы: "Следовать с Божьей помощью вперед, искать флот неприятельский и оный атаковать".

28 июня его флот снялся с якоря и при самом тихом ветре двинулся на запад. У Грейга было 17 кораблей. Один 100-пушечный "Ростислав"; восемь 74-пушечных ("Владислав", Всеслав", "Иоанн Богослов", "Кир-Иоанн", "Мстислав", Св. Елена", "Св. Петр", "Ярослав"); восемь 66-пушечных ("Болеслав", "Виктор", "Вышеслав", "Дерись", "Изяслав", "Мечеслав", "Память Евстафия", "Радислав"), а также 7 фрегатов: "Слава" (32 пушки), "Возьмислав" (32 пушки), "Подражислав" (32 пушки), "Надежда Благополучия" (32 пушки), "Премислав" (36 пушек), "Мстиславец" (44/40)93 и "Брячислав" (44/40).

Грейг разделил свой флот на три эскадры. Самая слабая эскадра контр-адмирала Мартына Петровича Фондезина94 "для лучшего над ней надзора" была назначена в авангард. Наиболее надежная эскадра контр-адмирала Т.Г. Козлянинова поставлена в арьергард. А самые сильные корабли под личным командованием Грейга составляли кордебаталию. Грей держал свой флаг на "Ростиславе".

Между тем герцог Зюдерманландский, захватив 27 июня два русских фрегата, вместо того, чтобы идти на Кронштадт, пошел в Гельсингфорс. Лишь 3 июля шведская эскадра покинула Гельсингфорс и двинулась на восток. B ee составе были 15 кораблей и 5 фрегатов. Корабли: 70-пушечные "Ее Величество Шарлотта" (62 пушки), "Эмгей-тен", "Густав III", "София Магдалена"; 62-пушечные "Ара", "Омхет", "Принц Карл", "Принц Фридерик Адольф", "Принц Густав Адольф". "Ретвизан", "Дигд", "Фадернесланд", "Форсигтигхет"; 60-пушечные "Васа" и "Принц Густав". Фрегаты 40-пушечные "Грип", "Камилла", "Фройя", "Минерва" и "Тетис". Число орудий на шведских кораблях и фрегатах указано не по рангу, а фактически.

Флот Грейга из-за малого ветра двигался очень медленно. Лишь 5 июля он обогнул с юга остров Гогланд. А утром 6 июля на горизонте показались, шведы. Флоты маневрировали западнее Тогланда между островом Стеншхер и мелью Калбоденгрунд.

Шведский флот, бывший под ветром от русских кораблей и лежавший левым галсом, держался, как на маневрах, в правильной линии, сохраняя между судами равные интервалы. Между тем, спускавшийся на шведов русский флот сохранял довольно правильный строй только в авангарде и передовой части кордебаталии, за которой в беспорядке шли восемь судов, в большинстве принадлежавшие отряду Фондезина. Сильно отставшие задние корабли, несмотря на сигналы адмирала, сопровождаемые пушечными выстрелами, не торопились приблизиться к неприятелю.

В третьем часу пополудни шведский флот повернул "все вдруг" на правый галс95 и стал выстраивать линию на северо-запад. В это время Грейг сделал сигнал авангарду "спуститься на неприятеля" и, дав авангарду выдвинуться вперед, повторил тот же сигнал всему флоту. Но по ошибке корабли "Болеслав", "Мечеслав" и "Владислав" стали спускаться по первому сигналу вместе с отрядом Фондезина, а "Иоанн Богослов" по тому же сигналу сделал поворот оверштаг96 и остался за линией. В 4 часа, когда шведы повернули "все вдруг" на левый галс, Грейг сделал сигнал "повернуть через фордевинд"97. Но корабли "Дерись" и "Память Евстафия" повернули оверштаг и сильно отстали.

В это время шведский флот находился уже на расстоянии пушечного выстрела и шел в полном порядке, тогда как у русских три корабля сильно отстали, а еще три вышли вперед, и строй флота был нарушен. На адмиральском корабле развевался сигнал "арьергарду вступить на свое место", а четвертая и пятая пушки требовали скорейшего исполнения, но отставшие корабли не прибавляли парусов и не спешили занимать свои места.

В 5 часов дня головной корабль линии (контр-адмирал Козлянинов) сблизился с передовым шведским кораблем на расстояние картечного выстрела. Адмиральский корабль "Ростислав" был на таком же расстоянии от шведского адмиральского корабля, и оба корабля открыли огонь. Это послужило сигналом к началу общего боя, разыгравшегося между островом Стеншхер и Калбоденгрундской мелью.

Наиболее энергично атаковали неприятеля восемь кораблей русского авангарда и кордебаталии. Грейг и Козлянинов своим примером воодушевляли другие суда. Но против всего шведского арьергарда вели бой всего три русских корабля — "Болеслав", "Мечеслав" и "Владислав". Остальные шесть кораблей держались в отдалении, стреляя как бы только для очистки совести.

Через полтора часа боя передовые корабли шведского флота пришли в замешательство. Первым вынужден был спуститься за линию строя флагманский корабль, сильно поврежденный "Ростиславом". За ним спустились еще три шведских корабля, и теперь корабли Фондезина имели уже по одному противнику. Но в конце линии "Владислав" слишком близко подошел к неприятелю и, попав под огонь пяти кораблей, оказался без всякой поддержки.

Около 9 часов вечера шведский флот сделал поворот через фордевинд. Русская эскадра привела на правый галс и продолжала атаковать. При этом "Ростислав", оказавшись напротив флагманского корабля вице-адмирала графа Вахтмейстера "Принц Густав", энергично его атаковал. Около 10 часов вечера, "Принц Густав", получив сильные повреждения, вынужден был спустить флаг.

Затем наступило полное бездействие. Пороховой дым окутал оба флота и скрыл их друг от друга. Команды были до крайности утомлены, корабли повреждены, отряд Фондезина сильно отстал. В 12-м часу ночи к "Ростиславу" подошла шлюпка с донесением, что "Владислав", снесенный в середину неприятельского флота и не поддержанный своими мателотами, был вынужден сдаться в плен. Справедливости ради следует заметить, что на "Владиславе" из 700 человек экипажа погибли 257 человек. В корпусе имелось 34 пробоины. Три пушки разорвало при стрельбе. Грейг попытался тут же погнаться за неприятелем, но штиль и повреждения, нанесенные ближайшим к нему кораблям, лишили его возможности спасти "Владислав". Утром 7 июля шведский флот был уже далеко, а к полудню скрылся из виду в направлении Свеаборга.

Русские потери в этом бою составили 580 человек убитыми, 720 ранеными и сдались в плен на "Владиславе" 470 человек. У шведов погибли 130 человек, были ранены 334 человека, сдались в плен на "Принце Густаве" 539 человек.

В тактическом отношении Гогландское сражение следует считать ничьей, фактически дело кончилось разменом двух равноценных кораблей. Стратегически же сражение стало победой русских, перечеркнувшей все планы шведов в кампанию 1788 года. Это отметила и Екатерина, написав, что "победа была полная". Кстати, сражение у Гогланда произошло 6 июля в день преподобного Сисоя. С тех пор на протяжении почти ста двадцати лет (до 1905 года) в списках русского флота постоянно значился корабль под названием "Сисой Великий".

Гогландское сражение было первым полномасштабным сражением русского флота с интенсивным использованием артиллерии, то есть классическим сражением по регламенту Госта. Ряд русских кораблей получил серьезные повреждения. Так, в корпусе "Мстислава" было 116 пробоин, "Св. Петра" — 76 пробоин и т.д. То, что ни один корабль не погиб, объясняется слабостью артиллерии шведов, да и русская артиллерия была не намного лучше. Так, максимальный калибр орудий шведских кораблей был 24 или 30 фунтов. Каррокад не было, брандкугели и бомбы не использовались.

За неумелое командование авангардом контр-адмирала Мартына Фондезина отстранили от командования, а командиров кораблей "Иоанн Богослов", "Память Евстафия" и "Дерись" Валронта, Баранова и Коковцева отдали под суд и приговорили к смертной казни. Екатерина писала Потемкину, что они заслужили виселицу, но сама их и помиловала, ограничившись разжалованием в матросы.

Несмотря на серьезные повреждения, адмирал Грейг не пошел с флотом в Кронштадт, а отправил туда четыре наиболее поврежденных корабля (среди них были "Бесслав", "Болеслав" и "Мечеслав"), фрегаты "Премислав" и "Слава". Кроме того, фрегат "Надежда Благополучия" повел на буксире в Кронштадт плененного "Принца Густава". Остальные суда были отремонтированы своими силами и средствами у острова Сескар. А 26 июля флот Грейга внезапно появился на входе в Свеаборгские шхеры.

Шведский флот спокойно расположился в Свеаборге. Корабли ремонтировались, офицеры гуляли на берегу. По случаю "Гогландской победы" Густав III велел устроить салют в Гельсингфорсе. Вход на Свеаборгский рейд охраняли три шведских корабля и фрегат. Рано утром 26 июля стоял сильный туман, поэтому наблюдатели со шведских судов заметили русские корабли лишь в нескольких кабельтовых от себя. Обрубив якорные канаты, шведские корабли начали уходить под огнем русского авангарда, в котором были корабли "Память Евстафйя" (66 пушек), "Ярослав" (74 пушки) и "Мстислав" (74 пушки). 62-пушечный шведский корабль "Принц Густав Адольф" сел на мель и сдался русским. Остальным шведским судам удалось скрыться в шхерах. Русские пытались снять трофей с мели, но быстро сделать это не смогли, а начинать капитальные спасательные работы было невозможно, поскольку шведский флот находился всего в двух-трех милях. Поэтому русские сожгли "Принц Густав Адольф" на виду всего шведского флота.

Войти на Свеаборгский рейд и устроить шведам "Синоп" или "Копенгаген" Грейг не решился, поскольку он был Грейгом, а не Нахимовым или Нельсоном. Да и навигационная обстановка возле Свеаборга посложнее, чем в Синопе, Абукире и Копенгагене. Поэтому Грейг ограничился тесной блокадой шведского флота, запертого в Свеаборге.

10 августа 1788 года у острова Нарген сел на мель 32-пушечный фрегат "Возьмислав". Вскоре его разбил шторм. Погиб один матрос.

Во время блокады Свеаборга адмирал Грейг тяжело заболел. В связи с этим его флагманский корабль "Ростислав" покинул флот и 21 сентября прибыл в Ревель. Там 15 октября Самуил Карлович Грейг умер. Командование флотом в его отсутствие принял контр-адмирал Т. Г. Козлянинов. Он быстро снял блокаду Свеаборга и отправил суда зимовать в Ревель и Кронштадт.

Несколько слов скажем и о действиях гребного флота. К началу войны при русской Финляндской армии в Выборге дислоцировались всего лишь восемь полугалер под командованием капитана 1 ранга Слизова. Большой отряд шведских галер с десантом двинулся к русской крепости Фридрихсгам. Слизов попытался своими восемью галерами остановить противника, но ввиду неравенства сил отступил, не потеряв ни одного судна.

В связи с вступлением Дании в войну и угрозой вторжения ее войск вглубь Швеции, а также с мятежом в шведских войсках в Финляндии, парализовавшем любые наступательные действия против русских, король Густав III решил с частью войск вернуться в Швецию. Сделать это можно было только на галерах. Шведский корабельный флот, как уже говорилось, был заперт в Свеаборге. Армейский флот вместе с королем и войсками двинулся шхерным фарватером от Свеаборга к Або. Но после Гогландского сражения адмирал Грейг сформировал отряд в составе 66-пушечного корабля "Ростислав", фрегатов "Премислав" (44 пушки) и "Слава" (32/36 пушек), а также гребного фрегата "Евангелист Марк" (22 пушки). Командовал отрядом капитан 1 ранга Я.И. Тревенен. Отряд занял позицию у Гангута 14 августа, а 23 августа к отряду присоединились 66-пушечные корабли "Память Евстафия" и "Пантелеймон".

В 1788 году русские поменялись местами со шведами по сравнению с 1714 годом. Теперь их армейскому флоту пришлось стать на якорь у деревушки Тверминне, где в 1714 году стояли галеры Петра Великого.

3 октября шведские гребные суда, шедшие с запада (из Або), воспользовавшись штилем, попытались прорваться мимо мыса Гангут. Эти суда везли продовольствие для шведской армии в Финляндии. Навстречу им король выслал из Тверминне восемь галер. Из-за штиля русские парусные корабли не смогли перехватить шведов. Зато "Евангелист Марк" выпустил весла и атаковал шведов, которые после нескольких залпов фрегата кинулись врассыпную и укрылись в шхерах. Судам с провиантом так и не удалось прорваться на восток.

Через день, 5 октября, шведы вновь попытались провести транспорты мимо мыса Гангут, и опять из-за безветрия с ними дрался один "Евангелист Марк". После интенсивной артиллерийской дуэли шведские галеры, канонерские лодки и часть транспортов отошли в шхеры, а 14 транспортных судов захватили баркасы с абордажными партиями с русских кораблей.

Но 13 октября Тревенен получил приказ контр-адмирала Козлянинова оставить позицию у Гангута и уйти в Ревель. Иначе, чем предательским сей приказ не назовешь. Шведский армейский флот, воспользовавшись уходом русских, свободно прошел в Або, а грузовые суда проследовали в Свеаборг шхерным фарватером. В итоге Густав III прибыл в Швецию с верными ему полками. Как говорится, история не терпит сослагательного наклонения, но есть все основания полагать, что ригсдаг не принял бы угодных королю решений, если бы тот по-прежнему оставался заблокированным русскими в Тверминне.

Мало того, по приказу Густава, оценившего, наконец, значение Гангутской позиции, там началось строительство мощной крепости. Крепость имела нескольких фортов, расположенных как на полуострове, так и на ближайших островах. К 4 мая 1789 года строительство крепости было закончено. Спустя несколько дней после этого у Гангута появился отряд русских кораблей, который вновь собирался блокировать этот район. Однако, увидев шведские форты, они уплыли восвояси.

Адмирал Козлянинов, сняв блокаду со Свеаборга, спас и корабельный шведский флот. 9 ноября шведский флот покинул Свеаборг и беспрепятственно дошел до своей главной военно-морской базы Карлскрона.

 

Глава 5. Действия Копенгагенской эскадры

 

Как уже говорилось, 28 июня 1788 года в Копенгаген прибыл отряд вице-адмирала В.П. Фондезина в составе 100-пушечных кораблей "Иоанн Креститель", "Три Иерарха" и "Саратов", а также 32-пушечногой фрегата "Надежда".

5 июля 1788 года из Архангельска вышел еще один отряд кораблей, первоначально предназначенный для Средиземноморской эскадры адмирала Грейга. В его состав входили пять кораблей и два фрегата, построенные на Соломбальской верфи в Архангельске. Среди них были 74-пушечные корабли "Александр Невский", "Максим Исповедник" и "Сисой Великий"98, 66-пушечные корабли "Северный Орел" и "Прохор", 44/38-пушечные фрегаты "Архангел Гавриил" и "Помощный". Командовал отрядом контр-адмирал И.А. Павалишин.

4 августа корабль № 9 ("Сисой Великий") налетел в тумане на песчаную банку у берегов Норвегии99. Из-за полученных повреждений корабль отделился от эскадры и 17 августа пришел в порт Христианзонд (современное название Кристиансонн). Этот порт расположен на юге Норвегии всего в 130 км от берегов Дании.

Остальные суда отряда Павалишина 29 августа пришли на рейд Копенгагена, где соединились с отрядом В.П. Фондезина. Кроме того, в Копенгаген пришли купленные в Англии катера (коттера). Один из них был переклассифицирован в тендер, а другой — в бриг и получил название "Меркурий". Таким образом, образовалась довольно мощная, так называемая "копенгагенская" эскадра — семь кораблей, три фрегата и два катера.

В самом начале войны Биллем Фондезин получил приказ атаковать шведский порт Готенбург, где находилось три неприятельских фрегата. Фрегаты пришлось уничтожить, а город сжечь. Затем следовало заняться шведским городом Марстранд. Но вместо этого, проведя в бездействии около месяца, Фондезин без всякой необходимости разорил один мирный прибрежный шведский городок, чем вызвал сильное негодование даже у союзников-датчан. Затем, не получив точных сведений о том, где находятся шведские фрегаты, неосторожный Фондезин отправил в Архангельск два транспорта с артиллерией и другими предметами для вновь построенных судов, и один из этих транспортов, "Кильдин", на виду у русской эскадры захватили шведские фрегаты.

С 22 сентября по 20 октября объединенная русская эскадра выходила для блокады шведской базы Карлскроны. Но, узнав о смерти адмирала Грейга и об уводе Козляниновым флота, блокировавшего, шведов в Свеаборге, В.Н. Фондезин испугался встречи со шведским флотом. Он не стал дожидаться трех кораблей, посланных ему в помощь Козяниновым, и трусливо ретировался в Копенгаген. Благодаря этому шведский корабельный флот благополучно добрался до Карлскроны.

17 октября 1788 года три корабля (в том числе "Пантелеймон" и "Мечеслав") вышли из Ревеля и 12 ноября прибыли в Копенгаген, присоединившись к эскадре В.П. Фондезина.

Промедлив целый месяц с постановкой судов своего отряда на безопасную зимовку, Фордезин оставил их в Зунде, где суда целую зиму, подвергаясь большой опасности, носились вместе с плавающим льдом между берегами Дании и Швеции. Если ни одно судно не погибло, то лишь благодаря заботливости и знанию дела командиров, а также счастливой случайности. Оценкой распоряжений Фондезина могут служить слова Екатерины II: "Фондезин проспит и потеряет корабли". В конце декабря она отстранила Фондезина от должности, и весной 1789 года в командование "копенгагенской эскадры" вступил Козлянинов, произведенный в вице-адмиралы.

Кампания 1789 года открылась блистательными успехами командира катера (брига) "Меркурий" Романа Васильевича Кроуна. Монография — не энциклопедический словарь, поэтому автор умышленно не вдается в жизнеописания царей и адмиралов, но здесь хочется сделать исключение.

Кроун родился в 1754 году в Шотландии. Подростком поступил матросом на торговое судно, затем нанялся в британский военный флот. Несмотря на многие заслуги, Кроун дослужился только до лейтенанта, а далее, с учетом его происхождения, ему хода не было. Посему он 4 февраля 1788 года поступил на русскую службу в чине лейтенанта. В России он получил имя-отчество Роман Васильевич. Уже 11 марта того же года Р.В. Кроун был произведен в чин капитан-лейтенанта и назначен на корабль "Иоанн Креститель". Через некоторое время после прихода "Иоанна Крестителя" в Копенгаген Кроун стал командиром брига "Меркурий".

Осенью 1788 года бриг крейсировал у острова Борнхольм и в проливе Каттегат, где захватил 29 шведских судов. Зимой 1788-1789 годов в Копенгагене "Меркурий" был перевооружен и вместо 12-фунтовых пушек получил двадцать две 24-фунтовые карронады английского производства. В начале апреля 1789 года "Меркурий" вышел из Копенгагена в крейсерство. Уже в море по указанию Кроуна бригу придали вид купеческого судна — палуба была загрязнена, небрежно поставлены паруса, необтянутый такелаж, орудийные порта затянуты парусами.

29 апреля у острова Борнхольм "Меркурий" атаковал шведский бриг (тендер) "Снопул", вооруженный двенадцатью мелкокалиберными орудиями. "Снопул" вынужден был сдаться.

16 мая 1789 года "Меркурий" вошел в отряд генерал-майора Лежнева, сформированного для конвоирования корабля № 9 ("Сисой Великий"), зимовавшего в Норвегии. 20 мая отряд Лежнева встретил английский купеческий корабль, капитан которого сообщил русским, что в Христансфиорде стоит шведский фрегат. Лежнев не рискнул на кораблях зайти в незнакомые шхеры. Поэтому замаскированный под купца "Меркурий" один зашел в фиорд. Там стоял на якоре 44-пушечный шведский фрегат "Венус". Кроун приказал встать на якорь неподалеку от фрегата.

Рано утром 21 мая "Меркурий" атаковал "Венус". Поскольку был штиль, бриг шел на веслах. Зато "Венус" не имел возможности маневрировать, что позволило Кроуну подойти к нему с кормы, где находилось несколько 6-фунтовых пушек. Став бортом к корме фрегата, бриг открыл огонь из карронад почти в упор. 24-фунтовые ядра произвели большие разрушения на фрегате. "Венус" мог ответить лишь картечью из 6-фунтовых пушек на шканцах юта. Через 2,5 часа фрегат спустил флаг. "Венус" был вооружен тридцатью 24-фунтовыми и шестнадцатью 6-фунтовыми пушками. При наличии ветра "Венус" мог с дистанции в полверсты вдребезги разнести из 24-фунтовых пушек бриг, не входя в зону действия карронад "Меркурия", эффективная дальность стрельбы которых не превышала четверти версты. А так на "Меркурии" погибли всего 4 человека и были ранены 6.

За этот бой Екатерина II наградила Кроуна орденом Святого Георгия 4-й степени и произвела его в капитаны 2 ранга. Любопытно, что во время кампаний 1788 и 1789 годов Кроун вопреки всем морским традициям держал на бриге свою жену. Во время боя с "Венусом" она оказывала первую помощь раненым. За это Марфа Ивановна Кроун получила от императрицы орден Святой Екатерины. Капитан 2 ранга Р.В. Кроун был назначен командиром взятого фрегата "Венус". Повреждения фрегата исправили без захода в базу, и до 29 июня фрегат плавал вместе с отрядом Лежнева. Зимой 1789-1790 годов фрегат был капитально отремонтирован и перевооружен. В кампанию 1790 года он имел уже 42 пушки, восемь карронад и два фальконета.

Сам же Кроун в 1824 году дослужился до полного адмирала, но лишь в 1830 году принял русское подданство. До этого он числился британским подданным. Умер Кроун 21 апреля 1841 года, прослужив в русском флоте 53 года.

В связи с боем "Меркурия" и "Венуса" стоит заметить, что любому герою услужливый дурак может причинить больше вреда, нежели сотня злопыхателей. Так, Вячеслав Чистяков в сборнике "Под Андреевским флагом" (Москва, 1994 г.) на странице утверждает:

"Дальнейшие его (фрегата "Венус" — А.Ш.) план был столь же прост, сколь и дерзок, — проскочить под носом дремлющего на якорях Лежнева, подняться вдоль норвежского побережья и встретить русский "корабль № 9" существенно севернее, назначив ему свою точку рандеву. Трудно сказать, как бы развернулись дальнейшие события, если бы на сцену не явился капитан-лейтенант Кроун".

Данный автор, видимо так и не понял, что корабль № 9, это 74-пушечный "Сисой Великий", способный вдребезги разнести пару "Венусов".

Отряд же Лежнева, разумеется, предназначался для защиты "Сисоя" не от "Венуса", а от возможного рейда сильной шведской эскадры из Карлскроны. 16 мая 1789 года этот отряд в составе 74-пушечного корабля "Максим Исповедник" и 66-пушечного корабля "Прохор" вышел из Копенгагена. Через несколько дней к ним присоединился бриг "Меркурий". Отряд забрал в Христианзонде "Сисоя Великого", некоторое время крейсировал в заливе Каттегат и 29 июня благополучно прибыл в Копенгаген.

К началу 1789 года шведский корабельный флот, имевший до 30 кораблей, находился в Карлскроне, за исключением трех больших фрегатов, зимовавших в Готенбурге. А гребной флот, насчитывавший около 140 судов, делился на две почти равные части, из которых одна находилась в Стокгольме и иных портах Швеции, а другая — в Свеаборге. Еще у шведов было несколько судов гребного флота на озере Саймо, для которого и русские строили в Вильманстранде 10 канонерских лодок.

Положение русской эскадры в Копенгагене по политическим причинам было довольно сложным. Дания под давлением Англии и Пруссии хоть и не заключала со Швецией мир, но оставалась в бездействии. С другой стороны, датское правительство, дорожа союзом с Россией, считало своим долгом охрану русской эскадры. Поэтому датский флот, почти равносильный эскадре Козлянинова, встал вместе с ней в линию у северного входа на Копенгагенский рейд, южный вход которого защищали четыре старых корабля, негодных к плаванию в открытом море. Таким образом, датчане, охраняя свою столицу от нападения шведов, вместе с тем охраняли и русскую эскадру.

К июню огневая мощь русской эскадры заметно возросла за счет замены 12-фунтовых и 6-фунтовых пушек на закупленные в Англии 24- и 36-фунтовые карронады.

 

Глава 6. Эландское сражение

 

Весной 1789 года в командование Балтийским корабельным флотом вступил адмирал В.Я. Чичагов (1726- 1809). В мае Чичагов отправил несколько отрядов к ключевым точкам финского побережья у входа в Финский залив — к Гангуту и мысу Поркалауд.

У Гангута были обнаружены мощные шведские укрепления, "вполне обеспечивающие шведам свободное движение по шхерному фарватеру". Эта фраза взята из официальной истории русского флота, написанной Ф.Ф. Веселаго. Автор же придерживается иного мнения. Дело в том, что самая оконечность мыса Гангут находилась вне зоны огня шведских фортов, да и 50 шведских орудий, расставленных в нескольких фортах, не смогли бы испугать храброго и опытного адмирала. Впрочем, русским судам не требовалось бороться с фортами, достаточно было напасть на шведские галеры и грузовые суда и сжечь их. Но, увы, русское командование отказалось от блокады Гангута.

Более удачливым оказался отряд капитана 2 ранга Шешукова, посланный к мысу Поркалауд. В составе отряда был один корабль, два фрегата и два катера. Шешуков обнаружил в шхерах возле Поркалауда интенсивное передвижение шведских судов. После появления русских транспортным судам шведов пришлось разгружаться в Барезунде, не доходя до Поркалауда.

6 июня 1789 года с запада появились 17 шведских гребных судов, но, увидев русские суда, шведы повернули обратно. 21 июня, воспользовавшись штилем, восемь шведских гребных судов попытались пробиться к Свеаборгу. Однако гребной фрегат "Евангелист Марк" и два 8-пушечных катера на веслах атаковали шведские суда. С берега по русским открыла огонь батарея из двух 14-фунтовых орудий. После трехчасового боя шведские суда повернули назад. Под огнем фрегата "Евангелист Марк" прислуга береговой батареи разбежалась, На берег высадился русский десант, уничтоживший батарею.

23 июля отряд Шешукова у Поркалауда сменил отряд капитана Глебова, который оставался на позиции до 14 октября 1789 года. В августе шведы неоднократно пытались прорваться мимо Поркалауда, но каждый раз терпели неудачу.

Наконец, 14 августа из Карлскроны вышел специальный отряд в составе трех кораблей и трех фрегатов для деблокирования Поркалауда. 26 августа шведский отряд подошел к Барезунду, где соединился с 60-ю гребными судами армейского флота и собрался было двинуться к Поркалауду. Но тут выяснилось, что на помощь к Глебову (три корабля и два фрегата) подошла эскадра Тревенена, а на море в районе Ревеля шведские дозорные корабли обнаружили главные силы русского флота. Поэтому шведские парусные корабли отказались от похода на Поркалауд и, простояв десять дней в Барезунде, ушли обратно в Карлскрону.

В конце мая 1789 года в Ревель из Кронштадта пришла эскадра контр-адмирала Алексея Григорьевича Спиридова, сына чесменского героя. Командование над кронштадской и ре-вельской эскадрами принял на себя В.Я. Чичагов.

2 июля флот Чичагова вышел в море. В его составе было 19 кораблей ("Болеслав", "Виктор", "Всеслав", "Вышеслав", "Двенадцать Апостолов", "Дерись", "Иезекиль", "Изяслав", "Кир Иоанн", "Князь Владимир", "Мстислав", "Память Евстафия", "Победослав", "Принц Густав", "Ростислав", "Святая Елена", "Святой Петр", "Святослав", "Ярослав"), шесть фрегатов ("Брячислав", "Прямислав", "Подражислав", "Мстиславец", "Слава" и "Надежда Благополучия"), два бомбардирских корабля, два катера, два госпитальных и два транспортных судна. 14 июля у острова Эланд русские обнаружили шведский флот, бывший под началом герцога Зюдерманландского и состоявший из 21 корабля и 8 фрегатов100. Хотя у Чичагова было только 19 кораблей, они по силе своей артиллерии, а также по количеству и качеству экипажей имели значительное преимущество перед неприятелем, на судах которого был неполный комплект экипажей, частью пострадавший от бушевавший в Карлскроне эпидемии.

На следующий день, то есть 15 июля, герцог Зюдерманландский выстроил в линию тридцать кораблей и фрегатов и атаковал русских. Завязалась артиллерийская дуэль на предельной дистанции огня крупнокалиберных пушек. Оба флагмана явно не стремились сближаться. В результате сия "ленивая баталия" (как называл такие сражения Ушаков) продолжалась свыше шести часов, но обе стороны не имели не только потопленных, но хотя бы серьезно поврежденных судов. Риторический вопрос — куда же шесть часов палили русские корабли? И это при том, что сам Бог, как следует из донесения Чичагова графу Чернышеву, лично помогал русскому адмиралу.

На десяти русских кораблях потерь не было вообще, на остальных же судах погибли 31 человек и раненых было 185. Наибольшие потери и повреждения получил корабль "Дерись": 15 убитых, 98 раненых. Из-за серьезных повреждений рангоута и корпуса корабль после сражения пришлось отправить на ремонт в Кронштадт. Но пострадал корабль не от шведских, а от своих собственных пушек — при стрельбе разорвало три орудия. Сам Грейг писал в своем донесении: "с нашей стороны убито не более 30 человек да раненых 170, большею, однако ж, частью от разрыву пушек".

На следующий день шведский флот ушел в направлении Карлскроны, а эскадра Чичагова пошла к острову Борнхольм.

19 июля 1789 года эскадра Т.Г. Козлянинова окончательно покинула Копенгаген и двинулась в Балтийское море. 22 июля копенгагенская эскадра встретилась с эскадрой В.Я. Чичагова. Объединенная эскадра несколько дней крейсировала в районе островов Борнхольм и Готланд и мыса Дагерорт, но шведский флот не показывался, и русская эскадра 16 августа прибыла на Ревельский рейд.

 

Глава 7. Операции гребного флота в 1789 году

 

В кампанию 1789 года Екатерина доверила командование гребным флотом принцу Карлу Нассау-Зигену (1743- 1802). В июле 1788 года принц, командуя гребной эскадрой в Лимане у Очакова, нанес поражение турецкому флоту, но позже разругался с Потемкиным и матушка-государыня отозвала его в Петербург.

Несмотря на все старания принца, а он, заметим, имел российский чин вице-адмирала, гребной флот сумел выйти из Кронштадта лишь 8 июня 1789 года. В составе гребного флота было 75 судов (галер, каек, дубель-шлюпок, канонерских лодок и прочих).

Войдя в шхеры и присоединив там к своей эскадре тринадцать судов находившегося в Выборге отряда Слизова, Нассау-Зиген 3 июля подошел ко входу во Фридрихсгамский залив, недалеко от которого, возле острова Котка, находилась значительная часть неприятельского гребного флота под начальством способнейшего из всех шведских морских офицеров обер-адмирала Эренсферда.

Для усиления гребного флота была сформирована так называемая "резервная эскадра" под командованием вице-адмирала А.И. Круза. В составе резервной эскадры было два корабля, два фрегата, два бомбардирских корабля и два мелких судна. Круз затянул подготовку эскадры к выходу, и она соединилась с гребным флотом лишь 4 августа.

К этому времени шведский армейский флот, состоявший из 62-х боевых судов и 24-х транспортов, находился на двух (Малом и Большом) Роченсальмских рейдах. К неприятельскому флоту, спрятавшемуся в шхерах, можно было подойти двумя путями: с севера очень узким проходом, называемым Роченсальми (Королевские ворота), или Свенска-Зунд (шведская дефилея), а с юга проходом между островами шириной в 850 метров.

И Круз, и Нассау горели желанием атаковать шведов, но наметить совместный план действий не смогли. Спор кончился взаимными оскорблениями, и по приказу Екатерины Круз был смещен, а на его место назначен генерал-майор Балле, исполнявший обязанности интенданта флота.

К вечеру 12 августа объединенная русская эскадра подошла к Роченсальми. По плану Нассау, майор Балле с одиннадцатью большими и девятью малыми судами должен был войти в Роченсальми через южный проход и оттянуть на себя основные силы шведов, чтобы облегчить прорыв остальных судов эскадры через Королевские ворота.

Шведский адмирал Эренсферд выставил против отряда Балле все свои большие суда. Малые же суда и транспорты были отведены на север в глубину шхер в Кюменьский залив. Для защиты Королевских ворот он поставил четыре бомбардирских судна, а в самом узком месте прохода приказал затопить несколько транспортных судов, что сделало его непроходимым даже для мелких гребных судов.

13 августа в 10 часов утра отряд Балле подошел к судам неприятеля, перекрывшим проход между островами Котка и Кутула-Мулим, и открыл огонь. Артиллерийская дуэль продолжалась около пяти часов. В ходе боя артиллерийским огнем были потоплены две шведские канонерские лодки. Затем шведские гребные суда решили пойти на абордаж. Балле приказал отступить, но шведам удалось захватить бомбардирский корабль "Перун" и пакетбот "Поспешный". На устах русских матросов и офицеров отряда Балле был только один вопрос — где принц Нассау? 

Между тем, на севере эскадра Нассау, подойдя к Королевским воротам и найдя проход закрытым, долго оставалась под неприятельским огнем. Наконец, по другому мелкому проливу успели пробраться на рейд несколько русских канонерских лодок, а в седьмом часу вечера, ценой невероятных усилий и больших потерь удалось настолько разломать затопленные в Королевских воротах суда, чтобы этим фарватером могли пройти галеры. И в самый критический момент для отряда Балле в тылу у шведов появились галеры принца. Боевые порядки русских и шведских судов смешались. Галеры Нассау взяли на абордаж захваченные шведами "Перун" и "Поспешный", а затем абордировали и несколько шведских судов.

Трофеями русских стали: гребной фрегат "Автроил", вооруженный двадцатью четырьмя 12-фунтовыми пушками, 48-пушечная турума "Биорн-Эрксида", однотипная турума "Рогвальд", турума "Селли-Вере", удема "Один", 15-пушечная галера "Цедеркейц" и три канонерские лодки (по две пушки на каждой). В плен были взяты 37 офицеров и 1100 нижних чинов. Точных данных об убитых и раненых нет, но их число, явно превышало тысячу человек.

Потери русских убитыми и ранеными составили 58 офицеров и около 1000 нижних чинов. В ходе сражения взорвалась галера "Цивильск" (16 пушек, 22 банки), а галера "Днепр" (19 пушек, 25 банок) была сильно повреждена взрывом, вернулась в Кронштадт, но восстановлению не подлежала. Кроме того, погибла одна русская канонерская лодка.

После победы принц Нассау предложил главнокомандующему Мусину-Пушкину сильным десантом, высаженным в тылу у шведов, отрезать им наступление, а сухопутной армией атаковать в это же время шведов с фронта, заставить их сложить оружие. Но шведский король, узнав о намерении Нассау, наиболее удобные места для высадки десанта защитил батареями, а сам спешно отступил к Ловизе, преследуемый русскими войсками.

Спустя неделю в восточном устье реки Куюмень у крепости Нейшлот русские канонерские лодки захватили пять шведских гребных судов. Еще четыре большие вооруженные шведские лодки, шедшие с десантом, были потоплены. На этом закончились действия гребного флота в кампанию 1789 года.

 

Глава 8. Боевые действия на море в 1790 году

 

В конце апреля 1790 года, когда русская кронштадская эскадра еще готовилась к походу, шведский флот вышел из Карлскроны и 2 мая появился у Наргена. Эскадра Чичагова, ожидавшая неприятеля, стояла на Ревельском рейде, в направлении от гавани до отмелей горы Вимсы. В первой линии находилось девять кораблей и фрегат (100-пушечные корабли "Ростислав" и "Саратов"; 74-пушеные "Кир Иоанн", "Мстислав", "Св. Елена", "Ярослав"; 66-пушечные "Победоносец", "Болеслав", "Изяслав" и 50-пушечный фрегат "Венус"). Во второй линии — четыре фрегата: "Подражислав" (32 пушки), "Слава" (32 пушки), "Надежда Благополучия" (32 пушки) и "Прямислав" (36 пушек). На флангах стояли два бомбардирских корабля. Третью линию составляли семь катеров.

У всех судов, стоявших на рейде, заведены были верпы для двойного шпринга, и при появлении неприятеля они обратились к нему правым бортом.

Шведский флот под командованием герцога Зюдерманландского состоял из 22-х кораблей, четырех фрегатов и четырех мелких судов. При усиливающемся западном ветре и значительном волнении неприятель в линии баталии вошел на рейд, и его передовой корабль, поравнявшись с четвертым от левого фланга русской линии кораблем "Изяслав", лег на левый галс и дал залп. Но из-за сильного крена и неточного прицела большая часть шведских снарядов рикошетировала мимо русских кораблей, меткие выстрелы которых наносили большой вред неприятелю. За передовым шведским кораблем, быстро прошедшим вдоль линии в сторону острова Вульф, следовали в таком же порядке другие корабли.

Некоторые из них, пробовавшие подходить на близкую дистанцию и для уменьшения хода и крена убавлявшие паруса, были встречены прицельными залпами и с большими потерями людей и значительными повреждениями рангоута и такелажа уходили из-под выстрелов, не причинив русским судам серьезных повреждений. Особенно пострадал корабль шведского генерал-адмирала, на котором заевший в шкиве подветренный фока-брас не позволил привести корабль своевременно к ветру и заставил его дрейфовать на "Ростислава", осыпавшего его с малой дистанции ядрами и картечью. Другой, 64-пушечный корабль "Принц Карл", шедший пятнадцатым в линии, потеряв грот- и фор-стеньги, после десятиминутного сражения бросил якорь и вместо шведского флага поднял русский.

Герцог Зюдерманландский наблюдал за сражением с борта фрегата "Улла Ферзен", находившегося за пределами зоны действенного огня русских. После двух часов артиллерийской дуэли герцог приказал прекратить бой. В связи с этим последние десять кораблей шведской линии, уже не открывая огня, удалились к северу.

Шведский корабль "Раксен-Стендер" получил повреждения и сел на риф севернее острова Вульф. Попытки шведов снять его оказались безуспешны, и они были вынуждены сжечь "Раксен-Стендер", чтобы он не достался русским. Еще один шведский корабль перед началом сражения сел на Новую мель севернее острова Карген. Снять его с мели удалось, лишь выбросив за борт 40 пушек.

Ревельское сражение можно считать полной победой русских. При почти двукратном превосходстве шведы потеряли два корабля и вынуждены были отойти. Потери шведов составили 150 человек убитыми и ранеными, а также 250 человек пленными. Потери русских — 8 убитых и 27 раненых. После сражения шведы частично отремонтировали в море свои корабли, а затем отошли восточнее острова Гогланд.

Русский отряд гребной флотилии под командованием Слизова, зимовавший на передовом шхерном посту в Фридрихсгамской бухте, несмотря на скорое начало военных действий, имел наполовину укомплектованные экипажи. Да и те большей частью состояли из "выходцев", то есть простых крестьян, которым когда-либо приходилось плавать по рекам. Но самым губительным упущением был недостаток снарядов и несогласие принца Нассау на предложение Слизова об укреплении позиции береговыми батареями, возведение которых показалось принцу преждевременным.

Находясь в таком положении, Слизов, имевший 60 мелких и только 3 больших судна, 3 мая неожиданно узнал о приближении шведского гребного флота, состоявшего из 140 боевых судов и 14 транспортов. Расположенный в линию у входа в Фридрихсгамскую бухту, русский отряд 4 мая около 4 часов утра был атакован неприятелем. Подпустив к себе шведов на картечный выстрел, Слизов открыл по ним сильнейший огонь из всех орудий. Отчаянный бой продолжался около трех часов, правое крыло шведов начало уже отступать, а левое заметно колебалось, как вдруг в русском отряде сказался недостаток в снарядах. Слизов приказал немедленно отступать, продолжая отстреливаться холостыми зарядами. Десять судов, которые не удалось вывести из-под огня, русские сожгли.

В Фридрихсгамском сражении шведами захватили десять русских судов, в том числе три больших, и до шести судов разбили и потопили. Убитых у русских было до 90 человек, попало в плен до 150 человек.

С остальными судами своего отряда Слизов отступил под защиту Фридрихсгамских укреплений. Вследствие этого шведам открылся свободный шхерный путь до Выборга. Данное обстоятельство существенно усложнило положение русской армии, она ежеминутно могла ожидать дать у себя в тылу высадки сильного неприятельского десанта. 22 мая король с гребным флотом вошел в Выборгский залив и, в ожидании приближения своего корабельного флота, встал на якорь у Рогеля и Биоркэ.
Несмотря на неудачу под Ревелем, 21 мая 1790 года шведская корабельная эскадра двинулась к Кронштадт)-. В ее составе были 22 корабля, 8 больших фрегатов, 4 малых фрегата и несколько небольших судов. Шведский же армейский (гребной) флот, насчитывающий 350 судов, под командованием самого Густава III направился к Биор-кэзунду.
В Кронштадте, благодаря энергичной деятельности Круза, удалось собрать семнадцать кораблей, четыре фрегата и два катера, с которыми Круз 12 мая вышел в морс, В течение пяти дней Круз лавировал, обучая свою эскадру.
Узнав, что по восточную сторону Гогланда собралось до сорока шведских судов, Круз просил прислать подкрепление — восемь оставшихся в Кронштадте гребных
фрегатов- К 18 мая в состав русской эскадры входили: пять 100-пушечных кораблей («Иоанн Креститель» — флагман Круза, «Двенадцать Апостолов» — флагман контр-адмирала Сухотина, «Три Иерарха» — флагман контр-адмирала Повалишина, «Великий князь Владимир» и «Святой Николай"); один 84-пушечный корабль «Иезекиль»; восемь 74-пушечных кораблей («Иоанн Богослов», «Победослов», «Константин», «Святой Петр», «Всеслав», «Принц Густав», «Сисой Великий» и «Максим Исповедник»); два 66-пушечных корабля («Пантелеймон» и «Януарий»); один 64-пушечный корабль «Не тронь меня»; четыре парусных фрегата («Брячислав», «Гавриил», «Святая Елена» и «Патрика») и два катера.
Число орудий на 17 русских кораблях достигало 1400, а на 30 шведских — свыше 2000. Кроме того, шведская эскадра уже давно плавала и побывала в сражении, а русские команды были собраны наспех и плавали только 10 Дней. Все это позволяло шведам рассчитывать на успех в морском бою и десантной экспедиции. Тем не менее, Круз писал Чернышеву: «Я думаю — не худо бы не останавливаться в Ревеле, если не найдем шведского флота по сю сторону, а следовать далее, и где застанем, там и атаковать его".

Из-за маловетрия и противного ветра эскадра Круза двигалась очень медленно. К вечеру 20 мая русские суда были в 14 милях от Толбухина маяка, где к ним присоединился капитан-бригадир Деннисон со своими восемью гребными фрегатами. 21 мая русские передовые суда увидели неприятеля, а к вечеру того же дня был уже виден весь шведский корабельный флот. Следующий день флоты продержались ввиду друг друга, готовые к бою, при легком западном ветре. Поставленная Крузу задача — не пропустить неприятельский флот к Кронштадту — заставила его держаться на позиции между мысами Долгим и Стирсуденом, где берега прикрывали от обхода фланги русской эскадры.

Оба противника выделили в отдельные отряды легкие суда для прикрытия кораблей, пострадавших в бою. Шведы назначили для этой цели шесть фрегатов, русские — четыре. Оба флота разделились на три части. У русских кордебаталией командовал Круз, авангардом — Сухотин, арьергардом — Повалишин, а легкой эскадрой — Деннисон. У шведов кордебаталией командовал герцог Зюдерманландский, авангардом — контр-адмирал Модее и арьергардом — полковник Лейонанкерн.

Для боя оба флота расположились по общему правилу тогдашней тактики. Не воспользовавшись 22 мая преимуществом наветренного положения, шведы упустили случай атаковать русскую эскадру. К ночи наступило маловетрие, а на рассвете 23 мая установился легкий восточный ветер. По сигналу Круза "атаковать неприятеля на ружейный выстрел", русский флот стал спускаться на неприятеля со стороны фронта, но вскоре лег на курс, почти параллельный неприятелю.

Около 4 часов утра авангарды сблизились и открыли огонь. Но маневрирование было столь медленным, что прошел почти час, пока все корабли вступили в бой. Большие шведские фрегаты вошли в линию баталии, заняв места в интервалах между своими кораблями. Открыв сильный артиллерийский огонь по флагманскому кораблю Круза, шведы одновременно стремились сосредоточить превосходящие силы против его северного фланга. В пятом часу Сухотину, командовавшему северным флангом, ядро оторвало ногу, и он передал командование командиру своего корабля капитану Федорову, попросив его не ослаблять атаку.

На поддержку правого фланга двигался со своими фрегатами Деннисон, открывший огонь в интервалах между нашими кораблями. По сигналу Федорова этот огонь был прекращен, как мешавший русским судам, а фрегаты Деннисона двинулись дальше на фланг.

Во время сражения ветер менялся от северо-восточного до юго-восточного, так что корабли из строя кильватера перешли в строй пеленга. С 7 часов утра огонь стал редеть, шведы уклонялись к западу, русские их не преследовали, и когда к 8 часам вечера ветер стих, флоты оказались на таком расстоянии друг от друга, что стрельбу пришлось прекратить.

Отдельным эпизодом боя стал выход в 11-м часу утра из Биоркэзунда шведского отряда в составе 20 шхерных судов, посланных королем в подкрепление корабельному флоту. Этот отряд попытался атаковать ближайшие русские корабли, но был отражен своевременными действиями фрегатов Деннисона, поспешивших на веслах навстречу шхерным судам. После незначительной перестрелки шведские суда повернули назад в шхеры, не причинив вреда своему противнику.

Одновременно с этим ветер переменился на западный и после полудня стал усиливаться. Оказавшись на ветре, шведы повернули на юг, легли параллельно русскому флоту и атаковали его на правом галсе, направив главные усилия на адмиральский корабль "Иоанн Креститель" и кордебаталию. После перестрелки на большой дистанции, продолжавшейся около часа, в 3-м часу дня шведы стали приводить к ветру, и флоты настолько разошлись, что Круз дал сигнал "прекратить бой".

Около 5 часов дня русская эскадра, подойдя к мысу Долгому, снова повернула на север и выстроилась в линию баталии на левом галсе. Шведский флот находился между островом Сескаром и Биоркэ. В 6-м часу вечера шведские корабли стали последовательно спускаться к русскому авангарду, но не подходя на близкую дистанцию, поворачивали и ложились на встречный курс с русской эскадрой, из-за чего огонь не приносил противникам особого вреда, сражение оставалось нерешительным, а оба флота не потеряли ни одного корабля.

От эскадры Круза отделился корабль "Иоанн Богослов", ушедший в Кронштадт для ремонта. Ночь эскадра Круза продержалась в линии немного западнее меридиана Стирсудена, исправляя повреждения и готовясь к новому бою. Шведский флот находился в пяти милях южнее и тоже готовился к бою. Таким образом, за ночь положение противников не изменилось. Раненого вице-адмирала Сухотина отвезли в Кронштадт, но его флаг остался на корабле, чтобы не обнаруживать потери.

С утра 24 мая было маловетрие, горизонт застлан дымкой. После полудня подул юго-западный ветер, переходивший в западный. Эскадра Круза выстроилась в линию баталии на правом галсе.

Получив от своих фрегатов донесение, что русская ревельская эскадра прошла остров Нарген, шведский король приказал возобновить бой, который он рассчитывал кончить до подхода адмирал Чичагова. И как только позволил ветер, шведы идя правым галсом, атаковали русскую эскадру, которая отступила к востоку, стремясь завлечь шведов в глубину мелководной Кронштадской бухты.

В 5-м часу дня шведы открыли огонь, вскоре между их авангардом и частью русского флота завязалась оживленная перестрелка. Получив много повреждений в рангоуте и парусах, русская эскадра не смогла сохранить линию баталии: ее арьергард сбился в кучу, а шведы оттянули свой арьергард далеко за хвост русской колонны. Два шведских концевых корабля с четырьмя фрегатами, заметив разрыв русской линии, попытались отрезать арьергардные корабли. Но Круз своевременно послал Деннисона с его фрегатами на помощь арьергарду, и маневр шведов не удался.

Во время боя флоты приблизились к южному берегу, при повороте через фордевинд линия русской эскадры значительно расстроилась и, взяв курс на север, суда оказались в другом порядке. После 8 часов вечера ветер стал стихать, дым заволакивал весь горизонт, и флоты опять разошлись. Русская эскадра, несколько раз поворачивавшая через фордевинд, приближалась к Кронштадту.

Около 8 часов 30 минут вечера шведы увидели свой фрегат "Яррамас", форсировавший парусами и извещавший сигналом, что за ним гонится ревельская эскадра. Шведам грозила опасность оказаться между двух огней, положение их стало критическим, и корабельный флот Клинта начал отступать к западу при тихом переменчивом ветре. Русские эскадры еще не видели друг друга, но Круз, продолжая принятую им в ожидании подхода Чичагова тактику, не упускал из виду неприятеля, сделав во 2-м часу ночи сигнал: "гнаться за неприятелем". Его эскадра последовала за отступавшими шведами, прибавляя паруса. Туман и безветрие затрудняли преследование, и хотя Круз, получивший ночью известие о приближении Чичагова, действовал решительнее и на рассвете 25 мая поднял новый сигнал "преследовать неприятеля и атаковать его по способности", шведы ушли за остров Сескар. А утром 26 мая обе русские эскадры увидели друг друга. Шведский флот уже отходил за остров Торсари, исполняя приказание короля "Войти в Выборгскую бухту для прикрытия шхерного флота".

В обоих Стирсуденских (Красногорских) сражениях на эскадре Круза было 25 случаев разрыва пушек, из-за чего погибли 34 человека. Это не так уж и много, так как за два дня русские корабли сделали свыше 36 тысяч выстрелов. Общие русские потери доходили до 400 человек, почти столько же выбыло из строя у шведов. Вице-адмирал Сухотин скончался от полученных ран.

С тактической точки зрения действия вице-адмирала Круза следует считать удачными: будучи слабее неприятеля, он выждал подхода ревельской эскадры и в то же время не допустил неприятеля в Кронштадт и Петербург, воспользовавшись местностью для прикрытия своих флангов.

Шведская же сторона в этих сражениях допустила ряд крупных ошибок, отчасти объяснявшихся близостью короля Густава III, приславшего во время боя на флагманский корабль своего адъютанта капитана Смита с категоричными приказаниями тактического свойства. Например, непосредственное командование в шведском корабельном флоте было разделено между герцогом Зюдерманландским, перешедшим по настоянию Густава III на один из фрегатов ("Улла-Ферзен") и флигель-лейтенантом Клинтом, оставшимся на флагманском корабле. Тактической ошибкой шведов было также стремление атаковать слабейшего противника непременно всей линией, спускаясь на него корабль на корабль.

Стратегически Стирсуденские сражения стали несомненной победой русского флота: операция шведов против Кронштадта не удалась, а герцогу Зюдерманландскому пришлось отступить в Выборгский залив. 26 мая его эскадра вошла в узкость при входе в этот залив и стала на якорь в линию между мысом Крюйсерорт и северной оконечностью острова Пейсари.

23 мая эскадра Чичагова покинула Ревель, где она оставалась после сражения 2 мая, и направилась к Кронштадту. 24 мая Чичагов был уже у острова Сескар и заметил уходивший после сражения у Стирсудена (Красной Горки) шведский флот. Многие шведские корабли имели сильные повреждения, боеприпасы были на исходе, команды утомлены и т.п. Поэтому Чичагов имел все шансы добить герцога Зюдерманландского.

Однако Чичагов в виду неприятеля сначала лег в дрейф, а потом, в ожидании нападения неприятеля, стал в боевом порядке на якорь. В оправдание того, что он сам не атаковал уходивших от Круза шведов, Чичагов ссылался на "случившийся туман", мешавший ему видеть неприятеля. Опровергая эту причину, Круз в донесении Екатерине II писал:

"принужден признаться, что уход неприятеля не только весьма чувствителен для меня, но и для всех моих храбрых подчиненных, так как, по дошедшим до меня известиям, шведы находились в чрезмерном унынии и опасались несказанного этого двуогненного положения, от которого, надо думать, один только туман мог избавить неприятеля, без успеха со мной сражавшегося".

К 8 июля у Выборга сосредоточился русский корабельный флот в составе 27 кораблей, 5 фрегатов, 8 гребных фрегатов, двух больших кораблей и 10 мелких судов. (Корабли: "Болеслав", "Всеслав", "Двенадцать Апостолов", "Иануарий", "Иезекииль", "Изяслав", "Кир Иоанн", "Князь Владимир", "Максим Исповедник", "Мстислав", "Не тронь меня", "Пантелеймон", "Победослав", "Победоносец", "Принц Карл", "Принц Густав", "Прохор", "Ростислав", "Св. Елена", "Св. Николай", "Св. Петр", "Саратов", "Святослав", "Три Иерарха", "Царь Константин", "Чесма", "Ярослав"). Фрегаты: "Венус", "Премислав", "Слава", "Надежда Благополучия", "Подражислав". Гребные фрегаты: "Святой Павел", "Екатерина", "Мария", "Павел", "Александр", "Константин", "Николай", "Елена").

Русский гребной флот был разбросан по нескольким портам. Главные его силы (52 судна) находились в Выборге, отрезанные от парусного флота. Командующий флотилией вице-адмирал принц Нассау-Зиген, несмотря на всю свою энергию, лишь с большим трудом набрал команды для комплектования судов и только 13 июня смог уйти из Кронштадта с 89 гребными судами. Еще ему были даны три корабля, которые, исправив свои повреждения после Стирсуденских боев, заняли свои посты у входа в Биоркэзунд, чтобы обеспечить сообщение блокирующего флота с Кронштадтом.

У шведов в Выборгском заливе находились 22 корабля, 10 фрегатов и около 200 шхерных судов с 14-тысячным десантом. Флот был деморализован неудачными боями и, скученный на небольшом пространстве, с часу на час ждал своей гибели. Но бездействие Чичагова дало шведам время оправиться и, чтобы отвлечь внимание противника, король Густав III, находившийся лично на шхерной флотилии, с 1 по 6 июня предпринял атаку (впрочем, неудавшуюся) на русскую выборгскую шхерную эскадру и на укрепленные подходы к крепости.

Таким образом, прошел почти месяц в полном бездействии со стороны русских. Под давлением всеобщего недовольства и даже ропота Чичагов решился высказать идею общей атаки, в которой должны были принять участи главные силы, шхерная флотилия принца Нассау и выборгская эскадра вице-адмирала Козлянинова.

Только 21 июня принц Нассау, задержанный свежим противным ветром, вошел в Биоркэзунд и сразу же, вечером, бросился в атаку на шведские канонерские лодки, занимавшие позицию у острова Равица. Ожесточенный бой закончился к 3 часам 30 минутам утра. Шведы не выдержали натиска и поспешно отступили на север, очистив весь Биоркэзунд. Приближалась развязка.

Но с вечера 21 июня ветер установился от северо-восточного и затем понемногу перешел в свежий восточный. Этой перемены шведы ждали четыре недели. Рано утром 22 июня на шведском флоте все пришло в движение. Корабли подняли паруса и стали осторожно продвигаться на север, чтобы затем выйти на фарватер мимо мыса Крюйсерорт. Параллельно им, но ближе к берегу, двинулась шхерная флотилия. Начало движения шведов оказалось неудачным: их северо-фланговый корабль "Финляндия" минут через 10 после подъема якоря навалился на мель и плотно в ней засел.

С отдачей парусов шведским флотом Чичагов поднял общий сигнал: "стать на шпринг и приготовиться к бою". Чичагов, видимо, ожидал атаки шведов на свои главные силы и приготовился принять бой на якоре.

В 7 часов 30 минут утра голова шведской колонны подошла к отряду Повалишина. Головной 74-пушечный корабль "Дризигхетен" (капитан Пукэ), не смотря на сильный огонь, вошел в интервал между средними кораблями Повалишина и почти в упор дал по залпу в них. За ним шли остальные шведские корабли. Ближе к берегу проходили шхерные суда. Все они активно обстреливали суда отрядов Повалишина и Ханыкова, так что оба отряда совершенно скрылись в огне и дыме.

А русские главные силы все это время оставались на якоре. Чичагов медлил. Только в 9-м часу он дал сигнал северному крылу "сняться с якоря и идти на помощь к поврежденным кораблям". Около 9 часов было приказано сигналом отряду Лежнева сниматься с якоря, и только в 9 часов 30 минут сам Чичагов с главными силами вступил под паруса. В это время голова шведской колонны уже вышла на чистую воду, а сильно поврежденные корабли Повалишина и Ханыкова представляли собой безжизненные коробки, с их палуб по шпигатам текла кровь.

Но в клубах дыма, окутавшего северную часть Выборгского залива, три шведских корабля "Едвига-Элизабета-Шарлотта", "Эмхейтен" и "Луиза-Уярика", два фрегата и шесть мелких судов, отставшие от передних судов, сбились с курса и в 10-м часу выскочили на банки Репие и Пассалода. Наконец, концевой корабль шведской колонны "Энигхетен" по собственной неосторожности сцепился с брандером, который предназначался для отряда Повалишина. Пламя быстро охватило корабль. На нем поднялась суматоха, он навалился на большой фрегат "Земфира". Огонь перешел и на фрегат, скоро оба судна взлетели на воздух.

К 11 часам дня весь шведский флот вышел в море. В кильватер ему, но далеко позади, шел адмирал Чичагов. Параллельно русскому флоту, ближе к берегу, на расстоянии всего двух пушечных выстрелов, потянулась длинной лентой шведская шхерная флотилия. Однако русские корабли, увлеченные погоней за корабельной эскадрой, не обращали на нее внимания. Наконец, далеко позади, в режиме "усиленной гребли", шли эскадры принца Нассау и Козлянинова. Вечером, уже за Гогландом, их лучшие ходоки атаковали и заставили спустить флаг концевой шведский корабль "София-Магдалена", сильно поврежденный еще в Стирсуденских боях и отставший от своего флота.

На другой день под самым Свеаборгом фрегат "Венус" (капитан Кроун) вместе с кораблем "Изяслав", отрезал и захватил шведский корабль "Ретвизан". Из шведской шхерной флотилии русским удалось захватить около 20 судов. Если бы адмирал Чичагов отделил для преследования шхерной флотилии хотя бы несколько кораблей, то вся она была бы в его руках. Ослепленные огнем и дымом, оглушенные пальбой и взрывами, команды шведских галер и канонерских лодок готовы были сдаться по первому выстрелу. Немногие русские фрегаты, которым посчастливилось попасть в середину шведской флотилии, оказались отягощенными пленными и не знали, что с ними делать. Эскадры же принца Нассау и Козлянинова были слишком далеко позади и опоздали принять участие в сражении.

Таким образом, Выборгский прорыв, хотя и стоил шведам очень дорого, все же явился для русских стратегическим поражением. Чичагов упустил случай одним ударом окончить войну.

В Выборгском сражении русские захватили шведские корабли "Омгетен" (64пушки), "Финляндия" (60 пушек), "София-Магдалена" и "Ретвизан"; фрегаты "Упланд" и "Ярославец" (бывший русский); большие галеры "Эткеблас", "Пальм-Шерна", "Нордстен-Норден", "Остерн-Гогланд" и "Далларна", а также 57 малых боевых и транспортных судов. В плену оказались 4588 шведов.

В бою погибли шведские корабли "Едвига-Элизабета Шарлотта" (64 пушки), "Ловиза-Ульрика" (74 пушки), "Эмхейтен" (64 пушки), сгорел фрегат "Земфира". На одной из галер был даже найден завтрак короля Густава III, состоявший из копченого гуся и двух штофов водки. Сам Король едва ушел на малом гребном боте. Русские потеряли 147 человек убитыми и 164 ранеными.

Принц Нассау-Зиген после безуспешного преследования шведских судов, имевших лучший ход, сосредоточил свои силы у Фридрихсгама, поблизости от которого на большом Роченсальмском рейде находился гребной флот шведов.

Шведские суда расположены были в крепкой позиции южнее большого рейда. Между большими судами стояли галеры и канонерские лодки, на флангах за островами — бомбардирские суда, а на островах построены батареи. По обоим флангам тянулись длинные линии канонерских лодок и иол. Северный проход, так же как и в прошлом году, был завален, транспорты, охраняемые двадцатью судами, стояли на малом рейде. Общее число шведских военных судов, не считая транспортов, доходило до 300. У русских было чуть больше 150.

Жаждавший победы, отважный и нетерпеливый принц Нассау 28 июня двинулся к неприятелю, несмотря на неблагоприятный для его судов сильно свежеющий ветер. Сражение началось в десятом часу утра. На левом фланге русских, или в авангарде, находился Слизов с канонерскими лодками, каиками и батареями, поставленными на шпрингах в небольшом удалении от неприятеля. Галеры и другие гребные суда держались на веслах. В разгар боя, когда наши парусные суда стали подходить в первую линию, в интервалы между судами гребного флота, несколько канонерских лодок oтряда Слизова из-за сильного утомления гребцов были брошены на линию галер, которые смешались в беспорядке с парусными судами. Шведские канонерские лодки воспользовались этим и, приблизясь к столпившимся судам, открыли по ним сильный огонь, нанесший им большие повреждения.

Однако интенсивный огонь русских плавучих батарей исправил положение — суда стали занимать свои места, и сражение с новой силой разгорелось по всей линии. Но засвежевший ветер и увеличившееся волнение препятствовали правильному движению наших судов, качка мешала верному прицелу орудий, а выбившиеся из сил гребцы падали от изнеможения. Шведы из-за островов обстреливали русские суда, нанося им большие повреждения. После пятичасового упорного боя, когда часть неприятельских гребных судов отправилась в обход нашей флотилии, русские канонерские лодки начали поспешно отступать к югу и выходить из-под выстрелов. Некоторые их наших галер, получив подводные пробоины, стали тонуть, а сильный ветер срывал суда с якорей и бросал на прибрежные камни. В восьмом часу вечера Нассау-Зиген, прекращая бой, приказал сжечь те парусные суда, которые нельзя было спасти.

Русские потеряли в этом сражении 52 судна и более 7 тысяч человек выбывшими из строя. Среди потерянных судов были полупрамы "Барс" (26 пушек) и "Леопард" (28 пушек); три бомбардирских катера; 8-пушечные плавбатареи № 1 и № 2; шебеки "Минерва", "Беллона", "Прозерпина" и "Диана"; полушебеки "Лев", "Медведь", 449 "Орел", "Дракон", "Кит", "Олень", "Тигр", "Барс", "Рысь" и "Волк"; галеры "Безделка", "Петербург", "Хитрая", "Сорока", "Ворона", "Пустельна", "Стерлядь", "Тихвин", "Устюжина", "Орел", "Кулик", "Нарва", "Соммерс", "Тютерс", "Сескар Пет"; десять каек, четыре дубель-шлюпки, шесть канонерских лодок и т.д.

Находившийся при Нассау генерал-майор Турчанинов так написал о сражении 28 июня: "Причина поражения — беспредельное рвение принца Нассау найти и разбить неприятеля и опрометчивость его в равном градусе с помянутым рвением; все сие не допустило его сперва исследовать подробно отысканного неприятеля в его силах и положении и потом приуготовить канонерские лодки с такой благонадежностью, чтобы быть уверену в пользе употребления оных".

Русский гребной флот, отступивший к Фридрихсгаму, был пополнен построенными в Петербурге канонерскими лодками и судами гребного флота, находившимися в Выборге. Отряды же корабельного флота блокировали Свеаборг. Приготовления к новому нападению на шведов, находившихся на Роченсальмском рейде, остановили начавшиеся переговоры о мире.

 

Глава 9. Верельский мирный договор

 

По русской поговорке "нет худа без добра" победа шведов во втором Роченсальмском сражении дала возможность Густаву III сохранить престиж и благополучно выйти из не сулившей никаких лавров войны. Уже 20 июля 1790 года состоялась первая встреча шведского и русского уполномоченных. Россию представлял генерал-поручик, генерал-губернатор Симбирский и Уфимский барон Отто Генрих Игельстрём, а Швецию — генерал-майор, обер-камерюнкер, генерал-адъютант короля барон Густав Мориц Армфельдт.

Густав III хотел поначалу получить часть русских земель в Финляндии, а также потребовать от Екатерины заключить мир с Турцией. По обоим пунктам Екатерина дала категорический отказ.

3 (14) августа 1790 года в мызе Вереля (Вяряля) в районе современного города Коувола был подписан мирный договор между Шведским королевством и Российской империей. Договор был признан бессрочным. Основными условиями договора явились:

Восстановление "вечного мира", подтверждение незыблемости постановлений Ништадского и Абоского мирных договоров.

Сохранение статус-кво и неизменности прежних границ.

Взаимное освобождение пленных.

Установление правил взаимного салютования флотов в Балтийском море и в собственных портах.

Подтверждение разрешения российского правительства о беспошлинных закупках Швецией в русских балтийских портах хлеба (зерна, муки) на 50 тысяч рублей и пеньки на 200 тысяч рублей ежегодно.

Фактически Верельский мирный договор сохранял статус-кво в отношениях между странами. Но Екатерина II была рада покончить с этой ненужной России глупой войной.

"Одну лапу мы из грязи вытащили. Как вытащим и другую, то пропоем Аллилуйя",

- написала она 9 августа 1790 года Потемкину в Турецкую армию. Потемкин ответил, что стал спать спокойно с тех пор, как узнал о мире со Швецией. Императрица ответила ему:

"Ты пишешь, что спокойно спишь с тех пор, что сведал о мире со шведами. На сие тебе скажу, что со мною случилось: мои платья все убавляли от самого 1784 года, а в сии три недели начали узки становиться, так что скоро паки прибавить должно меру; я же гораздо веселее становлюсь".

Король Густав быстро сменил тон, и уже 6 августа 1790 года Екатерина получила от него письмо, где он просил "по связи крови возвратить ему amitie, забыть сию войну как быстро пронесшуюся грозу". Ему срочно требовались деньги от "сестры".

Единственное, чего добился Густав, так это полного невмешательства русских дипломатов в отношения между королем и оппозицией. Казалось бы, что еще надо? Царствуй спокойно, пиши пьесы, устраивай спектакли и маскарады. Но Густав не унимался — сразу после окончания войны с Россией он начал подготовку к войне с Данией и... Францией. Ну, с Данией все ясно, он хотел отхватить себе Норвегию, о чем мечтали все шведские короли. Но каким образом Густав собирался разгромить революционную Францию и восстановить на троне Людовика XVI — можно только гадать. Во всяком случае, под святое дело реставрации Бурбонов он в октябре 1791 года сумел "стрельнуть" у Екатерины довольно приличную сумму.

Однако шведам столь ретивый король уже изрядно надоел. 16 марта 1792 года его застрелили из пистолета в Стокгольмской опере, где он плясал в маскарадном наряде. Новым королем стал сын покойного Густав Адольф (1778-1837). В момент смерти папеньки Густаву IV было чуть более 13 лет, поэтому до 1796 года страной правил его дядя, хорошо знакомый нам Карл Зюдерманландский.

 

далее



 

2004-2016 ©РегиментЪ.RU