УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Карта сайта

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




Дирин П. История лейб-гвардии Семеновского полка, т. 2,

СПб., 1883

 

Глава XXIII. Бытовой очерк 1806-1820 годов. Полк после воцарения Императора Александра I. Состав офицеров. Комплектование нижними чинами. Переводы в полк офицеров. Командиры полка: Л.И. Депрерадович, Н.И. Вердеровский, К.А. Криднер, Я.А. Потемкин. Зависимость полка от общего управления гвардиею. Великий Князь Николай Павлович командующий 1-ю гвардейскою пехотною дивизиею. Великий Князь Михаил Павлович командир 1-й гвардейской пехотной бригады. Строевое образование. Значение л.-гв. Семеновского полка как образцового. Обед в 1809 году в день годового ученья. Служба. Парад 1803 г. по случаю приезда Короля Прусского. Парад 18-го августа 1814 года. Лагери. Передвижения. Коронация Императора Александра I. Поход 1-го батальона в Москву в 1817 году. Гарнизонная служба. Командировки
Глава ХХIV. Быт. Распространение грамотности. Ланкастерская школа. Школа солдатских детей. Попечения об улучшении быта нижних чинов. Разрешение отпусков. Вольные работы. Охота. Участие в улучшении быта полка членов Императорской Фамилии. Учреждение родильного покоя. Попечение о вдовах и сиротах. Денежные награды и пособия офицерам. Офицерский капитал в пользу нижних чинов. Чичеринский капитал. Пожертвования в пользу человеколюбивого общества. Полковые учреждения: Госпиталь. Офицерская библиотека. Казармы. Первая попытка составления истории полка
Глава XXV. 1820 год. Отъезд Государя. Беспорядки в ротах 1-го батальона. Сбор полка на площади. Арестование полка. Заключение 1-го батальона в крепости и высылка 2-го и 3-го из столицы. Донесения. Приказ российской армии. Сформирование полка в новом составе. Окончательное расформирование полка. Суд и сентенция. Судьба старых Семеновцев
Глава XXVI. Исследование причин беспорядков 1820 года. Влияние походов 1813—1814 годов на гвардию. Значение гвардии после походов. Начальствующие лица. Генерал Васильчиков. Генерал Потемкин. Полковник Шварц. Начало неудовольствий. Смотры одиночные и по десяткам. Меры взысканий. Вольные работы. Подробности беспорядков. Оправдание. Мнения о причинах происшествия. Последствия. Заключение.
Глава XXVII. Новый состав полка. Сформирование полка в новом составе и окончательное расформирование старого. Выбор командира полка. Генерал Удом 1-й. Полковник Шипов. Новые Семеновцы. Служба их. Поход в западные губернии 1821 и 1822 гг. Лагери. Наводнение 7-го ноября 1824 года. Пожар 24-го ноября. Полковые учреждения. Школа кантонистов. Фельдшерская школа. Огороды. Купальня. Поощрение мастеровым.

Царствование Императора Николая I-го.
Глава XXVIII. Кончина Императора Александра I. Восшествие на престол Императора Николая I. Бунт 14-го декабря 1825 г. Участие л.-гв. Семеновского полка в усмирении мятежников. Развод 15-го декабря. Переезд 1-го батальона в Москву по случаю коронации. Турецкая война 1828 года. Выступление. Милостивое внимание Императрицы Марии Федоровны во время прохода полка чрез г. Гатчино. Маршрут. Заботливость генерала Шипова о благосостоянии полка во время похода. Поход по России. Молдавия. От Исакчи до Варны. Лагерь под Варною. Служба в редутах. Вылазка 13-го сентября. Убыль полка. Распоряжения перед штурмом Варны. Охотники. Штурм
Глава XXIX. Польская кампания 1831 г. Начало восстания в Польше. — Известие о мятеже в Петербурге. — Выступление. — Распоряжения генерала Шипова для предстоящего похода. — Переход через границу. — Предосторожность во время квартирного расположения. — Светло-Христова заутреня в Жебрах. — Дело при Желтках. — Смерть фельдмаршала Дибича. — Назначение на его место графа Паскевича-Эриванского. — Движение к Варшаве. — Лович и Аркадия. — Приготовления к штурму Варшавы. — Охотники. — Штурм.— Потеря полка. — Покорение Варшавы. — Награды. — Плен подпоручика Шуберта. — Квартиры и служба в Варшаве. — Похороны полковника Мея. — Обратный поход в Петербург

Глава XXX. Назначение генерала Шипова генералом кригс-коммиссаром. — Прощальный приказ. — Генерал-майор Ребиндер. — Маневры в Калише. — Открытие Бородинского памятника. — Закладка храма Спасителя. — А. Л. Данзас.—Генерал-майор П. П. Липранди. — Реформы в войсках в 40-х годах. — Унтер-офицер Кожемякин, учитель Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича Александра Николаевича. — Рескрипт Наследника генералу Липранди. — Щедрость Его Императорского Высочества Великого Князя Михаила Павловича. — Пожалование Великому Князю Михаилу Павловичу мундира л.-гв. Семеновского полка. — Михайловский капитал

Глава XXXI. Венгерская кампания 1849 г. Генерал-майор А. И. Гильденштуббе. — Объявление похода к западным границам. — Молебен перед выступлением и напутствие отца Наумова. — Вступление. — Маршрут. — Проезд через Вороново Наследника Цесаревича Александра Николаевича и Великого Князя Михаила Павловича. — Вильно. — Кончина Великого Князя Михаила Павловича. — Завещание Великого Князя л.-гв. Семеновскому полку. — Обратный маршрут до Петербурга. — Эпизод с капитаном Стодери. — Вступление в Петербург. Конвойный баталион.—Пожалование полку новых знамен по случаю 150-тилетия со дня наименования его лейб-гвардиею.—Высочайшая грамота.—1-й баталион в Москве в 1851 г.—Приют престарелых.—История полка.—Генерал-майор Бистром.—Война 1854 года.—Петергоф.— Резервы.— Поход к границам Польши. — Тыкоцинский мор. — Кончина Императора Николая I-го. — Высочайший приказ 19-го февраля 1855 года.—Пожалование полку мундира Императора Николая I-го
Царствование Императора Александра II-го.
Глава XXXII. Коронация. — Открытие памятника Императору Николаю И-му.—Перемена в быте офицеров после Крымской войны.—Красносельский лагерь.—Генерал-маиор Ден.—
Возстание в Польше в 1863 году. — Выступление полка в поход. — Император провожает полк в Царском Селе. —Представление офицеров генералу Муравьеву в Вильне.—Гродно. —Назначение полковника Брандта гродненским военным начальником. — Стычки рот с повстанцами. — Должности, занимаемыя офицерами полка в Царстве Польском. — Командование полком графа П. А. Шувалова. — Строевая служба. — Улучшение быта семейных нижних чинов........................
Глава XXXIII. Турецкая война 1S77-1S78 гг. 1-й период похода.
Перед войною. — Высочайший манифест. — Командировка в конвойную роту. — Командировка офицеров на Кавказ. — Известие о мобилизации гвардии. — Телеграмма главнокомандующого. — Приготовления к походу. — Распоряжения о передвижении по железным дорогам. — Накануне выступления. — Переезд по России до границы. — Румывия. — Переход до Зимницьг. — Зим-ница. — От Дуная до Плевны. — Генерал Гурко. — Канун Горняго Дубняка. — 12-е октября. — Стоянка около Горняго Дубняка. — Дольний Дубняк. — Проводы генерала Эттера. — Командировка 3-го баталиона в Чер-вено-Брег......................................
ГлаваХХХИУ Балканы. Движение к Балканам. — Яблоницы. — Пра-вецкий обход. — От Видрар до Правца. — 10-е ноября. — Правецкое дело.—Этроподь.—Первый подем на Шан-дорнак. — Полковой праздник на Балканах. — Шан-дорникския невэгоды. — Спуск в Орханиэ. — Второй Шандорник. — Рекогносцировка укреплений Шандор-ника. — Спуск с Балкан в долину Златицы. — Занятие города Софии. — Числительность полка в ноябре и декабре месяцах. — Продовольствие. — Выступление к Филиппополю...............................................
Глава XXXV. В долине Марицы и под Константинополем.
• Движение к Филиппополю. — Средние Балканы. — В долине Марицы. — Татар-Базарджик. — Филиппо польский бой. — Медовая деревня, — От Станимака до Адрианополя. — Дочь полка. — Адрианополь. — Заключение перемирия.—Приказ по действующей армии.—Барон Рамзай, командир полка.— Расквартирование полка. —Се ливри.— Переход через демаркационную линию. — Кучукь Чек-медже. — Гадатарий. — Смотр 18-го февраля. — Парад по случаю заключения мира. — Передвижения в окрестностях Константинополя. — Тревога из-за вышек. — Отношения наши к туркам. — Бытовая жизнь полка. — Парад 5-го августа. — Возвращение на родину. — Вступление в Петербург...........................
Глава XXX YI. Последнее пятилетие—1878—1888 гг. Слияние действующого полка с запасным баталионом. — Пожалование Высочайшей награды полку за Правец. — Празднование праведной годовщины. — Приказ по полку 10-го ноября 1880 года.—Крестины дочери полка.—Празднование двадцатипятилетия царствования Императора Александра П-го.— Пожалование полку картины Ладюрнера.—Кончина Императора Александра П-го. — Празднование 50-ти-летняго юбилея со времени зачисления Его Императорского Высочества Великого Князя Николая Николаевича в списки полка. — Высочайший смотр полку в г. Гатчине в 1882 году. — Полковой праздник в 1882 году.
Командование полком барона Г. Э. Рамзая. — Командование полком графа В. П. Клейнмихеля. — Его смерть. — Назначение командиром полка полковника А. И. Пантелеева

 

Глава XXIII.

Бытовой очерк 1806-1820 годов. Полк после воцарения Императора Александра I. Состав офицеров. Комплектование нижними чинами. Переводы в полк офицеров. Командиры полка: Л. И. Депрерадович, Н. И. Вердеровский, К. А. Криднер, Я. А. Потемкин. Зависимость полка от общего управления гвардиею. Великий Князь Николай Павлович командующий 1-ю гвардейскою пехотною дивизиею. Великий Князь Михаил Павлович командир 1-й гвардейской пехотной бригады. Строевое образование. Значение л.-гв. Семеновского полка как образцового. Обед в 1809 году в день годового ученья. Служба. Парад 1803 г. по случаю приезда Короля Прусского. Парад 18-го августа 1814 года. Лагери. Передвижения. Коронация Императора Александра I. Поход 1-го батальона в Москву в 1817 году. Гарнизонная служба. Командировки

 

Период с 1806 по 1820 год можно считать для Семеновского полка блистательнейшим во все время его двухсотлетняго существования. Как военная деятельность полка, участие его в походах неразрывно связанных с именами: Аустерлица, Бородина и Кульма, так и внутренняя жизнь полка в описываемую эпоху представляют лучшие страницы его истории. Благодаря постоянной заботливости Императора Александра I, полк достиг высшей степени совершенства, как по личному своему составу, так и по внутреннему управлению. Благодаря командирам, известным своими личными качествами, знанием дела и горячею преданностью к доброй славе полка, он, под личным руководством Императора и Великих Князей Николая и Михаила Павловичей, достиг того, что желал сделать из него Александр Павлович, в бытность еще Наследником Престола. Прилагательное: «образцовый» могло быть применено к полку во всех отношениях. Личный состав был безукоризнен; службу Семеновцев ставили в пример прочим, а хозяйство и внутреннее управление находились в таком цветущем состоянии, что полк на собственный счет мог навести много ранних учреждений, о которых мы будем говорить ниже. Некоторые из них сделались впоследствии обязательными для каждой гвардейской воинской части.
С тем личным составом, какой подбирал в своем полку Александр Павлович, нетрудно было и достигнуть подобных результатов.. Каков был состав офицеров Семеновского полка, молено заключить из отзыва о нем лица, бесспорно пользующегося авторитетом. Генерал-от-инфантерии граф Михаил Андреевич Милорадович, в письме от 27-го августа 1813 года, из Нюренберга, к двоюродному своему брату графу Григорию Петровичу, извещал его о своем племяннике графе Алексее Григорьевиче, состоявшем при нем во время похода ординарцем и, между прочим, писал: «Я представил его к чину и к переводу в Семеновский Государя любимый гвардейский полк, где лучший корпус офицеров, по выбору самого Царя».
Вспоминая прошлое, один из офицеров того времени — Г. Измайлов в письме своем пишет: «Время, о котором я буду писать вам — золотой век Семеновцев. В 1804 году я был ротным командиром, а это значило тогда: в очередь дежурства по полку, лично рапортовать Государю после зари и (был-ли он на бале или в театре — нас принимали) находиться при всех командах, представляемых Его Величеству, хотя-бы в ней был один только солдат моей роты. Выключенных в неспособные мы представляли обыкновенно в Таврическом дворце. Смотры эти были каждый раз новым доказательством любви к полку нашего отца и благодетеля. Редкий больной оставлял полк, не слыша из уст Царя желания здоровья; редкий выходящий в отставку не испытал прощания с ним Государя как отца с сыном».
До 1805 года мы видели что л.-гв. Семеновский полк главным образом комплектовался по личному выбору Государя переводом из армии нижних чинов отличавшихся красивою наружностью и хорошим поведением. Но с этого времени переводы из армии делались уже не по личному выбору Государя, а по назначению других лиц. При этом, понятно, выбор людей был далеко не так строг и тщателен, как прежде, и вновь поступавшие уступали во всех отношениях людям прежних переводов. Государь заметил это, вследствие чего в приказе военного министра было отдано: «Должно-бы более надеяться, что при выборе людей для укомплектования лейб-гвардии обратится строгое внимание на их способности и поведение, но сие ожидание не всеми оправдано».
Все нижние чины, переведенные в полк из армии в царствование Александра I, получили название «новогвардейцев», в отличие от служивших в полку еще при Императоре Павле I, которые назывались «старогвардейцами».
Но Семеновский полк, сравнительно с другими полками, требовал большого числа людей для своего укомплектования. Это объясняется тем, что Государь Император, пять лет лично командовавший полком, знавший его дух и строевое совершенство, весьма часто приказывал переводить рядовых унтер-офицерами в армию, что придавало полку значение учебной части. Как велико было число переводимых — определить трудно, потому что переводы делались не только на основании предписаний, но иногда и по словесному приказанию Государя. Последнее случалось особенно часто после войны 1805 г., когда армейские войска крайне нуждались в хороших унтер-офицерах. Это было причиною того,- что в следующем году, в течение одного месяца, назначено было Его Величеством к производству в унтер-офицеры 96 рядовых.
Во время пребывания Государя за границею комплектование гвардии производилось йод непосредственным наблюдением Цесаревича Константина Павловича. Его Высочество, живя постоянно в Варшаве, через которую проходили тогда возвращавшиеся из-за границы войска, лично выбирал из армейских полков людей в гвардию и там-же распределял их по полкам. Желая угодить Государю, который по прежнему обращал особенное внимание на л.-гв. Семеновский полк, Великий Князь старался постоянно назначать в него отборных людей. Однажды Его Высочество приказал составить из выбранных в Семеновский полк рядовых особый караул, сшить на них полковые мундиры и приготовить к тому дню, когда ожидали в Варшаву приезда Государя. Его Величество был приятно удивлен, увидев внутренний дворцовый караул от Семеновского полка. Офицер к этому караулу был наряжен от л.-гв. Литовского полка. Благодаря Великого Князя за сюрприз, Государь сказал: «у меня есть здесь и свой офицер, только на костылях». В то время в Варшаве находился поручик Тулубьев, отправлявшийся за границу лечиться от ран, полученных под Кульмом.
В период с 1805 но 1820 год, отпасти вследствие продолжительных походов и огромной убыли людей в действующих войсках, отчасти вследствие перемен в администрации военного министерства и неизбежных при этом неточности и путанице в отчетах, — самый способ комплектования полка и его числительность в разное время менялись очень часто. Не вдаваясь в перечисление всех мелочных подробностей, скажем о комплектовании полка недорослями из дворян, которые составляли немалый процент в общей числительности. Частые войны, ознаменовавшие первую половину описываемого царствования, были причиною, что все молодые люди, желавшие служить в полку, принимались в него независимо от комплекта; от этого число подпрапорщиков было несоразмерно велико. Известное всем Монаршее внимание к полку заставляло родителей употреблять всевозможные старания для определения своих детей именно в Семеновский полк. Списки подпрапорщиков того времени показывают, что многие из поступивших в полк этим званием имели уже гражданские чины.
По возвращении из кампании 1807 года, нужно было ограничить прием недорослей, как для открытия унтер-офицерских вакансий, так и потому, что выпуски из камер-пажей пополняли комплект офицеров. Вследствие этого, в 1808 году было положено принимать прошения о поступлении в полк только от тех недорослей, которые выдержат предварительный экзамен при первом кадетском корпусе. Такое правило существовало до учреждения в 1823 году школы гвардейских подпрапорщиков, которая, в первое время учреждения, была в беспрерывных сношениях с полком и в прямой от него зависимости.
С 1805 года л.-гв. Семеновский полк, за исключением некоторых офицеров, переведенных лично Государем из гренадерских и армейских полков за отличия в сражениях, пополнялся исключительно офицерами, произведенными из подпрапорщиков полка и из камер-лажей. Неудивительно, после этого, что состав офицеров был отличный; первые проходили школу нижнего чина, образовывались и подготовлялись вступить в среду Семеновских офицеров, под их-же непосредственным руководством и влиянием, а последним служило рекомендациею само их звание камер-пажа. Надо помнить, что в то время право быть определенным к Высочайшему двору считалось особенною милостью и предоставлялось только детям высших дворянских фамилий. Кроме того, пажеский корпус в то время был единственным заведением, из которого воспитанники по своему выбору выходили прямо офицерами в полки старой гвардии, куда стремилось все высшее и почетнейшее дворянство. При таких условиях поступление в пажеский корпус представляло значительные затруднения, а окончившие в нем курс, если не могли хвастать особенною научною подготовкою, то смело могли гордиться своим воспитанием не в одном смысле светскости, но чисто военным, и были проникнуты чувством долга к Престолу и Отечеству и уважением к своему званию.
Говоря о составе л.-гв. Семеновского полка, необходимо познакомиться с его представителями, имена которых тесно связаны с подвигами полка во время военных действий и командование которых способствовало тому, что полк был приведен в то блистательное состояние, в котором он находился в описываемую эпоху.
В царствование Императора Александра I до 1820 года командирами л.-гв. Семеновского полка были: генерал-майор Леонтий Иванович Депрерадович, командовавший с 1799 по 1807 год, генерал-майор Николай Иванович Вердеровский— с 1807 по 1809. Полковник Карл Антонович Криднер — с 1809 —1812 и генерал-адъютант генерал-майор Яков Александрович Потемкин—с 1812— 1820 год. Характеристика командования полком первых двух резко отличается от последних. Командование двух первых, не смотря на их личныя качества, не представляет ничего особенно выдающегося; командование-же Криднера и Потемкина ознаменовалось славными боевыми подвигами и множеством учреждений и улучшений в полковом управлении, свидетельствующих о их неутомимой и разнообразной деятельности на пользу полка.
Генерал Депрерадович, счастливо командуя полком в продолжение 7-ми лет, пользовался все время доверием и любовью как самого Государя, так и всего общества офицеров. Но в 1807 г. Фридландское сражение имело для него чрезвычайно грустные последствия. Государь остался недоволен его распоряжениями в этом сражении, и Депрерадович должен был оставить службу, сдав полк генералу Вердеровскому. Самая сдача поставила Депрерадовича в чрезвычайно затруднительное положение: коммиссариат, проверяя сдаточные ведомости, сделал начет на полкового командира в 3,500 рублей за передержку при покупке подъемных лошадей для полка. Хотя Депрерадович в этом нисколько не был виноват, тем не менее дело было выяснено и недоимка сложена с него только несколько лет спустя, благодаря вмешательству и докладу полковника Криднера Государю.
Генерал-майор Вердеровский, отличившийся особенною храбростью под Фридландом, был скорее номинальным командиром полка. Израненный, он еще до приема полка уехал лечиться на Кавказ, откуда возвратился в феврале 1808 года. Пробыв при полку не более месяца, он снова должен был отправиться за границу, откуда уже более не возвращался. Во время пребывания Вердеровского на Кавказе полком командовал старший из батальонных командиров, полковник Вельяминов; когда-же Вердеровский уехал за границу, то полк принял на законном основании полковник Криднер.
Вновь назначенный командир имел только 28 лет от роду и был в чине полковника всего 2ХЫ года. Карл Антонович Криднер, как говорится, родился под счастливой звездой. В бытность свою в пажеском корпусе он состоял, вместе с двумя своими товарищами, при особе Императора Павла Петровича, почему и носил звание лейб-пажа Его Величества. 28-го января 1798 года, в день рождения Великого Князя Михаила Павловича, Император Павел, желая ознаменовать этот день особенною милостью к своим лейб-пажам, ввел их в комнату новорожденного, показал им его и там-же поздравил их поручиками гвардии. Криднер был назначен в конную гвардию, о чем уже состоялся Высочайший приказ. Узнав об этом и желая иметь Криднера при себе, Великий Князь Александр Павлович лично просил Государя изменить приказ, вследствие чего Криднер был переведен в л.-гв. Семеновский полк.
По воцарении Александра Павловича Криднер приобрел такую симпатию и любовь молодого Государя, что на десятом году службы уже был назначен в чине полковника командиром полка. Как велико было к нему внимание Государя, выказалось в тот день, когда в Вильне Криднер являлся по случаю своего назначения. В этот день залы дворца были наполнены всеми высшими сановниками, находившимися при Императоре. Тут были Кутузов, Барклай-де-Толли, Ермолов и другие. Каково было удивление всех, когда, при входе молодого полковника, камердинер, после доклада о его приезде, вышел к нему в приемную и раньше всех попросил пройти к Императору. Подобное внимание Императора не могло пройти незамеченным царедворцами и сразу возбудило в некоторых из них неудовольствие и зависть к Криднеру. Криднер понял это; при выходе от Государя он ему сказал: «Ваше Величество, милости Ваши ко мне меня погубят». Опасения его отчасти оправдались: он нажил себе недоброжелателя в лице начальника дивизии генерала Ермолова.
Криднер с первого дня своего назначения оправдал высокое доверие к нему Государя, не смотря на то, что положение его было крайне тяжелое, особенно в первое время. Не только баталионные, но и ротные командиры все без исключения были его товарищами; Криднер выказал много такта; он сразу вошел в роль начальника и, относясь к службе с большою строгостью и требовательностью, сохранил со всеми подчиненными прежние хорошие, товарищеские отношения. Много пришлось Криднеру работать, чтобы поправить хозяйство полка, находившееся в весьма незавидном положении Депрерадович оставил полк во время похода; Вердеровский, по состоянию своего здоровья, знал, что но останется командиром полка; Вельяминов, как временный начальник, мало следил за управлением, и полк около года оставался без настоящего хозяина. Фридландское сражение нанесло чувствительный ущерб материальному хозяйству полка. Потерю 500 ружей, такого-же числа ранцев и аммуниции, порчу всего оставшегося нужно было исправить и пополнить из полкового цейхгауза, потому что от казны трудно было ожидать в то хлопотливое время вознаграждения убытков. Все эти обстоятельства были причиною того, что полковник Криднер, принимая полк, немного нашел как в полковом цейхгаузе, так и в денежном ящике. Кроме сумм, подлежащих немедленной выдаче, общая артель полка равнялась 4,183 руб., а экономических денег было только 9,000, тогда как Преображенский полк в то-же время имел их более 100,000. Из всех этих затруднений Криднер вышел как нельзя лучше. Не прошло двух лет, как все было пополнено, исправлено, заведено вновь.
Ценя усердие и заслуги Криднера, Государь отличал его особенною милостью, а это конечно, отражалось и на чинах полка. К чести Криднера надо сказать, что он ничего не приписывал себе одному и не упускал случая делать участниками в милостях и внимании Государя ближайших своих помощников. Следующий приказ лучше всего может доказать это.
«Сего числа Государю Императору угодно было изъявить мне свое благоволение. Волю Всемилостивейшего Монарха моего приемлю с благоговением. Но, обвыкнув всегда отдавать справедливость моим по службе помощникам, я непременным долгом и теперь себе поставляю объявить, что одни мои распоряжения не сильны-бы были заслужить такую похвалу, если-бы не было старания и ближнего наблюдения со стороны офицеров; поэтому изъявленную мне благодарность Его Величества обращаю в полной мере к ним. Я желаю, чтобы сие послужило доказательством, что усердная служба и труды под начальством моим служащих не только известны через меня Государю Императору, но и не скрываются от общества»*).
В командование полковника Криднера внутреннее управление приведено было в совершенный порядок, и время с 1808 по 1812 год нужно считать самым' блестящим в этом отношении. Заведение ротного хозяйства, улучшение мастерских, правильная отчетность экономическим сумм, все это получило начало при Криднере. При нем основан офицерами пенсионный капитал в пользу нижних чинов; при нем начались годовые ученья Государя; при нем основаны общая столовая, полковая библиотека, фехтовальный зал и зал для стрельбы в цель. Некоторые из этих учреждений, с выступлением полка в поход 1812 года, уничтожились сами собою, другие развились впоследствии и сохранились до сих пор.
Описание похода 1812 года исполнено указаниями на заслуги Криднера, но они были последними плодами его командования полком. Несчастная случайность остановила этого благородного


*) Приказ по полку 13-го января 1809 г.


деятеля на пути к самым полезным улучшениям. Расстроенное здоровье и личная неприятность с одним из его подчиненных заставили его покинуть полк, и 23-го августа 1812 года он временно сдал его старшему по себе полковнику Посникову; а от последнего принял его генерал Потемкин.
С именем генерал-адъютанта генерал-майора Якова Александровича Потемкина связаны воспоминания о заграничных походах полка в 1813 и 1814 годах. Время это было лучшим временем его командования. По возвращении из Парижа Потемкин уже не обнаруживал прежней энергии, хотя обстоятельства требовали этого, может быть, больше чем когда-либо. Чины полка, пробыв года в походах, естественно отвыкли от требований мирной службы, от той исправности,, которая приобретается навыком и поддерживается постоянным надзором. Справедливость требует сказать, однако, что неотъемлемыми заслугами Потемкина были: всегдашнее желание помочь своему подчиненному, оберегание полка от всякого постороннего вмешательства и полное, безусловное бескорыстие. Барин в полном и лучшем смысле этого слова, он личным примером и влиянием дал обществу офицеров то направление, которое поставило их во главе светского общества столицы. О всякой частной просьбе своего офицера он умел доложить так, что не было примеров отказа. При столкновениях чинов полка с другими ведомствами Потемкин являлся всегда защитником первых и своим влиянием всегда устранял неосновательные претензии. Рыцарское благородство было отличительною чертою его характера. Таков был Потемкин как человек.
Из распоряжений Потемкина во время похода и по возвращении полка очевидно, что он был лихой начальник в бою, блистательный представитель полка при дворе и в обществе, но не блюститель ежедневного, по-видимому мелочного, но необходимого порядка внутренней службы. То, что было хорошо во время походов, не могло иметь места в казарменной жизни полка. Потемкин не имел терпения следить за исполнением своих указаний. Тем не менее в полку все шло хорошо. Порядок поддерживался благодаря любви чинов к своему командиру, так недавно делившему с ним труды походной и опасности боевой жизни. Но в деле служебном одной привязанности к начальнику мало; необходимо еще твердое сознание долга и неуклонное исполнение существующих постановлений.
С 1818 года командование полком видимо стало тяготить Потемкина; он желал полупить другое назначение. К тому-же, ему довольно часто приходилось отлучаться от полка: в 1818 году он сопровождал за границу принца Оранского, в следующем году был с Государем в Варшаве, потом долго жил в Москве. Полк управлялся временными начальниками, между тем как настоящий его командир отвыкал от ежедневных систематических занятий по своей части. Тогда этого не замечали, и подчиненные по привычке считали Потемкина таким-же, каким он был вначале. Открытая жизнь его, связи, знакомство, все затмевало недостатки, обнаружившиеся впоследствии. Наконец, 13-го апреля 1820 года Потемкин сдал полк полковнику Шварцу и был удостоен следующим рескриптом Императора Александра: «Увольняя вас от командования лейб-гвардии Семеновским полком, который особенным мужеством приобрел под начальством вашим толикую славу в знаменитую войну прошедших годов, приятною обязанностью поставляю себе изъявить вам совершенную Мою благодарность, как за попечение и труды, так и за отличную исправность полка. Остаюсь в полной уверенности, что известную мне рачительность вашу обратите вы к благоустройству вверенной вам 2-й гвардейской дивизии».
Заканчивая на время характеристику генерала Потемкина, мы должны сознаться, что она не совершенно полна, и в следующей главе нам придется к ней вернуться.
До 1805 года мы видели, что роль командира л.-гв. Семеновского полка была скорее пассивная. Фактически полком командовал сам Государь Император; командир-же полка был только исполнителем его приказаний и докладчиком по всем отделам полкового управления. С 1805 года непосредственное участие Государя в делах полка стало заметно ослабевать. Обремененный многочисленными и сложными делами государственными и политическими, Император уже не имел возможности уделять полку время по прежнему; деятельность и власть командира полка значительно увеличились. Тем не менее, до самого возвращения из заграничного похода, зависимость полка от общего управления гвардиею можно считать только номинальною. Принадлежа до 1811 года к петербургской инспекции, полк имел отношения к инспектору генералу от инфантерии Татищеву, только в том смысле, что полковые командиры доносили ему о всех переменах и преобразованиях в полку, вовсе не испрашивая его разрешения и не ожидая приказания. Большая часть донесений, как генерала Депрерадовича, так и полковника Криднера, начинались обыкновенно словами: «Его Императорское Величество Высочайше повелел мне»... и т. д.
По возвращении из кампании 1815 года, одновременно с преобразованием военного министерства, корпуса: гвардейский, 1-й кавалерийский резервный .и 1-я гренадерская дивизия составили отдельный корпус, вверенный начальству Цесаревича Константина Павловича. По случаю постоянного пребывания Его Высочества в Варшаве, этими войсками заведывал сначала граф Милорадович, а потом генерал Васильчиков. В то-же время для непосредственного управления гвардиею составлен был штаб гвардейского корпуса, первым начальником которого был генерал-адъютант Сипягин, бывший полковой адъютант Семеновского полка; начальником-же 1-й гвардейской дивизии остался генерал-майор барон Розен, который в то-же время продолжал командовать л.-гв. Преображенским полком. С тех пор зависимость' полкового управления от непосредственных начальников стала возрастать все более и более.
Летом 1819 года, Государь Император поехал в Варшаву для осмотра войск, расположенных в западных губерниях. В числе свиты, сопровождавшей Государя, были командующий дивизиею барон Розен и командир полка генерал Потемкин. По этому случаю командование 1-ю гвардейскою пехотною дивизиею вверено было Великому Князю Николаю Павловичу.
Его Высочество с первого-же дня деятельно принялся вводить в своей дивизии порядок, как в строевом отношении, так и в хозяйственном. Оставшись вполне доволен полком в строевом отношении, Великий Князь обратил внимание на дела полкового управления и хозяйства и, усмотрев в них много неправильностей, дал тому и другому надлежащее направление и ввел отчетность по всем отраслям полковых расходов. В ноябре того-же года были потребованы в дивизионное дежурство копии со всех заключаемых полком контрактов и сведения о порядке, соблюдаемом при израсходовании разных сумм. До того времени ни штаб, ни начальник дивизии не касались полновато хозяйства. Завести новый порядок отчетности и наблюдения за расходами было тем необходимее, что последние годы Государь уже не входил с прежнею подробностью в дела полкового управления; генерал-же Потемкин, оставаясь командиром полка, в то-же время был назначен начальником 2-й гвардейской пехотной дивизии, что понятно, не давало ему возможности с должным вниманием относиться к полку.
Почти одновременно с назначением Великого Князя Николая Павловича командующим дивизиею, командиром 1-й гвардейской пехотной бригады был назначен Великий Князь Михаил Павлович. Назначение это состоялось 22-го июля 1819 года, и на другой же день Его Высочество удостоил новых своих подчиненных следующим приказом:
«Государь Император, Высочайшим приказом, в 22-й день сего июля отданным, соизволил назначить меня командиром 1-й бригады 1-й гвардейской пехотной дивизии. Вступая в командование сею бригадою, я тем более считаю себя счастливым, что полки, оную составляющие, прославили себя мужеством в бранях и отличнейшим во всех частях устройством, утверждают меня в надежде, что сохранением совершенного порядка и того блестящего состояния, коим всегда отличались, сделают меня достойным милостей Монарха, столь лестное начальство мне вверившого».
«Генерал-фельдцехмейстер, бригадный командир

«Михаил».
Видя своими ближайшими начальниками братьев Государя, офицеры и нижние чины сознавали этот знак Царской милости, гордились этим и всеми силами старались заслужить их удовольствие и похвалу. Один из офицеров полка, штабс-капитан Рачинский (Платон Иванович), описывая то время, говорит: «Мы (Семеновцы), за исключением полкового командира, не имели других начальников, кроме лиц Царской Фамилии. Великий Князь Михаил Павлович, ежедневно принимая ординарцев, входил во все подробности обмундирования, выправки и щегольства. Редкий день мы не видели его в казармах, на одиночных учениях, при репетициях развода. Назначалось ли бригадное или дивизионное ученье, мы знали, что его будет производить брат Государя».
Великий Князь, присутствуя при домашних учениях, отличал частных начальников полным доверием и, видя их усердие, не оставлял его без поощрения. Случалось ли какое-либо недоразумение, нужно ли было сделать перемену в занятиях или ввести что-либо новое, он дозволял ротным командирам лично высказывать их мнение, иногда требовал их к себе и со вниманием выслушивал их предложения или замечания. Каждое ученье почти заканчивалось тем, что Великий Князь созывал к себе полкового, баталионных и ротных командиров и делал с ними подробный разбор ученья. Однажды случилось высказать свое мнение одному из младших офицеров, известному Великому Князю за знатока уставов. Не все обратили на это внимание и общий разговор продолжался. Тогда Его Высочество, обратясь к офицерам, сказал: «Silence, Messieurs! C’est Густав personnifie qui рагие».
Сделаться достойными внимания Великого Князя было общею целью чинов полка. Каждый из частных начальников знал, что Его Высочество лично следит за его действиями, все видит и все ценит по заслугам. Показывая собою пример усердия, он ничего не приписывал себе, хотя все, чем полк заслуживал Высочайшее благоволение, было делом его заботливости и указаний. В общей массе войск он видел малые части полка и отдельно оценивал каждую. В июне 1820 года был общий парад и в тот-же день отдан следующий приказ по бригаде:
«Во время бывшего сего числа парада, Его Величество изъявил мне свое благоволение в самых лестных выражениях. Чувствую в полной мере всю милость и снисхождение к слабым трудам моим. Весь успех приписываю единственно неусыпным и неутомимым трудам и старанию моих помощников и прошу гг. полковых, баталионных и ротных командиров принять истинную мою признательность, в особенности-же Преображенского полка капитанов: Никулина, Шипова, Прянишникова и штабс-капитана Титова; Семеновского капитанов: Кошкарева и Ермолаева; штабс-капитанов: Загряжского, князя Щербатова и Рачинского 2-го, при сем случае истинным долгом вменяю себе уверить каждого, что в полной мере ценю счастье командовать столь отличными полками».
Кроме участия в деле строевого образования полка, влияние Великого Князя Михаила Павловича отразилось на большинстве внутренних учреждений и хозяйства полка.
Великий Князь знал в полку всех офицеров, знал их способности, направление, отношения к службе и даже частную жизнь и домашние обстоятельства. Строгий, взыскательный по службе, он одним своим видом наводил страх на всех, но Семеновскому полку не приходилось трепетать перед ним. Зная службу и военный быт до тонкостей, Великий Князь постоянно относился к Семеновскому полку благосклонно и отдавал полную справедливость его безукоризненной строевой выправке и отличному внутреннему состоянию. Лучшим доказательством этому служат слова, высказанные им при выступлении полка, в 1849 году, в венгерский поход генералу Сумарокову в то время, когда полк проходил у триумфальных ворот мимо Великого Князя:
«Sachez, general,—сказал он, обратясь к Сумарокову,— «ре се regiment est parfait; tel que vous le yoyez d’apparence, tel il se montrera a la guerre, je vous en reponds. Je vous dis cela par ce que je connais ce regiment a fond». («Знайте генерал, что этот полк отличный; на сколько наружный его вид хорош, на столько, я вам ручаюсь, он будет хорош в военное время. Я вам это говорю, потому что я хорошо знаю этот полк».)
Мы уже имели случай говорить, что Семеновский полк в царствование Императора Александра I имел для других полков значение образцового. Полку постоянно приходилось испытывать все перемены и нововведения по части строевой, и затем уже, когда они удостаивались Высочайшего одобрения и утверждения, с Семеновского полка принимали их и остальные части. До 1807 года значение Семеновского полка в этом отношении было тем более важно, что строевого устава, соответствовавшего современным требованиям, как известно, не существовало, а приготовления ко всем смотрам делались на основании правил, данных Императором Александром I еще в бытность его Наследником престола. Только после кампании 1807 года начали переводить французский устав, для чего составлена была коммиссия, под председательством Цесаревича Константина Павловича. Членами коммиссии были: генерал Клейнмихель, 1-го кадетского корпуса полковник Перский, 2-го кадетского корпуса полковник Арсеньев и адъютант Его Высочества — полковник граф Миних. Последний скоро умер и на место его назначен был, но Высочайшему повелению, командир л.-гв. Семеновского полка. Назначение это произошло по следующему поводу. На одном из разводов, покуда ожидали Государя, Цесаревич, предупреждая полкового командира относительно предстоящих построений, ошибся в порядке командных слов. Криднер заметил это, но Великий Князь не согласился с ним и сказал: «Пусть Государь решит наш спор». После развода Его Высочество доложил Государю о возникшем недоразумении; Его Величество согласился с мнением полковника Криднера и приказал ему занять место Миниха в коммиссии.
Полковник Криднер три раза в неделю ездил во 2-й кадетский корпус, в заседания коммиссии. Великий Енязь не присутствовал, но обыкновенно по субботам принимал у себя ея членов и выслушивал от них все сделанное в продолжение недели. Кроме того, один раз в месяц все члены коммиссии были приглашаемы к Государю, где Его Величество принимал их у себя в кабинете, рассматривал переведенные статьи и указывал, что должно быть изменено или применено к нашим войскам. После трехлетних занятий перевод был доведен до бригадного ученья, но, по случаю выступления в поход 1812 года, занятия в коммиссии были прерваны.
Но и без уставов Семеновский полк к 1811 году был доведен до такого совершенства по строевой части, что бесспорно мог служить образцом всем прочим. Некоторые из семеновских офицеров были. посланы в рекрутские депо, другие — во вновь формируемые полки; унтер-офицеры и рядовые командировались в армейские полки для обучения стрельбе в цель. Много армейских штаб-и обер-офицеров были прикомандировываемы к полку для узнания порядка службы и усовершенствования по фронту; целая команда грамотных унтер-офицеров готовилась к производству в офицеры армии. Такое положение занимал Семеновский полк и после возвращения из кампании. В 1818 году к нему было прикомандировано из войск 2-й армии до 400 чело-; век, предназначенных для укомплектования гвардии. До распределения по полкам они составляли особую роту, которую Семеновский полк должен был обучить строю, вновь
обмундировать и представить Государю. В мае месяце того-же года число прикомандированных из армии возросло до того, что их разделили на две роты, получившие названия 1-й и 2-й учебных *).
Все это ясно доказывает, что л.-гв. Семеновскому полку пришлось действительно на деле оправдать надежды Государя и сделаться образцом для других частей. За то честь эта сопровождалась большою требовательностью к полку, особенно в строевом отношении; те мелочные неисправности, которые проходили незаметными для других полков, не прощались Семен овцам. В доказательство этого мы можем привести следующие факты. В 1816 году Государь был недоволен общим парадом, происходившим 16-го мая. Замечания, сделанные другим полкам, ограничивались общими выражениями; Семеновскому полку выставлена на вид каждая малейшая ошибка. В том-же году, на разводе 29-го января, баталионный адъютант командовал без должной сноровки. Государь приказал генералу Потемкину отдать в приказе, что Его Величество удивлен, каким образом в Семеновском полку есть офицер, который неловко командует.
Выше мы говорили, что до 1807 года определенного строевого устава не существовало; вместе с тем требования от солдат изменились, и с этого времени начали приходить к убеждению, что основанием хорошего образования войск служит твердая, одиночная, первоначальная подготовка солдата. Поэтому с 1807 года все внимание было обращено на одиночные ученья; но как устава не было, то основанием одиночного обучения в полку были те требования, которые упрочились со времени командования Великого Князя Александра Павловича еще при Императоре Павле I. Если эти требования впоследствии и изменялись, то все перемены делались тотчас-же известными и принимались к общему руководству. Этому способствовало в особенности то, что Его Величеством первые годы своего царствования, ежедневно принимал ординарцев и почти также часто командира полка. При этом Государь, обыкновенно, высказывал свое желание командиру Семеновского полка и оно приобретало силу устава. Желаемые перемены вводились так быстро, что Его Величество


 *) Командовали ими поручики Казнаков и Рындин; в каждую было назначено от полка по 2 младших офицера и по 20 лучших унтер-офицеров.


даже удивлялся этому. Так, в мае 1808 года Государь указал на некоторые перемены, которые ему угодно было ввести в маршировке. Через несколько дней на смотру полк был представлен уже переученным. За это ротные командиры де Дамась, Набоков, Дибич и Гурко получили особое Высочайшее благоволение.
В то-же время Великий Князь Константин Павлович обратил особенное внимание на порядок и распределение времени одиночных учений*).
Не смотря на то, что число рекрут в полку было очень велико, вследствие убыли множества старых солдат за ранами в отставку, обучение шло весьма успешно, благодаря тому, что рекрута поступали из депо, где были уже несколько подготовлены. Впрочем, главным образом, успех одиночного обучения следует отнести к тому, что полковник Криднер обращал особенное внимание на образование хороших учителей и ефрейторов. Не меньше внимания было обращено и на подготовку к стрельбе в цель. Для поощрения лучших стрелков, с Высочайшего разрешения им выдавались в подарок ружья. To-же самое продолжалось и при генерале Потемкине, строго следившем за одиночным образованием солдат, которое после продолжительных походов пришло в упадок. На необходимость исправления одиночного образования указывал также командовавший тогда гвардейским корпусом генерал. Милорадович, соединявший в себе боевые достоинства с верным взглядом на строевое обучение. Наставления его, отданные по войскам корпуса,


*) Поэтому был отдан следующий приказ Цесаревича:
«Осенью, по 1-е декабря, обыкновенно, дается отдых и люди увольняются на работы. Тогда заниматься только с самыми слабыми и ленивыми.
«С 1-го декабря по 25-е всем гг. ротным командирам перебрать унтер-офицеров своих рот во всем, что принадлежит к их роду службы, т. е. чтоб знали совершенно рекрутскую школу и ротную и все, что касается до них в батальонном и ротном учениях.
«С 25-го декабря по 1-е января гг. ротным командирам представить их на смотр к полковому командиру. Само по себе разумеется, что гг. офицеры бывают всегда на сих занятиях, почему и должны знать, что от унтер-офицера требуется.
«С 1-го января по великий пост гг. ротным командирам с сими, совершенно выученными офицерами и унтер-офицерами перебрать свои роты во всем, принадлежащем к школе рекрутской и ротной, потом представить батальонным командирам и полковому командиру».


могли бы быть и теперь поучительны для каждого военнослужащего.
Хотя Государь Император после походов и не входил уже во все мелочи полковой жизни и службы и предоставлял полную самостоятельность Великим Князьям и командиру полка, но, тем не менее, время от времени он заезжал на домашние ученья, и если оставался не вполне довольным, то лично изволил выражать свое неудовольствие тому офицеру, в чьей части находил неисправности; при этом в полку было принято за правило, чтобы не только прочие офицеры, но и все начальники отходили в сторону. Бывали . случаи, что Государь требовал к себе всех ротных командиров, принимал их одних в своем кабинете и, как старшим офицерам полка, давал наставление, как держать себя и какое направление давать младшим чинам полкового общества.
Говоря о строевой службе полка в первые пять лет царствования Императора Александра И-го, мы упоминали о так называемых годовых ученьях; впоследствии присутствие Государя и торжество, которым они сопровождались, придали им такое значение, что они стали равносильны полковому празднику. До 1820 года гвардия не всегда выходила летом в лагери целиком; некоторые полки иногда оставались в Петербурге для занятия караулов. Таким полкам Император Александр Павлович в начале весны, в марте или в апреле месяце, делал смотры, но смотры эти имели скорее характер празднества, чем парада. Начинались они обыкновенно с того, что части производили полковое или батальонное ученье, самое коротенькое, а затем, на месте смотра, Государь завтракал в особо приготовленном от двора шатре вместе с офицерами. Число гостей, приглашенных к таким Высочайшим завтракам, было самое ограниченное, все приглашения бывали именные от Государя, причем не обращалось внимания ни на должности, ни на чины; иногда даже звали отставных обер-офицеров, а старшие начальники не удостаивались приглашения.
В 1809 году офицеры полка испросили разрешение у Государя сделать в честь, его в день годового ученья обед. Местом для этого был избран коридор роты Его Величества. Его убрали арматурами из ружей, штыков, тесаков и барабанов, полы устлали коврами, стены драпировали
красным сукном и все роскошно убрали цветами. Его Величество милостиво изъявил согласие на просьбу офицеров и вместе со всею свитою удостоил обед своим ‘присутствием. С следующего года Государю угодно было, чтобы в день годового ученья все офицеры бывали у Высочайшего обеда во дворце. Тогда офицеры устраивали для Государя завтрак. Для этого на Семеновском плацу, служившем обыкновенным местом полковых смотров, разбивали палатки, убирали их зеленью и приготовляли чай и закуски. Между ученьем и стрельбою в цель, Его Величество сходил с лошади и закусывал в палатке.
Кроме годовых учений, смотры Государя Императора происходили весьма часто и о них мы уже упоминали. С 1802 года начали ежегодно производить полку инспекторские смотры. Сначала их делали начальники инспекции; с 1809 года — военный министр граф Аракчеев, во время кампаний—Великий Князь Цесаревич, а с 1815 года—командовавшие гвардейским корпусом генералы граф Милорадович и Васильчиков. Разбирая отчеты об этих смотрах, можно заметить, что до возвращения из Парижа полк представлялся во всех отношениях отлично, но затем продолжительные походы и долгое отсутствие из Петербурга дали себя почувствовать, и стал заметен некоторый упадок как во внутреннем управлении, так и в обмундировании, которым полк до тех пор постоянно щеголял.
Не имея возможности подробно описывать все церемонии и парады, в которых Семеновский полк участвовал в продолжение царствования Императора Александра I, назовем главные из них: Коронация Государя, на которую полк 14-го июля 1801 года выступил из Петербурга эшелонами, по-батальонно, и возвратился 5-го ноября. Следующая по значительности участвовавших в ней войск церемония, не считая молебствия в Париже, описанного в военных действиях, была встреча персидского посла 20-го декабря 1815 года. День спустя происходила торжественная аудиенция того же посланника, при которой участвовали только три эскадрона кавалергардов и конной гвардии и первые батальоны полков Преображенского и Семеновского.
Из парадов того времени назовем следующие, имевшие особенное значение для полка, парад в 1803 году, по случаю приезда Короля прусского. При этом находились в строю все 25 батальонов, составлявшие Петербургский гарнизон. Двадцати-пяти-градусный мороз не уменьшил блеска этой церемонии. Войска были выведены в полной парадной форме, но до приближения шествия оставались в шинелях в накидку, а перед Царским объездом сбрасывали их за фронт. За каждым полком были разложены костры, у которых люди грелись. Подобный парад повторился и при вторичном приезде короля Фридриха-Вильгельма III, в 1818 году, но с большим для полка значением. Узнав во время бытности своей, в 1813 году, при главной квартире многих офицеров лично, Его Королевское Величество, проезжая мимо полка, несколько раз останавливался, припоминал отличия офицеров и спрашивал о тех, которые уже выбыли из полка. Заметив особенное внимание к Семеновцам Августейшего гостя, Государь приказал генералу Потемкину ежедневно наряжать к Королю ординарцев; несколько раз приезжал с ним в казармы полка, где подробно осматривал все полковые заведения. Во время же поездки Их Величеств в Москву, 1-й батальон имел счастье сопровождать Государей и там провел полковой праздник.
К числу замечательных парадов нужно отнести и парад, происходивший в годовщину Кульмского боя, 18-го августа 1834 года. В тот день были освящены и даны полку заслуженные им в этом сражении новые Георгиевские знамена. Накануне, в Георгиевском зале Зимнего Дворца, была прибивка новых знамен к древкам с обычною .церемониею. в На следующий день происходил самый парад на Царицыном лугу. Участвовавшие в нем войска заблаговременно собрались: Преображенский полк у Михайловского замка,. Семеновский у дома Апраксина, Измайловский у Мраморного дворца, Егерский и Гвардейский экипаж у дома Дерибаса. По прибытии Государя, полки с музыкою вошли на площадь и стали, имея головы батальонов на линии: Преображенский тылом к саду Михайловского дворца, Семеновский тылом к старому ломбарду (теперь Павловские казармы), Измайловский к Неве, Егерский и Гвардейский экипажи к Летнему саду. В этом каре совершено было молебствие и освящение знамен, после которого войска прошли церемониальным маршем и в тот же день удостоились следующего Высочайшего приказа:
«Воины! Год тому назад, в сей самый день, на полях Кульмских, где грудь ваша остановила вторжение неприятеля в Богемию, приносил Я вкупе с вами торжественное благодарение Всевышнему за неизреченное к нам милосердие Его. Всегдашние спутники ваши: мужество, храбрость, терпение и любовь к вере и отечеству — увенчали вас новыми после того лаврами и отверзли врата Парижа, даровали мир и доставили лестное воину удовольствие со славою возвратиться в свое Государство. Оно признательно к службе и трудам, вами понесенным; именем его изъявляю Я вам благодарность, от лица его приветствую с возвращением в отечество ».
Подобный же парад с молебствием был в 1816 году, в день годовщины взятия Парижа.
Мы видели, что в царствование Императора Павла I-го .лагерей совсем не было; если войска иногда и выходили по-баталионно на 2 недели, то скорее для того, чтобы составить почетный гарнизон в летней резиденции Императора, чем для практических полевых занятий. Поэтому войска совершенно отвыкли от требований лагерной службы, которая осталась в памяти лишь немногих участников последних лагерей при Императрице Екатерине II-й. От этого, когда в 1802 году Императору Александру I-му угодно было вывести гвардию в лагерь, то все сочли такое распоряжение необыкновенным, предвещающим неминуемую войну, о которой уже и без того носились слухи.
Первый лагерь в 1802 году был устроен на Полковом поле, но не на всю гвардию, а части чередовались. Каждый баталион полка, простояв 6 недель, сменялся другим баталионом, в сложности-же лагерь продолжался 3 месяца. Первыми выступили 2-е баталионы (в Семеновском полку баталион Мазовского); 15-го мая в полдень они были построены на Царицыном лугу в две линии, имея в третьей обозы. Отсюда, после смотра Государя, они выступили к месту лагерного расположения.
В доказательство того, как непривычна была для войск лагерная стоянка, заметим, что перед выступлением каждому частному начальнику даны были особые инструкции, в которых, между прочим, подробно обяснены правила, как вызывать караульных, размещать караулы, разводить роты по линейкам, как составлять ружья и складывать аммуницию и разбивать палатки. В конце июня месяца Его Вели-
чество смотрел лагерный отряд, остался им очень доволен и, кроме общей благодарности, приказал особым приказом отдать благодарность офицерам 2-го баталиона Семеновского полка. Приказ этот должен сохраниться в памяти каждого, имеющего честь носить мундир Семеновского полка. В нем сказано:
«Его Величество объявляет свое благоволение всем гг. офицерам л.-гв. Семеновского полка за их старание и поставляет себе в удовольствие иметь таких офицеров».
В 1803 году, по случаю приготовлений к походу,—вскоре, однако, отмененных,—лагеря не было; но в следующем году полк уже стоял лагерем в полном составе близ Петергофа, где было Высочайше утверждено первое положение о лагерной службе. После этого кампании 1805 и 1807 годов и приготовления к походу в Финляндию были причиною нового перерыва, но в 1809 году полк принимал некоторое участие в лагерной службе 1-го кадетского корпуса, обучая кадет аванпостной службе. Кроме того, лейб-баталион стоял несколько дней лагерем в Петергофе, куда ходил на праздник 22-го июля. С этого времени в продолжение десяти лет полк не нес лагерной службы.
В 1819 году лагери возобновились, но как для содержания в продолжение лета караулов в столице вместо гвардии других войск не назначали, то полки стояли лагерем по-бригадно, в таком порядке: с 18-го мая по 8-е июня — 1-я бригада 2-й дивизии, с 8-го по 29-е июня — 2-я бригада 1-й дивизии; с 29-го июня по 20-е июля — 1-я бригада той-же дивизии, с 20-го июля по 10-е августа — 2-я бригада 2-й дивизии и с 10-го августа по 1-е сентября — 1-я гренадерская дивизия. Это был первый лагерь под Красным-Селом, куда с тех пор войска ходили уже ежегодно. Его Величество, приезжая в лагерь, иногда на несколько дней, останавливался обыкновенно в Семеновском полку, где была устроена для него так называемая шефская палатка, на месте теперешней Царской ставки. Выступление из лагеря бывало обыкновенно около 20-го июля, с тем расчетом, чтобы к 22-му числу 1-й баталион мог поспевать прямо из Красного-Села на петергофский праздник. Там все первые баталионы полков, в коих Государь был шефом, составляли сводную бригаду, начальствование которою было обыкновенно поручаемо на это время Великому Князю Николаю Павловичу.
Говоря о лагерях, нельзя умолчать о маневрах, хотя в описываемый период они были очень редки и не представляли для полка никаких особенностей. Начались они уже с самых первых лет царствования Императора Александра I. Первые маневры происходили в 1802 году под Красным-Селом. Не имея ни предположения этих маневров, ни диспозиций для отрядов, мы можем только сказать, что участвовавшие войска были разделены на корпуса. Первым командовал граф Каменский, вторым — генерал Михельсон. Великий Князь Константин Павлович был авангардным начальником 1-го корпуса, который выступил из Петербурга в присутствии Государя. Начавшаяся в конце августа непогода много препятствовала этим маневрам и была причиною преждевременного их окончания.
В следующем году маневры, то-же под Красным-Селом, были уже гораздо значительнее как по числу участвовавших войск, так и по своей сложности. Кроме того, они отличались еще тем, что весь двор сопутствовал Государю. Офицеры полка были ежедневно приглашаемы во дворец к двум часам — к обеденному столу, а вечером на бал. Императрица Елизавета Алексеевна выезжала очень часто на маневры и посещала войска на биваках. Семеновский полк имел счастье заслужить, как и в прошлогодний лагерь, особенное внимание Государя, и Его Величество удостоил командира полка следующим рескриптом:
«Господин генерал-майор Депрерадович!»
«С удовольствием усмотрел я порядок и устройство Семеновского полка на маневрах при Красном-Селе; поручаю вам, собрав шефов, баталионных и ротных командиров, объявить им мою благодарность за усердие и старание их к службе, Дан в лагере при Красном-Селе, сентября 10 дня 1802 года». «Александр».
В следующих 1803 и 1804 годах маневры происходили около Петергофа. Как и в предшествовавшем году, баталионные и ротные командиры были ежедневно приглашаемы к обеду во дворец, а прочим офицерам приготовляли стол от двора на биваках и в лагере. Его Величество был так доволен маневрами, что, кроме порционных денег, пожаловал за них нижним чинам по 5 рублей, а офицерам — не в зачет третное жалованье. Затем в продолжение тринадцати лет маневров не было, так как полк постоянно находился или в походах, или приготовлялся к ним.
Кроме походов боевых в царствование Императора Александра I-го, л.-гв. Семеновский полк в мирное время совершил два похода в Москву; первый из них в 1801 году на Коронацию.
Походное движете производилось эшелонами, по-баталионно; 1-й эшелон выступил из Петербурга 14-го июля. Из сделанных приготовлений, а равно из количества частного офицерского обоза видно, что офицеры не щадили издержек, чтобы жить в Москве с полною роскошью. За полком следовало более 30 городских экипажей; под багаж командира полка Депрерадовича на каждой станции заготовляемо было 25 обывательских подвод. Во всех городах (исключая Крестиц и Валдая) полк давал обеды, для приготовления которых отправляемы были вперед повара и прислуга. В Москве полк был размещен по квартирам, частью на Арбате, частью по Тверской и Петровской улицам. После происходивших в течение августа и сентября, по случаю Коронации, торжеств, Его Величество вознамерился оставить гвардию на зимовку в Москве, и на одном из парадов спросил, желают-ли этого нижние чины? Они отвечали, что желают быть там, где будет угодно провести зиму Государю; поэтому полк позднею осенью возвратился в Петербург*).
Второй поход в Москву был в 1817 году. В нем участвовали все первые батальоны гвардейской пехоты и все 1-е дивизионы гвардейской кавалерии.. Из этих частей, составлявших общий гвардейский отряд, вверенный генерал-лейтенанту барону Розену, сформированы были 2 сводных пехотных и 2 сводных кавалерийских полка. Семеновский батальон вместе с Преображенским и Измайловским составляли 1-й полк, командующим которым назначен Семеновского-же полка полковник Гурко. 5-го августа батальон, в составе двух штаб-офицеров, 12 обер-офицеров, 65 унтер-офицеров, 26 музыкантов и 808 рядовых, выступил из Петербурга и по прибытии в Москву расположился в Хамовнических казармах. Там пробыл 1-й батальон всю зиму, в продолжение которой вся Царская фамилия находилась в Москве.


*) Со слов действ. тайн, совета. Козловского. Неизд. история Карцева.


В течение всего десятимесячного пребывания баталиона в древней столице жители ея постоянно оказывали своим гостям радушие и гостеприимство. По просьбе купца Титова, бывшего в то время городским головою, мясо, вино, калачи и пр. ежедневно отпускались от города. Но особенным угощением со стороны жителей отличался день полкового праздника. Накануне его баталион был переведен из казарм в Семеновскую слободу, где каждый из жителей добровольно принимал столько постояльцев, сколько ему было возможно. Так, купец Иван Стукачев поместил и угощал в своем доме двух офицеров и двадцать-пять рядовых. Два дня пировал баталион в своем родном селе, и, кроме дозволения весело провести праздник, удостоился новых милостей Государя: 16 человек лучших рядовых были произведены в унтер-офицеры сверх вакансий и независимо от этого каждая рота получила сверх штата 4 унтер-офицерских и 10 старших окладов.
Наступившая весна проведена была в постоянных празднествах, но случаю радостных событий, совершавшихся в Августейшей Царской семье. С особенным восторгом встречали москвичи и войска юную чету Великого Князя Николая Павловича и его супругу. Общая радость еще усилилась, когда 17-го апреля разнеслась по городу весть о рождении Великого Князя Александра Николаевича, будущего Императора. Все видели в этом явную милость Божию к первопрестольной столице, тем более, что после Петра Великого ни один из августейших младенцев не являлся на свет в Москве. 15-го мая, при собрании всех офицеров полка, в церкви Пудова монастыря совершено было св. крещение Августейшего Первенца.
В начале июня приезд в Москву прусского Короля Фридриха Вильгельма III-го был причиною новых церемоний и парадов, продолжавшихся до самого выступления гвардии, которое началось 18-го июня. Обратный поход был совершен в трех колоннах; Семеновский батальон был направлен на Старицу, Осташков, Старую-Руссу и Лугу и 1-го августа вступил в Петербург.
Гарнизонная служба, довольно точно определенная еще в царствование Императрицы Екатерины II-й, не требовала важных изменений и нововведений. Нужно было только установить строгий надзор и ввести однообразие в исполнении.
Последнее было достигнуто Императором Павлом. Прежде каждый полк, при содержании караулов, руководствовался своими особенными правилами, введенными за полвека, при других потребностях и условиях. Отстранение недоразумений, составление на все положительных правил было плодом трудов и заботливости Государя Цесаревича Александра Павловича. Со вступлением на престол личное участие Императора в этом деле не прекращалось; новые правила упростили прежние сложные требования гарнизонной службы. При этом нужно заметить, что, с упрощением уставных правил, исполнение оставленных или вводимых вновь требовалось с особенною строгостью.
В начале описываемого царствования дежурные по караулам лично доносили Государю о всем замеченном, и ни одна ошибка или неисправность караула не оставалась неизвестною. Так было до 1712 года. Но по возвращении из кампаний отправление гарнизонной службы было уже далеко не то, каким славился полк во времена Депрерадовича и Криднера. Великий Князь Михаил Павлович, в первое-же время своего командования бригадою, обратил внимание на гарнизонную службу, как главнейшую отрасль военного воспитания, и не прошло и двух лет со времени назначения Великого Князя на новую должность, как уже полк отличался прежней исправностью в отправлении гарнизонной службы. Достигнув исполнительности со стороны чинов, занимавших караулы, Его Высочество в то-же время усмотрел некоторыя недомолвки изданных правил, требовавших перемены, частью от изменений, происшедших в вооружении, частью от новых уставных постановлений.
Кроме -того, сущность дела требовала многих упрощений, необходимость которых ясно может быть видна из описания порядка развода, производившегося тогда следующим образом: После выхода гг. офицеров на середину и команды: «гг. обер- и унтер-офицеры на свои места марш» — офицер, подойдя к своему караулу, не мог сразу его поверить, но должен был ждать покуда все офицеры подойдут к своим флангам; и тогда все вместе поверяли ряды, когда же караул был небольшой, то офицер, дойдя до левого его фланга, должен был ждать, означая шаг на месте, покуда будет поверен самый большой караул. Тогда все офицеры разом поворачивались, шли к правым флангам, но опять не могли вступить в свои места, а, вглядываясь, дожидали друг друга, одновременно становились на правые фланги и одновременно поворачивались кругом. Согласование подобных приемов требовало чрезвычайно много времени, и все это, по представлению Его Высочества, было отменено.
Командировки, столь частые в прежние царствования, со вступлением на престол Императора Павла, как мы уже видели, совершенно прекратились. Офицеры и нижние чины командировались только в крайних случаях, и то лишь соответственно прямому своему назначению, в действующую армию или в рекрутские депо — для подготовки молодых солдат. Кроме того, в 1807 году, при формировании в губерниях милиций, офицеры полка были отправлены для выбора ратников на укомплектование гвардии. Полковник Писарев, по Высочайшему повелению, был послан в губернии Тверскую и Ярославскую, начальником милиций которых, был служивший прежде в полку, генерал-майор Лихачев. В письме к нему командовавший в то время полком полковник Вельяминов писал следующее:
«Государь Император повелел мне сообщить вам, что вы, следуя прежнему чувству хорошего расположения и привязанности к старым сослуживцам, не пожалеете трудов своих к пользе Семеновского полка».
К числу особенно замечательных командировок нужно отнести назначение в 1803 году поручика Окунева в кругосветную экспедицию и в 1817 году штабс-капитана князя Бебутова (впоследствии победителя турок при Баш-Кадык-Ларе и кавалера ордена Св. Андрея Первозванного) — членом посольства в Персию.

 

Глава ХХIV.

Быт. Распространение грамотности. Ланкастерская школа. Школа солдатских детей. Попечения об улучшении быта нижних чинов. Разрешение отпусков. Вольные работы. Охота. Участие в улучшении быта полка членов Императорской Фамилии. Учреждение родильного покоя. Попечение о вдовах и сиротах. Денежные награды и пособия офицерам. Офицерский капитал в пользу нижних чинов. Чичеринский капитал. Пожертвования в пользу человеколюбивого общества. Полковые учреждения: Госпиталь. Офицерская библиотека. Казармы. Первая попытка составления истории полка

 

Познакомившись с личностями, управлявшими полком, и с служебною его жизнью в царствование Императора Александра I, остается проследить неслужебный быт офицеров и низших чинов.
Отличительною чертою описываемой эпохи было стремление к распространению грамотности между нижними чинами. Обучение грамотности и заведение полковых школ получили начало во времена Императрицы Екатерины II, но со смертью ее школы уничтожились и на образование нижних чинов не обращалось никакого внимания.
Но в 1811 году, когда некоторые армейские полки приводились на военное положение, в них оказался недостаток в офицерах. Тогда батальонным командирам было предписано составить списки всем грамотным унтер-офицерам и заниматься с ними строевыми учениями, ставя их на места офицеров. По возвращении из Франции, на распространение грамотности среди нижних чинов, обратили особенное внимание. При штабе гвардейского корпуса учреждена была особая школа взаимного обучения, известная под именем Ланкастерской. В ней было собрано с каждого полка по несколько унтер-офицеров, которых имелось в виду подготовить на должности учителей. Они были увольняемы от всех служебных обязанностей. Быстрые успехи, оказанные учениками корпусной школы в первый-же год, были причиною того, что в начале 1820 года подобная-же школа, по приказанию Государя, была учреждена в полку.
Полковая Ланкастерская школа была устроена на следующих основаниях: 1) в ней обучались чтению, письму и арифметике; 2) полный комплект школы определялся в 100 человек, назначенных ротными командирами, с утверждением полкового, из числа людей отличного поведения, обещающих по способностям быть хорошими унтер-офицерами. Замеченные в неодобрительном поведении исключались из школы со внесением в формуляр; 3) главное начальство над школою поручено инспектору, который назначался командиром полка из строевых офицеров; 4) каждую субботу полковой священник обязан был читать учащимся воскресное евангелие с толкованием его; 5) ежегодно всем ученикам производилось испытание в присутствии корпусного командира, директора и чиновника по назначению министра духовных дел и народного просвещения. После испытания лучших учеников производили в унтер - офицеры; остальные возвращались в роты и ожидали вакансий.
Независимо от Ланкастерской школы для обучения солдатских детей, при полку были учреждены 2 школы — одна для мальчиков-кантонистов и другая для девочек. Школа кантонистов существовала, впрочем, еще в царствование Императрицы Екатерины II, но при Императоре Павле она была уничтожена, и хотя вслед за тем и была возобновлена в 1801 году, но до 1809 года существовала только номинально. Правильное-же устройство школе было дано полковником Криднером и бывшим в то время полковым адъютантом штабс-капитаном Сипягиным. Его стараниям полк обязан тем, что 2 года спустя школа достигла вполне удовлетворительного состояния. В ней учили, кроме чтения и письма, арифметике, грамматике и рисованию. Последним предметом занимался академик Герейс, успевший развить в мальчиках такую охоту к предмету, что некоторые из них оказались потом достойными продолжать курс в академии, а для других завели в полку гравировальные станки и инструменты. К сожалению, продолжительные войны надолго остановили дальнейшее развитие полковой школы, и во все время командования полком генерала Потемкина, состояние школы оставляло желать весьма многого; наконец, в 1820 году школа упразднилась сама собою и была возобновлена только впоследствии полковником Шиповым.
Школа солдатских дочерей обязана своим существованием милостям Императрицы Марии Федоровны, которая в 1820 году разрешила открыть в полках Семеновском, Московском и Егерском школы для девонек от 7-ми до 16-ти-летнего возраста. В школе обучали закону Божьему, чтению, письму и рукоделию. Благотворительность Императрицы и заботливость ее об учении, нравственности и судьбе солдатских дочерей доходили до того, что ни одна не поступала в школу, не быв ей представленною, а затем ни одна из девиц, окончивших курс, не выходила замуж без Ее разрешения. Поэтому, если кто из нижних чинов желал жениться на воспитаннице училища, то полк уведомлял об этом корпусный штаб, который испрашивал на то Высочайшее разрешение.
Если попечения Императора и Императрицы были так отечески-милостиво распространены на солдатских детей, то тем более они должны были отражаться на нижних чинах. Действительно, с самого вступления своего на престол Государь обратил особое внимание на улучшение солдатского быта, и впоследствии он сделал все возможное для того, чтобы обеспечить - материальное благосостояние и будущность нижних чинов.
Одним из главных благодеяний для солдат можно считать разрешение отпусков. До сих пор солдат, оставаясь по 25-ти лет на службе, 'был совершенно отрезанным ломтем для родины и для своего семейства. Окончив службу, он возвращался домой, уже утратив и молодость, и привычку к своей среде, и зачастую не только не находил своих родных, но подчас и своего дома. Отпуски были чрезвычайно редки и допускались в весьма ограниченном числе, как для офицеров, так и для нижних чинов. По заключении Парижского мира и по возвращении гвардии в Петербург, разрешены были отпуски нижних чинов. С батальона дозволено было увольнять по 100 человек — цифра, считавшаяся в то время огромною. Отпуски эти предшествовались приказом командовавшего гвардиею графа Милорадовича, который мы считаем нелишним привести здесь:
«Солдаты! Его Императорское Величество дозволяет домовые отпуска но 1-е мая; мне приятно объявить вам сию Монаршую волю, возвращающую вас семействам, жаждущим обнять героев-спасителей отечества. Спешите в дома ваши, успокойте сетующих родственников, разделите с ними славу блистательных ваших побед, поведайте им, что сделали вы для Веры, Царя и Отечества, и слезы радости облегчат тяготу разлуки их с вами. Воины! да сопутствуют вам мир и тишина, как сопутствовала вам слава на поле брани. Храните честь солдата, — она приобретается кровию, поддерживается поведением безпорочным. Солдаты гвардии! я знаю вас и спокоен! Примерные в боях везде примерными пребудут!»
Большим подспорьем для улучшения образа жизни нижних чинов было разрешение ходить на вольные работы. Еще в царствование Павла Петровича иногда разрешалось нижним чинам пользоваться, так называемыми «Высочайше узаконенными для солдат выгодами»; но это случалось редко и сопровождалось некоторыми стеснительными условиями. С 1805 года право вольных работ было утверждено и приобрело известную законную определенность. Ежегодно предоставлялось для них месяца полтора или два после Высочайшего смотра, происходившего обыкновенно в конце июня месяца. Несостоятельных нижних чинов увольняли даже на работы во всякое время, что было возможно, благодаря полному комплекту людей. Это называлось тогда «дать поправиться», почему и на вопрос начальника: где такой-то? отвечали обыкновенно: «поправляется». Во время каникул, работы производились без всякой системы и порядка; каждый уходил туда, где сам себе приискивал работу. Так продолжалось до 1806 года, когда было уже приказано увольнять не иначе, как артелями, при унтер-офицере.
Перед кампаниею 1812 года приказано было увольнять на работу во всякое свободное время, и для этого разрешалось давать каждому батальону три свободных дня в неделю. На этом основании увольнялись от всяких занятий 1-й батальон но понедельникам, вторникам и средам, 2-й — по средам, четвергам и пятницам и 3-й — по вторникам, средам и четвергам. По возвращении из заграницы, артельные суммы оказались весьма малыми, вследствие чего признали необходимым увольнение на вольные работы, с тем чтобы часть заработка была удержана в артель. Работы после кампании были тем более необходимы, что масса людей, переведенных из армии, во время похода крайне нуждалась в деньгах, для того чтобы обзавестись всем необходимым для казарменной жизни.
К числу неслужебных занятий нижних чинов нужно отнести еще одно, сильно распространенное в полку в промежуток времени между 1807 и 1812 годами, — это охота. Введенная вначале для усовершенствования стрельбы в цель, она развилась потом до того, что имела вид промысла. Люди, занимавшиеся охотою, назывались стрелками: они получали порох и свинец на счет экономических средств полка и имели право во всякое время охотиться во всех казенных и дворцовых дачах, находившихся в окрестностях Петербурга. Расход на охотников стоил полку весьма дорого, средним числом около 140 рублей в месяц, но зато полк приобрел хороших стрелков, сметливых и расторопных людей.
Участие в улучшении быта нижних чинов принимали без исключения все, начиная с Государя и кончая командиром полка. Командир бригады, Великий Князь Михаил Павлович, всегда, когда мог, уделял из своих собственных сумм денежные награды, или отдельным лицам, или целым частям; почти за каждый хороший смотр или ученье Великий Князь сопровождал свою благодарность известной денежной суммой. Во время-же каких-либо счастливых событий в семействе, он делился с полком своею радостью; так, в день рождения Великой Княжны Марии Михайловны в каждую роту было отпущено 250 рублей. Иногда-же Его Высочество после смотра которым оставался доволен, приказывал полку делать обед на отпущенную из придворной его конторы сумму.
Чтобы облегчить нижним чинам покупку съестных припасов или других предметов, необходимых для солдатского обихода, полковник Криднер устроил полковую лавку, которая отдавалась в аренду. Содержатель ея обязывался иметь все необходимое для солдат, хорошего качества (цены представлять на утверждение командира полка), а в случае похода следовать за полком в качестве маркитанта.
Ни в одно из царствований не было обращено столько внимания на участь и призрение семейств нижних чинов, как в описываемый период. Мы уже имели случай говорить о помещении семейств и показали, насколько расположение в казармах было не только неудобно, но и вредно. Теснота, сырость и отсутствие всяких гигиенических условий особенно пагубно отзывались на новорожденных, следствием чего была огромная смертность между ними. Для устранения этого зла генерал Потемкин, незадолго перед сдачею полка, учредил при госпитале родильный покой*.
Не меньшими заботами пользовались вдовы и сироты, которых с 1805 по 1813 год было немалое число. В 1806 году участь вдов и сирот обратила на себя милостивое внимание общей утешительницы их—Императрицы Марии Федоровны. На третий день по возвращении полка из Аустерлицкого похода, Императрица потребовала к себе полкового командира и приказала ему представить список осиротевших семейств. Следствием этого было то, что все жены и дочери нижних чинов, убитых под Аустерлицем, получили или место, или вспоможение от щедрот Ея Величества.
Подобная-же милость была оказана после Фридландской кампании, когда, по сношении секретаря Ее Величества с министром внутренних дед, множество солдатских жен, овдовевших после Фридландского сражения, было принято в богадельни гражданского ведомства. В 1811 году государственный совет положил точнее обеспечить участь осиротевших солдатских семейств, и для этого определил: 1) На сирот обоего пола производить выдачу провианта по пуду в месяц и по 3 р. жалованья до 7-ми лет. 2) После 7-ми лет сирот мужеского пола определять в заведения. 3) Сирот-же женского пола оставлять у воспитателей, но до 12-ти лет давать им полный провиант. 4) Право получать деньги и провиант предоставлено воспитателям.
Кампании 1812, 1813 и 1814 годов удвоили в полку число осиротевших семейств, так что оно в 1815 году дошло до 124-х. По невозможности поместить такое множество в казармах, где необходимо было отделить помещение для семейств наличных нижних чинов, генерал Потемкин представил это обстоятельство на Высочайшее благоусмотрение, и Государь Император повелел: вдов и сирот женского пола, по недостатку места в казармах, перевести на жительство в обывательские квартиры, а жен тех нижних чинов, которые остались в госпиталях, оставить в занимаемых ими квартирах, потому что мужья их, по выздоровлении, могли еще возвратиться.


*Вот приказ его по этому случаю: «Для избежания несчастных происшествий, случающихся в казармах от бремени жен нижних чинов сего полка, заведена при полковом гошпитале родильня, а посему и предлагаю гг. ротным командирам объявить всем женатым нижним чинам, дабы они своих жен, при наступлении времени к разрешению, присылали-бы в полковой гошпиталь, где будут приняты все меры, необходимые при таковых случаях, к доставлению как совершенного спокойствия, так и нужного пособия


Попечения и старания для улучшения быта, так щедро расточаемые Августейшею Семьею и начальствующими лицами на нижних чинов, не могли не коснуться и офицеров. Первою мерой в этом отношении были денежные награды, которые в описываемый период выдавались очень часто. Государь, зная средства каждого офицера, определял им вспоможения из собственных сумм, которые отпускались в полк каждую треть года. Количество наградных денег соответствовало чину награждаемого; капитан получал 500 руб., штабс-капитан 400, поручик 300, подпоручик 250 и прапорщик 200 рублей в треть. Что-же касается до полковников, то они пользовались наградами по особому усмотрению Государя. Кроме того, очень часто командиры полка докладывали Его Величеству об особенных нуждах офицеров, и ни одно из таковых ходатайств не оставалось неудостоенным милостивого внимания Государя. Были примеры, что некоторые офицеры получали до 10,000 рублей заимообразно; другие за отличную службу избавлялись от казенных денежных взысканий по их имениям. При переходе в армию, при назначении в другие ведомства или командирами полков, офицеры получали по 1,500 рублей на подъем. Награды такого рода, упроченные обычаем, были причиною, что впоследствии полковые командиры, на основании бывших примеров, представляли к подъемным деньгам офицеров, не только переводимых начальством, но и выбывающих из полка по собственному желанию.
По возвращении из Парижа, штаб-офицеры полка, вместо денежных наград, начали получать аренды на различные сроки и земли в вечное владение. Последнее предоставлялось даже выбирать в какой угодно губернии. К числу денежных наград нужно прибавить еще то, что всем офицерам, увольняемым в отпуск по болезни, оставлялось полное содержание.
Пользуясь царскими милостями, офицеры, в свою очередь, старались, по мере возможности и средств, принести свою лепту на пользу общую и следовать примеру своего Шефа-благодетеля. Первым поводом к тому было следующее. В 1808 году, накануне полкового праздника, Государь потребовал к себе командира полка полковника Криднера и объявил ему, что деньги, затраченные офицерами на обед я угощение полка, в размере шести тысяч рублей, он жалует от себя. Когда полковой командир объявил о Высочайшей воле всему обществу офицеров, то они единогласно определили расход на угощение принять на свой счет, а пожалованные деньги положить на вечные времена в государственный банк, с тем чтобы капитал оставался неприкосновенным, а проценты с него выдавать двенадцати нижним чинам из наиболее достойных. Государь, когда узнал об этом постановлении, остался очень доволен благородной щедростью офицеров и в том-же году утвердил устав этого капитала; о чем в приказе по полку от 3-го июня 1809 года было отдано следующее:
«Его Императорское Величество Всемилостивейше пожаловать изволил л.-гв. в Семеновский полк шесть тысяч рублей па распоряжения для празднования полкового их праздника 21-го ноября 180S года. Гг. штаб и обер-офицеры, приняв на себя издержки того праздника и ревностно желая сохранить в памяти всех чинов полка таковое особое Монаршее благоволение, единодушно положили сию пожалованную сумму денег обратить на пользу нижних чинов таким образом, чтобы оные деньги отдать на вечно в сохранный банк, из процентов-же упомянутой суммы определить по смерть пенсию двенадцати человекам из нижних чинов, отличного поведения и одобренных начальниками, с тем, что когда кто из сих людей выбудет из полка, то ему оный пенсион доставлен будет через губернское правление, на место его пребывания; по смерти-же кого-либо из сих пенсионеров, гг. ротные командиры должны представить на место его из нижних чинов отличного поведения».
В 1810 году, с общего согласия гг. офицеров, билет заемного банка был передан в комиссию бессрочных облигаций, а вместо него в полку хранился купон. Восемь лет спустя, коммиссия погашения долгов, принимая дела из прежней комиссии бессрочных облигаций, хотела уменьшить пожертвованный офицерами капитал, на том основании, будто- бы, при переводе в 1809 году 6,000 рублей ассигнациями на серебряный курс, их неправильно обратили в 6,000 рублей, что, с поднятием курса ассигнаций в 1818 году, составило уже 21,000. Но генерал Потемкин не допустил этого и доказал, что капитал этот, как вечный, не может быть уравниваем с суммами, вкладываемыми на время, а должен считаться по воле Государя, изъявленной в 1808г., в 6,000 рублей сер. В случае несогласия, он просил комиссию выдать немедленно капитал сполна, но она согласилась не уменьшать его.
По возвращении из Парижа, трудно было отыскать, где проживали прежние пенсионеры, которым, за отсутствием полка, и не пересылали процентов. Их не вынимали и в последующие 4 года, так что только в 1819 году вспомнили о неимении пенсионеров и в число их записали всех бывших в то время фельдфебелей.
Кроме этого капитала, существовал в полку еще другой, так называемый, Чичеринский. Когда, в 1813 году, в Праге, поручик Александр Васильевич Чичерин умирал от ран, полученных при Кульме, то он просил родственника своего, генерал-майора Пашкова, отвезти в полк 500 рублей, с тем чтобы проценты с них ежегодно выдавались одному из рядовых отличного поведения, тяжело раненому при Кульме. Когда-же таковых будет оставаться в полку не более 6-ти человек, то разделить весь капитал между ними, как последними свидетелями его службы.
Помимо частных единовременных пожертвований в разные благотворительные учреждения, офицеры полка с 1818 г. изъявили желание содействовать Императорскому человеколюбивому Обществу пожертвованием в его пользу десятой части своего содержания, с тем, чтобы ежетретно доставляемая через это от полка Обществу сумма в 1498 рублей разделялась преимущественно между лицами, состоящими под покровительством комитета о раненых. В благодарность за это, офицеры ежегодно получали адрес от председателя Общества—князя Голицына.
К числу благодетельных мер, содействовавших в значительной степени улучшению быта полка, относятся учреждения: госпиталя, офицерской библиотеки и фехтовального зала.
Госпиталь в полку существовал еще со времен Императрицы Анны Иоанновны; в царствование Императрицы Екатерины II он, в 1774 году, был совершенно заново отстроен, но к 1791 году пришел уже в ветхость и со- вершенную негодность. Поэтому первою мыслью Великого Князя Александра Павловича, по принятии полка, . было устроить новый госпиталь. Для этой дели Великий Князь ассигновал на постройку все бывшие в полку экономические деньги; но вскоре Его Высочество увидел, что они далеко не покроют издержек и потому определил добавить недостаток из собственных своих сумм. Но без разрешения Государя сделать это было невозможно; входить-же с формальным представлением Великий Князь не решался, а положил для доклада об этом Государю выждать благоприятную минуту. В непродолжительном времени случай представился: полк давал развод с ученьем; Государь остался им чрезвычайно доволен и, благодаря Великого Князя, сказал: «это до того хорошо, что я не знаю, как вас всех благодарить и наградить». Его Высочество воспользовался этим случаем и тогда-же объяснил Государю свое намерение о постройке госпиталя, прося разрешения употребить на это часть собственных сумм, с тем чтобы воздвигаемое здание служило вечным памятником милостей к полку Его Величества. Вот причина, почему на Семеновском госпитале до сих пор находиться надпись: «Иждивением Великого Князя Александра Павловича в знак признательности Императора Павла I». В 1797 году госпиталь был окончен.
Полковые командиры прилагали в самом начале особенное старание на поддержку нового здания, в котором все было устроено превосходно. Надворные строения прежнего лазарета снесены, и на месте их в 1.803 и 1808 гг. устроены боковые флигеля, а образовавшийся между ними луг соединен со старинною рощею и превращен в сад. Но вскоре оказалось, что помещение госпиталя было слишком велико для одного полка, тогда как другие не имели даже особых лазаретов; поэтому разрешено было размещать в Семеновском госпитале больных лейб-гусарского полка. Но этому распоряжению полковые командиры долго не могли подчиниться; дошло до того, что начальствовавший гусарами принц Людвиг Виртембергский жаловался на генерала Депрерадовича. Последний, с своей стороны, имел причины по возможности отстранят вмешательство в госпитальное управление посторонних лиц, потому что довел устройство госпиталя до высшей степени совершенства. Последствия показали, что он был прав: не прошло 5-ти лет, как замечен был такой упадок в устройстве госпиталя, что в 1818 году Государь пожаловал полковнику Криднеру 2,986 рублей на исправление палат и 4,000 на улучшение содержания больных.
Между тем, для того чтобы обширность помещения не повлекла за собою перевода больных из других полков, полковые командиры мало по малу заняли весь нижний этаж заведениями, до госпитальной части не касавшимися; полковая и казначейская канцелярия, архив, квартиры писарей и госпитальной прислуги были перенесены туда. Кроме того, дозволено принимать в госпиталь всех солдатских жен и детей своего полка, для чего отведены были особые комнаты. Но, не смотря на эти меры, госпиталь недолго оставался исключительною полковою собственностью. В 1810 .году последовало повеление о передаче его в ведение комиссариата, а полку оставлено только право иметь в госпитальном здании канцелярию и архив. Тяжело было полку расстаться с учреждением, на которое было столько потрачено заботливости и труда и которое носило на себе отпечаток милостей Государя к полку. Сдача тянулась целые два года и была окончена уже перед самым выступлением в поход 1812 года. С тех пор госпиталь сделался достоянием четырех полков: Семеновского, Измайловского, лейб-Егерского и Московского, а впоследствии и школы гвардейских подпрапорщиков.
Полковая офицерская библиотека была основана в 1810 году при следующих обстоятельствах. Общество офицеров, отличавшееся постоянно стремлением к книжному самообразованию, в часы свободные от служебных занятий и требований, налагаемых светскою жизнью, не могло удовольствоваться теми неудовлетворительными частными библиотеками, которые в то время были доступны публике, и порешило устроить свою полковую библиотеку, для первоначального основания которой каждый из офицеров должен был пожертвовать сколько хотел книг—русских или французских. Благодаря общему сочувствию и дружному содействию всех гг. штаб- и обер-офицеров и подпрапорщиков, задуманное учреждение было в скором времени приведено в исполнение. Е концу того-же года офицерами пожертвовано более
1,000 книг, которые и положили напало полковой библиотеке. Заведывать ею выбран обществом офицеров полковой адъютант штабс-капитан Николай Мартынович Сипягин, которого и уполномочили найти для нее помещение, привести в порядок книги и составить библиотечные правила.
Первоначальное помещение для библиотеки отведено было на теперешнем фуражном дворе и при ней, с согласия гг. офицеров, учрежден был фехтовальный зал, в котором два раза в неделю для желающих офицеров и подпрапорщиков учреждены были классы фехтованья и стрельба из пистолетов в цель, под руководством профессора фехтованья Вальвиля. Для содержания библиотеки, получения разных ведомостей и журналов, по общему согласию каждый платил по 15 руб. в год. Деньги эти удерживались казначеем при выдаче жалованья и передавались Сипягину. Оружие, маски и прочие принадлежности фехтовального класса каждый обязан был иметь свои. Кроме пользы, которую мог приносить фехтовальный зал, отвечая прямому своему назначению, он был до некоторой степени подспорьем библиотеке. Плены фехтовального зала обязаны были, кроме платы учителю, разложенной поровну на всех, платить еще по 5 руб. в месяц, для подписки на газеты и журналы, которые библиотека не имела возможности выписывать, по недостатку средств.
Такой порядок в библиотеке и фехтовальном зале продолжался по день выступления полка в поход 1812 года. Из документов того времени видно, что впоследствии офицеры ежегодно, в день учреждения библиотеки и фехтовального зала, собирали по общей подписке 100 руб., которые предназначались в награду одному из заслуженных гренадер роты Его Величества, назначенному в отставку.
Государь Император Александр Павлович, не только одобрил мысль офицеров, но приказал тогда-же управляющему квартирмейстерскою частью, генерал-адъютанту князю Волконскому, доставить от Высочайшого имени в библиотеку полное собрание лучших топографических карт. Через несколько месяцев, когда библиотека уже была совершенно организована и, как говорится, в ходу, Государь, убедившись насколько это новое учреждение приносит пользы, хотел поощрить офицеров и 23-го июня 1811 года в первый раз удостоил полковую библиотеку своим посещением, и в тоже время вновь пожаловал для нее несколько .редких по изданию карт, планов и 50 сочинений лучших французских и русских авторов.
Недолго пришлось офицерам пользоваться новым своим учреждением; 9-го марта 1812 года полк выступил в поход и библиотека осталась на попечении полкового квартермистра—капитана Верещагина. По возвращении-же полка из Франции, 29-го июля 1814 года, библиотекарем был выбран полковник князь де-Броглио-Ревель; а по отъезде его в следующем году во Францию, его заменил полковой казначей князь Трубецкой; в 1818 году на его место был выбран штабс-капитан Скобельцын. Первые три библиотекаря, частью вследствие прямых своих служебных занятий, не допускавших серьезного и строгого отношения к библиотеке, частью-же вследствие того, что первый пыл и интерес офицеров несколько охладели, и общество совершенно естественно было всецело поглощено животрепещущими политическими событиями в России и в Западной Европе, считали возложенные на них обязанности по заведыванию библиотекою делом второстепенным, и она мало по малу пришла в упадок. Много сочинений и карт было потеряно, много разрознено, так что в 1818 году офицерская ревизия насчитала только 736 книг, 15 карт и планов и 4 атласа. Вследствие чего общее собрание офицеров постановило возобновить библиотеку и составить определенные правила, которые были- бы обязательны для всех офицеров. Вместе с тем было постановлено перенести библиотеку с фуражного двора в нижний этаж полкового госпиталя.
Едва успели осуществить новое постановление, перенести библиотеку и устроить ее, как Государь опять обратил на нее милостивое свое внимание и 24-го июня 1818 года вторично удостоил ее своим посещением вместе с Его Величеством Королем Фридрихом-Вильгельмом III, Его Императорским Высочеством Великим Князем Николаем Павловичем, Его Королевским Высочеством Наследным Принцем прусским, некоторыми иностранными министрами и высшими военными чинами. С тех пор полковая библиотека стала процветать и совершенствуется до сих пор. Многие офицеры принесли ей в дар книги, а командир полка, генерал Потемкин, пожертвовал превосходно исполненный портрет Императора Александра I на коне.
Из отчетов первых двух лет по возобновлении библиотеки можно убедиться, что штабс-капитан Скобельцын чрезвычайно деятельно принялся за ее устройство и приведение в порядок. Но так как перенесение библиотеки и фехтовального зала потребовало больших затрат, то в первый год трудно было ожидать, чтобы потери, понесенные в пред- идущие годы, могли быть пополнены. Первый год неизбежно должен был образовать значительную передержку, что и оказалось в 1818 году, когда из валового дохода в 3.039 р, пришлось издержать на приобретение мебели 2,467 р. и на отделку помещения 840 руб. Если-же принять в соображение расходы по подписке на разные газеты и журналы и на приобретение книг, то немудрено, что к 1819 году по отчету значилось в передержке почти 2,500 руб. С такими данными трудно было Скобельцыну поправить библиотечные суммы и, вместе с тем, удовлетворить потребность офицеров к чтению, и, несмотря на то, в следующий-же год он доказал, что с желанием и трудом можно преодолеть препятствие. В следующем-же году передержка была почти пополнена, и, кроме того, библиотека обогатилась 60-ю сочинениями, составившими 226 томов.
В следующем 1820 году, в продолжение первых 8-ми месяцев, число книг увеличилось 25-ю сочинениями. В этом году штабс-капитан Скобельцын после лагерей просил господ офицеров снять с него обязанности библиотекаря, так как командование ротою и частные дела не поз-воляли ему заниматься с тою-же добросовестностью, с какого он принялся за дело. Вместо его выбран был прапорщик князь Цицианов. Но недолго привелось последнему заведывать библиотекою. В октябре несчастное событие, имевшее следствием раскасирование чинов полка, лишило библиотеку ее основателей и хозяев.
Мы уже имели случай упоминать о постройке для полка каменных казарм на иждивение Императора Александра Павловича. Значение их для полка в смысле хозяйственном, бытовом и служебном, постоянное усовершенствование и, наконец, существование их по сию пору требуют более подробного- знакомства с их происхождением и последовательными улучшениями.
Еще в первый год царствования Императора Павла I-го Великий Князь Александр Павлович, видя всю необходимость устройства для своего полка нового помещения, ходатайствовал у Государя о разрешении построить новые каменные казармы и представил на Высочайшее утверждение планы и чертежи предполагаемых зданий. Весь 1797 год прошел в переписке поэтому предмету, тянувшейся так долго потому, что Его Величество предоставил Великому Князю изыскать средства на постройку, не обременяя, между тем, казны расходами. Это обстоятельство побудило прибегнуть к продаже последней полковой земли в Москве; но полученные за нее 40,0 руб. едва были достаточны для возведения одного дома, в котором предположено было поместить офицеров. Несмотря, однако, на недостаточность сумм, в том-же году приступлено было к постройке офицерского флигеля, который теперь известен под названием — первого офицерского.
Видя, что казна долго не ассигнует сумм на возведение казарм, Великий Князь явил новое доказательство необыкновенной своей милости к Семеновскому полку. Он испросил позволение Государя выстроить казармы для 1-го батальона, носившего имя Его Высочества, на собственные деньги. По получении Высочайшего разрешения, в начале 1 798 года заложено было 6 каменных одноэтажных домов по линии Загородной улицы. Сначала Великому Князю было угодно разместить 1-й батальон таким порядком: в угловом доме (на углу Звенигородской) устроить квартиры офицеров; роту Его Величества разместить во 2-м флигеле, в последующих— роты 1, 2, 3 и 4-ую, а на конце, примыкавшем к деревянной полковой церкви, предполагалось построить второй дом для офицерских квартир.
Все это пространство было застроено, частью полковою слободою, частью обывательскими домами, которые нужно было снести. Для вознаграждения жителей, полк отводил им участки той земли, которая в 1770 годах была произвольно роздана полицией разным лицам. От этого возникала масса жалоб и тяжб, оканчивавшихся в пользу полка, потому что Великий Князь приказал полковому командиру написать от имени Его Высочества генерал-губернатору, чтобы сделано было немедленно распоряжение об очистке всех участков, которые когда-либо были розданы полициею без ведома и согласия полка. Хотя полк был в полном праве этого и сам требовать, но Великий Князь счел нужным вознаградить жителей за их убытки, и каждому домовладельцу, который должен был переносить свой дом, кроме отвода нового места, выдавалось из конторы Его Высочества 1,000 руб. Когда-же и после этого некоторые жители остались недовольны отводом места в слободе, то Его Высочество воспретил генералу Недоброву вознаграждать обывателей, на том основании, что полк всегда имел право взять от них свою землю, если только она не была приобретена покупкою в вечное владение. После таких распоряжений, весною 1798 года место, отведенное под казармы, было очищено, а жившие на нем стали по распоряжению полиции селиться около Владимирской церкви, в Грязной и Кабинетской улицах.
К концу 1798 года казармы 1-го батальона и офицерские флигеля были совершенно готовы, и роты перешли в них ко дню полкового праздника. Вскоре оказалось, что поспешность, с которою производилась постройка, и недостаток сумм, были причиною, что выстроенные дома далеко не соответствовали ожиданиям. Сырость и холод оказали вредное влияние на здоровье людей; стены были так тонки, что даже при усиленной топке не было возможности нагреть комнаты. Мезонины, назначенные для помещения женатых, должно было закрыть в первую же зиму. Узнав об этом, Государь пожелал лично посетить казармы, которыми остался до такой степени недоволен, что приказал срыть все, исключая офицерского флигеля, д'о основания, и построить вновь по новому плану двухэтажные и постройку окончить непременно в течение двух лет. Для исполнения этого составлена была особая строительная комиссия, под председательством графа Окермана; главный же надзор за производством работ поручен был чиновникам Путилову и Сахарову. Недостаток ассигнованных сумм, а в особенности беззаботность строителей, имели самое невыгодное влияние на постройки. Вот почему через 56 лет они опять оказались совершенно негодными, и вновь потребовались огромные суммы на капитальную их ремонтировку.
С переходом 1-го батальона в казармы слобода начала терять прежнее свое значение для полка; на половину уже населенная частными обывателями, несколько лет остававшаяся без ремонта, она постепенно теряла свой однообразный и правильный вид. Только дома, занятые непереведенными в казармы частями и принадлежавшие чинам полка, как собственность, сохранили прежнюю наружность. Основываясь на прежних порядках, полк ходатайствовал, чтобы дома эти были избавлены от постоя; но ходатайство это осталось без последствий, потому что не было подкреплено ни одним законом. Последние части полка перешли в казармы перед походом 1805 года, и с этого года полковую слободу можно считать совершенно не принадлежащею полку. В 1810 году казармы полка перешли в ведение инженерной экспедиции.
Заканчивая очерк внутренней жизни полка и службы его в мирную эпоху царствования Императора Александра I-го, нельзя не упомянуть, что в описываемый период впервые возникла мысль о составлении полковых историй. Первый опыт был сделан в л.-гв. Семеновском полку бывшим полковым адъютантом штабс-капитаном Сипягиным, издавшим краткое описание полка в виде таблицы. Поводом к этому послужило следующее: однажды Государь Император в разговоре с генералом Депрерадовичем, в присутствии генерал-адъютанта князя Волконского, спросил: «неизвестна-ли причина, почему на обер-офицерских знаках надпись месяца начинается не русскою буквою?» Никто из присутствовавших не мог дать на это удовлетворительного ответа; между тем разговор продолжался о первых временах полка и его исторических воспоминаниях. При этом Его Величество изъявил желание, чтобы кто-либо из офицеров полка занялся разбором полкового архив а. и извлек из него все достойное замечания.
Вслед за тем в полку получена была из Военной Коллегии бумага, в которой было сказано: «Чтобы полки немедленно доставили в комиссию обстоятельные описания о том: когда из какой команды или рекрут первоначально сформирован полк и под каким названием, равномерно и о всех случившихся после того переменах, с изъяснением бывших походов и действий против неприятеля, где и когда именно;
а впредь в каждом полку вести тому журнал, с которого копию ежегодно представлять в Военную Коллегию в начале следующего года».
В какой мере исполнено было это приказание в других полках — нам неизвестно; что же касается до Семеновского, то в нем не оказалось никаких следов деланных раз- исканий и ни одного журнала. Вероятно, сначала кампании 1805 и 1807 годов были причиною невыполнения требуемого комиссиею, а потом она не повторила приказания, и о нем забыли. В 1808 году штабс-капитан Сипягин, при самом вступлении в должность, узнал от князя Волконского о желании Государя иметь исторические сведения о полке, почему и имел намерение составить его историю. Приступив к работе, он увидел всю трудность подобного предприятия. Оказалось, что большая половина дел находится в Москве, часть в Новгороде, а то, что при полку, не разобрано и в большом беспорядке. Имея в своем распоряжении все письменные документы полка, Сипягин успел собрать только дела в Петербурге, по возможности рассортировал их и после годового труда составил таблицу, в которой поместил список всех полковых командиров от основания полка до 1808 года, перечень деланных полком походов, табели окладов, самые краткие сведения о вооружении. В то время подобный труд казался великою заслугою. Окончив его, Сипягин поверг свою работу на Высочайшее благоусмотрение и был осчастливлен за это назначением флигель-адъютантом к Его Величеству*.


* Гл. XXIV составлена на основании дел полкового архива и неизданной рукописи Карцева.



далее



return_links();?>
 

2004-2019 ©РегиментЪ.RU