УправлениеСоединенияГвардияПехотаКавалерияАртиллерияИнженерыВУЗыПрочие части


 

 

Главная

Библиотека

Музыка

Биографии

ОКПС

МВД и ОКЖ

Разведка

Карты

Документы

Алфавит

Контакты

Ссылки


Яндекс цитирования


Рейтинг@Mail.ru


лучший хостинг от HostExpress – лучший хостинг за 1$, хостинг сайта


Яндекс.Метрика




§2. Военная реформа в системе буржуазных реформ в 60 – 70–х гг. XIX в.

 

Вторая половина XIX в. ознаменовалась крупными, поистине эпохальными переменами в Российской империи, охватившими все сферы жизни государства и общества. Вслед за отменой в 1861 г. крепостного права последовали реформы - земская (1864 г.), судебная (1864 г.), цензуры (1865 г.), полицейская (1864 г.), финансовая (1866 г.), в сфере народного просвещения (1867 г.), городская (1870 г.) и военные (60 – 70-е гг.). Они были проведены по инициативе царя-освободителя Александра II под непосредственным тягостным впечатлением от поражения России в Крымской войне.

Накануне реформ Александр II и передовые люди государства видели, что российский социально-экономический эшелон неумолимо замедляет ход, страна все более отстает от когда-то равных ей по мощи европейских держав[1]. Александр II осознавал и причины такого отставания. Главная из них состояла в бесправии большинства народа. Царь понимал, что «век требует освобождения крестьян»[2]. Преобразования во всех сферах жизни российского общества были жизненно необходимы. Но сложность заключалась в том, что в основе преобразований лежала социально-экономическая реформа, т.е. реформа, затрагивавшая интересы главных классов общества. Кроме того, она должна была проходить в условиях общего кризиса.

По мере проведения реформ пришли в движение общественные силы и народные массы. Все это дало мощный импульс модернизации страны и преобразованиям аграрно-патриархальных общественных устоев Российской империи, обусловило активное включение ее в русло проходивших в странах Запада цивилизационных процессов. Вместе с тем реформы вызвали серьезное противодействие различных социальных слоев и общественных сил, поколебали устои самодержавия и обусловили появление различных форм оппозиции царизму в невиданных прежде масштабах[3].

Период буржуазных реформ в России второй половины XIX в. называют эпохой великих реформ Александра II. Это были действительно великие реформы по глубине тех перемен, которые они произвели в экономическом, социальном и политическом строе страны.

Одной из главных реформ была отмена крепостного права. 19 февраля 1861 г. император подписал Манифест об отмене крепостного права и Положение, разъяснявшее этот документ[4]. Сделал это он вопреки мнению консервативного большинства Государственного совета. Крестьянская реформа осуществлялась в три этапа. На первом этапе (1861-1863 гг.) преобразовательные процессы касались жизнедеятельности крестьян, принадлежавших помещикам. С выходом в 1863 г. Положения о поземельном устройстве удельных крестьян начался второй этап крепостной реформы. Третий, окончательный этап касался государственных сельских обывателей, которые по указу императора в 1866 г. стали обладать земельными наделами без права выкупа[5].

Несмотря на то, что крестьянская реформа носила половинчатый характер, так как «не удовлетворяла чаяний крестьянских масс, не утолила их земельной жажды»[6], проведением ее была достигнута основная задача – отменено крепостное право. Это позволило сельским обывателям получить личную свободу, право распоряжаться своей судьбой и своим имуществом, возможность менять сословный статус и получать образование. Кроме того, реформа вела к другим преобразованиям и являлась шагом вперед по пути модернизации России по европейскому образцу. Только после отмены крепостного права возникла возможность провести давно назревшую военную реформу.

Отмена крепостного права расчистила почву для введения всесословного земского самоуправления. Земская реформа, осуществленная через четыре года после крестьянской, проводилась в иной обстановке. На смену сторонникам демократических реформ, таким как министр внутренних дел С.С. Ланской, министр государственного имущества П.Д. Киселев, родной брат военного министра Н.А. Милютин, пришли люди, не заинтересованные в преобразовательных процессах, «…руководство подготовкой реформы попало в руки той партии, которая неодобрительно смотрела на смелую преобразовательную деятельность, в глубине души жалея о старине»[7]. Возглавивший в апреле 1862 г. комиссию по подготовке реформы местного управления П.А. Валуев в связи с отставкой Н.А. Милютина принялся за земскую реформу только потому, что избежать ее не позволяла могущественная сила событий.

Составленный под руководством П.А. Валуева проект Положения о губернских и уездных земских учреждениях 1 января 1864 г. был утвержден императором. В соответствии с этим документом в 33 губерниях России вводилась система местного самоуправления. Земства не были созданы в Архангельской, Астраханской губерниях, в казачьих областях. Причиной явилось отсутствие там достаточного числа землевладельцев для составления землевладельческой курии. Исключались из закона 9 западных губерний, где правительство опасалось влияния «неблагонадежного» польского элемента[8].

Избирательная система земств строилась по либерально-буржуазному принципу имущественного ценза. Существовали три курии – землевладельческая, городская и крестьянская. На уездных съездах происходили выборы гласных в уездное земское собрание, а на земских собраниях избирались губернские гласные.

В земских учреждениях преобладало дворянство, что делало его безопасным для правительства. Но даже и это не подтолкнуло монарха к решительному шагу по введению всероссийского земства, хотя проект этой реформы предлагал М.М. Сперанский[9]. Несмотря на существовавшие изъяны земской реформы, земство прогрессивно содействовало национальному развитию страны. Благодаря созданным учреждениям впервые в истории России в селах появились учителя, поднималось здравоохранение, стали развиваться местная промышленность и торговля.

Через 6 лет после осуществления земской реформы всесословное самоуправление стало применяться и в городах в соответствии с Положением от 16 июня 1870 г.[10] Реформа в городах осуществлялась без учета взглядов и предложений передовых элементов общества, которые считали, что одновременно с имущественным цензом для городских гласных надо установить и образовательный ценз в целях введения в состав городских дум наибольшего количества интеллигентных обывателей города; что необходимо отменить деление городского общества на разряды, чтобы укрепить единство городских интересов, а деятельность дум подчинить общественному контролю. В итоге проведенной реформы круг деятельности органов городского управления и их подчиненность административному надзору были поставлены приблизительно в те же рамки, которые создавало для земств Положение 1864 г.

Реформа местного самоуправления не только упростила его организацию и ослабила бюрократическую опеку со стороны правительствующего аппарата, но и изменила статус местной гражданской власти по отношению к военной власти. Если в дореформенный период генерал-губернатор являлся одновременно гражданским и военным начальником в губернии, то с момента основания округов и сосредоточения в руках командира округа караульной и гарнизонной служб войск и комендантского управления в большинстве центральных губерний России была учреждена новая должность губернского воинского начальника, непосредственно подчиненного военно-окружному управлению. Губернатор стал представлять только гражданскую власть[11].

Обновлению государственного механизма, обусловленному раскрепощением сословий, способствовало формирование новых судебных учреждений. Судебная реформа была самой демократичной и последовательной в реформах Александра II. Из всех реформ 1861–1874 гг. именно в судебной реформе буржуазно-демократическое начало было выражено с наибольшей силой. А.А. Кизеветтер, признавая судебную реформу наиболее успешной среди других, отметил ряд причин, которые способствовали этой удаче. «С одной стороны, выработка судебной реформы не осложнялась той борьбой классов, которая была возбуждена проведением крестьянской реформы. С другой стороны, подготовка судебной реформы проводилась строго системно: частным разработкам предшествовало установление коренных основ всего преобразования и их утверждение в законодательном порядке, от которых затем уже не допускалось никаких уклонений. Наконец, разработка судебной реформы попала в хорошие, надежные руки горячо преданного благу России кружка молодых юристов во главе с Зарудным»[12].

В результате судебных преобразований были приняты четыре закона: Учреждение судебных установлений, Устав уголовного судопроизводства, Устав гражданского судопроизводства и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями[13].

Судебная реформа в корне изменила судоустройство, процессуальное и отчасти материальное право Российской империи. Она ввела принцип независимости судей, гарантировав его выборностью мировых судей и несменяемостью судей общих судебных мест, высоким их окладом, учреждением особых судебных округов, которые не совпадали с административным делением государства. Реформа утвердила принцип всесословности суда, установив единую подсудность всех сословий по уголовным и гражданским делам новому суду. Был введен суд присяжных. Впервые учреждалась настоящая адвокатура. Реорганизовалась и прокуратура, освобожденная от функции общего надзора и сосредоточившаяся на работе в суде.

Конечно, и судебные преобразования не избежали недостатков. Но эти недостатки касались частностей и не умаляли великих достоинств судебных уставов императора Александра II. Судебная реформа 1864 г. даровала «суд скорый, правый и милостивый», равный для всех сословий. Характерными чертами русского суда являлись его неподкупность и редкая независимость, столь отличавшие его от продажной западноевропейской магистратуры, целиком находившейся в руках политических партий, финансовых кружков и политической полиции[14]. Судебная реформа способствовала также реорганизации военных судов на основе демократических принципов. Военные суды с 1867 г. стали действовать на тех же принципах, что и гражданские.

Для успехов капиталистического развития огромное значение имела финансовая реформа. Финансовое положение в начале царствования Александра II достаточно ярко характеризовала его резолюция на докладе о необходимости сокращения государственных расходов, поданном ему министром финансов: «Картина представлена весьма грустная, положение наше действительно критическое»[15]. Хотя экономика страны накануне реформы не разваливалась, однако симптомы несостоятельности существующей системы хозяйствования проявились в чувствительной для руководства страны финансово-банковской сфере и были связаны с ростом бюджетного дефицита, инфляцией, резким сокращением наличности в государственной казне.

Централизация государственного кредита, создание коммерческих банков, реорганизация государственного контроля и повышение роли государственного банка способствовали оздоровлению финансовой системы страны. Тяжелое финансовое состояние Российской империи не могло не сказаться отрицательно на положении вооруженных сил страны. В многочисленных документах военный министр Д.А. Милютин неоднократно заявлял о том, что недостаток ассигнований тормозит военные преобразования. Так, в «Воспоминаниях» он отмечал, что из-за финансового дефицита «…приходилось дела вести с возможно строгим расчетом, так, чтобы новые учреждения не требовали больших денежных средств, чем прежние»[16].

В сфере народного просвещения реформа способствовала распространению элементарной грамотности в обществе. Она разрушила дворянскую кастовость средних и высших учебных заведений, открыла доступ для других социальных слоев страны. Это нашло свое отражение и в военных учебных заведениях. С созданием юнкерских училищ стать офицерами получили возможность наряду с дворянством представители и других социальных групп.

Все указанные социально-экономические изменения в пореформенной России создали условия для широких преобразований русской армии на буржуазной основе. Вооруженные силы Российской империи в последней трети XIX в. выступали в триедином качестве: как важный инструмент великодержавной, имперской политики царизма; оплот российской государственности, безопасности и стабильности Российского государства и его населения; специфический социальный организм, тесно спаянный с российским социумом. Будучи уже поэтому одновременно и консервативными, и динамичными, вооруженные силы чутко улавливали общественные перемены, отражали болезненные явления и процессы в обществе и государстве, в мировом развитии. Все это осложняло задачу их реформирования.

Особенность военной реформы 60 – 70–х гг. XIX в. заключалась не только в масштабах нововведений в военном строительстве и управлении вооруженными силами, не только в серьезных изменениях в мобилизационных планах и военно-техническом оснащении, но и в кардинальном обновлении самого типа армии. В ходе реформы решалась задача создания кадровой армии на буржуазной основе, принципиально отличной от вооруженных сил крепостнической эпохи. Осуществление этого происходило в период коренных изменений в мировом военном искусстве, в обстановке невероятной гонки вооружений в европейских государствах. Реформы русской армии стали частью общеевропейских военных реформ 60 – 70-х гг. XIX в.

Крепостнический способ производства и устаревшая система комплектования - рекрутчина не позволяли России раздвинуть рамки военной организации в соответствии с требованиями эпохи. Более высокий способ производства буржуазных государств без ущерба для народного хозяйства обеспечивал им в конце второй четверти XIX в. 5–7% призывного контингента, а крепостническая Россия при чрезвычайном напряжении не смогла давать и 3%[17]. Поэтому вследствие ничтожного национального производства, писал Энгельс, «…Россия не может поднять свои военные силы, не произведя предварительно полного переворота во всей своей внутренней социальной и политической организации и в особенности в своем производстве»[18].

Архаическая система комплектования не обеспечивала России гонку в количественном росте армии в сравнении с государствами Западной Европы, а длительные сроки службы в постоянной армии закрывали пути накопления обученных резервов. Слабые финансовые возможности не позволяли совершенствовать, модернизировать вооруженные силы. Начиная с Петра Великого и до реформ Александра II осуществлялось численное увеличение армии, что не всегда обусловливалось потребностями и не обеспечивалось финансовыми ресурсами государства.

К началу милютинских реформ «…в армии числилось 798 194 нижних чина и 32 662 офицера»[19]. В количественном отношении это была одна из самых больших европейских армий мирного времени. Однако на случай войны Россия не могла увеличить армию за счет подготовленных резервов до уровня ее вероятных противников.

Вооружение армии, как пехотное, так и артиллерийское, было отсталым, а обмундирование и снаряжение солдата непригодными. В эпоху массовых армий только буржуазный способ производства мог обеспечить материальное и техническое оснащение вооруженных сил и придать им необходимую подвижность. «К началу Крымской войны 1853 – 1856 гг. русская армия имела на вооружении почти исключительно гладкоствольные, заряжающиеся с дула ружья, в то время как западноевропейские армии в значительной своей части были вооружены стрелковым нарезным оружием. Артиллерия была вооружена гладкоствольными, заряжающимися с дула орудиями, преимущественно медными»[20].

Центральный аппарат армии был громоздким и негибким. Главнейшими недостатками структуры центрального военного управления являлись сложность и нечеткость иерархического подчинения, отсутствие единоначалия, а также крайняя централизация при фактическом отсутствии местных органов управления.

Состояние офицерского корпуса было одним из наиболее слабых мест дореформенной армии. Большая часть офицеров не имели не только специального военного образования, но и общеобразовательного ценза. Особенно резко обнаружилась слабость подготовки офицерского состава во время Крымской войны. Несмотря на ускоренные выпуски из учебных заведений, усиленное производство в офицеры унтер-офицеров и вызовы офицеров из запаса, ощущался крайний недостаток офицерского состава[21].

Рядовой состав службу в армии рассматривал как несчастье. Это объясняется не только долгим сроком военной службы, но и режимом, установленным для рядовых в царской армии. Суровая военная дисциплина грозила солдату ежедневно розгами, плетьми, а то и прохождением сквозь строй. Шпицрутены в 3000 ударов были обычным делом[22]. Такая жизнь для человека, отданного в солдаты, тянулась по закону 25 лет[23]. Многочисленная армия России, каждый солдат которой обладал высокими боевыми качествами, должна была представлять собой несокрушимую силу. Однако в действительности выступление ее на полях сражений сопровождалось часто неудачами. В крепостнической армии не было почвы для создания морального духа как одного из важнейших факторов боеспособности любой армии.

Таким образом, вследствие отсталости социально-экономического и политического строя когда-то одна из лучших армий мира была доведена до полного разложения и стала непригодной не только для наступления, но и для оборонительной войны. Всякие частичные меры по ее усовершенствованию не могли исправить положение.

4 июня 1855 г. на имя Александра II была направлена записка главнокомандующим гвардейскими и гренадерскими корпусами генералом Ф.В. Ридигером, в которой он подверг критике существующую военную систему[24]. Во второй записке, представленной императору 23 июля того же года, Ф.В. Ридигер изложил свои предложения по преобразованию армии. Рекомендации генерала сводились к пяти пунктам: во-первых, осуществить децентрализацию военного управления; во-вторых, изменить характер обучения войск, коренным образом переработать все воинские уставы; в-третьих, улучшить качество подготовки офицеров, увеличив число военно-учебных заведений; в-четвертых, проводить аттестацию старшего командного состава при назначении на должности командиров отдельных частей, предусматривая при этом увольнение со службы всех лиц, не удовлетворяющих необходимым требованиям; в-пятых, для обсуждения предложенных вопросов создать специальные комиссии[25]. Обе записки император одобрил, и 20 июля 1855 г. была создана специальная комиссия под руководством генерал-адъютанта Ф.В. Ридигера, а после его смерти комиссию возглавил генерал Н.Ф. Плаутина.

К 1856 г. относится и первая записка Д.А. Милютина «Мысли о негодности существования в России военной системы и средствах устранения оных»[26]. В ней подробно изложена его точка зрения относительно вопросов организации и управления армией. Основные причины ослабления боевой мощи русской армии Д.А. Милютин видел в крепостнической системе. Поэтому он выдвигал не частичные меры, а указывал на необходимость коренного преобразования самой системы в ее началах. Поднятие боеспособности армии Д.А. Милютин связывал с уничтожением крепостного строя. В его записке впервые была выдвинута идея создания военных округов. Однако всякого рода «новшества» воспринимались негативно со стороны военного министра князя В.А. Долгорукова, человека ограниченного и безынициативного.

Назначенный на пост военного министра Н.О. Сухозанет принял ряд существенных мер по преобразованию вооруженных сил. Высочайшим Указом 25 декабря 1856 г. все солдатские дети были исключены из военного ведомства и обращены в свободные податные сословия[27]. В 1857 г. окончательно отменялись военные поселения, введенные с 1810 г.[28] В 1859 г. обязательный срок службы в сухопутных войсках сократился до 15, а во флоте - до 14 лет[29]. Было распущено ополчение, и на 1/4 уменьшился призыв рекрутов. Однако для проведения необходимых коренных преобразований генерал-лейтенант Н.О. Сухозанет был непригоден[30]. Создание армии новой эпохи требовало деятелей с новым политическим мировоззрением, широким военным кругозором и глубоким пониманием определяющих тенденций в развитии военного искусства.

Важнейшие реформы начались в армии после назначения военным министром 9 ноября 1861 г. генерал-адъютанта Д.А. Милютина, видного общественного и государственного деятеля, высокообразованного человека. Он был одновременно и воином, и кабинетным ученым, генералом по службе, либералом по убеждениям. Несмотря на свою чувствительную и сомневающуюся натуру, он 20 лет твердо руководил одним из главных учреждений в государстве. Это был лучший военный министр за всю историю России, он сумел придать военной реформе рационализм и культуру. Д.А. Милютин, осуществляя преобразования в армии, расширял и углублял идеи Ф.В. Ридигера. А.Ф. Кони писал: «Едва ли можно было найти для преобразования военной части лицо, к которому с большим правом можно применить английскую поговорку о «настоящем человеке на настоящем месте»[31].

Перед военным министром стояла чрезвычайно трудная задача - реорганизовать всю систему военного управления и устройство армии. Одновременно с этим необходимо было сократить военные расходы и заботиться о том, чтобы это не нанесло ущерб боеспособности армии. «С назначением меня военным министром, - писал Д.А. Милютин, - я счел своей обязанностью немедленно же заняться составлением общей программы предстоящей мне деятельности... Составление такой программы потребовало всестороннего пересмотра и обсуждения всех частей нашего военного устройства»[32].

К составлению программы преобразований было привлечено много лиц. Ближайшими помощниками Д.А. Милютина в этом деле стали профессора Николаевской академии полковники В.М. Аничков и Н.Н. Обручев, дежурный генерал Главного штаба, а с 1866 г. его начальник Ф.Л. Гейден, директор канцелярии Военного министерства генерал К.П. Кауфман и др.[33] В результате общую программу военных преобразований подготовили менее чем за два месяца. 15 января 1862 г. она была представлена Александру II в виде всеподданнейшего доклада, состоявшего из 10 разделов по основным направлениям военного дела. Этот доклад, утвержденный императором в конце января, стал программой практических действий Д.А. Милютина. Он охватывал буквально все области жизни и деятельности вооруженных сил[34].

Главное, писал генерал-адъютант Д.А. Милютин, состояло в том, чтобы «привести все здание в стройный вид и упростить весь сложный механизм его, а для этого признано было полезным слить вместе части, однородные по кругу действий, и уничтожить лишние наросты, которые в течение времени образовались более или менее случайно, без всякого плана»[35].

В самой реформе можно выделить несколько направлений: 1) реорганизация управления; 2) реформа военно-учебных заведений; 3) изменение системы комплектования вооруженных сил путем введения всеобщей воинской повинности; 4) преобразование военных судов; 5) перевооружение армии. Все эти мероприятия проводились в два периода. Первый период (с 1861 по 1874 гг.) заключался в подготовке материальных условий и военного управления для образования массовой армии. Второй период (с 1874 г.) характеризовался завершением военных преобразований 60–х годов и созданием массовой армии на основе принятого нового устава о воинской повинности.

Первоочередными задачами в преобразовании армии Военное министерство считало сокращение численного состава, формирование обученного запаса и изменение системы комплектования вооруженных сил.

Сложившаяся в первой четверти XVIII в. рекрутская система комплектования соответствовала феодально-крепостнической социальной основе царской России[36]. Это была совершенно новая система комплектования, которая и определила национальный характер русской армии. Для своего времени она являлась самой передовой и стала прогрессивным шагом в истории русской армии, оказав большое влияние и на армии Западной Европы.

При существовавшей системе государство было вынуждено содержать большую в численном отношении армию, которая отягощала бюджет страны. Для мирного времени численность армии была велика, а для военного она всегда была недостаточной. В ходе войны приходилось прибегать к усиленным наборам, пополнять армию необученным контингентом. Отсутствие обученного запаса создавало хронический некомплект полков как в военное, так и в мирное время. Таким образом, рекрутская система ограничивала возможность получать быстро и своевременно обученное пополнение.

Большим недостатком рекрутской системы было и то, что при существовавших длительных сроках службы армия постоянно имела в своем составе больше солдат старших возрастов, чем молодых. Первоначально пожизненный срок военной службы законом 1793 г. и подтверждающим указом Правительствующему Сенату от 1 января 1805 г. был установлен в 25 лет[37]. В 1818 г. срок службы в гвардии был сокращен до 22 лет.[38] Закон 1834 г. предусматривал 20 лет, из которых 15 лет действительной и 5 лет службы в резерве. По истечении этого срока рядовой рекрут увольнялся в бессрочный отпуск на 5 лет[39]. В 1856 г. указом императора были приняты правила, регулирующие вопрос увольнения нижних чинов в отпуск и отставку[40]. Данный правовой акт не внес изменений в сроки службы, он лишь, наряду с бессрочным отпуском, допустил увольнение во временный отпуск. В 1864 г. взамен правил было принято Положение, по которому отпуск был разделен на: а) бессрочный, б) временный, в) кратковременный, г) продолжительный для поправления здоровья[41]. 8 сентября 1859 г. в высочайшем Указе данному Правительствующему Сенату обязательный срок службы рядовых чинов был установлен поступившим после 8 сентября (1859 г.) 12 лет до бессрочного отпуска и 15 лет до отставки, а набранным до издания указа – 15 лет до бессрочного отпуска и 20 лет до отставки[42]. В 1868 г. в преддверии введения всеобщей воинской повинности срок военной службы составил 10 лет и 5 лет в отпуске для тех, кто поступил после 8 сентября 1859 г., а поступившие до этой даты получали право на увольнение в бессрочный отпуск после 13 лет службы, с пребыванием в отпуске – 7 лет[43].

Таким образом, было положено начало образованию запаса вооруженных сил. Сокращение срока военной службы в какой-то мере позволило решить проблему формирования обученного пополнения.

Комплектование русской армии нижними чинами проводилось по двум направлениям – рядовым и унтер-офицерским составом[44]. Поступление на службу рядовых было трех видов: обязательное, добровольное и отправка в наказание[45]. К первому виду относились рекрутские наборы, определение на службу кантонистов и пахотных солдат, ко второму - поступление на службу вольноопределяющихся, а к третьему – определение в армию помещиками, мещанскими и крестьянскими обществами, распоряжением административных властей и по судебным приговорам (вредных для общества лиц).

До принятия рекрутского Устава в 1831 г. комплектование военно-сухопутных сил нижними чинами в первой четверти XIX в. основывалось на Генеральном Учреждении о наборе рекрутов (1766 г.), разрозненных постановлениях о рекрутской повинности и правилах, содержащихся в Положении о запасных рекрутских депо[46]. Еще в начале XIX в. была предпринята попытка свести существовавшее множество разрозненных правовых актов по рекрутской повинности в один устав. С этой целью в 1804 г. была сформирована комиссия «…о расположении рекрутских повинностей…»[47]. Но ее деятельность ограничилась изданием отдельных частей устава. В следующем году было принято Положение о составлении рекрутских участков[48]. В соответствии с этим документом страна была разделена на рекрутские участки, которые совпадали с административным делением на податные общества. Мещане в городах имели свои участки, крестьяне в волостях свои. Все семьи каждого участка вносились в очередные списки.

Рекрутские наборы проводились в соответствии с исходящим от власти манифестом, определявшим причину назначения набора и количество рекрутов, а также указом Сенату, излагавшим основание производства набора. Иногда манифест не выходил, был только указ, который заключал в себе содержание манифеста. На основании этих двух актов Сенат составлял предписание о проведении наборов, рассылал его в губернские правления и Военную коллегию. В свою очередь, Военная коллегия на основании полученных указаний составляла расписание об укомплектовании сухопутных войск, где указывалось место проведения наборов, определялись задачи по их реализации. Расписание об укомплектовании рассылалось в губернские правления и воинским командам, обеспечивавшим доставку рекрутов.

Другим источником пополнения военно-сухопутных сил в первой половине XIX в. в форме обязательной службы в чине рядового являлось привлечение солдатских детей или военных кантонистов, воспитывавшихся в военно-сиротских отделениях, созданных при гарнизонных полках в 1798 г.[49] Военными кантонистами стали называть солдатских детей, когда они из учеников гарнизонных школ, где именовались «солдатскими детьми», становились воспитанниками военно-сиротских отделений. «Солдатские сыновья и кантонисты поступали на службу или прямо от родителей, родственников и воспитателей, или из учебных заведений военных кантонистов»[50]. Общая численность кантонистов, поступавших в военно-сухопутные силы, была незначительной.

К обязательной военной службе, можно отнести и службу жителей империи, проживавших в округах военных поселений, создаваемых по инициативе Александра I в целях замены рекрутской повинности. Но уже к концу его царствования стало ясно, что организация военных поселений не решила проблему комплектования. В 1832 г. с переименованием округов военных поселений в округа пахотных солдат все пахотные солдаты были привлечены к поставке рекрутов на общих правилах рекрутской повинности[51].

Поступление на военную службу по добровольному желанию предоставлялось лицам свободных состояний, не подлежащим рекрутской повинности, и проводилось оно по трем разрядам: 1) на правах дворян - дворяне; 2) на правах вольноопределяющихся – чиновники, купцы 1-й и 2-й гильдий, дети личных дворян и священников; 3) на правах студентов – лица, получившие образование в высших учебных заведениях; 4) по капитуляциям[52]. По капитуляциям поступали те лица, которые не подходили ни к одной из перечисленных ранее категорий. Процент нижнего чина поступавших в армию на правах вольноопределяющихся был незначительным, во второй четверти XIX в. он составлял 1,9% от всего личного состава армии[53].

Полностью от обязательной военной службы освобождались дворяне. Законом 1732 г. сначала они были частично освобождены от военной службы, т.е. предоставлялась возможность одному брату из семьи не служить. Общая продолжительность их военной службы составляла 25 лет. Закон 1762 г. полностью освобождал дворян от обязательной службы[54]. С этого времени комплектование русской армии начальствующими лицами основывалось уже не на обязательности службы лиц, происходивших из высшего сословия, а на добровольном выборе военной профессии. К категории лиц, освобождаемых от обязательной военной службы, относились купцы, платившие с 1766 г. за право не служить 360 рублей, а с 1783 г. – 500[55]. Купеческое сословие с 1807 г. было освобождено не только от поставки рекрутов, но и от денежной повинности. Повинность могла заменяться исполнением государственных работ, поставкой нанятого человека или купленного помещиком, а также внесением денежной суммы в государственную казну[56]. Так, в ноябре 1811 г. был издан Манифест «О дозволении всем состояниям, рекрутскую повинность несущим, вносить вместо поставки рекрутов натурою по 2000 рублей»[57].

Для первой половины XIX в. была характерна и такая форма поступления на службу рядовыми, как определение в армию вредных для общества лиц. В начале 20-х гг. в войсках стали проявляться последствия зачисления нижними чинами большого количества бродяг, преступников, рекрутов в счет будущих наборов[58]. Недовольство со стороны высших армейских чинов таким контингентом личного состава способствовало принятию по высочайшему повелению в феврале 1823 г. Указа «Об отсылке в Сибирь на поселение бродяг и преступников вместо отдачи их в военную службу и в крепостные работы»[59]. Но в период царствования Николая I было вновь разрешено принимать на службу странников и бродяг[60]. Наконец в 1828 г. было сделано общее распоряжение об отдаче на военную службу всех крепостных, годных к службе и приговоренных к ссылке в Сибирь на поселение[61].

Наряду с обязательным и добровольным поступлением на военную службу «…в некоторых окраинах империи историческим путем образовались другие способы комплектования …войск… В царстве Польском – особый вид конскрипции. По конскрипционной повинности отправляется по жребию только часть населения из всех сословий, сроки действительной службы здесь более продолжительные. В Финляндии – вербовка и, наконец, иррегулярные …войска, комплектуемые особым порядком, для каждых из этих войск определенным»[62].

В 1831 г. в связи с многочисленными жалобами на беспорядки в вопросах комплектования специальный комитет по поручению Николая I подготовил новый «Устав рекрутский», который был утвержден императором 28 июня 1831 г.[63] Устав был изложен в 6-м томе ПСЗ РИ на 156 страницах. Он представлял собой кодифицированный акт, который объединял в себе все существовавшие нормативные акты в области рекрутской повинности с 1804 г., сохраняя принципиальные положения рекрутчины. Этот устав не внес существенных изменений в систему комплектования вооруженных сил.

Рекрутский устав состоял из двух разделов, каждый из которых подразделялся на отделы. В первый раздел входили отделы, содержавшие нормы об основах отбывания рекрутской повинности, способах определения конкретных лиц, подлежавших поступлению на службу, о требованиях, предъявляемых к рекрутам, и обеспечении последних деньгами при наборе. Нормы второго раздела регулировали порядок замены одних лиц при наборе другими.

Уставом было определено, что рекрутские наборы учреждаются для обыкновенного пополнения людьми армии и флота либо для усиления их в обстоятельствах чрезвычайных и назначаются каждый раз высочайшими указами в виде манифестов[64]. Указывалось также, что «рекрутской повинности подлежат в государстве все те сословия, которые платят в казну подушную подать или подушной соответственную, а именно: мещане, казенные крестьяне разных наименований, крестьяне удельные, крестьяне помещичьи, свободные хлебопашцы и другие, досель рекрутству подлежавшие»[65].

Число рекрутов определялось к сбору с тысячного участка. Во многих местах отправление рекрутской повинности осуществлялось не натурой, а деньгами: в казну уплачивалось по 1000 рублей за каждого рекрута. И только лопарям Кольского уезда Архангельской губернии даровалось право платить за рекрута по 500 рублей. «Но эти требования не распространялись на наборы чрезвычайные, производимые по военным обстоятельствам и вследствие особенных высочайших указов»[66]. Набор рекрутов на службу начинался с 10 ноября, а заканчивался 31 декабря.

С 1834 г. страна была разделена на северную и южную полосы, причем наборы в них производились через год по очереди, в определенной пропорции по 5 человек с 1000 душ населения[67]. В этом же году набор был проведен в южной полосе. В 1839 г. Манифестом о рекрутском наборе территория России делилась на западную и восточную полосы[68]. Набор с одной полосы назывался частным, с общих полос – общим. Чрезвычайные наборы происходили в военное время. По числу взятых рекрутов наборы назывались так: обыкновенный, если в 2 - летний срок из 1000 душ во всем государстве было взято не более 6 рекрутов; усиленный – при числе рекрутов от 7 до 10; если более 10 лиц, то набор назывался чрезвычайным.

Устав только для мещан и государственных крестьян устанавливал порядок определения конкретных лиц, подлежавших зачислению на военную службу. В отношении крепостных крестьян эти вопросы решали их помещики. Кроме очередных рекрутских наборов помещики имели право в любое время сдавать своих крестьян в рекруты в зачет будущих наборов, получая зачетные квитанции[69]. Как правило, помещики были заинтересованы в отправке на службу худших лиц. Уставом также предусматривалось добровольное поступление на службу для лиц свободных состояний, не подлежащих рекрутской повинности[70].

Недостатком рекрутской системы комплектования были многочисленные льготы, дававшие освобождение от несения военной службы по классовому и сословному признакам. От обязательной службы освобождалось дворянство, купечество и духовенство. По национальному признаку были освобождены от службы ряд народностей Сибири, жители Кавказа, Башкирии, Бессарабии, крымские татары, армяне и татары Астраханской губернии[71]. По территориальному признаку освобождались все жители отдаленных районов Сибири, жители Архангельской губернии. Сюда же относились изъятия по правам переселения. Этим правом пользовались переселенцы из Западной Европы - немцы в Поволжье, на Украине и на Кавказе, а также многочисленные переселенцы с Балкан. «Жители губерний Лифляндской, Курляндской, Эстляндской отправляли рекрутскую повинность по особому правилу»[72]. Льготы по военной службе давало также образование.

В целом в середине века число лиц, освобожденных от воинской повинности по перечисленным признакам, составляло от 5 до 6 млн человек, что равнялось 20 % населения европейской части России, без учета Польши и Финляндии[73].

Недостатком рекрутской системы комплектования было и то, что из-за сложности учета очередности призыва на службу между семьями на одних и тех же участках часто призывался единственный работник в семье. Кроме того, в вооруженные силы попадали лица в возрасте от 20 до 35 лет, что шло вразрез с желанием иметь в строю по возможности более молодых солдат и мешало лицам, не достигшим возраста 35 лет, устраивать свою семейную жизнь. Не сыграло своей положительной роли предоставленное рекрутским уставом право сельским и городским обществам сдавать работников в солдаты за кражу, бродяжничество, неуплату податей и непокорность властям. Далеко не лучшим контингентом формировались нижние чины по замене. А введенная при Николае I система найма в армию «охотников», по словам Д.А. Милютина, «…служила предметом торга и спекуляций, в особенности в западных и южных губерниях»[74].

Более справедливым и прогрессивным, по сравнению с обязательной системой комплектования, был жеребьевый порядок отбывания воинской повинности, окончательно введенный в 1854 г. для государственных крестьян и мещан. В 1858 г. правила жеребьевого порядка призыва нижних чинов были законодательно закреплены для городов и посадов, а в 1861 г. - для городских и сельских участков прибалтийских губерний[75].

Принятый в 1831 г. Рекрутский устав не ослабил для населения рекрутской повинности, несмотря на то, что он упорядочил ее отправление. Не была облегчена тяжесть рекрутчины и с привлечением к обязательной воинской повинности целой группы населения России в начале царствования Николая I. Так, в 1827 г. был принят Устав о рекрутской повинности евреев, который отменил полагавшийся до этого времени денежный сбор. В 1831 г. на военную службу стали принимать лиц духовного звания, однодворцев и граждан западных губерний, а в 1832 г. была введена повинность среди малороссийских казаков и населения военных поселений[76].

Идея о необходимости реформирования системы комплектования вооруженных сил появилась непосредственно после окончания Крымской войны (1853–1856 гг.). Однако на пути решения данного вопроса непреодолимой стеной стояло крепостное право. Первые соображения относительно этого на государственном уровне были высказаны в начале 60–х годов XIX в.

Став во главе Военного министерства, Д.А. Милютин первоочередную задачу по реформированию армии видел в необходимости введения новой системы комплектования. Во всеподданнейшем докладе по Военному министерству 1862 г. к основным недостаткам существовавшей системы комплектования военный министр относил содержание огромной армии в мирное время и одновременно невозможность значительного увеличения ее численности в случае войны из-за отсутствия обученных кадров запаса[77].

В 1862 г. по инициативе генерал-адъютанта Д.А. Милютина для пересмотра Рекрутского устава при Государственном совете была образована особая комиссия под председательством статс-секретаря действительного тайного советника Н.И. Бахтина[78].

Вся работа по составлению нового Рекрутского устава, по справедливому замечанию Д.А. Милютина, зависела от решения двух принципиальных вопросов: во-первых, «в какой мере могли быть ограничены существовавшие многочисленные изъятия и льготы по отбыванию рекрутской повинности, освобождению от нее до 20 % населения, и, во-вторых, насколько возможно было с отменой крепостного состояния изменить гражданское положение отслужившего свой срок солдата, оторванного с поступлением на службу от первобытного своего состояния»[79]. Решение этих принципиальных вопросов выходило далеко за пределы компетенции комиссии, что и обусловило бесплодность ее работы. Слабая поддержка со стороны императора, постоянные выпады со стороны консервативной части общества также отрицательно сказались на деятельности комиссии.

Задуманная Д.А. Милютиным реформа по изменению системы комплектования вооруженных сил в 1862 г. не нашла поддержки у правительства. Такая реформа была проведена в 1874 г. Ей предшествовала работа комиссии, созданной 17 ноября 1870 г. «под председательством начальника Главного штаба генерала Ф.Л. Гейдена»[80]. Итогом работы комиссии явилось принятие 1 января 1874 г. Александром II Устава о воинской повинности[81]. Уставом воинская повинность определялась как «…всеобщая, всесословная, с отменой тех изъятий и льгот, по которым примерно одна шестая часть населения государства освобождалась от несения военной службы»[82]. Возрождались принципы комплектования вооруженных сил личным составом, установленные в петровские времена. Принятие Устава о воинской повинности явилось логическим следствием уравнения в гражданских правах всех сословий и отмены крепостной зависимости крестьян.

Новый закон о комплектовании армии создал предпосылку для решения одной из основных задач реорганизации армии, а именно образования запаса обученных резервов, необходимых в случае войны для развертывания армии в действующую.

В структурном отношении Устав о воинской повинности разделялся на 14 глав и содержал 224 статьи. Первой статьей Устава определялось, что «…защита престола и Отечества есть священная обязанность каждого русского подданного. Мужское население без различия состояний подлежит воинской повинности»[83]. Не призывались на военную службу лица, «…лишенные по судебным приговорам всех прав состояния или всех особенных прав и преимуществ, лично по состоянию присвоенных»[84].

В отличие от системы комплектования по Рекрутскому уставу, где «для «податных» сословий воинская повинность была общинной…»[85], по новому закону воинская повинность являлась личной, поэтому денежный выкуп и замена «охотником» не допускались. Исключением являлась замена в пределах одной семьи.

Основным способом комплектования низших чинов являлся призыв на военную службу. Кроме этого способа существовало еще и добровольное поступление на военную службу - вольноопределяющихся и «охотников»[86]. В соответствии с принятым правовым актом призыву в армию подлежали все без исключения лица мужского пола в возрасте от 20 до 40 лет[87]. Часть призываемых поступала на службу в постоянные войска, подразделявшиеся на войска сухопутные и морские, часть зачислялась в ополчение, которое созывалось лишь при чрезвычайных обстоятельствах военного времени. Ополчение «…составлялось из всего не числящегося в постоянных войсках, но способного носить оружие мужского населения, призываемого до сорокалетнего возраста, включая уволенных из запаса армии и флота»[88]. Вопрос о том, кто из призывников зачисляется в постоянные войска, а кто в ополчение, решался жребием. По жребию призывался только один возраст мужского населения, а именно молодые люди, которым 1 января того года, когда набор производился, исполнилось 20 лет[89].

Общий срок службы в сухопутных войсках для призывников устанавливался в 15 лет, из них 6 лет действительной службы и 9 лет пребывания в запасе. Устав делал исключение для новобранцев, назначаемых в полки, расположенные в Туркестанском военном округе, а также в Семипалатинской, Забайкальской, Якутской, Амурской и Приморской областях. Для них устанавливался 10–летний срок службы, из которых 7 лет приходилось на действительную службу и 3 года в запасе[90].

Несмотря на то, что новый закон обязывал служить в армии все сословия, «…в действительности он не обеспечивал введения подлинно всеобщей воинской повинности, то есть повинности, равномерно распространявшейся на все мужское население страны, независимо от имущественного и правового положения, а также национального признака»[91]. Не распространялся устав на войсковое казачье население, на коренных и русских жителей Закавказья, на нерусское население Северного Кавказа. Особый порядок исполнения воинской повинности был предусмотрен для Финляндии, которая обладала значительной самостоятельностью. От военной службы освобождалась большая часть «инородного» населения. Совершенно не отбывало службы в армии население Туркестанского края и Средней Азии, Приморской и Амурской областей, некоторых округов Якутской, Томской, Тобольской и Архангельской губерний. Сохранялись льготы в течение 20 лет менонитам, переселившимся в Россию и принявшим русское подданство в 50-60-х гг. XIX в.

Кроме льгот по национальному признаку Уставом были определены различные изъятия от воинской повинности и от действительной службы в мирное время, отсрочки от поступления на службу или зачисления в запас, льготы по образованию и семейным обстоятельствам.

Самые широкие льготы предоставлялись Уставом по семейному положению. Существовали три разряда льготных лиц. К первому разряду относились единственные сыновья, ко второму – сыновья, у родителей которых имелись сыновья моложе 18 лет; третий разряд составляли лица, у которых старший брат находился на действительной службе или погиб во время войны[92].

Кроме льгот по семейному положению, облегчавших привилегированным классам отбывание воинской повинности, законом предоставлялась широко развитая, как нигде в Западной Европе, система льгот по образованию[93]. «При таком размере льгот по образованию, – отмечал русский военный писатель А.А. Керсновский, – ценные категории интеллектуального отбора нации были освобождены от призыва в войска либо служили заведомо недостаточный срок»[94]. Эти льготы заключались в получении отсрочки лицам, обучавшимся в средних и высших учебных заведениях, до известного возраста – от 22 до 28 лет. В зависимости от полученного образования для призывников сокращались сроки службы, они вправе были поступать на службу и вольноопределяющимися. Размер сокращения срока действительной службы зависел от полученного образования. В этом отношении все молодые люди делились на 4 разряда[95]. Вольноопределяющиеся, поступавшие в сухопутные войска, по степени образования подразделялись на три разряда[96].

Уставом также предусматривались льготы исключительно для лиц имущих классов, для тех, кто не обладал образованием, другими преимуществами, но владел капиталом. Это льготы по имущественному и хозяйственному положению. Такой категории лиц отсрочка от поступления на службу давалась не более чем на 2 года[97].

От поступления на действительную службу в мирное время освобождались преподаватели, работники здравоохранения со степенью доктора медицины, магистра ветеринарных наук и лица других профессий, требующих специального образования. Уставом также были предусмотрены изъятия по званию, роду занятий и по телесным недостаткам.

В противоположность широким льготам по образованию, семейному положению и имущественному цензу закон о воинской повинности содержал ограниченное количество льгот по телесным недостаткам[98].

В 1874 г. наряду с Уставом о воинской повинности были изданы Правила о приеме вольноопределяющихся в войска, Положение о приеме «охотников»[99] на военную службу, а также Правила о производстве в унтер-офицеры. В декабре 1878 г. был принят Устав о воинской повинности для армии Великого княжества Финляндского[100]. В соответствии с Положением о приеме «охотников» на военную службу в добровольном порядке зачислялись лица не старше 30 лет, которые по номеру вытянутого ими жребия не направлялись на действительную службу, а находились в ополчении или вообще не подлежали призыву в соответствии с законом. «Охотники» могли поступать как на строевые, так и на нестроевые должности. Сроки их службы были такие же, как у призванных.

Одновременно с совершенствованием системы комплектования вооруженных сил происходил процесс перевооружения армии. Вопросам оснащения войск новыми видами вооружения уделялось большое внимание. Во-первых, потому, что вооружение было чрезвычайно отсталым, во-вторых, потому, что 60-е гг. XIX в. являлись временем растущего значения военной техники. «При настоящем состоянии военного искусства, - отмечал Д.А. Милютин, - артиллерийская техника получила чрезвычайную важность. Совершенство оружия дает ныне решительный перевес той армии, которая в этом отношении опередит другие…»[101].

Учитывая опыт Крымской войны, Д.А. Милютин делал вывод, что превосходство в вооружении войск, при прочих равных условиях, оказывает или должно оказывать соответствующее влияние на ход и исход войны. Он указывал «…на необходимость принятия энергичных мер для быстрейшего перевооружения армии и развития в целях этого отечественной промышленности, производящей вооружения и боеприпасы»[102].

Необходимо отметить, что в продолжение двадцатилетнего пребывания на посту военного министра (1861-1881 гг.) Д.А. Милютин представил Александру II девятнадцать ежегодных докладов, в которых, помимо всесторонней оценки армии за каждый истекший год, были определены задачи на последующее время. В качестве приложения в доклады включались отчеты по всем управлениям Военного министерства. Наряду с докладами особое место в правовом регулировании перевооружения армии занимали приказы военного министра, отчеты артиллерийского управления по Военному министерству, положения, утвержденные царем.

Программа оснащения военно-сухопутных сил новыми видами вооружения, занявшая особое место в докладе Д.А. Милютина 15 января 1862 г., предусматривала проведение целого ряда мероприятий. Особое место отводилось перевооружению армии стрелковым оружием. С 1826 по 1869 год на вооружении русской армии имелось до 38 различных образцов ружей и пистолетов[103]. Такое многообразие огнестрельного оружия затрудняло его изучение. Поэтому намечалось вооружить пехоту однотипным ружьем. В это время европейские страны принимали на вооружение винтовку Минье. Военное министерство России также остановилось на ее производстве.

В целях вооружения артиллерии программа предусматривала реализацию ряда неотложных мероприятий уже в 1862 г. Так, в деле оснащения полевой артиллерии программа намечала в течение 1862 г. закончить вооружение легких и некоторых облегченных батарей 4–фунт. нарезными пушками. Особое внимание уделялось перевооружению крепостной артиллерии. В программе отмечалось, что русские «…приморские и сухопутные крепости сохраняют доселе прежнее вооружение гладкоствольными орудиями, на деревянных, большею частью от времени прогнивших лафетах и платформах, почему значительная часть орудий мало способна к продолжительному действию»[104]. Уже в 1863 г. в целях улучшения оснащения крепостей новыми образцами вооружения был создан особый комитет из представителей артиллерийского, морского и горного ведомств под председательством товарища генерал-фельдцехмейстера генерала Баранцева.

Необходимо отметить, что наряду с особым комитетом в Военном министерстве уже действовал ряд органов, ведавших вопросами перевооружения армии, а именно Оружейная комиссия Артиллерийского комитета под руководством инспектора стрелковых батальонов Макленбург-Стрелицкого и Артиллерийское отделение Военно-ученого комитета, Артиллерийский комитет[105].

Внимание уделялось не только количественной стороне оснащения крепостной артиллерии, но и улучшению качества орудий. Военным министерством в связи с этим был поставлен вопрос о замене медных и чугунных орудий стальными.

Д.А. Милютин считал первоочередной задачей усиление вооружения крепостей, улучшение их стратегического расположения. С учетом опыта вторжения врага в пределы России в 1812 г. на широком фронте Д.А. Милютин предложил возвести новые сооружения в районе Луцка и Хотина.

Немаловажное значение в рассматриваемый период играло развитие военной промышленности. В этих целях требовалось осуществить преобразование всех артиллерийских технических заведений: оружейных заводов, местных арсеналов, пороховых заводов, казенных горных заводов, а также других предприятий. Важная роль в рамках этих мероприятий отводилась вольнонаемному труду в артиллерийских технических заведениях, чтобы поднять их производительность. Программой обращалось внимание на необходимость улучшения технического оснащения предприятий военной промышленности.

Представленная Д.А. Милютиным программа по перевооружению армии не могла быть осуществлена в короткие сроки. По этому поводу он писал в своем докладе в январе 1863 г.: «Полное осуществление всех изложенных в прошлогоднем моем всеподданнейшем докладе предположений потребует конечно многолетних трудов»[106]. На пути оснащения военно-сухопутных сил новыми видами вооружения и военной техники были определенные трудности. Одной из первых укажем промышленную отсталость страны, а как следствие - отсталость и военной промышленности. Технико-экономическая отсталость России обусловила и зависимость ее от зарубежных стран. Неоднократно это отмечалось в докладах военного министра, в отчетах артиллерийского управления. Так, в 1865 г. артиллерийское управление в своем отчете по Военному министерству указывало: «…сестрорецкий завод в течение года не доделал 20 000 винтовок, что произошло вследствие ветхости некоторых механизмов»[107]. Поэтому приходилось делать заказы на изготовление вооружения за границей, что было невыгодно для России с финансовой стороны, создавало также и другие проблемы[108]. «В результате технико-экономической отсталости страны изобретения русских артиллеристов становились достоянием враждебных России государств, и нередко заказанные орудия изготовлялись в первую очередь для иностранных армий»[109].

Стремление Военного министерства освободиться от иностранной зависимости в снабжении своих войск новыми образцами вооружения наталкивалось на скудость финансовых средств в государственной казне. На одном из докладов военного министра, в котором содержалась просьба увеличить ассигнования на перевооружение армии, Александр II написал: «Иметь это в виду, но при теперешнем нашем финансовом положении это невозможно»[110].

Несмотря на то, что приходилось размещать заказы на производство вооружения на иностранных заводах, Военное министерство всячески проявляло заботу о развитии отечественной военной промышленности. Военный министр неоднократно в докладах, приказах остро ставил вопрос о развитии военных предприятий, чтобы не допустить зависимости от заграницы. Д.А. Милютин подчеркивал, что устройство технических заведений с приписанными к ним землями, угодьями и целыми сословиями мастеровых и рабочих требовало коренного преобразования[111]. На первом месте среди мероприятий по развитию отечественных технических заведений стояло введение вольнонаемного труда. Прежде всего он был введен на арсенале в Петербурге. В 1870 г. Военное министерство на основании двухлетнего опыта петербургского арсенала сделало вывод, что «работы при вольнонаемных мастеровых идут успешнее и обходятся казне дешевле»[112]. Затем и другие военные заводы стали применять вольнонаемный труд, значительно повышавший производительность.

Особое внимание Военным министерством уделялось техническому улучшению военных предприятий. Так, реконструированные в 60-70-х гг. тульский, ижевский и сестрорецкий оружейные заводы дали возможность преодолеть отставание России от Запада в стрелковом оружии[113]. Построенные в этот же период сталелитейные заводы – обуховский и мотовилихинский - позволили отливать на них сталь, которая по своим качествам превосходила лучшие заграничные образцы. В 1869 г. в Петербурге был построен самый большой в Европе патронный завод, который выпускал продукцию по своим параметрам превосходившую американскую и английскую. В целом же экономическая отсталость страны являлась большим препятствием для развития военной промышленности и реализации изобретений русских ученых. Это ставило перевооружение русской армии в зависимость от иностранных поставок.

Несмотря на то, что по военной смете ассигнования с каждым годом возрастали, дело перевооружения армии в сильной степени тормозилось именно из-за отсутствия необходимых денежных средств. Как подчеркивал в «Воспоминаниях» Д.А Милютин, все преобразования армии приходилось вести «…с возможно строгим расчетом, так, чтобы новые учреждения не требовали больших денежных средств, чем прежние»[114].

Однако, несмотря на все трудности, с которыми пришлось столкнуться Военному министерству в ходе оснащения сухопутных сил передовой военной техникой, в течение 60-70-х гг. XIX в. вооружение русской армии было значительно улучшено. Это произошло благодаря успехам русских изобретателей и ученых в области военной техники. 1 января 1865 г. в докладе по Военному министерству отмечалось: «По части изысканий и опытов мы в эти годы так далеко ушли вперед, что по некоторым вопросам даже оставили иностранцев за собою. Наши усовершенствованные стальные орудия больших калибров превосходят все, что сделано по этой части за границей»[115].

Для оснащения артиллерии новыми образцами вооружения, по многим параметрам превосходившим зарубежные аналоги, чрезвычайное значение имели достижения русских ученых и инженеров П.М. Обухова, Н.В. Калакуцкого, А.С. Лаврова, Н.В. Майевского, Д.К. Чернова, И.А. Вышнеградского, А.П. Давыдова и др.

Профессор Артиллерийской академии Н.В. Майевский сконструировал орудия, превосходившие по своим качествам иностранные. И.А. Вышнеградский изобрел не известный за границей способ изготовления пороха, обладавшего высокими баллистическими свойствами. Большую известность в области улучшения качества артиллерийской бронзы получили работы А.С. Лаврова. Благодаря открытию П.М. Обухова в России впервые в мире стали создаваться стволы орудий из литой стали.

В 1873 г. на вооружение поступила сконструированная русским изобретателем В.С. Барановским первая в мире скорострельная пушка. Она имела противооткатное приспособление и была снабжена оптическим прицелом. Отставной артиллерийский офицер А.П. Давыдов впервые в мире изобрел прибор для автоматической стрельбы из орудий крупных калибров.

Характеризуя успехи русской научной мысли, военный министр в докладе 1 января 1869 г. отмечал: «Мы достигли таких успешных результатов, что смело можем считать себя опередившими другие государства, настойчиво преследующие те же цели. Англия и Франция вовсе не имеют стальных орудий, а Пруссия и Бельгия заказывают для себя орудия на том же заводе Круппа по нашим русским чертежам»[116]. Однако, несмотря на наличие в России крупнейших изобретений в области артиллерии, состояние вооружения к концу 80-х гг. не соответствовало мировому уровню развития военной техники. Общая экономическая отсталость России не позволяла достижениям ее научной мысли найти практическое применение, нередко эти достижения становились достоянием иностранных фирм.

Надо отметить, что на процессы перевооружения особое влияние оказывали войны. Так, опыт Франко-прусской войны 1870–1871 гг. вызвал потребность дальнейшего улучшения качества батарей полевой артиллерии и усиления крепостной артиллерии. Австро-прусская война 1866 г. обострила необходимость перевооружения армии стрелковым оружием, ускорила процесс замены винтовок Минье игольчатыми ружьями системы Карле, заряжающимися с казенной части бумажными патронами[117]. Но в скором времени Военное министерство приступило к оснащению сухопутных сил более совершенной винтовкой чешского ружейного мастера Крнка. К концу 70-х годов, как указывалось в докладе военного министра, «…после долгих колебаний решили обратиться к американским ружьям с металлическим патроном»[118]. Для изучения винтовки Бердана в 1868 г. Д.А. Милютин послал в США специальную комиссию, которою возглавил член Артиллерийского комитета полковник Горлов. Комиссия после обстоятельной проверки внесла ряд усовершенствований в винтовку Бердана, затем она была принята на вооружение русской армии[119]. В США ее справедливо называли «русской винтовкой». По многим качествам винтовка превосходила ружья, принятые на вооружение в западноевропейских армиях.

В течение 20 лет, с конца 1850–х до конца 1870–х гг., России пришлось провести 2 полных и 2 частичных перевооружения войск различными системами винтовок. «Кроме того, 73% пехотных войск были перевооружены малокалиберными винтовками»[120]. По данным военного министра, на 1 января 1870 г. в пехоте имелись следующие ружья:

– капсульные - 62 000,

– игольчатые – 200 000,

– крнковские – 100 000,

– бердановские – 17 000.

В таком переходном состоянии русскую армию застигла война 1877–1878 гг. Только после войны пехота и артиллерия были вооружены винтовками Бердана.

Хотя Военному министерству не удалось вооружить всю русскую армию передовой военной техникой, однако и проведенные преобразования улучшили боеспособность армии по сравнению с периодом Крымской войны. Это в полной мере подтвердила Русско-турецкая война 1877–1878 гг. Данная военная кампания закончилась победой русской армии над турецкой, выявила много слабых моментов в общем состоянии сухопутных сил России, вскрыла недостатки в вооружении армии. Главные их причины – незавершенность перевооружения, в целом военных реформ в связи с незавершенностью буржуазных реформ рассматриваемого периода.

 

Примечания


[1] См.: Тимошина П.М. Экономическая история России. – С. 88.

[2] Геллер М. История Российской империи. – С. 298.

[3] См.: Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. – С. 358.

[4] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 36. – №36650.

[5] См.: Толмачева Р.П. Экономическая история. – М., 2003. – С. 317–321.

[6] Керсновский А.А. История русской армии. – Т. 2. – С. 169.

[7] Кизеветтер А.А. XIX век в истории России. – С. 41.

[8] См.: Чистяков А.М. Реформы Александра II. – С. 21.

[9] См.: Геллер М. История Российской империи. – С. 304.

[10] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 37. – №37950.

[11] См.: Манько А.В. Блюстители верховной власти. – М., 2004. – С. 219.

[12] Кизеветтер А.А. XIX век в истории России. – С. 44.

[13] См.: Чистяков О.И. Российское законодательство X–XX веков. – М., 1991. – Т. 8. – С. 10–14.

[14] См.: Керсновский А.А. История русской армии. – Т. 2. – С. 169.

[15] Боголепов М.И. Государственный долг. – СПб., 1910. – С. 484.

[16] Отдел рукописей РГБ, фонд Д.А. Милютина, д. 7844, л. 248.

[17] См.: Энгельс Ф. Избранные военные произведения: В 2 т. – М., 1940. – Т. 1. – С. 20.

[18] Там же. – С. 20.

[19] Федоров А.В. Русская армия в 50-70-х гг. XIX столетия. – М., 1959. – С. 26.

[20] Зайончковский П.А. Военные реформы в России (1860–1870 гг.). – М., 1952. – С. 23.

[21] См.: Федоров А.В. Русская армия в 50–70–х гг. XIX столетия. – С. 26.

[22] См.: Толмачев Е.П. Александр II и его время. – М., 1998. – С. 332.

[23] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 6. – №4677.

[24] См.: Столетие Военного министерства. 1802–1902 гг. – Т. 1. Приложение к историческому очерку развития военного управления в России. - СПб., 1902. – С. 19–25.

[25] См.: Столетие Военного министерства. 1802–1902 гг. – Т. 1. Приложение к историческому очерку развития военного управления в России. – СПб., 1902. – С. 25–35.

[26] Отдел рукописей РГБ, фонд Д.А. Милютина, д. 7959, л. 351.

[27] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 31. – №31313.

[28] См. там же. – Собр. 2. – Т. 32. – №32554, 32555.

[29] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 34. – №34882.

[30] См.: Федоров А.В. Русская армия в 50–70-х гг. XIX столетия. – С. 24.

[31] Кони А.Ф. Собрание сочинений: В 8 т. – М., 1968. – Т. 5. – С. 225.

[32] Отдел рукописей РГБ, фонд Д. А. Милютина, д. 7841, л. 111.

[33] См.: Золотарев В.А. Военная безопасность государства Российского. – М., 2001. – С. 130.

[34] См.: Столетие Военного министерства. 1802-1902 гг. – Т. 1. Приложение к историческому очерку развития военного управления в России. – С. 170–172.

[35] Милютин Д.А. Военные реформы императора Александра II //Вестник Европы. – 1881. – № 1. – С. 13.

[36] См.: Лобко П.Л. Записки военной администрации для военных и юнкерских училищ. – СПб., 1875. – С. 34.

[37] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 28. – №21891; Редигер А.Ф. Комплектование и устройство вооруженной силы. – СПб., 1913. – Ч. 2. – С. 132.

[38] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 35. – №27513.

[39] См. там же. – Собр. 2. – Т. 9. – №7373, 7374, 7540, 7664.

[40] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 31. – №30493.

[41] См. там же. – Т. 39. – №41306; Приказ военного министра №314 1864 г.

[42] См. там же. – Т. 34. – №34882; Приказ военного министра №225 1859 г.

[43] См.: Керсновский А.А. История русской армии. – Т. 2. – С. 182; Приказ военного министра №148 1868 г.

[44] См.: Лобко П.Л. Записки военной администрации для военных и юнкерских училищ. - С. 77.

[45] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 32. – №25239; Свод военных постановлений. – СПб., 1859. – Ч. 2, кн. 1. – Ст. 2.

[46] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 17. - №12748; Т. 30. – №23297; Заусцинский П.Ф. История кодификации русского военного законодательства. – СПб., 1908. – С. 309.

[47] Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 28. – №21442.

[48] См. там же. – Собр. 1. – Т. 28. – №21906.

[49] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 25. – №18793.

[50] Свод постановлений о солдатских детях и по другим предметам. – СПб., 1849. – С. 126.

[51] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 6. – №4927; Т. 7. – №5251; Т. 8. – №5877; Т. 9. – №6797, 7600.

[52] См.: Свод военных постановлений. – СПб., 1859. – Ч. 2, кн. 1. – Ст. 9.

[53] См.: Историческое обозрение военно-сухопутного управления с 1825 г. по 1850 г. – СПб., 1850. – С. 193.

[54] См.: Редигер А.Ф. Комплектование и устройство вооруженной силы: В 2 ч. – СПб., 1892. – Ч. 1. – С. 82.

[55] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 21. – №15721.

[56] См.: Столетие Военного министерства. 1802-1902 гг. – Т. 4, ч. 1. – Кн. 1, отд. 2. Комплектование войск в царствование императора Александра I. – СПб., 1902. – С. 4, 5.

[57] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 31. – №24853.

[58] См. там же. – Собр. 1. – Т. 29. – №22377; Т. 31. – №24452.

[59] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 1. – Т. 38. – №29328.

[60] См. там же. – Собр. 2. – Т. 1. – №549.

[61] См.: Заусцинский П.Ф. История кодификации русского военного законодательства. – С. 323.

[62] Зайцов И.М. Курс военной администрации. – М., 1867. – С. 70; Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 34. – №34203.

[63] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. - Т. 6. – №4677.

[64] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. - Т. 6. – С. 502.

[65] Там же. – С. 502.

[66] Там же. – №4677.

[67] См. там же. – Т. 9. – №7317; Заусцинский П.Ф. История кодификации русского военного законодательства. – С. 327.

[68] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 14. – №12513.

[69] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 6. – С. 20, 21.

[70] См.: Свод военных постановлений. – СПб., 1859. – Ч. 2, кн. 1. – Ст. 2, 3.

[71] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 6. – С. 504.

[72] Там же. – Собр. 2. – Т. 6. – С. 505.

[73] См.: Редигер А.Ф. Комплектование и устройство вооруженной силы. - Ч. 1. – С. 82.

[74] Салихин М.Н. Военная реформа 1874 г.: Дис. …канд. ист. наук. – Л., 1948. – С. 204.

[75] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 28. – №27727; Т. 29. – №27891; Т. 33. – №32777; Т. 36. – №37601.

[76] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 2. – №1329, 1330; Т. 6. – №4563, 4869; Т. 7. – №5251, 5458.

[77] См.: Столетие Военного министерства. 1802–1902 гг. – Т. 1. Приложение к историческому очерку развития военного управления в России. – СПб., 1902. – С. 73–86.

[78] См.: Богданович М.И. Исторический очерк деятельности военного управления в России. 1855-1880 гг. – СПб., 1879. – Т. 3. – С. 102.

[79] Отдел рукописей РГБ, фонд Д.А. Милютина, д. 7842, л. 266.

[80] Салихин М.Н. Военная реформа 1874 г.: Дис. …канд. ист. наук. – Л., 1948. – С. 148, 149.

[81] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 49. – №52982, 52983.

[82] Редигер А.Ф. Комплектование и устройство вооруженной силы. – Ч. 1. – С. 86.

[83] Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 49. – №52983.

[84] Лобко П.Л. Записки военной администрации для военных и юнкерских училищ. – С. 37.

[85] Федоров В. К вопросу о воинской повинности в России. – Ростов н/Д, 1906. – С. 2.

[86] См.: Лобко П.Л. Записки военной администрации для военных и юнкерских училищ. – С. 69.

[87] См. там же. – С. 38.

[88] Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 49. – №52983.

[89] См.: Чистяков О.И. Реформы Александра II. – С. 339.

[90] См.: Чистяков О.И. Реформы Александра II. – С. 340.

[91] Федоров А.В. Общественно-политическое движение в русской армии. – М., 1958. – С. 212.

[92] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 49. – №52983.

[93] См.: Федоров В. К вопросу о воинской повинности в России. – Ростов н/Д., 1906. – С. 9.

[94] Керсновский А.А. История русской армии. – Т. 2. – С. 186.

[95] См.: Чистяков О.И. Реформы Александра II. – С. 346–347.

[96] См.: Лобко П.Л. Записки военной администрации для военных и юнкерских училищ. - С. 46.

[97] См.: Богданович М.И. Исторический очерк деятельности военного управления в России. 1855-1880 гг. – СПб., 1880. – Т. 5. – С. 98.

[98] См.: Федоров В. К вопросу о воинской повинности в России. – С. 11.

[99] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 44. – №53698, 53699.

[100] См. там же. – Т. 53. – №59100; Приказ военного министра №54 1878 г.

[101] Столетие Военного министерства. 1802 – 1902 гг. – Т. 1. Приложение к историческому очерку развития военного управления в России. – С. 135.

[102] РГВИА, ф. 5, оп. 151, д. 1, л. 84.

[103] См.: Маркевич В.Е. Ручное огнестрельное оружие. – Л., 1937. – Т. 1. – С. 214.

[104] Столетие Военного министерства. 1802 – 1902 гг. – Т. 1. Приложение к историческому очерку развития военного управления в России. – С. 137.

[105] См.: Полное собрание законов Российской империи. – Собр. 2. – Т. 34. – №34514.

[106] РГВИА, ф. 1, оп. 863, д. 1, л. 4.

[107] Федоров В.Г. Вооружение русской армии за XIX столетие. – СПб., 1911. – С. 158.

[108] См. там же. – С. 120.

[109] Зайончковский П.А. Военные реформы в России (1860-1870 гг.). – С. 165.

[110] Отдел рукописей РГБ, фонд Д.А. Милютина, д. 6545, л. 232.

[111] РГВИА, ф. 1, оп. 2, д. 11, л. 146.

[112] Салихин М.Н. Военная реформа 1874 г.: Дис. …канд. ист. наук. – Л., 1948. – С. 237.

[113] См.: Богданович М.И. Исторический очерк деятельности военного управления в России. - 1855-1880 гг. – СПб., 1879. – Т. 2. – С. 204.

[114] Отдел рукописей РГБ, фонд Д.А. Милютина, д. 7844, л. 248.

[115] РГВИА, ф. 2, оп. 3, д. 14, л. 121.

[116] Отдел рукописей РГБ, фонд Д.А. Милютина, д. 4, л. 156 – 157; РГВИА, ф. 1, оп. 2, д. 11, л. 156, 157.

[117] См.: Приказ военного министра №245, 367 1868 г.

[118] РГВИА, ф. 1, оп. 2, д. 7, л. 81.

[119] См.: Федоров В.Г. Вооружение русской армии за XIX столетие. – С. 128.

[120] Бубенков К.Д. Перевооружение русской армии в 1860–1870-х гг.: Дис. …канд. ист. наук. – Л., 1952. – С. 516.



return_links();?>
 

2004-2022 ©РегиментЪ.RU